"Скайфол" выходит на позицию Опции

[Stratosphere_Mag...]

Вводная часть
Кто не любит спойлеры - можете не читать, хотя это не такой уж и спойлер. В отличие от книги стиль введения - разговорный.
В книге помимо прочего представлено художественное исследование такого феномена, как суперфашизм. Никакого «Волфенштайна» если что. Итак, плохие парни из западного истеблишмента десятилетиями формировали свой образ будущего. И они его сформировали. Единое интерконтинентальное политическое пространство, куда входят и осколки бывшего СССР. Подробности в середине книги.
Чтобы все это реализовать, они решают устроить хаос глобального масштаба. Это тоже понятно. Но как? А вот как: устроить гражданскую войну в СССР и заполонить запад миллионами и миллионами беженцев, при этом военная машина запада вязнет в интервенции в этот самый СССР. Крах, рецессия и депрессия. И вот тогда новые фюреры и приходят. Хотя политический строй может быть и не столь персоналистским - 21-й век на пороге.
Но это все слова. Как все это устроить? Это альтернативный мир если что. В этом мире у СССР есть не только известная система «Периметр», но и еще одна - «Полином». Советский космос тоже не отставал и вместо одной станции «мир» есть несколько равнозначных плюс четыре корабля «буран». Это не все.
Есть пять ракет «Буря». Это нет та, что разрабатывалась в шестидесятых - эта другая: станция наподобие системы «Алмаз» имеет на борту 20 боеголовок и вместе с носителем стоит на секретной позиции. Если начинается вероломный конвенциональный обезглавливающий удар (в восьмидесятых его боялись), то система «Полином» начинает замещать руководящих военно-политических фигур совсем как в Иране в 2026, не хуже всех этих КСИР. Это такой интернет на компьютерах, у которых все еще магнитные бобины. Эта система тоже кое-что может.
Если дело обстоит совсем серьезно, то «Полином» отдает команду на пусковую и там люди, не машина, запускают «Бурю». Она пилотируемая. И при чем же тут суперфашизм? А при том, что западные заговорщики решают втянуть советскую сторону в сюжет «Доктора Стренджлава», только изощреннее.
Есть группа неосталинистов, которые видят, к чему катится СССР. Это генералы. Все очень крутые, без шуток. Как Людендорф, только в СССР и с компьютерными сетями. И они в них понимают. Группа неосталинистов взаимодействует с некими западными, точнее американскими кругами. И как ни странно полное взаимопонимание. Их общая идея состоит в том, что надо устроить «Холодную Войну на стероидах». «Там» - неомаккартизм, заказы ВПК и прочее. В СССР - парады и флаги, и все как в кино. По идее, все логично. Вот и неосталинисты так думают. Мало того, западная сторона готова сделать шаг навстречу и инсценировать на крейсере «Тикондерога» свой «Мятеж Cаблина».
При этом западная сторона - это не официальные власти или руководство спецслужб. Это «Дипстейт», способный санкционировать разведывательные полеты над СССР. В общем, полномочия у них есть - это не загородный клуб интеллектуалов в предместье Лондона.
И вот, используя очень убедительные предлоги, Генералы-неосталинисты изолируют Горбачева и получают «ключи от страны». Все в рамках военного положения. Одним из таких предлогов является старт той ракеты «Буря». По классификации НАТО она называется «Скайфол».
Начинается все так - разведчики SSI вторгаются в воздушное пространство, «Полином» поднимает тревогу, генерал-заговорщик чуть-чуть меняет настройки, и тревога сильнее, чем надо. И «Скайфол» уже носится по орбите - его не собьешь - у него ядерный двигатель и он маневренная цель.
Если что, он так задуман, что может и не стрелять - после нескольких дней психологического давления и политического шантажа направленного на противника прямо с орбиты, за станцией прилетает «Буран» и грузит все это в свой «багажник». Договор о неразмещении есть, но есть секретный пакт MAPGD, предлагающий СССР разменять сотню, а то и больше носителей на один «Скайфол». Он и разменял. По идее, это прогресс в специфическом военном планировании, когда СССР и США в тени договариваются и переходят на новый уровень, а все остальные члены ядерного клуба с оружием вчерашнего дня. Высшая математика военного планирования. Там ничего сложного.
Итак, военное положение, Горбачев в Метро-2, в бункере, «Скайфол» летает. По американскому авианосцу может долбануть? А чего нет? Тем более, что Запад прописал это в сценарии - им это нужно как свое 11 сентября, чтобы свой народ был «в тонусе». Но это они, «Дипстейт» всего лишь так сказали. На самом деле такая атака повлечет конвенциональный ответ запада по морским базам СССР. Советские силы скованы - они напрочь лишены морального основания - это они напали. Мало того, страна сейчас управляется неизвестной кликой - вот и причина этого СВОЕГО агрессивного акта. Какое уж тут моральное основание. Для советского менталитета это травма.
Оттого никакого пуска ядерных ракет в ответ на этот конвенциональный удар не будет. Конечно, советские солдаты и офицеры готовы и могут сражаться, но ментальный яд вброшен. Не надо недооценивать. И вброшен не столько в них, сколько вообще во всех, в гражданских, в семьи и тылы. Да, кстати, пол плану они потом и должны сражаться. Ну вот, собственно и все - военный удар, деморализация и дальше только матом. Ну и дорога к тому, что было описано вначале, открыта.
Вы думаете, для книги этого достаточно? Нет, не достаточно. Во время старта на борту «Скайфола» оказывается простой сержант. Тут бы для него по идее и все, но в дело вмешиваются высшие силы. Кто эти высшие силы?
