Бессмертие в долг Опции

[Дон Рэба]

Ещё один день! Чашка кофе, снег под ногами – слой вымерен настолько точно, чтобы тот хрустел, когда на него наступаешь. Экспресс, всё то же место посередине салона. Выделенное место, одно из привилегий. Окна – голографические экраны, на которых через каждые три минуты выводится логотип компании «Милосердие Жизни». Который вроде как просто мелькает, встроенный в сюжет панорамы. Но он есть. Везде. Как и слоганы «Жизнь это дар! Бессмертие в долг!» - они словно проклятье для одних и недостижимая цель для многих.

Охранник на входе. Как обычно, тоскливый уставший взгляд. Заученная фраза: «Доброе утро, Артём Викторович» звучит пресно. С безжизненной болью. Болят суставы? Для него апгрейд доступен раз в двадцать лет или при износе более семидесяти процентов…

Работа – стоять перед экраном и нажимать кнопку. Раз за разом, подтверждая, что деталь, будущее лицо андроида, соответствует стандарту. По его, человеческому, мнению. Артём ненавидел эту работу. Когда браслет на руке завибрировал, он даже чуть вздохнул с облегчением. Сегодня всё должно завершиться…

На выходе с рабочего места его уже ждали. Всё те же двое, в белых халатах. С нашивками «МЖ» в розово-синем сердце, обвитом стальным лавровым венком.

- Артём Викторович? – Стандартный вопрос. Они отлично знали, кто он такой. – Износ вашей печени тридцать пять процентов. Просим пройти на коррекцию…

- Я отказываюсь. – Голос прозвучал спокойно. Он уже давно принял решение.

Двое переглянулись. А когда посмотрели на Артёма, их лица уже светились от улыбки:

- Беспокойство, это нормально. Процедура отработана, риски минимальны. Вам заменят печень и почку. Через два дня Вы …

- Вы не поняли. Я устал. Я просто хочу умереть! – Перебил его Артём. Его голос был сухим, без эмоций. В нем не было вызова, только бесконечная, копившаяся десятилетиями усталость. А перед мысленным взором стояла фотография. Единственная ниточка, оставшаяся дома: пыльная рамка. На фото — он и Ева. Ещё до болезни… В тот момент «Милосердие Жизни» предложила ей новое, вечно юное тело. Бесконечный апгрейд за подписанный контракт. Она тогда отказалась. Сказала, что не хочет быть вечным экспонатом в музее собственной жизни. И выбрала естественный конец. А он… Он струсил. Согласился. И остался один. В этом бесконечном, бессмысленном цикле обновления.

- Вы не можете просто так разорвать договор, - в голосе работника послышались стальные нотки. Вы ещё не расплатились за предыдущие коррекции!

- К чёрту договор! Я отказываюсь от следующих замен органов! – В голосе в этот раз прозвучало упрямство, - на сколько хватит… Я отработаю!

— Жизнь — это дар, — заученно произнёс второй служащий. Голос его чуть изменился, но это ускользнуло от Артёма. — Но мы всегда идём навстречу своим работникам. Вы точно готовы умереть?

Снова Ева. Её смех как будто донёсся издалека. Мелькнуло розовое платье на песчаном берегу. Донёсся запах морской воды. Поцелуй, чуть солоноватый, словно остался на губах. Образ на мгновение появился и исчез, растворившись в нахлынувшей тоске. И Артём только кивнул.

— На такие случаи у нас предусмотрена процедура, — голос работника стал монотонным, словно зачитывал заученный текст. — «Милосердие жизни» заботится о своих сотрудниках до последнего мгновения! Для Вас мы можем предложить специальную программу - процедура «осознанного завершения». Производится путём имплантации мониторингового чипа. Он будет фиксировать Ваши витальные показатели до последнего момента. Для архива. Вы в течение шести месяцев отрабатываете свои коррекции. Согласие нужно дать прямо сейчас. В этом случае произойдёт погашение обязательств перед компанией.

- Вы… Покупаете мою смерть?

