Осенний остров Опции

[Дон Рэба]

Основано на реальных событиях


Руки слушаются с трудом. Тяжёлый бинокль могут держать минуту — не больше. В который уже раз — сотый, может быть — обшаривает он свинцовую гладь Финского залива, ищет глазами клочок суши, маленький остров, заросший высокой травой. Свой остров-островок, своё спасение.

В который раз смотрит на Кронштадт, светлую громаду Собора, пятнышки фортов. Когда в Соборе ещё был музей Флота, уж как он допытывался у ветеранов-работников, не слышали ли они о маленьком острове в акватории между Петергофом, Кронштадтом и Васильевским островом — нет, смотрят удивлённо — бредит старик, что ли? Там фортов хватает, какой-такой остров?

А он всё ищет...

Спасибо правнуку, отличный парень подрос, не жалеет для старика времени, всегда находит время отвезти, куда тот просит, спокойно ждёт, не торопит.

Как-то раз спросил его, не надоели ли эти поездки в поисках неизвестного острова?… «Что ты, деда Миша, - ответил правнук. - Если бы не ты, нас бы никого не было, города бы нашего не было, страны нашей не было»… И сердце успокоилось — понимает парень, хорошо.



Сейчас воды тихие, ноябрьский день выдался безветренным, каким-то стоячим, замершим в ожидании зимы.

А тогда море было неспокойным, ветер хлестал брызгами с воды. Может быть, остров появляется только в такое время? И вообще — только ночью?

Теперь уже не узнать.

Он чувствовал, что этот раз — последний, руки с биноклем падают вниз, нет сил.



Да и тогда, в ноябре сорок второго, сил было немного. Хотя бойцы их роты особого назначения* сплошь молодые, сильные, здоровые ребята получали армейское довольствие и нельзя сказать, что голодали в то блокадное время — но подводные работы дело крайне энергозатратное, «запасов» организм не имел.

Накануне той памятной ветреной ночи они весь день тренировались таскать за собой в воде морские мины образца девятьсот восьмого года.

Зловещие чёрные рогатые шары всё было не притопить, как надо, то слишком тонули, то наоборот — выскакивали из воды. Пока бойцы-водолазы приноровились, пока подобрали правильную длину и толщину троса, чтобы надежно буксировать мины, уже ни ног, ни рук не чувствовали.

Но иначе никак, на отдых ночь, на полную подготовку — день, и вот уже в вечернем мраке бронекатер с командиром отряда «батей» Прохватиловым и бойцами идёт по тёмным волнам к Петергофу. На буксире — шлюпка с минами, в сердцах решимость.



Дело-то непростое.

У самого выхода из канала, что идёт от дворца к морю, немцы сооружали пирс. В три смены, даже в ночи — торопились, а на пристани уже сложили что-то, по всей вероятности мины. Были данные разведки флота, что мины будут грузить на радиоуправляемые катера — итальянцы «помогли» союзникам.

Катера с взрывным грузом должны выходить в фарватер между Кронштадтом и Ленинградом и топить наш флот, для них немцам и нужен пирс.

Боевая задача бойцов — подойти на шлюпке к пределу видимого обнаружения, далее высадить водолазов для подрыва пирса и пристани с помощью морских мин, на которые прикрепляются взрыватели с часовым механизмом, чтобы водолазы успели отойти на безопасное расстояние.

Отойти — в самом прямом смысле — ласт тогда не было, водолазы ходили по дну. На больших глубинах ходили в тяжелом костюме, один шлем «трёхболтовка» весил восемнадцать килограмм, а весь костюм — порядка восьмидесяти. И хотя они тогда шли в «лёгком», а всё равно было нелегко.



В расчётное время их тройка — мичман Корольков, Саня Спиридонов и он — Миша Звенцов — не уложились. По дну на подходах фашисты предусмотрительно набросали колючую проволоку, да и другого, обо что можно порвать гидрокостюм, хватало.