Супер-разум, у которого вместо нейронов вирусы, рассеянные по биосфере. У вирусов молекулы, у молекул квантовая связь. Один вирус не равнозначен нейрону, вирусов нужно больше, но в биосфере их достаточно. У мира есть своя как бы проекция - это тоже объективная реальность. Для простоты вспомните что-нибудь вроде сумрака из «дозоров», для понимания будет достаточно, хотя это не совсем то. Это называется Идеаль. Там, в Идеали этот супер-разум выглядит, как такая принцесса, почему нет? Да и по своей психологии это она и есть. Она смотрит на происходящее и приходит к выводу, что план так себе. Да еще и отдельно взятый и непричастный человек в такую историю ввязался. Принцессу зовут Ференгелия. И она постоянно умничает - сверхразум на то и сверхразум. Хотя прекрасно понимает, что занудство - это занудство.
Но и это еще не все. В сюжет вторгается Халдорис Ландскрихт. Халдорис Ландскрихт - это как бы аватар разума черной дыры, даже дерева черных дыр. Вы думаете, она будет летать где-то в космосе? А это сильно интересно? Вот поэтому она живет среди людей, при этом обладая рядом сверхчеловеческих способностей. Вообще она может при желании и Землю с орбиты сдвинуть, только земля треснет, поэтому она так не делает. Мало того, она избегает открыто воздействовать на исторический процесс, потому что получится только хуже. Но иногда, когда люди задумывают какую-то совсем дичь, то приходится вмешаться. А люди задумали.
Взаимоотношения у Ференгелии и Халдорис Ландскрихт - они такие... Женские... Ругаются постоянно в общем. Почему? А как по-другому то?
И вот в таком сеттинге развивается первоначальный сюжет в духе политического технотриллера. Ну это пока они не вмешались. Дальше сплошной нуар, и постмодерн.
Читайте, и вас ждет технотриллер, политический триллер, жесткая научная фантастика, хоррор, деконструкция антропоцентризма, крах вообще всего, что можно, и постмодерн. И хэппи-энд в конце.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 1
Январь 1989.
Австрия. Альпы.
Таблица, высвечивавшаяся своим голубоватым светом сквозь стекло фильтра монитора была красноречивее иной полной красок живописи. Во всей этой работе досаждало одно, что понять эту красоту было дано совсем немногим, не более сотни человек на всей земле.
Эмили в очередной раз пробежала взглядом по всем трем десяткам строк.
Еще в этом конкретном случае удручало и совсем другое. Помимо всей той эксклюзивности и отсутствия массового признания, с чем все они, работавшие на этой замечательной обсерватории, уже свыклись, со вчерашнего вечера появилось еще одно обстоятельство, носившее совершенно практический характер. Это обстоятельство состояло в том, что третья часть таблицы, нижний десяток строк, однозначно указывала на то, что результаты измерений подверглись какому-то стороннему и явно антропогенному воздействию. Это воздействие проявилось как вполне читаемая программой периодическая помеха, по всей видимости, даже не пришедшая из космоса, с орбиты, а исходившая от источника, находящегося здесь же, на Земле, если не сказать в округе.
Помимо конечных данных обработки результатов главный компьютер получал показания многочисленных детекторов электромагнитного излучения. Они, эти радиодетекторы, регистрировали свои помехи без перерыва - источники были повсюду и на земле и на орбите. Задача состояла в том, чтобы учесть эти помехи и, если они вдруг окажутся способными повлиять на электронику измерительного комплекса, отфильтровать их. За первичные результаты этих вспомогательных и совсем не астрономических наблюдений отвечал другой, несравнимо более скромный компьютер, который можно было приравнять к обычному персональному. Он был своеобразным передаточным звеном, призванным разгрузить основной компьютер. К тому же, таких «пучков сенсоров» с собственным компьютером каждый было несколько. В отрыве от основного этот отдельно взятый компьютер был неспособен увязать полученное теми радиочастотными сканерами с искажениями данных обсерватории. Анализ результатов групп сенсоров, проведенный главным компьютером, оказался неполным - для наложения картины помех на результаты наблюдений и всех тех фильтраций ему не хватило данных, точнее общего времени наблюдения, но и с таким предварительным анализом все совершенно определенно указывало на какую-то совсем не астрономическую помеху извне. Извне комплекса. По другому и быть не могло.
Это безобразие повлияло не только на данные гамма-обсерватории, телескопы которой были разбросаны по площади в полтора квадратных километра, но и на выходной сигнал сцинтилляционных датчиков, устилавших изнутри нейтринный детектор - цилиндрическую емкость высотой в сорок метров, упрятанную в пещере в толще горы. Как такое могло произойти, было решительно не понятно. Скальный массив должен был быть надежной защитой.
Эмили охватило какое-то совсем простое в своей откровенности чувство бессилия, будто бы все валится из рук, хотя тут речь шла о прецизионном оборудовании стоимостью в миллиард с лишним долларов, и оборудование это поддерживалось в полном порядке усилиями не одного десятка знающих свое дело специалистов. И все же, несмотря на это произошло вот такое...
- Официальное представительство Министерства Иностранных Дел СССР в США направило очередную ноту протеста, касающуюся вопроса нарушения воздушного пространства Советского Союза и Стран Варшавского Договора американскими разведывательными самолетами SSI, - послышалось из маленького настольного телевизора, звук которого был сильно приглушен, но, тем не менее, все же слышался.
Телевизор стоял на столе одного из тех людей, что отвечали за техническую часть. Пирс Фоули, крепкого вида и чуть, как показалось Эмили, нахальный американец. Такой же американец, как она, хотя не совсем такой же. Появился он чуть более недели назад и с тех пор постоянно напоминал о себе, присутствуя то там, то здесь. Он был инженером, направленным в частном порядке объединенным коммерческим фондом космических исследований, занимавшимся обслуживанием всего сопутствующего оборудования начиная от нейтринных детекторов и заканчивая настольными персональными компьютерами. Фоули отчего-то напоминал о себе несколько заметнее остальных. Яркая личность. Из-за таких, надо думать, и представляют себе американцев, как легкомысленных и поверхностных живчиков.