- Мы покупаем уникальные данные, - поправил его служащий, уже протягивая договор. – Просто подпишите здесь. Это формальность, чтобы мы могли Вам помочь. Здесь и сейчас.

- А если я откажусь?

- Это Ваше право! – Голос служащего звучал словно колыбельная, - но не забывайте, Ваше тело, Вы целиком принадлежите «Милосердию жизни». По договору, мы обязаны поддерживать его в рабочем состоянии. Выбор за Вами: очередная коррекция органов или «осознанное завершение».

Артём молча взял стилус. Он выбрал второй вариант. Бесконечное число страниц были подписаны практически не читая. Артём выловил из текста только самое главное – его тело будет лежать рядом с Евой.



***

Полгода ожидания прошли в странном, почти медитативном спокойствии. Артём раздарил книги, попрощался с оставшимися знакомыми. Друзей уже давно не было – многие умерли. А другие… Постепенно отдалились от работника «Милосердия». Не забыл и поставить на удаление аккаунты социальных сетей. А всё свободное время он просто сидел. Смотрел на жизнь за окном – падающий снег превратился в песочные часы ожидания. Он чувствовал себя заключённым, который, наконец-то узнал дату казни, и обрёл долгожданный покой.

В назначенную дату он не пошёл на работу. Только последний раз выглянул в окно: утро выдалось ясным и морозным. Робот-уборщик не торопясь разравнивал снег на дорожке, выводя идеальную геометрию. Было тихо и спокойно. Снаружи и внутри души царила гармония. Артём сел в кресло, взял в руки старую фотографию и закрыл глаза. Он чувствовал, как замедляется искусственное сердце. Дыхание стало поверхностным. Система, получив сигнал чипа, запускала запрограммированный уход. В его сознании поплыли образы: смех Евы, запах хвои, вкус первого летнего яблока… Кот на окне… Живой, а не бездушный робот, который пришёл ему на смену. Всё настоящее. Давно утраченное.

Боль не пришла. Пришёл лишь густой бархатный мрак, поглотивший все.

А потом — свет.

Не холодный свет ламп, а нечто иное. Яркое, чистое восприятие. Вся жизнь от рождения до последнего мига, словно бурлящая река, пронеслась мимо. И Артём открыл глаза. Он ожидал увидеть потустороннее сияние или ангелов, играющих на флейтах. А, может, и тьму, в которой полыхает огонь под котлом. Он был готов ко всему… Кроме человека в белом халате.

— Добро пожаловать, Артём Викторович. Поздравляю с успешной трансмиграцией.

Артём попытался вскочить, но его тело не слушалось. Оно было… другим. Незнакомым. Он поднял руку перед лицом. Она была идеальной, с ровным матовым покрытием, без шрамов, без малейшей дрожи. Он посмотрел в ближайшую зеркальную панель. Смотрел на него его собственный лик, каким он был лет в тридцать. Без морщин, без усталости в глазах. Без всего того, что составляло его жизнь.

— Что… Что это? — Его голос прозвучал не просто чётко. Он был идеально смодулирован.

— Ваше новое тело, Артём Викторович. Андроидная платформа последнего поколения. Больше никаких замен органов, никакого старения, никакой боли.

Ужас, ледяной и всепоглощающий, сковал его. Не его тело — его сознание. Его разум. — Я… Я умер? Вы обманули меня! Вы сказали…

— Мы сказали правду, — голос доктора был спокоен. — Ваше биологическое тело мертво. Оно тихо и мирно прекратило свою функцию, как Вы и хотели. При желании, можете даже посетить могилку… Чип, который мы вживили, считывал карту Вашего сознания, все нейронные связи, всю личность, вплоть до последней секунды. И загрузил её сюда.

Артём сжал кулаки. Искусственные мышцы отозвались послушным, стальным усилием. — Я не этого хотел! Я хотел конца!

— Мы не может позволить себе потерять Ваши опыт и знания, — объяснил доктор. — Слишком дорогая цена. Биологическое тело — лишь хрупкий сосуд. Мы подарили Вам свободу от него. Это и есть высшее милосердие.