Идти-то вроде недалеко — два кабельтовых, но двигались очень медленно и всё-таки потеряли ориентировку. Темно, мутно, кругом опасное железо. Пришлось мичману Королькову, впустив в дыхательный мешок побольше кислорода, всплыть на несколько мгновений.

До цели было метров десять, и попали они, как потом поняли, в пересменку — на пирсе никого, тишина — повезло, конечно.

Спокойно подошли под самую пристань, подтянули мины, успели привязать к сваям, и тут загрохотали над головой сапоги, свет фонарей сквозь щели, лающая немецкая речь…

Замерли, прижавшись к сваям — неужто всё - ждали их и увидели? Но залязгали кувалды, застучали молотки — это вышла на работу ночная смена. Отлегло.

Корольков достал из спецсумки взрыватели, одну за другой извлёк предохранительные чеки, взвёл часовые механизмы, проверил, что пошёл отсчёт, и прикрепил к минам магнитными присосками… Всё!...Теперь бы вернуться.

А увидеть их с пирса было проще простого — достаточно свет лампы направить на воду, да в щели глянуть — мелко, вода прозрачная. Но пронесло, «вышли на воду» нормально.



От шлюпки с гребцами к их тройке тянулся телефонный кабель — страховка, путеводная нить — гарантия, что они не потеряют своих в темноте после «дела». Держась за него, пошли обратно.

Кислорода на последней сотне метров в аппаратах уже не оставалось, поэтому тащились на кабеле по поверхности воды — бойцы в шлюпке тянули, почувствовав по рывкам, что они возвращаются.

И только они оказались в шлюпке, как грянули мощные взрывы — сначала два от их «подарков», потом множество поменьше — от детонации мин на пристани.

Столбы слепящего света, грохот, мощная взрывная волна и не одна, а много…

На бронекатере подняли на борт оглушённых, нахлебавшихся воды Королькова и четырёх гребцов, а они — водолазы — пропали.

«Батя» места себе не находил, бронекатер бросался из стороны в сторону, разыскивая их со Спиридоновым. Искали пока не рассвело, и пока немцы не начали обстреливать катер. Пришлось уходить к дому, на остров Голодай, ныне Декабристов.

Прохватилов, несмотря на блестяще выполненное задание, был мрачнее тучи.

Любил он своих ребят и старался сберечь, не зря за глаза «батей» звали.



Да, так получилось, что его и Саню отбросило взрывной волной гораздо дальше остальных. Отбросило и унесло течением — контуженные и обессиленные, в полной темноте — они не могли правильно сориентироваться, но и не утонули — воздушные полости костюмов держали их на плаву, а течение понесло вдоль береговой полосы.

Саню, по счастью, вскоре выбросило к нашей береговой батарее, «нашёлся» он гораздо быстрее, а его — второго водолаза, несло и несло течением неизвестно куда.



В памяти, как будто это было вчера, всплывает ощущение беспомощности, несвойственной военному человеку растерянности… Правильнее сказать потерянности, когда время и пространство однородно враждебно настроено к слабому, потерявшему своих человеку.



От контузии и болтанки на волнах кружилась голова и тошнило.

Очень хотелось рассвета, думалось, что сразу станет ясно, что к чему, где он, что делать?

Хотя вся загвоздка была именно в том, что «делать» он особо ничего и не мог.

Плыть куда-то? В водолазном костюме это не получится, и снять его — верная погибель — температура воды градусов 5-6, да и знать бы куда плыть…

К тому же, и снять костюм в одиночку водолаз, даже лёгкий, не имеет возможности, это не предусмотрено конструкцией. Может только разрезать, нож у водолаза всегда с собой. Но нет, сейчас не тот случай.