С другой стороны, свое дело он определенно знал, но только свое. Он успел, и это было совершенно по делу, побывать внутри сцинтилляционной емкости - оттуда спустили часть воды и команда техников, погрузившаяся на резиновую лодку, заменила несколько датчиков, установив калибровочные - все это он также успел в подробностях рассказать Эмили, доктору Эрикссону и всем остальным, попавшим в его поле зрения. В общем-то, это было нормально - им следовало это знать.
Но при всем при этом он демонстрировал совершенно противоположную сторону своей довольно энергичной натуры - когда речь заходила о чем-то, лежавшем вне области его компетенций, он преображался в самую настоящую деревенщину, и это коробило. Причем, если разобраться, в эти неизведанные области он вторгался сам, по своей инициативе, вроде как проявляя интерес. Он интересовался, но довольно своеобразно.
«Наука», «ваша наука», «штучки», то есть гаджеты, просто «штука», «проект» - вот такими словами он постоянно сыпал. Да еще норовил притащить что-нибудь съестное, будто находится в парке развлечений.
К слову, сейчас он был серьезен. Он сидел за своим столом, уставившись в два пятнадцатидюймовых цветных монитора и что-то слушал в своих наушниках - на голове у него была устроена гарнитура с микрофоном, куда была выведена прямая спутниковая телефонная линия.
Он с кем-то консультировался. Вернее не с кем-то, а с техническим отделом одного из филиалов ATT - сейчас они, Фоули и технический отдел, вроде бы пытались поэтапно прогнать программу, по которой главный компьютер осуществлял первичную селекцию данных сцинтилляционных детекторов.
- У меня стойкое впечатление, что это не в первый раз, - невесело произнес доктор Эрикссон, стол которого находился поодаль, у двери, ведшей непосредственно на лестничную площадку и далее в лабиринт всей той научной сокровищницы, которую Фоули называл галереями. Хорошо хоть не пещерой.
- Что именно происходит не в первый раз? - переспросила Эмили
- Помеха возникала с определенной периодичностью. С интервалом в одни сутки или чуть больше. До этого периода она тоже была, но компьютер отфильтровывал все это. Я узнал об этом только сейчас, просмотрев данные за прошлые периоды. Она определенно техногенная, но сейчас она просто изменила свой характер. Сейчас все обозначилось более чем отчетливо.
- От этого еще не легче, - удрученно подумала Эмили, но смолчала. Действительно, попусту рассуждать сейчас не было ни малейшего смысла - сперва, и это только сперва, нужно было прогнать все через сторонний компьютер, хотя скорее всего дело было не в программной ошибке. Возможно, это был конструктивный дефект всей системы, а это означало, что на его выявление может уйти уйма времени.
Насчет одной только передачи данных для стороннего компьютера - проще всего было записать все на целый склад магнитных носителей и отвезти этот склад курьерским рейсом, чем пересылать через канал связи - уж слишком большим был этот объем данных. А это все - время, и время только на первый этап выявления причин.
- Знаете, что я думаю, - вдруг послышался непринужденный голос Фоули, сдвинувшего наушники на виски, - То, что, как вы говорите, вся эта штука в целом реагировала на какую-то помеху в течение долгого времени - нам только на руку. В главном компьютере есть все сэмплы, так что будет проще, чем казалось.
- Еще они, - он махнул рукой куда-то в сторону, очевидно, подразумевая технический отдел, - Они предложили пересчитать все, разбив выходные данные с датчиков по группам. Эти показания и так разбиты по группам, но мы распределим по-другому. Скорее всего, дело в новом оборудовании связи. Аплинки, которые установили месяц назад - скорее всего это они. Побочный лепесток в диаграмме одной или нескольких антенн, или даже спутник слишком точно облучает - сейчас появились такие, с фазированной решеткой. Что-то из этого. Ну или где-то в округе у кого-то портативный радар, но это уже просто шутка.
Эмили повернулась в сторону Фоули. Тот сидел за своим столом, теперь откинувшись на спинку стула. В руках он вертел опустошенную банку «колы».
- Аплинки? - Переспросила Эмили.
- Ну да, - непринужденно ответил тот, - Я помню про те, что на самом деле являются... Что вам так не понравилось... Сейчас я про широкополосную линию связи для всех ваших научных исследований. Две больших антенны и еще группа из пяти поменьше. Вы, скорее всего, видели, но не заметили. Если окажется, что не из-за них, то я сильно удивлюсь, хотя и тогда мы продолжим искать и обязательно найдем. Эта штука будет работать как надо.
- Как можно так ко всему подходить? - Подумала Эмили, вспомнив, что как-то он обозвал аплинками, то есть спутниковыми антеннами, гамма телескопы, которые и вправду чем-то напоминали то спутниковое коммуникационное оборудование, правда, имея очевидные различия в виде оптических зеркал. Таким образом, одно и вправду напоминало другое, но лишь в глазах совсем неискушенного обывателя, а тут был, надо признать, высококлассный специалист. Высококлассный и такой узколобый, если не сказать вульгарно узколобый.
С другой стороны, теперь хотя бы и вправду стал просматриваться шанс на то, что досадная ошибка в работе всей системы будет устранена. Это радовало.
Если у него все получится, можно впредь даже не выговаривать ему за такие вот почти что деревенские оплошности в названии вещей своими именами.

