Десятая Опции

[Дон Рэба]

Проснулся Костя в самый неподходящий момент: шикарная мексиканка как раз скинула коротенькую маечку, оставшись лишь в узеньких трусиках и черных сетчатых колготках. Во сне он любил ее и желал больше всех на свете. И проснувшись, глубоко и тяжело дышал от восторга и вожделения, а член его, просто разрывало от напряжения. Казалось, все происходящее совершенно реально, и потому в первые минуты взгляд его растерянно блуждал по комнате, пока мысли приходили в порядок.

Потихоньку все встало на свои места. Костя с горечью понял, что он у себя дома, а брюнетка была просто сном. С наслаждением от видения ужасно не хотелось расставаться, но его уже развеивали воспоминания о вчерашнем: начали они еще днем с Юрком, после галереи, зайдя в пивную, оттуда ушли уже изрядно набравшись и продолжили дома. Потом пришла Валя и Юрок тактично, хоть и нетвердо держась на ногах, куда-то удалился. Потом Костя еще что-то пил, ругался с Валей, а потом… А потом ни черта.

« Интересно, Валя у него или вчера все закончилось плохо?- он прислушался. В квартире стояла тишина. – Значит, все закончилось плохо. Черт.»

Костя поднялся, еще чувствуя приятное томление и возбуждение после сна, правда набухший его половой орган теперь доставлял, в основном, дискомфорт от желания поскорее добраться до унитаза.

Слегка покачиваясь, он зашел в туалет, опустил стульчак и сел - в таком состоянии он рисковал помочиться мимо. Вместе с содержимым мочевого пузыря из него выходило оставшееся возбуждение. Легкая эйфория от сна полностью растворилась в похмельном утре, а в затылке начала разливаться легкая ломота. Нужно было срочно лечиться.

Кухня предстала в своем обычном бардачном послепопоечном виде: стопки, захватанные стаканы, подсохший лимон, несколько кружков колбасы и кусок сыра с полукружьем следа от зубов, хлеб, пара пустых бутылок пива, крошки и пятна от лужиц на столе, наваленные в мойке тарелки, вот-вот готовая съехать по стене на заляпанный пол, накренившаяся гитара и прочее, прочее.

«Черт, неужели ничего не осталось?» - он открыл холодильник. На верхней полке лежала почти полная бутылка текилы. А в дверце стояли две не открытые бутылки пива – бельгийского темного. Текила казалась вполне себе ничего: высокая фигурная бутылка, на этикетке кактус в сомбреро, с обратной стороны все не по-русски. Откуда она взялась, Костя вспомнить не мог. Но это его, впрочем, не слишком-то занимало.

Он лихорадочно сгреб все лишнее со стола и отправил к уже сваленному в мойке. Поставил текилу на стол, открыл пиво, достал стопку и стакан, нарезал лимон, остатки колбасы, открыл завалявшиеся в холодильнике оливки. Разлил алкоголь: пиво тихонько шипело лопающимися пузырьками, а текила радостно желтела в стопке.

«Поехали!» - мысленно возрадовался Костя и закинул в себя содержимое стопки, после чего в несколько гулких глотков осушил стакан, утоляя одновременно и жажду и похмелье. Поначалу было горячо, а потом стало прохладно. Голова, конечно, не прошла - для этого надо еще немного выпить, так чтоб захмелеть, или подождать. Ждать ему не хотелось.

После трех стопок и двух бокалов похмельное желание выпить отступило, вернувшись в нормальное состояние. Пришла пора закурить. Дымок от второй подряд сигареты медленно тянулся под потолок, собираясь там синеватым слоем. Костя курил и отхлебывал из стакана пиво. Его наполняла легкость. К вечеру она исчезнет, превратится в тяжелую, нудную, пьяную муть, но пока стоило наслаждаться. Судя по состоянию, проспал он долго. Серое небо за окном и потертый фасад соседнего дома ничем не могли помочь ему с определением времени. Шум машин, проникающий в колодец двора тоже: по проспекту поток транспорта тек с раннего утра и до позднего вечера.