Кто знает, куда его вынесет в итоге, может и к немцам…



Лёжа на воде на спине — так было проще всего удержаться на плаву, он старался не думать о жажде, о голоде, заглушить потребности организма мыслями о выполненном задании, о том, как удачно всё в итоге сложилось с подрывом. Что хоть немного, хоть в чём-то отмщён распиленный и вывезенный куда-то в Германию прекрасный Самсон, разграбленный Большой дворец, спиленные на дрова двухсотлетние петровские дубы. Внутри поднималась волна ярости и всякие глупости вроде попить-поесть-согреться отступали куда-то на периферию сознания.



А рассвет всё не наступал, хотя ему казалось, что он дрейфует уже целую вечность.

Ночная холодная тьма, по-зимнему тяжёлая, давящая покрывалом снежных туч, не пропускала и намёка на лунный свет.

С низкой воды, среди волн, он не мог увидеть ни хоть какие-то городские огни, ни свет маяков. Только бухала артиллерия где-то далеко... то тут, то там… Да где-то за тучами проревели самолёты.

Перед внутренним взором проходили лица мамы, милой соседки Зоеньки, сестрёнки, ребят из отряда… И меркли...Тьма и неизвестность…



В какой-то момент, когда сознание уже собралось угаснуть то ли от усталости, то ли от безысходности момента, он вдруг разозлился.

Родной залив, родная земля, да что ж это такое! Не в бою, не от руки фашиста, не от снаряда или мины, а вот так бездарно сгинуть просто от бессилия!

Да помоги же мне, Родина! — взмолился он в яростном внутреннем крике и даже шлёпнул по воде рукой.



Шлёпнул и... Рука вдруг запуталась в чём-то вязком, длинном. Инстинктивно он сжал это длинное — стебли!

Ухватился, подтянулся ближе и уткнулся в низкий как будто бы бережок, негустые заросли прибрежной травы. Масса путанных стеблей, просто сгусток растительности — так он подумал сначала, но потом ощутил с точностью — это настоящая твердь, не плавень, и можно выползти, лечь на неё грудью...

Ерунда конечно, глупо так думать, но в тот момент он так явно почувствовал и никогда не забудет этого мимолетного ощущения — как будто сильные материнские руки подняли его подмышки и опустили на твердь — «отдохни, сынок, отдохни»...

Уснул он моментально, несмотря на холод, сейчас бы сказали «отрубился». Даже не попытался понять, куда его принесло течением, а очнулся уже при свете.

Не успел проанализировать как и что — просто увидел Город, знакомые очертания домов, и бросился в воду, не оборачиваясь — к родному берегу.

И так корил себя потом, что не обернулся, не посмотрел на спасительный островок.

Да куда там! Ведь это был берег острова Декабристов, расположение его отряда, и где-то рядышком здание их «сорокатрубного» — прозванного так за множество труб от буржуек, выведенных в окна.

Как добрался до берега, толком и не помнил, но его сразу заметили, бросились к Прохватилову, с вестью, что на берегу найден живой водолаз.

Дальше всё было хорошо, «батя» сиял, приобнимая его: «Жив, жив, чертяка! Да как же ты выплыл-то прямо домой?!»…

А он всё оборачивался к воде, пытаясь объяснить — как — «принёс» какой-то маленький островок… Но все только улыбались — да контузило парня, островок какой-то, не было тут такого никогда, сознание путается, видать, ну ничего, пройдёт со временем…

Но не прошло.

Ни сразу, пока шла война, ни потом — через многие-многие годы.

В старости, освободившись от всех дел, каждый ноябрь, когда погода была схожа с той — ночной, в сорок втором, он старался выехать на приблизительно те места, где поднял и понёс его по волнам клочок родной земли. Водил биноклем по глади Залива пока руки не отказывались держать тяжёлую оптику.

Но островка всё не было.

Видать, бывает он только тогда, когда иначе никак. Когда один из сыновей земли подходит к самому краю, за которым тьма.



* Рота Особого Назначения РазведОтдела Штаба Балтийского Флота (РОН РОШ КБФ).