[Ascar_D200]

Единое интерконтинентальное политическое пространство, куда входят и осколки бывшего СССР.

слишком пафосно. Вроде - таких зовут просто глобалисты.

, они решают устроить

они устраивают
"Советский космос тоже не отставал и вместо одной станции «мир»" вот это вот всё возможно только на мощной экономической базе. У вас прям настолько альтернатива что законы экономики другие?

Для простоты вспомните что-нибудь вроде сумрака из «дозоров»,

в это проблема - у вас нет ни одной своей идеи, простая комбинаторика, конструктор Лего.

Принцессу зовут Ференгелия.

это сколько градусов?

И она постоянно умничает - сверхразум на то и сверхразум. Хотя прекрасно понимает, что занудство - это занудство.

И она редкостная зануда.

Таблица, высвечивавшаяся своим голубоватым светом сквозь стекло фильтра монитора была красноречивее иной полной красок живописи.

очень квадратное, бессмысленно-перегруженное предложение.


Вспомните первый фильм Чужой, и современные... варианты.
В современных очень много заклёпок, как у вас, и, как у вас - в них нет души. В них просто душно.
А у первого фильма была душа.
Вам нужно именно вдохнуть жизнь, а не душнить матчастью в специально-излишне усложнённых предложения.

[Stratosphere_Mag...]

Ну вот, у меня теперь баттхерт. Даже не знаю. Даже выкладывать дальше не хочу. Хотя чего уж теперь

[Stratosphere_Mag...]