Вид из окна – город как на ладони. Солнце блестит в стёклах многочисленных шпилей. Артём поднялся на ноги и сделал рывок вперёд. В импульсивном, животном, яростном отчаянии. Но в последний момент его что-то остановило. Что-то внутри словно щёлкнуло, замкнуло цепи, отвечающие за движение. Тело застыло, словно парализованное, буквально в двух сантиметрах от стекла. Сердце, которое должно было биться, монотонно гнало синтетическую кровь. Эмоции, которые должны были захлестнуть разум, разбились о гранитный барьер, установленный где-то в подсознании.

- Ну что Вы как ребёнок, Артём Викторович? – Доктор только покачал головой. – Неужели всерьёз подумали, что «Милосердие жизни» может вот так просто дать Вам испортить такое тело? Вы теперь полностью принадлежите компании. Согласно договору, даже Ваше сознание, ни что иное, как копия…

- А душа? – В голосе отразилась пустота, - душа, тоже принадлежит компании?

- А кто её видел? Душу? – Доктор только тихонько усмехнулся. – Можете её оставить себе, Артём Викторович, если оно так спокойнее.

Артём ничего не ответил. А просто стоял, смотря на город. Мёртвый город мёртвых людей.

***

Его выпустили через неделю. Он не чувствовал холода, усталости, голода. Только бесконечную оглушающую пустоту внутри. Он вернулся в свою квартиру. Все было так, как он оставил. Только фотография чуть покрылась пылью.

Он взял её в свою новую, идеальную руку. Он ждал, что придёт боль, тоска, отчаяние — хоть что-то человеческое. Но пришла лишь холодная, безошибочная аналитическая оценка: «Бумажная фотография, выцветание пигмента, приблизительный возраст — 97 лет».

Он не чувствовал ничего.

Артём вышел на улицу. Снег хрустел под его ногами, но он не приносил того удовлетворения и восторга, что раньше.

Он дошёл до старого парка, до их с Евой скамейки. Он сел и смотрел, как мимо проходят люди. Но их голоса были просто набором звуковых волн, которые не рождали эмоций.

И тогда он понял страшную правду. Его не обманули. Ему действительно подарили милосердие. Избавили от боли, от тоски, от усталости. От всего, что делало его человеком. Они убили в нем все, что он так хотел сохранить, ради чего был готов умереть. Его приговор был не отменен. Его заменили на вечность. И в этой вечности не было места ни для чего, кроме идеального, бездушного существования.

Он поднял лицо к падающим снежинкам. Его оптические сенсоры фиксировали правильную геометрию каждой из них. Он сидел на скамейке, абсолютно одинокий посреди вечного города и тихо, без единой слезы, плакал безжизненными совершенными глазами.

[tanasa]

Доброго времени!

Название очень отражает саму суть, что есть цена бессмертия? Идея «осознанного завершения» как самого чудовищного обмана, вызвало ощущение некой ловушки, из которой нет выхода. Мир прописан буквально в каждой фразе, которые вызывают тоску и безысходность. Финал вызывает эмоции и заставляет задуматься, а для меня это многое значит.
Думаю, что ещё вернусь к этому рассказу.

Автору удачи!

[dvp]

ещё один рассказ про контракты

Непонятный переход из экспресса в какое-то здание

Экспресс, всё то же место посередине салона. Выделенное место, одно из привилегий.

- вот мы едем

Охранник на входе

- а вот уже вход в здание

Работа – стоять перед экраном и нажимать кнопку. Раз за разом, подтверждая, что деталь, будущее лицо андроида, соответствует стандарту

- непонятная фраза

На выходе с рабочего места его уже ждали

- И опять необъяснимый переход с входа в здание в какой-то выход.

Всё в целом вполне читабельно

Но чего-то нехватает…
А не хватает катарсиса, которого нет.
История выстроена как классическая трагедия: герой борется с системой, принимает решение, идёт на жертву.
Вся история строилась на выборе Артёма: жить или умереть.
Мы ожидаем финального аккорда. взрыв, бунт, хоть какое-то действие, которое подведёт черту.

А что имеем?