«Может посмотреть, что там внизу? Да и проветрить?» - Костя додумывал мысль, уже открывая окно. И тотчас поток сырого прохладного воздуха задуло в его квартиру, волна шевелящейся бумаги, занавесок, одежды, взвихрившегося дыма, пробежала по кухне, устремилась в коридор, потом в дальнюю комнату и оборвалась гулким ударом и звоном.

-Черт, черт, черт! Неужели окно разбило! – ругался Костя, пока шел вслед за ветром по квартире. В этой комнате он устроил мастерскую: вдоль стен стояли полотна, оборотившись обратной стороной к тем, кто оказывался в комнате, а вот висевшие на стенах, как положено, представали перед смотрящим рисованной стороной – таких не набрался и десяток, да и их никто не покупал, хоть самому Косте они и нравились.

Посередине комнаты на мольберте оказался выставлен холст, узкий и высокий. Костя, подошел к окну, осмотрел его. Стекла оказались целы. Под ногами хрустели осколки – видимо вчера на подоконнике кто-то оставил стакан. Но да это ничего.

На полотно ему смотреть не хотелось. Что он мог написать во вчерашнем состоянии? Ничего хорошего, судя по всему. Было досадно за испорченный холст, потому что денег уже совсем не оставалось: последняя картина продалась за какие-то более менее приличные деньги месяцев семь назад. Конечно, он перебивался всякой мелочевкой, дал пару мастер-классов, но этого едва хватало на жизнь. Вскоре может стать выбор: съезжать с этой шикарной квартиры в самом центре или выходить на улицы. Когда-то он неплохо зарабатывал на туристах, но последние пять лет его имя стало довольно известным, и возвращаться к уличной мазне никакого желания не было.

Конечно, ему предлагали преподавать, вести курсы, давать частные уроки. Но он сам же презрительно называл таких учителей неудавшимися художниками. Лучше уж на улицу. Он, наконец, повернулся к холсту.

И замер.

Очнулся Костя от назойливо жужжащего в голове звука звонка: старый, произведенный еще в Союзе, он выполнял исключительно утилитарную функцию, не претендуя на мелодичность. Сколько времени провел перед картиной он даже не представлял. Может десять минут, а может и целый час. Увиденное заворожило его.

За дверью оказался Юрок с пакетом из соседнего алкомаркета – вызывающе бодрый и довольный.

- Ну, показывай, худило, что ты там сотворил такое, - этот странный эвфемизм родился в его голове довольно давно и применялся к месту и не к месту.

- А ты с чего решил, что я что-то сотворил? – Костя довольно угрюмо отнесся к приходу друга и по совместительству своего арт-продюсера, а, может и наоборот – арт-продюсера и по совместительству друга. То, что тот оторвал его от картины, нервировало.

-Как с чего? Ты мне сначала звонил полночи, потом писал несколько раз, когда я звук отрубил. В итоге успокоился часа в три, а в семь утра написал, буквально, следующее: – Картина готова. Жду. Это я прочел все, когда проснулся. Ну и я здесь. Показывай.

От этих слов Костя еще больше помрачнел. Ничего такого в памяти не осталось. И как картину писал, он не помнил тоже. Почему-то это напрягало, хоть потери памяти после выпивки с ним случались не так и редко. По этому поводу мысль про алкоголизм в последнее время все чаще приходила в голову. Он молча махнул в сторону мастерской и сам поплелся вслед за Юрком.

Увидев картину, тот присвистнул:

- Ну, ху… старик, ты даешь. Не ожидал, честно.

Костя облегченно выдохнул, значит, ему и впрямь не показалось, что в этот раз у него получилось что-то действительно хорошее, раз друг осекся и решил не называть его помесью художника и мудилы, пускай даже он ничего обидного не вкладывал в это слово.