Глава 2
Февраль 1989.
- Я с самого начала не сомневался, что вывести всю систему в «готовность номер два» не составит ни малейшего труда, - продолжил Бакланов, пробираясь по узкой тропинке, протоптанной в февральском снегу, - Отчего они не удосужились расчистить здесь все как следует? - добавил он, окинув взглядом округу.
- Не ворчи, это в самый раз, - проговорил в ответ Тряскин, пробиравшийся следом, - Вообще нам следовало бы взять лыжи и проехаться.
- На это меня бы не хватило, - ответил Бакланов, повернув лицо в сторону солнца.
Февральский день радовал ослепительно белым снегом и глубоким синим небом с белым же дневным солнцем. Зима шла к концу, и с крыш уже то тут, то там слетала капель. Здесь же, в лесу, посреди которого стояла дача, до тех видимых проявлений весны было еще далеко. Да и снег здесь, понятное дело, сходил совсем не так - проседал и просто уходил водой в землю. Тем не менее, конец зимы чувствовался уже по одному солнцу и ослепительным тонам.
И какой дурак придумал называть то хрущевское безобразие оттепелью? - В который раз вспомнил свою старую, так никому и не проговоренную мысль Бакланов, - Нет, тепло, лето было тогда. И до войны тоже. А уж если кому-то так нравится зима, то и с зимой сравнивать нужно было вот с такой, солнечной, искрящейся.
Таким он, генерал, не чуждый художественным выражениям своего внутреннего мироощущения и нет-нет почти что тайком пытавшийся заниматься фотографией, таким он то время и запомнил. А осень пришла потом, годами позже. А следом и самая что ни на есть поздняя осень. Не с ее особыми яркими красками, а с оборотной стороной - с ее слякотью, запустением и омертвением. Ничего, законы развития неумолимы. И свет солнца вновь растопит грязный лед. Все схлынет. А вместе с живительным светом воспрянет и дух того, подлинного, Сталинско-Ленинского Союза. Все возродится.
- Вопрос состоит в другом, - произнес в ответ на высказывание по поводу приведения системы в готовность Тряскин, - Нам ведь однозначно нужна «нулевая готовность». Только при «нуле» все сработает. Полагаться на то, что мы получим «нулевую готовность»... Полагаться на это, не проверив реального программного механизма в действии... Это риск. Это еще какой риск.
- Это сеть вычислительных машин. Если кто-либо проделывает это на машинах, установленных в одном зале, то машины, находящиеся в разных концах страны сработают точно так же.
- Я бы не сомневался в этом, если бы в обоих случаях были ЭВМ, соединенные кабелями, ну или радиолиниями. В нашей же системе, я имею в виду в целом, есть ряд промежуточных звеньев, управляемых сторонними... Сторонними операторами. Это еще какая неопределенность.
- Она будет устранена, - ответил Бакланов, - Те учения, что мы проводили осенью, однозначно показали, что есть не то что возможность, а целый ряд сценариев, как с отдельного поста можно вывести систему из «готовности два» в «ноль». Я в состоянии проделать это лично. Мало того, через неделю будет завершено детальное моделирование этих самых сценариев, я тебе уже про это говорил. Это предварительная работа и она, ее результаты, все это останется в тени. А официальное окончательное моделирование будет попроще. Я сейчас не про дело, а про настоящее плановое исследовательское моделирование. Оно будет проведено и будет полный отчет. Все как надо. Но попроще. А потом уже промоделируем мы, - Бакланов чуть повеселел.
- Все это... - С сомнением в голосе ответил Тряскин, - Слишком многоэтапное мероприятие... Надежность сомнительная.
- Товарищ Тряскин, товарищ Генерал-Майор, - с укором проговорил Бакланов, - Ты занимаешься этим не один десяток лет, как и я. В сравнении с военным решением любого масштаба, от операции до скрытой акции здесь не то что низкие риски - здесь их просто нет. Ну да, я тоже бы хотел прогнать весь процесс в испытательном режиме, еще произвести испытательный пуск, потом взять выходной и проделать все уже во второй раз, на чистовую. Я бы хотел так, - он усмехнулся.
- Та сторона опять же... - произнес, глянув куда-то в небо, не подхвативший шутливого настроя Тряскин, - Они ведь могут просто уйти... Не то что отрицать все в случае провала, а не пойти до конца, когда пойдем мы. Ну, если что-то пойдет не так...
- Когда она сойдет со своей рамы, то все уже будет по-нашему. Они могут идти на все четыре стороны, но что-то мне подсказывает, что они не пойдут. А вот стадия до того, как она взлетит... Ну, тут да... А что делать?
- Вначале мятеж со своим Саблиным, потом авианосец... Я понимаю, что они готовы на это пойти, но вот когда они пойдут на это, я вряд ли буду следить за этим без удивления.
- Это другое дело, - ответил Бакланов, ступая по узкой тропинке, - Наши эмоции тут будут интересны только нам. А что касается их, то они пойдут на это. И не на такое. Я не то, что понимаю это, я не сомневаюсь.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 3
16.08.1989. UTC 05.00.
Узловой командный центр «Урал».
Неотесанностью своих стен коридор, пробитый в скальных породах, напоминал пещеру, но таковой он не являлся - все это было полностью рукотворное. Еще поверхность была выкрашена побелкой, не имевшей привычного зеленого низа.