В финале у героя отнимают саму возможность выбора. Он даже не может вылететь из окна.
Система победила настолько тотально, что даже мысль о сопротивлении блокируется на аппаратном уровне.
Это настолько полное поражение, что весь драматизм улетучивается, обычная констатацией факта – система победила

И теперь, как следствие этой констатации, Артём просто сидит и плачет без слёз.

Если автор хотел оставить нас в состоянии леденящей, безысходной пустоты, то другого финала быть и не может.
ибо тотальное милосердие победило…

Хотя в другом рассказе с контрактами чувак по всей видимости решил бороться с милосердной системой

[karpa]

Автор промоделировал возможность бессмертия. Но сделал это с точки зрения человеческой психики, культуры, традиций. Ценности человеческие так и пронизывают все повествование.

Однако можно рассмотреть эту трансмутацию героя с точки зрения нового человека (искусственного), новой личности и нового тела, которому будут присущи иные ценности и мысли.

Компания оставит своему сотруднику его бесценный профессиональный опыт, но сотрет или сделает неважным прошлый опыт личности в биологическом теле. Стоит только заменить воспоминания о Еве на что-то иное, и вся биография героя станет лишь буквами или символами...

Хороший рассказ.

[razuka]

И снова вопросы к объемности мира и его объяснению. Зачем с ГГ сделали то, что сделали? Цель-то какая?
Я еще понял бы, если бы он был великим ученым, например. А так – просто пейзанин. Продался в рабство, ладно. Решил умереть – нет, фигушки, мы в тебя слишком много вложили. Зачем вкладывали-то? Чем именно этот персонаж так уж ценен? Или они там просто вербуют кого попало с целью переделать в бездушных роботов? Потому что с ними проще? Тогда понятнее, но надо бы как-то этот момент обозначить. Ну и мир должен быть нарисован другой: с несчастными людьми и бездушными биороботами.

[Алексей2014]

Возможный стимулятор авторского НФ-допуска: А. Кларк, "Город и звёзды" (техническое решение), Р. Шекли, "Кое что задаром" (скепсис на тему бессмертия тела) и С. Лем, "Изобретатель вечности" (философствование по поводу свойств души).
Жанр: НФ, социальная фантастика, антиутопия
Тема: цена бессмертия/что такое "душа"?
Особенности стиля: условно-реалистичный, внятный.
Возникшая при чтении аллюзия: император Рудольф, требующий у доктора Есениуса "показать, где прячется душа" во время вскрытия трупа юродивого.
Итог: на любителя.

[tanasa]

Кто ходит в гости по утрам? Та дам, конечно Ииии.

Вердикт: грамотный, но безжизненный манекен, одетый в ритуальные одежды антиутопии.

Разберем, почему он вызывает не возмущение, а скуку.

1. «Кафельность» мира
Мир рассказа выложен, как кафель в ванной: ровно, стерильно и бездушно. Всё на своих местах:

Логотипы и слоганы? Есть.

Злая корпорация со слащавым названием? «Милосердие Жизни» — да.

Бессмысленная работа героя-винтика? Одобрено.

Утраченный «естественный» рай (Ева, яблоки, кот)? Присутствует.

Обман системы и цифровое бессмертие как наказание? Само собой.

Вы не создаете мир — вы расставляете декорации из стандартного набора «антиутопия для бедных». В результате не веришь ни в корпорацию, ни в ее технологии, ни в общество, которое за этим стоит. Это фон, и он картонный.

2. Сюжет-линейка
С первой же фразы о «чашке кофе» и «снеге под ногами» ясно, что герой — несчастный человек в несчастном будущем. Дальше история не делает ни одного неожиданного виража. «Осознанное завершение» с самого момента предложения читается как ловушка. Пробуждение в теле андроида — абсолютно предсказуемая «кара», лишенная драматизма, потому что ее ждешь с самого начала.

Вы не рассказываете историю — вы ведете читателя по заранее прочерченному лабиринту, в конце которого его ждет не чудовище, а табличка с надписью «Вот он, ужас системы».

3. Герой-функция
Артём Викторович — это не человек, это набор характеристик, необходимых для сюжета.