- Не хочу тебя прежде времени обнадеживать, но эту вещь можно продать. За приличные деньги и довольно быстро. Вопрос лишь в том, что тебе важнее – скорость или деньги. Если время, то отнесу ее Семенычу, он точно купит, но не слишком дорого. А если готов подождать, то выставлю в галерее. Лучше бы всего у этой чеканутой, процент она почти не берет, а покупатели у нее часто не простые бывают. Идеально бы в онлайн закинуть, господа иностранцы ее еще дороже бы взяли. Да не морщись, тебя еще помнят и я уверен, что взяли бы. Но в нынешних реалиях очень уж долго и муторно это все.

Теперь это был стопроцентный арт-продюссер, даже арт-менеджер. Он вышагивал перед картиной из стороны в сторону и что-то прикидывал в уме, быстро листая телефон.

Костя ничего не ответил. Ему картину продавать вовсе не хотелось: чсто-то в ней завораживало, мешало расстаться с нарисованным, но выбора не было. Да и для чего он творит? Чтобы повесить дома на стену? Нет, чтобы на картины смотрели, чтобы ими восхищались, чтобы они приносили деньги и славу.

- Давай уж поскорее, а то скоро жрать будет нечего.

Деньги Юрок принес через два дня. Не большие деньги, если сравнивать с лучшими временами, но больше, чем ожидал Костя. На полгода приличной жизни, а если экономить, то и на год можно растянуть. Если экономить, конечно.

Вместе с деньгами Юрок притащил две бутылки коллекционного виски.

- Семеныч передал. Говорит, чтоб мы отметили твое возвращение в обойму лучших. Он делал вид, что картина не слишком его впечатлила, но я - то видел, как он на нее смотрел. Но денег все равно зажал, сквалыга. А вискарь ему, наверняка, подарили, - говоря все это, он открыл одну из бутылок, сделал глоток, тут же зажмурившись и едва не замурлыкав. – Ох, хорош. Я раньше о таком только слышал. Денег зажал, но за такой подгон, я готов его простить. Надеется, небось, что и следующую картину мы ему продадим. Как у тебя, кстати, дела с этим? Над чем-то работаешь?

Довольство, появившееся поначалу на лицу Кости, после вопроса сошло на нет. Он забрал бутылку и налил виски в стаканы.

- Давай уже пить как белые люди. Не портвейн же в подворотне.

Когда вторая бутылка подходила к концу, они стояли в мастерской перед мольбертом. Закрепленный на нем холст был девственно чист.

-Понимаешь, понимаешь, я после этой мексиканки не могу ни за что взяться. Уже несколько дней круги наворачиваю, кисть возьму и на место кладу. Страшно мне, понимаешь, страшно, что какая-нибудь хренотень выйдет. Понимаешь.

Юрок, только печально и пьяно кивал головой. Он вымотался, пока торговался за картину, и алкоголю нужно было лишь побороть его тело, потому что эмоционально и морально он был уже и так обескровлен.

- Кость, я спать, ок? – не дожидаясь ответа, он ушел в другую комнату и моментально вырубился, а его друг и клиент, или клиент и друг, остался перед пустым холстом.

Очнулся он лишь спустя полчаса, когда из бутылки не вылилось больше ни капли и это неудобство стало необходимо устранить.

В холодильнике Костя обнаружил полную на две трети бутылку текилы, ведь он не выпил ни грамма до сегодняшнего вечера с тех пор, как увидел картину. На этикетке красовались те же самые кактусы, что и на его картине.

-Опапа! – он плюхнулся на табурет и какое-т о время тупо сидел, упершись взглядом в этикетку. Ему вспомнился Чапековский поэт. – О шея лебедя! О грудь! О Барабан и Эти палочки, черт возьми, - негромко продекламировал Костя.

Что-то лихорадочно толкалось в его мыслях. Какие-то ассоциации и воспоминания. Он подхватил бутылку, вынул узкую хрустальную стопку из шкафа, немного подумал, взял с собой солонку, решив, что этого хватит.

Ночь выдалась звездная и немного звездная. Костя сидел на крыше в своем любимом месте, в одной руке держал полную стопку в другой солонку. Бутылка стояла на бессмысленно торчавшей печной трубе – камины в их доме давно уже разобрали, и трубы тоже, кроме этой.