[Агния]

Совершенно особняком этот рассказик.
Впечатление, что писался для сборника о войне, да почему-то не попал, куда следует)
Фантастика кое-какая есть, но в целом всё очень документально, даже слишком. Тематика, конечно, уважительная, и так-то действительно, много с людьми в особых обстоятельствах случается всякого, порой, совершенно необъяснимого с позиций реализма.

[Мышель]

Понравилось. И в тему конкурса более-менее попадает, и написано достойно, и сам рассказ весьма и весьма. Главное - стиль очень хорошо выдержан. Ну, слово "проанализировать", которое совсем не из этой песни, можно и простить.

[Борисыч]

Прошу извинить, комментарий будет длинным.
Уже прозвучал упрек: "Фантастика кое-какая есть". Вот тут самый раз поговорить: а что такое фантастика и чем она отличается от прочих жанров? Понятно, что смотреть буду со своей колокольни, опираясь не на академические определения, а на опыт прочтения множества книг. И опыт этот говорит: если вы видите текст такого содержания: "Иванов Иван Иваныч, 16.03.52 - 02.12.2024. Помним, люби, скорбим", то первая часть этого текста - это чистой воды реализм, ибо соответствует реальным событиям. А вторая часть вполне может быть и враньем, не имеющим отношения к реализму. Впрочем, это и не фантастика. Реализм расплывчат, кому-то по-барабану даже то, жил ли когда-то упомянутый Иванов, а кого-то надпись возмутит, поелику скорбная вдова усопшего терпеть не могла.
Наличие заведомо невозможного, положенного в основу сюжета, тоже далеко не всегда делает сочинение фантастическим. "Сто лет одиночества", "Мастер и Маргарита" критики не спешат называть фантастикой - возможно, потому, что высочайший уровень этих произведений плохо сочетается с репутацией фантастики как "второсортного" жанра. То же можно сказать и о религиозных книгах: вот уж где фантдоп в каждой строке, независимо от того, какой религии или культуре эта книга принадлежит. Но назвать Библию фантастикой вряд ли у кого-то поднимется рука: наоборот, велено каждое слово считать правдой. Причины этого понятны, попытки критики таких писаний прежде осуществлялись, и заканчивались для критиков в лучшем случае изгнанием, в худшем - плахой, а то и костром.
Наконец, ни грана реализма нет (как теперь принято полагать) в исторической науке, если не в датировках, то в интерпретации событий. Наконец, классическая русская литера тоже не блещет правдивостью: "Война и мир" живописует быт дворян, доля которых в населении была ничтожной, показывая их людьми в большинстве своем великодушными, образованными и добрыми - в то время, как Салтычиха была совершенно типичной представительницей дворянства, просто попавшей Екатерине под горячую руку. И тому есть множество свидетельств.
Резюме: в той или иной мере фантастична любая литература. Отличие той, что называют фантастикой, лишь в том, что он сразу и честно предупреждает: да, господа, буду врать. И не для того, чтобы врать, а для того, чтобы поставить героев во вполне обычные для человека обстоятельства, но сделать это стремительно и выпукло. И герои должны действовать сообразно своей человеческой природе, и не сверх того. Вот в этом случае правила игры (а фантастика - это почти всегда игра) принимаются благосклонно. Разумеется, умение автора работать со словом тоже важно, но мы не об этом.
Для меня рассказ "Осенний остров" - это безусловная фантастика. Просто очень экономная - и это хорошо. Могла ли эта история произойти на самом деле? Наверное, могла: я много раз видел, как на Волге намывает песчаные отмели на мелководьях, как к ним сносит груды водорослей - а на следующий год всё это исчезает. Правда, Волга - не Балтика, но... И мне плевать: все равно событие настолько маловероятное, и требует от героя такого количества сил душевных и физических, что кажется чудом.
У замечательного Б. Штерна есть в чем-то на первый взгляд сходный рассказ - о военном моряке, которого, как он полагает, спас черноморский бычок. И моряк тоже долгие годы ищет этого бычка. И все же рассказы очень разные - и по сути, и по стилю. Рассказ "Осенний остров" мне понравился больше. Стиль замечательно соответствует содержанию: суховатый, сдержанный. Матчасть описана великолепно: то ли автор сам из моряков, то ли изрядно покопался в литературе.
Этот рассказ для меня в безусловных лидерах. Пока.