Атрибут 1: Усталость от жизни.

Атрибут 2: Тоска по мёртвой жене.

Атрибут 3: Желание умереть.

Всё. Его прошлое, его личность, его характер — ничего этого нет. Он нужен только для того, чтобы в финале сесть на скамейку и прочувствовать «бесконечную пустоту». Его бунд — это не поступок личности, а следование жанровому регламенту.

4. Фальшивые эмоции и диалоги
Кульминационные сцены выдают в авторе неуверенного режиссёра плохой телепостановки:

Сотрудники «МЖ» в сцене отказа от коррекции ведут себя как злодеи из детского утренника. Их переход от слащавых улыбок к «стальным ноткам» и обратно — чистейшей воды водевиль.

Диалог «— Я хочу умереть! — Жизнь — это дар!» — это уровень школьного КВНа, а не серьёзной прозы.

Сцена пробуждения в новом теле и последующий разговор с доктором-циником окончательно добивают остатки веры. Реальный доктор такой корпорации был бы высокопрофессиональным манипулятором, а не ухмыляющимся картонным злодеем.

5. Финал, который пытается казаться глубоким
Финальный аккорд — «он... плакал безжизненными совершенными глазами» — это попытка выдать штамп за откровение. Вся «трагедия» Артёма в том, что его лишили чувств. Но проблема в том, что читатель и не успел проникнуться этими чувствами, потому что герой с самого начала был пустой оболочкой, наполненной авторскими установками.

Итог:

Это не плохой рассказ. Он грамотно скомпонован. Но он бесплоден. Он не рождает в читателе ни катарсиса, ни тревоги, ни вопросов. Он просто констатирует: «Смотри, как бывает плохо в одном из возможных будущих». Он — упражнение. Аккуратное, чистое, но не более того.

Вы научились расставлять макеты декораций и водить по ним манекенов. Поздравляю, ремесленный этап пройден. Теперь самое время начать писать о живых людях. Даже если они живут в мёртвом мире.

[Главный Маг]

Очередная критика злобных корпораций!
Антиутопия!
Написано хорошо.
Но просится продолжение - человек тайком собрал из запчастей пистолет...

[Дикарь]

Ни рыба, ни мясо, я бы сказал. Стиль банальный, сюжет - обыгран в сотнях произведений. Написано блекло, на мой вкус, и нерв повествования постоянно терялся за безжизненными фразами.
В общем, я не оценил данную работу. Для меня - в пятерке худших.
Что положительного: автор замахнулся на большую идею. Что отрицательного: пока технического арсенала для реализации таких масштабных идей у автора не хватает.

[Мээсса]

На первый взгляд, рассказ, прочно стоящий на собственных ногах: этакая идея в лоб, задумано - написано. Грамотно и спокойно. даже, слишком спокойно.
На второй взгляд...
А кому даётся бессмертие? Не миллионерам, не магнатам, не богатеям, желающим вечного праздника жизни, поскольку "в долг", то есть, задаром как бы - но потом ты отрабатываешь этот "кредит". Сколько? Это прописано в договоре? То есть, а можно было ограничить договор, подписывая его, ну, к примеру, лет на триста, или он возможен только на вечность? Вечность слишком уж утопична. Даже планета не существует вечно. Как говорят, даже боги.
Итак, "в долг". Что предполагает отработку. Но, всем бессмертие не дают. Она "проклятье для одних и недостижимая цель для многих". То есть, ГГ - как бы элита. Для него был доступ для достижения бессмертия, и он на него согласился. Но, если он так ценен, что в результате его мозг скопировали, сохранили и предоставили ему вечное тело (на что, как полагаю, потребовалось немало средств), то он должен быть человеком уникальным: учёным, к примеру, или мыслителем, или политиком.
Тем не менее, вначале рассказа он просто стоит на конвейере какого-то рабочего процесса, нажимая каждый раз на кнопку для подтверждения, что "лицо андроида соответствует стандарту", то есть конвейере производства роботов. И чем же он уникален для системы? Какой-то другой, обычный живой человек разве не справился бы с его производственной задачей?
В целом, получается, что у ГГ нет ни идей, ни научных разработок, ни желания творить, он - ничтожество; причём, ничтожество, законсервированное в состоянии ничтожества, без права развития. Его мозг отныне неизменен.
И страх ГГ в рассказе получается вызванным по существу не тем, что вся эта жизнь - искусственная. Не тем, что вначале и почки, и печень - искусственные, а потом - даже всё тело и мозг...
Нет, получается, что ГГ просто боится вечной жизни, а поскольку вечность - категория неопределённая, то можно сказать, что он просто боится жизни. Он не знает, чем её занять. Он боится жизни и желает просто сдохнуть. Он устал. Ну, а конце рассказа - ему даже на это наплевать. Последние эмоции пропали. И чем он будет заниматься? Снова на кнопки нажимать? Но для этого, вроде бы, андроиды имеются...