С этой точки открывался необычный вид на город: ни огонька в окнах, ни отсвета фонарей, только темнота и небо, словно ничего больше нет на целом свете. И кактусы на этикетке. Все как на картине. А он не мог понять откуда взялось это ощущение, что на его холсте полная темнота и все же видны звезды, откуда эти странные, почти лубочные кактусы, откуда ощущение пустоты и одиночества. Откуда это ощущение несочетаемого и все же реального. Вот только мексиканка! Ее-то он где выкопал? Из каких глубин подсознания она всплыла? Неужели только кактусы и эта городская пустыня?

Костя закинул в себя текилу и высыпал немного соли прямо в рот. Он постоял еще какое-то время, спустился к себе в квартиру и снова остановился перед холстом. Перед глазами стояла картина: ночная пустыня уходит за горизонт в бесконечность, бледными серо - зелеными мазками намечены чахлые кустарники, едва видные точки звезд лишь подчеркивают черноту неба, от всего этого веет нездешним одиночеством, пустотой, а посреди всего этого стоят мультяшные кактусы в разноцветных лубочных сомбреро. Контраст этот режет глаза, так что смотреть на картину почти противно из-за очевидной глупости написавшего ее. И не сразу зритель понимает, что с картины на него глядит мексиканка, вся картина это ее лицо – непропорционально вытянутое, но прекрасное. Ночное небо – ее волосы; звезды – вкрапления жемчуга в них; кустарники, только что раскиданные хаотично по холсту, но неожиданно обретшие форму - нос, глаза, губы, скулы; кактусы – рисунок на щеках.

Лицо это прекрасно, оно настолько же нереально, как и совершенно реалистично. Девушка эта сама чувственность, сама красота, если ты только в силах разглядеть его.

Но откуда она взялась? Откуда? Ему хотелось нарисовать настоящее лицо, живую совершенно реалистичную девушку, хотелось сфотографировать ее кистью и красками! Но где ее найти? По памяти, по образу из его мыслей? Нет, невозможно, она ускользала, как только он наносил первые штрихи.

Костя тупо уставился в пустой холст.

- Сволочь! Сволочь! Покажись! Откуда-ты взялась? – кричал он стоя перед мольбертом. – Вот тебе!

Костя выплеснул текилу из стакана на не в чем неповинный холст. Брызги разлетелись в разные стороны и тут же прямо из воздуха, словно замок на заставке Уолта Диснея, возник прямоугольник. Мелкие капельки висели в пустоте, переливаясь и постепенно собираясь в рисунок. Та самая девушка с картины расстилала постель.

Костя словно видел ее через окно белого оштукатуренного домика. Вот она взбила подушку, и скользнула под одеяло, натянув его до самого подбородка. Если бы все происходило в реальности, то ее бы стало не видно из-за мешающей стены ниже окна, но Костя все видел сквозь стену: девушку, кровать, весь интерьер комнаты в мельчайших подробностях.

Фантастический прямоугольник не совпадал по форме с холстом на мольберте, но в мастерской имелось еще несколько собранных вариантов. Один из них подошел почти идеально.

Костя поставил его на мольберт и пододвинул так, чтобы призрачное изображение совпало с поверхностью холста. Потом пододвинул еще чуть-чуть и изображение погрузилось в полотно, едва-едва, но без сомнения погрузилось, оставаясь все так же отчетливо видным.

Он аккуратно сделал два легких мазка – масло уверенно легло на холст, ничуть не потревожив повисшее в воздухе изображение. И тогда работа пошла всерьез.

Костю ничуть не тревожило, что он просто калькирует рисунок. Мысль эта даже не приходила ему в голову. Все внимание его сосредоточилось на девушке. Казалось, нарисуй ее, облеки черты лица в краски и она перестанет быть призраком. Но получалось наоборот – каждый новый мазок лишь закрашивал ее, забирал живость и красоту.