[dvp]

в рассказе не увидел окна возможности
Что это? сам остров или долгий многолетний поиск его?
Или в том, что «И так корил себя потом, что не обернулся, не посмотрел на спасительный островок.»
- как символ утраченной возможности: мог сделать, но не сделал?

фантастики мне тоже не хватило
История больше похожа на журнальную зарисовку.
Написано хорошо, глаз не цепляется
автор молодец, историческая база проработана

Есть вопрос
«В водолазном костюме это не получится, и снять его — верная погибель — температура воды градусов 5-6»
Какова теплопроводность ткани костюма, что в нём окружающая температура 5-6 градусов – уже не верная погибель?
Вряд ли костюм обеспечивал более высокую температуру внутри себя.

[Мышель]

Есть вопрос
«В водолазном костюме это не получится, и снять его — верная погибель — температура воды градусов 5-6»
Какова теплопроводность ткани костюма, что в нём окружающая температура 5-6 градусов – уже не верная погибель?
Вряд ли костюм обеспечивал более высокую температуру внутри себя.

Современный сухарь с утеплителем позволяет погружаться при температуре воды до 1,5 градуса. Используется для зимнего дайвинга, например, на Белом море. Какую температуру поддерживали костюмы военных лет - не знаю. Судя по всему, некая термозащита там была.

[Борисыч]

Судя по всему, некая термозащита там была.

У меня родственник всю жизнь проработал водолазом - видел я эту термозащиту. Отличные шерстяные свитеры, шерстяное же белье. В общем, не пропадешь, если воздуха хватает. Правда, этот родственник по большей части работал не с аквалангом, а с подачей воздуха с поверхности, от компрессора.

[Мышель]

У меня родственник всю жизнь проработал водолазом - видел я эту термозащиту. Отличные шерстяные свитеры, шерстяное же белье. В общем, не пропадешь, если воздуха хватает. Правда, этот родственник по большей части работал не с аквалангом, а с подачей воздуха с поверхности, от компрессора.

В трёхболтовке, да, не замёрзнешь. Но и не поплаваешь - там одни боты килограммов на 40 тянут.

[karpa]

Интересный рассказ.

Мог ли быть на самом деле такой остров? Думаю, да. Судя по сезонным или иным тектоническим колебаниям рельефа морского дна, почему бы и нет?

Недаром же, например, на реках каждый год проверяют фарватер для судоходства круизных теплоходов. И если надо, то чистят.

[razuka]

Ну, тут даже сказать нечего. Качественная проза, надо засылать куда-нибудь в тематический сборник или журнал и печатать.
ЗЫ. Споров, фантастика это или не фантастика, я не понимаю. А не все ли равно? Какая разница, к какому жанру относится рассказ? КМК, интерес чисто академический. Или это про то, что ему на конкуре не место? Так тут все просто - организатор рассказ одобрил, значит это полноценный участник.

[nmgvladimir]

Соглашусь с Агнией. И мне вот эта документалистика совсем не понравилась. Материал изложен сухо, фактически и потому не слишком задевает чувства читателя, как мне кажется, а тема-то как раз очень эмоциональная.
Впрочем, может быть я просто не выспался)

[tanasa]

Доброго!

Пройдемся немного по фактам.

Самый косяк, это использование мины 1908 года. Объясню почему:
Полная масса корпус с зарядом + якорь + минреп могла достигать 850–900 кг.
Из этого:
Заряд тротила около 115 кг.
Якорь массивная чугунная или стальная конструкция 550-600 кг.
Корпус шар, механизмы, минреп-трос остальной вес.