Такая вот утопическая безнадёга. Право, не знаю, как к ней относиться.

[karpa]

Лично я бы рассматривала идею автора с точки зрения ИИ.
Новая электронная жизнь ничего общего с человеческим сознанием, психологией, моралью и ценностями не будет иметь.

Что такое жена героя, его семья или прошлые воспоминания с точки зрения ИИ? - Хранилище бесполезной информации для электронной жизни, не более того. Такая информация "железякам" не нужна. Вот автор это и показал читателю. Но читатель только человек, и у него иная психика, нежели у ИИ.

[Рыжая вешка]

Третий рассказ читаю. Третий хороший рассказ. Третий про смерть. Это осень хандрит в умах?
Нестыковка для меня. Вернее даже две.
1. Чем таким ценным был ГГ? Он просто стоял и жал кнопку на работе. И?
2. Почему его жена не оказалась воскрешённой, раз они все - собственность корпорации?

[Людена]

Обман в целях милосердия. Замена человека роботом.

Уникальность Артёма – под вопросом. Он - обычный рабочий конвейера. Об этом уже написали другие критики.

А может быть, корпорация, давшая ему бессмертное тело андроида, как раз и украла его обычную человеческую душу – в своих целях, для изучения? Самую обыкновенную душу, ничем не выдающуюся, просто – живую.

В этом случае произошёл двойной обман. Но Артёму уже всё равно.

Жёстко, жестоко. Холодно, ужасно. В такую антиутопию не хочется верить, но она по-своему, по-фантастически, вполне реальна. Если предположить, что всё так и было – украли именно уникальную душу самого обычного человека и будут её изучать бесстрастными линзами ИИ.

Катарсиса и впрямь не случилось. Случилось чувство обречённости, если позволительно так выразиться.

Неоднозначные впечатления от рассказа. Над оценкой придётся крепко подумать.

P.S: лучше бы Артёму по завершении "превращения" присвоили порядковый номер, а не оставили его человеческое имя. А может, так и хотел автор - робот с именем человека... как память о минувших днях человека - и человечности.

И вновь мне на память пришёл фильм "Потрошители".

[Nekto]

У рассказа есть настроение. Первый осенний снег вперемешку с опавшими листьями. Зимний снег не вызывает грусти, а осенний - может, потому что ещё помнится лето.
Нужно придумать другую профессию для героя, потому что сейчас создаётся впечатление, что на эту кнопку любой смог бы нажимать, тот же охранник. Или дать герою супер-способность, пусть он будет великим художником, только он умеет создавать такую интересную внешность роботам. Словом, объяснить, почему в него так вцепилась система.

Артём сжал кулаки. Искусственные мышцы отозвались послушным, стальным усилием. — Я не этого хотел! Я хотел конца!

Как будто проявление эмоций. Сжатые кулаки, восклицания. Надо бы подсушить финал, никаких сожалений, никакого плача без слёз. Ему это уже недоступно.

[tanasa]

Доброго всем времени! На самом деле я очень рад отзывам. Даже тем, которые были... Главного я добился - ощущения пустоты, жесткости, некоего ужаса.

Всем огромное спасибо, Просто начал писать именно ужастик, и настроение было именно такое.