В своей спальне, скрытая стенами дома от чужих глаз она спала совершенно безмятежно. Никто и никогда не видел такого лица, скрытого от внешнего мира. Наверное, человек даже во сне чувствует чужое присутствие и не раскрывается до конца. Но сейчас все происходило иначе, ведь Кости там не было, но он всё видел.

Он работал словно в лихорадке, не обращая внимания на время. Предметы по краям он вывел крупными кистями и чем ближе подходил к фигуре девушке, ее лицу, тем меньше брал кисть, тем мельче делал мазок. Лицо девушки, словно материализовавшись в слоях реальности, обрело четкость и фокус на картине, словно окружающий мир сплелся в тугой узел, сотворив его, отдав ему часть себя, свою живость и красоту.

Юрок нашел друга спящим на полу в мастерской перед своей второй картиной из цикла « Мексиканка» - это сразу стало понятно, как только он взглянул на картину.

Вторая картина ушла еще дороже, потом появилась третья, четвертая, пятая. До десятой между готовыми полотнами проходило от пяти до десяти дней и все картины тут же продавались за большие деньги. Пошли разговоры, что этот цикл, если собрать его вместе, будет стоить как лучшие мировые полотна. Но собрать его уже не представлялось возможным. Они разошлись по разным рукам, а седьмая, восьмая и девятая еще и по разным странам.

Юрок от продажи к продаже становился веселее и представительней и даже купил себе красный кабриолет. А вот Костя наоборот все больше мрачнел. Он целыми днями не вылезал из мастерской, после того, как написал девятую картину, но прошел уже не один месяц, а десятой так и не было.

Сначала Юрок переживал, из-за отсутствия картины, но со временем все больше стал беспокоиться из-за друга. Тот не притрагивался к спиртному, ел совсем мало, не стригся, не брился, и, по-видимому, не мылся. Его запавшие глаза смотрели на мир, словно ничего не замечая, отрешенно устремляясь в неизведанное пространство. Он постоянно о чем – то упрямо размышлял, не делясь этим ни с кем.

В один из дней Юрку пришло на мессенджер: - Я понял!

Поначалу он не придал этому особого значения, но когда друг больше ничего не написал и на вопросы его не отвечал, он начал беспокоиться. На следующий день ответа также не было, и трубку Костя тоже не брал. На звонки и стук в дверь не откликался, а из квартиры не доносилось ни звука. В полицию обращаться смысла не было, и пришлось звонить хозяйке квартиры.

Кости дома не оказалось. А в мастерской перед мольбертом стояла пустая бутылка из под текилы с кактусами в сомбреро. На картине, словно проступали из тумана две фигуры: женщина с иссиня -черными волосами в белом платье и мужчина в строгом черном костюме с узкими брюками и в высоких кожаных сапогах. Казалось, что они вот - вот должны раствориться в пространстве полотна. И даже со спины становилось понятно, что девушка очень красива, а мужчина спокоен и счастлив.

Юрок долго смотрел на картину, не зная радоваться ему или горевать. Отвернувшись от нее и посмотрев на недоумевающую хозяйку квартиры, он сказал непонятно к чему:

-Десятая.

[karpa]

Написано атмосферно.

Творческое вдохновение у художника показано автором хорошо. Правда, начинать рассказ с утра героя и его "хозяйства" - это не самая лучшая идея.
Но не думаю, что все художники такие уж мрачные алкоголики. Или автор трезвых художников давно не видел?

Не поняла, где фантастика. Уж не эротические ли это фантазии главного героя?
Так это не в счет. Чувства и тактильные ощущения хороши для психологов более.

Впрочем, удачи автору и возвышенных стремлений к звездам.