Ключевая деталь рассказа - водолазы-диверсанты физически не могли бы "таскать" или "буксировать" такую мину под водой вручную. Тяжёлый якорь весом полтонны предназначен для удержания мины на заданной глубине в морских условиях. Работать с ним на суше или на мелководье можно только с применением лебёдок и кранов.

Далее : " пересменку — на пирсе никого" верится с трудом. При работе 24 на 7, пересменок происходит прямо на месте работ. И вот если бы группа пришла именно в пересменок, народа там было в два раза больше.

"и снять костюм в одиночку водолаз, даже лёгкий, не имеет возможности, это не предусмотрено конструкцией" - если это трёхболтовка, то он снимается самим водолазом. ( А думаю, что это как раз он, в облегченном варианте, в то время вариантов было не так много).


"поэтому тащились на кабеле по поверхности воды — бойцы в шлюпке тянули, почувствовав по рывкам, что они возвращаются" - буксировать двух водолазов в полном снаряжении по неспокойной поверхности за телефонный кабель — крайне рискованная и маловероятная практика. Обычно для этого использовали страховочные торсы.

Да, и еще такой момент : хоть в чём-то отмщён распиленный и вывезенный куда-то в Германию прекрасный Самсон - немцы не пилили его. Демонтировали и вывезли. По возможности стараясь полностью сохранить.

В общем и целом, всё это правится. Но рассказ, несмотря на героизм, страдает от мелких блох, от которых в итоге не веришь. Да и фантастическая составляющая - остров которого нет, выглядит слабо. Убери её, ничего не поменяется. Будет просто исторический, пусть и хороший рассказ.

Автору удачи.

[nmgvladimir]

Доброго!

Пройдемся немного по фактам.

Самый косяк, это использование мины 1908 года. Объясню почему:
Полная масса корпус с зарядом + якорь + минреп могла достигать 850–900 кг.
Из этого:
Заряд тротила около 115 кг.
Якорь массивная чугунная или стальная конструкция 550-600 кг.
Корпус шар, механизмы, минреп-трос остальной вес.

Ключевая деталь рассказа - водолазы-диверсанты физически не могли бы "таскать" или "буксировать" такую мину под водой вручную. Тяжёлый якорь весом полтонны предназначен для удержания мины на заданной глубине в морских условиях. Работать с ним на суше или на мелководье можно только с применением лебёдок и кранов.

Далее : " пересменку — на пирсе никого" верится с трудом. При работе 24 на 7, пересменок происходит прямо на месте работ. И вот если бы группа пришла именно в пересменок, народа там было в два раза больше.

"и снять костюм в одиночку водолаз, даже лёгкий, не имеет возможности, это не предусмотрено конструкцией" - если это трёхболтовка, то он снимается самим водолазом. ( А думаю, что это как раз он, в облегченном варианте, в то время вариантов было не так много).


"поэтому тащились на кабеле по поверхности воды — бойцы в шлюпке тянули, почувствовав по рывкам, что они возвращаются" - буксировать двух водолазов в полном снаряжении по неспокойной поверхности за телефонный кабель — крайне рискованная и маловероятная практика. Обычно для этого использовали страховочные торсы.

Да, и еще такой момент : хоть в чём-то отмщён распиленный и вывезенный куда-то в Германию прекрасный Самсон - немцы не пилили его. Демонтировали и вывезли. По возможности стараясь полностью сохранить.

В общем и целом, всё это правится. Но рассказ, несмотря на героизм, страдает от мелких блох, от которых в итоге не веришь. Да и фантастическая составляющая - остров которого нет, выглядит слабо. Убери её, ничего не поменяется. Будет просто исторический, пусть и хороший рассказ.

Автору удачи.

То есть, рассказ этот все же выдумка? Я почему-то решил, что раз такая тематика, все основано на реальных событиях.

[tanasa]

То есть, рассказ этот все же выдумка? Я почему-то решил, что раз такая тематика, все основано на реальных событиях.