Бакланов и группа дежурных ступали по металлическому проходу, что неизменно сопровождалось легким звоном и скрипом жесткой сетки, из которой было устроено покрытие этого мостика, прокинутого на высоте в пару с лишним метров. Сам мостик, вдобавок ко всему оборудованный собственными фонарями, что добавляло сходства с чем-то промышленным, вел прямиком к бетонной коробке, внутри которой был лифт - непосредственно командный пункт располагался тридцатью метрами ниже.
Менее чем через пять минут группа в полном составе вышла к вырубленному в скальных породах залу, внутри которого, в свою очередь, умещалась металлическая каркасная конструкция, по сути, здание. Вертикальный ствол, использовавшийся при строительстве, выходил сюда же и до сих пор был в деле - по окончании строительства там была устроена арматура подъемника, время от времени транспортировавшего разнообразные грузы, в основном электронные блоки - система никак не прибывала в каком-то статичном, стационарном состоянии и постоянно видоизменялась. В этом были и достоинства и недостатки. Сейчас, в случае Бакланова и его, их дела, это было несомненное достоинство - это и было поводом организовать очередные учения. Еще это позволило без особых усилий корректировать их, учений, программу.
Корректировать было что, причем без каких-либо сторонних, скрытых намерений - вычислительные центры по всему Союзу то и дело нагружались моделированием очередных сценариев, которые уже состоялись - это по большей части были опасные проходы авиации НАТО и, соответственно, вероятные сценарии реакции ПВО на эти цели, получавшие виртуальное усиление в виде еще нескольких сходных. Также просчитывались возможные сценарии реакции на опять-таки вероятные конвенциональные атаки средствами наземного базирования - в частности постоянно перемещаемыми по Западной Европе «першингами». Усилиями разведки все эти, так сказать, транспортные маневры прекрасно высвечивались.
Смена дежурного состава заняла от силы минуты три - церемонии здесь были совершенно излишними, однако в рамки этого непродолжительного времени нужно было упаковать доведение необходимой устной информации, которая у предыдущей смены обязательно накапливалась.
Накопилась она и в этот раз, причем выше обычного - все же общая ситуация была нестандартной - в Северном Море по-прежнему находился мятежный крейсер, уже вторые сутки «бомбардировавший» всех и вся, систему в частности, новыми вводными. Делавший это одним своим пребыванием, фактически бездействуя - за прошедшие сутки он просто дрейфовал, будучи блокированным военными судами НАТО, расположившимися, впрочем, на достаточном удалении от смертоносного мятежника.
Генерал-лейтенант Бакланов, тот, каким его видели окружающие, подчиненные в частности, пребывал в состоянии напряжения, если не сказать нервозности - мало было того мятежа, так он, этот мятеж, самым неудачным образом наложился на учения, длившиеся уже пятый день, отстававшие от намеченной программы и готовые затянуться на неприличные сроки.
Реальный же Бакланов, тот, каким его знали исключительно ближайшие соратники, он так же пребывал в состоянии напряженности, но эта напряженность носила вполне оптимистичный характер - та сторона явно продемонстрировала, что была она готова пойти дальше теоретических проработок, и вот уже мятеж, проведенный по грубой, но кальке бесславного выпада Саблина, состоялся. Только на этот раз это был американский ракетный крейсер класса «Тикондерога», пребывающий теперь под началом возглавляемой старпомом политической ячейки. Как и в случае с мятежом 75-го года, они заблокировали капитана и остальное командование, отрезали их от связи с внешним миром. Как и в случае с мятежом Саблина, они, в данном случае действительно выглядящие, как решительные и отчаянные люди, выдвинули свои политические требования, выразительно упиравшие на позиции антивоенного и разоруженческого характера.
Еще фигурировало что-то касательно экологии и озоновой дыры, но то было скорее исключительно для массовой аудитории у телеэкранов - это был, пожалуй, наиболее действенный инструмент, чтобы привлечь внимание самых аполитичных из западных обывателей. Таким образом, к чисто военной компоненте эффекта от состоявшейся постановки добавлялся и общественный резонанс, а это было инструментом, облегчающим задачу вовлечь и повести по нужному сценарию уже руководство, пока еще руководство Союза. И в особенности падкого на мировой, в частности западный общественный резонанс, пока еще руководителя лично.
Оставалось признать, что там, на западе, свое дело, все эти тонкости манипуляций, знали, ну и несколько огорчиться утрате таковых навыков на своей стороне. И вновь это выводило на мысль о сталинском расцвете, когда и по этой части все было в порядке, когда не советская группа отважившихся шла на сотрудничество, а представители многовековой британской аристократии и американские атомные физики ставили идеалы нового, пока еще революционного на тот момент советского общества превыше всего.
Сейчас машина безумной сложности и могущества, не имея ввиду информационно-вычислительную сеть в отдельности, а военную машину в целом, эта машина, заложенная еще тогда, во времена расцвета, даст начало рассвету новому. Красному ли, алому - это все художественные детали, хотя и они найдут свое отражение. Все обязательно будет. Бакланов занял свое место и направил взор на телеэкран, отображавший перечень элементарных событий, в основном радиолокационных контактов. Это должно было скоро начаться.