[Борисыч]

Сразу скажу: люблю, когда автор раскован, точен в формулировках, знает, куда вести героев и наблюдающих за ними читателей. К тому же он, похоже, знаком с жизнью богемствующих художников (а если и не знаком, то все равно получается достоверно). И щедрой рукой сеятеля разбрасывает будущие сюжеты. Возьмите такой, например, фрагмент: " а член его, просто разрывало от напряжения." Я, было, подумал, что и в самом деле разорвет, снеся полдома, но тогда сюжет развивался бы иначе. Пользуйтесь, господа и дамы! Идея не запатентована! (кстати, вряд ли автор - дама. Такое потрясающее знание мужской физиологии!
Далее начинается нечто, ассоцциативно связанное с "Портретом Дориана Греея", но в позитивном ключе. Горячая мексиканка пересылает своему избраннику горячительное, тот в состоянии возбуждения пишет все лучше и лучше, скапливая бабло для совместного проживания - и, в конце концов, сваливает к своей Кончите в страну койотов, кактусов, голубой агавы и текилы. Вроде бы, хиппи энд, но мне тревожно: так ли уж пылает страстью мексиканка, и не доведет ли она своего мачо до смертельного кровоизлияния в голову (я не про ту, что под сомбреро)? Пожелаем же им удачи! Я прочитал рассказ с удовольствием. У меня он пока фаворит.

[razuka]

Дальше, как всегда, пойдет критика, поэтому сразу - рассказ удался. Цельный, законченный, с хорошим языком. Несмотря на кажущуюся простоту, цепляет.
И критика будет странная. Потому что, вроде, глаз цепляется за недочеты, но исправлять их не надо. Бывает такое вот ощущение, что ничего править нельзя. Станет хуже.
Итак.
Сомневаюсь, что вдохновение начинается с утренней эрекции, но как знать... Не удивлюсь, если в англоязычных источниках найдется статья, что именно так все и есть.
В то, что художник дружит с алкашкой и темы для работ черпает с этикеток текилы, верится легко. Надо в пандан к этому рассказу написать второй, про дизайнера, который этикетку делал. К мысли о кактусе в сомбреро тоже еще прийти надо.
Ну и то, что одна работа неплохо кормит художника полгода... Не знаю, может, при СССР так и было. Вон Столяров вспоминал, как за повесть в журнале получил гонорар, равный его годовой зарплате МНС-а. За повесть, Карл! В журнале! Что-то подозреваю, сейчас все не так благостно.

[tanasa]

Доброго!

хм... стеб? Не, не мое. Художник алкоголик, прибывающий в творческом кризисе, полностью шаблоне и вторичен.. Его переживания из-за утреннего стояка не вызывают никаких чувств. Введение фантастического допущения (оживающая картина) скорее создает стилистический диссонанс, чем спасает рассказ. Ну раз стёб, стоило продолжать... Фантастический поворот в финале выглядит искусственным приемом для разрешения конфликта, а не логикой развития характера или событий.

Да, и почему-то вспомнился "Портрет" Гоголя! Словно его переиначили на новый лад)

Автору удачи.

[Шипунов Виктор]

Рассказ сам по себе мне понравился, простенько, но со смыслом. Хотя, по сути, его очень условно можно назвать фантастическим. Еще в тексте очень много пунктуационных описок-ошибок.

[nmgvladimir]

Написано, конечно, бодренько, бросать прочтение не хочется. За текиллу с пивом автору зачёт - он знает толк в употреблении!))
Но весь рассказ, как по мне, надуманный. Не хватает логики повествования, причинно-следственных связей. Не очень я люблю, когла все совершается по воле автора, в первую очередь.
И как-то странно долго длится начало с бардаком, а потом резко свернутая концовка.
Понимаю, что похоже на моё про девушку художника, и, в целом, описательная часть создания картин не вызывает во мне отторжения. Но слишком мало, и слишком само по себе многое берётся в рассказе из ниоткуда.

[Главный Маг]

Достаточно интересно.
Фантастики мало, фактически это фантастический уход художника в другое измерение...
Но написано интересно, с другой стороны, рассказ малюсенький, так как идея двумя словами выражается - потустороннее помогло художнику (Почему? А вот так, приспичило ему, потустороннему), потом художник шасть и ушел туда, в потустороннее, ибо там интереснее, чудесная девушка есть.
Ну где-то среднюю оценку я поставлю, наверно.