Скорее выдумка. Больно несоответствий много. Ну, если честно, то что ниже я погуглил, тк сомневался. Чисто для автора будет полезно:

Немцы действительно использовали радиоуправляемые катера-носители взрывчатки (Fernlenkboote) во время Второй мировой войны. Наиболее известны катера типа «Линзе» (Linsen), которые были небольшими, быстроходными и управлялись по радио с сопровождающего судна. Они несли мощный заряд взрывчатки и использовались для таранных атак. Однако «Линзе» появились позже, в 1943-1944 годах, и в основном на Средиземном море и у берегов Нормандии. Их использование на Балтике в 1942 году невозможно..

Итальянцы действительно имели на вооружении управляемые взрывающиеся катера (например, MTM — Motoscafo da Turismo Modificato, также известные как «бarchini esplosivi»). Они использовались итальянскими диверсантами (например, 10-й флотилией MAS) и поставлялись союзникам, в том числе немцам. Известно, что немцы захватили несколько итальянских катеров после капитуляции Италии в 1943 году, но в 1942 году они, возможно, уже получали техническую помощь от Италии в этом направлении. Однако итальянские катера обычно управлялись водителем, который прыгал перед столкновением (т.е. это были катера с живым пилотом, а не радиоуправляемые).

Для погрузки мин нужны были не столько взрывающиеся катера, сколько носители мин — возможно, быстроходные катера-миноносцы (Schnellboote), которые ставили мины. Немецкие Schnellboote действительно использовались для постановки мин в Финском заливе. Но они не были радиоуправляемыми.

Ну, как то так.

[Шипунов Виктор]

Рассказ относится к военной теме, хотя произошедшее с островом можно принять за фантастический момент. Однако события воспринимаются все же надуманными.
Сам текст написан ровно, ни на чем не спотыкаешься, но сопереживание главному герою не вызвало. Такое впечатление, что в рассказе нет души.

[Главный Маг]

Интересная военная драма.
Ну, слегка притянуто за уши к фантастике - бывают и такие плавучие островки из переплетения корешков и кусочков земли...
Впрочем, написано неплохо, читать было интересно.

[Дон Рэба]

Тут по недосмотру Организатора произошла небольшая накладка. При выкладке текста потерялась одна фраза (такое случается, когда в тело письма, кроме текста вписывают ещё что-то, а Оргу гадай, это уже текст, или ещё вступление, претензия не только лично автору, у других участников тоже наблюдается подобная тенденция), которая по мнению автора, сильно влияет на восприятие текста. Возвращаю на место (самая первая, я специально выделил курсивом) и приношу автору искренние извинения.

[Рыжая вешка]

Руки слушаются с трудом. Тяжёлый бинокль могут держать минуту — не больше. В который уже раз — сотый, может быть — обшаривает он свинцовую гладь Финского залива, ищет глазами клочок суши

- тут и чуть далее надо бы всё же убрать обезличивание. А то читается как бинокль с руками и собственными глазами.

Несуществующий остров меня совершенно не смутил, потому много было случаев на той войне, если не подобных, то похожих - полуфантастических и, даже, местами мистических.
Не могу сказать почему, но в действиях, как и в героях в начале рассказа я запуталась. Это, конечно, могут быть и мои тараканы.
И ещё один момент насторожил: чем дышал водолаз?.. Кто в теме - подскажите!

[Граф]

Рассказ хороший, живой, но непонятно, какое он имеет отношение к фантастике? В то, что произошло с ГГ, поверить вполне можно - на войне и не такое случалось.
Впрочем, айс.

[Фиалка]

От рассказа получила истинное удовольствие: наслаждалась приключениями, выносливостью главного героя и хорошим финалом. Да, остров мог быть в действительности. И я догадываюсь, как он мог появиться и куда внезапно пропасть. Ключевое понятие здесь для разгадки: человек плыл на спине. И для фантастики, я считаю, надо было в конце отыскать этот островок и объяснить чудо чем-нибудь.