[Ascar_D200]

Stratosphere_Magic

Даже выкладывать дальше не хочу.

очень правильное решение.
Добавьте дущу в ваше произведение, а потом уже выкладывайте.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 4
Южное побережье Гренландии.
UTC 07.10 Местное время 04.10.
- «Стревятник-два», перекачка завершена, мы выравниваем давление, - прозвучало в наушниках.
Уинфорд подался чуть вправо, чтобы поле зрения окна переднего остекления охватило танкер. KC-135 шел тремя десятками футов выше. Еще в поле зрения попала штанга, на законцовке которой был V-образный стабилизатор. Стабилизатора сейчас видно не было, он был внизу за полем зрения - остекление SSI по своим возможностям обзора совершенно не могло быть сопоставлено не то что с фонарем истребителя, а с остеклением бомбардировщика, отчего даже посадка производилась с помощью видеосистемы. Уникальное и не вполне комфортное для экипажей решение было продиктовано основной отличительной особенностью - это был четырехмаховый сверхвысотный самолет. Самолет стратегического вторжения, единственный в своем классе.
- Наше давление выровнено, - объявил Уинфорд и щелкнул тумблером, приведя в действие клапан отсечки.
Как и предшественник из эпохи лунной программы, разведчик SR-71, самолет SSI, детище СОИ, мог получить полный бак лишь находясь в воздухе - взлет с такой загрузкой был крайне нежелателен как для шасси, так и для планера. Сейчас же вся нагрузка распределялась через фюзеляж по воздушным потокам как по подушке, и самолет, уже летевший со скоростью в четыреста с небольшим узлов, был готов к броску на дистанцию в шесть тысяч морских миль. Дело оставалось за малым.
- Готов к разъединению, - продолжил Уинфорд, сообщая это одновременно и своему командиру и на борт танкера.
Командир, все это время державший руку на контроле двигателя, сделал едва заметное движение на себя, и танкер плавно пошел вперед. Штанга, мелькнувшая своим раздвоенным хвостом-стабилизатором, ушла вверх.
«Чайный дом», это «Стервятник-два», - начал командир, вызывая контрольную башню в Туле, - Покинули танкер, следуем к точке «Эхо», курс...
Уинфорд глянул в такое же маленькое, как и верхнее, боковое окно, устроенное в их двухместной капсуле, почти что космическом корабле. От потоков раскаленного воздуха внутреннее пространство было отделено толстым кварцевым стеклом, двойным стеклом с закаченным в дюймовый промежуток инертным газом. Тем не менее, после получаса полета на скорости в четыре маха внутреннее стекло также ощутимо разогревалось и было способно обжечь. Это, правда, если сильно постараться, прижав незащищенную ладонь, но тем не менее. Внешняя же обшивка разогревалась до температур в девятьсот с лишним по фаренгейту, а в отдельных местах, на кромках, защищенных керамикой и того больше, на уровне температуры плавления алюминия. Следующими по характеристикам были только шаттлы с их орбитальными полетами. Выше их, экипажей SSI были только астронавты.
- Что с погодой в окрестностях «Эхо»? - Продолжил командир свой разговор с «чайным домом».
- Шторм в пятидесяти милях к западу, - ответили с вышки, отдавая себе отчет в шуточности этой части сообщения.
Вообще погодные данные тропосферы хоть и были неактуальными на высотах более ста тысяч футов, но одно открытие, сделанное именно в ходе полетов SSI показало, что некоторой своей активностью тропосфера способна дотягиваться и до более верхних слоев, даже до мезосферы. Потрясающие по своей зрелищности электрические разряды были зафиксированы именно фотоаппаратурой «черных гусей», как неофициально прозвали эти выдающиеся машины.
Карта, выведенная на правый дисплей, смещалась вверх и вправо - самолет, вылетевший с самой северной базы США, располагавшийся в гренландском Туле, шел вдоль побережья супер-острова на восток, в сторону земли Советов. «Стервятник-один» шел сейчас в двух десятках миль к Западу. Свою процедуру заправки он завершил минута в минуту и теперь оба самолета, включив форсажные камеры своих спаренных турбореактивных двигателей, рвались вперед, к полету на высоте в шестьдесят тысяч футов и скорости в один и восемь десятых маха. На той высоте это было чуть больше тысячи узлов.
Этот полет, к которому они сейчас шли, был лишь начальным этапом - далее в работу должны были вступить чудовищные в сравнении с ТРД прямоточные двигатели второго контура объединенные каждый с парой турбинных и их форсажными камерами в единую сборку. Таким образом, можно было с равным успехом сказать, что SSI имел или четыре или шесть или всего лишь два двигателя - это смотря что считать за один двигатель - каждый агрегат в отдельности или всю сборку.
Хотя в отличие от SR-71 самолет SSI мог нести вооружения, этот полет был исключительно разведывательным. Как и все те, что имели место в начале года и ранее.
Указатель скорости перешел отметку в девятьсот узлов. Северное небо раннего утра к этому времени ничуть не просветлело, напротив, на высоте снова стало почти что ночным. Однако теперь ночная тьма удивительным образом сочеталась с яркими солнечными лучами раннего стратосферного утра. Эта картина смотрелась вдохновляюще. Вдохновляюще для летчика, разумеется. Высота, скорость и недосягаемость. Вершина мира. Впрочем, до самой что ни на есть вершины воздушного океана предстояло проделать определенный путь - добрать два с половиной маха и пятьтдесят тысяч футов. И тогда они смогут чувствовать себя над самыми мрачными глубинами советских территорий как дома.
Они - люди неба, способные позволить себе безнаказанно дразнить советского медведя, опасного, безжалостного, но чаще незадачливого. Именно такими они, Советы, чаще всего и выглядели в глазах экипажей четырехмахового чуда - неуклюже пытались выводить свои МиГи на просчитанные позиции открытия огня. Те неизменно без толку тратили свои ракеты, обломки или выгоревшие корпуса которых валились с неба в их поля или в окрестностях их городов и поселков с непроизносимыми названиями.
Сейчас прямо по курсу была Исландия, океанский форпост, преграждавший подводные пути субмаринам Советов. Там же располагался узел связи, автоматически установивший соединение с бортовым коммуникационным центром - все это отображалось на небольшом системном дисплее внизу панели. Там же, на дисплее было состояние приема НАВСТАР - спутников сейчас было более чем достаточно. Это радовало.

[Агния]

Удивляют меня такие авторы. Железобетонная уверенность, что их писания интересны...читайте..вдруг вам больше нечего..детская наивность.

[Ascar_D200]

Агния
Может, человек решил что Фантасты.РУ это резерное хранилище...

[Stratosphere_Mag...]