[Шахматист]

Здесь не фантастика - скорее мистика. Про утренний стояк - провокационно, но достоверно
Не любитель текилы и тёмного пива, но сталкивался с творческими людьми. Алкоголиками их не назову, но пьяницы - точно.
Творческие моменты прописаны замечательно. Рассказ очень хорош. Мне понравилось.

Поправить текст нужно. Лишние местоимения, об них спотыкаешься. И это

Ночь выдалась звездная и немного звездная.

Шедеврально

[Nekto]

Когда просматривала рассказ бегло, по диагонали, он казался мне чудесным. Перечитала внимательно и поняла, как беден язык. И это в рассказе о живописи.

вдоль стен стояли полотна, оборотившись обратной стороной к тем, кто оказывался в комнате, а вот висевшие на стенах, как положено, представали перед смотрящим рисованной стороной

Что это за конструкция из букаф, которую, как уверяет Разука, нельзя править, а то испортишь?
Не знаю, не разделяю восторга.

[Агния]

Человек уходит в картину - этого немало в мировой литературе, и не сказать, чтобы вот тут получилось шедеврально)
На мой взгляд, средне. Не плохо, но и не хорошо.
Лично у меня не возникло сопереживание...Стояк, обозначившийся делирий - ну вообще не способны тронуть моё сердце, извините) Вообще непонятно, почему читатель должен подставить герою своё сочувствие в качестве дружеского плеча)..так себе герой-то..
Можно возразить, что главный герой здесь - живописная девушка, но для этого мало данных. Вся внешняя оценка шедевра сводится к деньгам и какой-то вроде бы славе, но это не точно(с)...
По стилю. Таких конструкций надо избегать:
[ В этой комнате он устроил мастерскую: вдоль стен стояли полотна, оборотившись обратной стороной к тем, кто оказывался в комнате, а вот висевшие на стенах, как положено, представали перед смотрящим рисованной стороной – таких не набрался и десяток, да и их никто не покупал, хоть самому Косте они и нравились.[i]

А здесь явная непонятка - во двор-колодец не может выходить фасад дома - он выходит на улицу. И поток транспорта тёк - тоже..не айс, как говорит наш Сиятельный)
Серое небо за окном и потертый фасад соседнего дома ничем не могли помочь ему с определением времени. Шум машин, проникающий в колодец двора тоже: по проспекту поток транспорта тек с раннего утра и до позднего вечера.

Зачем тут архаические построения глаголов?)
Посередине комнаты на мольберте оказался выставлен холст, узкий и высокий. Костя, подошел к окну, осмотрел его. Стекла оказались целы.

Это что за костюм такой? Наездника?)
строгом черном костюме с узкими брюками и в высоких кожаных сапогах.


Прошу прощения - у меня некорректно отображается изменение шрифта.

[razuka]

Что это за конструкция из букаф, которую, как уверяет Разука, нельзя править, а то испортишь?

Ну, я имел в виду все-таки общую композицию и степень раскрытия фантдопа
Например, КМК, просто убрать утреннюю эрекцию нельзя, чтобы там наши дамы не говорили. Вместо нее обязательно нужно вставить что-то такое же тягучее, непонятно зачем написанное, слегка выбешивающее, но при этом незаметно вводящее в курс дела и дающее характеристику ГГ. А просто уберешь - ГГ перестанет быть объемным, станет просто функциональным и рассказ перестанет цеплять.
Да и язык, как по мне нормальный. Картинка в мозгу складывается, киношка крутится, спотыканий не случается.

[Рыжая вешка]

Во сне он любил ее и желал больше всех на свете.

- прямо вот все-всех?

Потихоньку все встало на свои места.

- ну, я бы сказала, что улеглось...

Поосторожнее надо, автор, с такими определениями в таком контексте.
Да, конечно, идея с картиной вторична. А идея с текилой вообще-то целиком взята из моего рассказа. Поэтому - Бу на вас, автор.
Долго думала над главной идеей рассказа. Придумала. Главное, чтобы костюмчик сидел. Ведь "мужчина в строгом черном костюме с узкими брюками и в высоких кожаных сапогах" это... это... Тореадор какой-то, вот кто это.
А рассказ хороший. Под крышами Монмартра такой...

[dvp]

сырой рассказ

зерно для отличной истории есть.
подозреваю, что автор знает о известном мифе про проклятие девятой симфонии,
потому и назвал рассказ «Десятая».
а это мощная центральная метафора, на основе которой можно было построить сильный рассказ.

К тому же творчество является неиссякаемым источником для глубокого психологического и
философского анализа внутреннего мира художника.
Но, к сожалению, история сейчас – это скорее эскиз чего-то большего

Не понятно, для чего в первых абзацах автор сунул эрекцию и мочеиспускание,
если это потом нигде не использовалось дальше.
Шокировать читателя? думаю, если бы не конкурс, большинство просто удалили бы рассказ сразу.

Валя – тоже не понятно зачем? Персонаж-призрак. Появление в начале не получает никакого развития, зачем??

Слишком много внимания уделено похмелью, поиску алкоголя, бытовым деталям.
Лучше бы их потратить на что-то более полезное и двигательное для рассказа.
А то после детальной проработки первой картины и начала цикла дальнейшие события показаны суммарно, в режиме пересказа.
Автор выдохся что ли? Или текила закончилась?

В общем сыровато
при этом автор умеет создавать сильные визуальные картины и чувствовать драматизм ситуации

[Мышель]

Начало показалось затянутым. Занимает больше места, чем сама творческая и мистическая интрига. Хотелось бы наоборот.
Но художник получился весьма реальный. Водила я в юности компанию с художниками - очень похоже. И запои или просто унылое пьянство в периоды застоя, и творческие запои в моменты вдохновения - ну, или появления заказов.
Знойная девица как стимул для вдохновения - это красиво, но, как мне кажется, мелковато. Зато очень, очень романтично. Особенно уход от унылой реальности в закат.
Правда, стремление к красоте и романтичности слегка вышла за пределы разумного:

в строгом черном костюме с узкими брюками и в высоких кожаных сапогах

Можете себе представить строгий костюм в комплекте с высокими сапогами? Я - нет.
В целом - понравилось. Автору успехов.

[Граф]

Физиологические подробности похмельно утра написаны с большим знанием дела - очевидно, автор сам не раз оказывался в такой ситуации. Тема возбужденного мужского члена раскрыта полностью, одобряю. А вот все остальное... Художник долго пил, страдал, потом написал катину и сам же ушел в нее. Ну и?
Нет, не айс.

[Фиалка]

Сюжет ёмкий, образный, динамичный.Финал рассказа впечатлил триумфальным шествием среди кактусов осуществлённой мечты Кости. Но, думаю, надежды Кости разобьются о несовместимость двух людей, уходящих в мир кактусов. Потому что о каком взаимопонимании может идти речь, если Костя не имеет понятия о том, что такое мексиканская культура, гитара и песня? ГГ не станцевал с девушкой мексиканский танец, и кактусы не примут Костю за своего. ГГ слишком малохольный, особенно в первой половине рассказа.

[Людена]

Когда-то я написала рассказ, где парень уходит в картину. )) Правда, мой герой не был художником.

Идея не новая, при этом - подана вполне приемлемо, воплощение замысла автору удалось, прежде всего, в отношении атмосферы.

Ситуация описана простая, мистическая достоверность соблюдена. Рассказ не перегружен лишними героями и событиями, темп выдержан, интерес к тексту со стороны читателя не снижается. Это - в "плюс".

Над рассказом надо поработать, прежде всего, в плане пунктуации. Кое-где проскальзывают и стилистические небрежности.

К примеру: "Ночь выдалась звёздная и немного звёздная". Явно же ночь выдалась "тихая", так?

Если автор почистит свой текст сам, без подсказок со стороны критикующих, рассказ станет лучше.
К своим произведениям надо быть внимательнее. ))

В целом - понравилось. Удачи автору.

[nmgvladimir]

Я вот думаю : может мне из писателей в художники податься?))