Глава 5
Система «Полином»
- Цель воздушная, высота десять тысяч, удаление триста шестьдесят километров. Цель выполняет периодические маневры. Помимо этого отмечено излучение в сантиметровом диапазоне, но характер сигнала не соответствует сигналу РЛС. Предположительно это канал связи через воздушный ретранслятор. Доклад окончил.
- Принято, - ответил Бакланов и направил взгляд в верхний левый угол панорамного проекционного экрана, устроенного перед рядами операторов.
Метка цели там присутствовала. Помимо этого машина выделила весь сектор желтой рамкой.
- Информацию по цели наблюдаю, в течение десяти минут доложите об изменениях, - распорядился Бакланов и, выслушав короткий ответ, устроил трубку на свое место.
Экран жил своей жизнью, складывавшейся из движений сотен отметок и мерцания десятков линий.
По своей сути проекционный экран являлся киноэкраном с оптической установкой, светившей сзади ровно как и в кинозале. Экран отображал всю необходимую и достаточную информацию, поступавшую в центр не только от систем ПВО, но и вообще от всех имевшихся источников. Это был технический шедевр от начала до конца. От изготовленного в ГДР кинопроектора, совмещавшего изображение из нескольких сверхъярких трубок и обеспечивавшего фантастическое разрешение в две тысячи строк, до всей системы «Полином» в целом.
Изначально система «Полином» входила в состав развертываемого на тот момент «Периметра», однако в 1986 году она полностью оформилась как самостоятельная, хотя и использовавшая смежные с «Периметром» коммуникационные линии. В плане же теоретических изысканий элементы системы «Полином», вернее принципы ее построения и целеполагания, обозначились куда раньше. Теоретические разработки начались в середине шестидесятых, когда комплексная эффективность внезапности баллистической атаки еще уступала этому же показателю авианалета или особым образом спланированных ударов прочими, в том числе и неядерными средствами. Уже тогда, в шестидесятых, предполагалось создать централизованную систему, способную быстро ликвидировать, замещать прорехи в стратегическом командном составе, распределяя новые полномочия на новых офицеров взамен выбывших.
В 1969 году США заявили о создании, правильнее было сказать закладке основ единой сети вычислительных систем и центров. Ключевой особенностью той сети являлось то, что она была способна сохранить функциональность при утрате, а фактически уничтожении части ее узловых пунктов. Таким образом, вычислительная сеть изначально наделялась тем качеством, которое было так желательно придать отечественной системе управления и командования, выстроенной, что было очевидно, не из информационно-вычислительной машинерии, а из офицерского командного состава, имеющего в своем распоряжении современные на тот момент коммуникационные средства.
В глазах теоретиков, без труда способных изобразить что-либо языком математической интерпретации, обе системы, американская компьютерная и живая командная, являвшаяся неотъемлемой частью, если не сказать основой вообще вооруженных сил любого государства, обе эти системы могли выглядеть тождественно. Конечно, это не относилось к изначальному варианту той американской, но выстроить ее по подобию действующей военной не виделось не то что непреодолимой, а даже лишь затруднительной задачей.
Следующим логическим выводом была идея совместить одно с другим. Разумеется, при поверхностном ознакомлении можно было сорваться на вульгарный путь представителей западной прессы и киноиндустрии, с ходу бы изобразивших несуразную картину с компьютером, командующим вместо генерала или просто офицера. Их массовая культура, на то момент уже породившая множество подобных сюжетов, прекрасно показала, на что способно западное сознание, но с определенных позиций конечная цель, как программ разработки, так и теоретических построений, действительно состояла в сращивании командного организма вооруженных сил с кибернетическим скелетом. Ну или нервной системой, что звучало бы точнее. Понятие командного организма в данном случае простиралось за рамки вооруженных сил как таковых и заходило в область полномочий политического руководства. Это было необходимостью.
Система «Полином», призванная предотвратить дезорганизацию в случае обезглавливающего конвенционального удара, не могла быть построена иначе, не могла функционировать, ограничившись лишь полем вооруженных сил.
Непосредственно аппаратная часть состояла из сети вычислительных центров различной мощности, устроенных на трех видах площадок. К первой группе относились размещенные под контролем КГБ узлы обработки данных - это был именно тот самый заход вовне юрисдикции вооруженных сил. Ко второй относились вычислительные центры непосредственно на военных объектах. Они были старше по уровню, нежели первая группа. Они могли быть приданы объектам ПВО или интегрированы в инфраструктуру РВСН.
К третьей группе относились самостоятельные защищенные центры, по сути уже и являвшие собой отдельный объект военной инфраструктуры. Здесь, в Уральских горах был именно такой. Вообще это разделение на три группы не было формализовано, это просто было удобно для описания и это использовалось. Настоящая формализованная классификация была куда сложнее, и она была. Как нередко происходило в подобных случаях, классификация шифровалась в буквенно-цифровом обозначении объекта. По иерархии этот центр был одним из пяти основных, в соответствии с идеологией построения системы не являвшихся ключевыми с точки зрения существования самой системы, но являвшихся оптимальными с точки зрения выбора позиции для контроля при проведением учений. Впрочем, в данном случае не только для этого.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 6
Стартовая позиция «Буря»
Местное время UTC 07.25
- Слушай в рацию, сейчас тебе поступят указания, - перекрикивая расположенный неподалеку вентилятор кондиционирования шахты, объявил капитан.
- Так точно, - ответил Синельников и подался назад, в кабину.
В других обстоятельствах все это не вызвало бы ничего кроме полнейшего восторга, но сейчас определенно происходило что-то нездоровое.
Мало того, что капитан вел себя несколько странно, напрямую приказав ему, Синельникову, пойти на вопиющее нарушение, так еще и в целом вся эта несобранная спешка, овладевшая объектом со вчерашнего дня. Этот генерал Тряскин, прибывший в гарнизон, судя по всему, прибыл сюда изначально во взбешенном состоянии, но то, что он здесь устроил, наверняка ровно так же вывело бы из себя любого ответственного офицера, то есть генерала, там, в Москве. Обсудить это было не с кем. По крайней мере, сейчас.
Синельников натянул гарнитуру на голову, приладил ларингофон и щелкнул тумблером подачи питания. Радиостанция ожила. Это была самая обычная Р-392, УКВ радиостанция малой мощности, что опять же было несколько неожиданным - Синельникову казалось, что техники, обслуживавшие станцию, пользовались ее внутренней связью.
- Говорит сержант Синельников, - произнес он, установив канал 452 МГц, не особо ожидая быстрой ответной реакции.
Однако тут же шум в наушнике стих - приемник поймал несущую - сигнал какого-то передатчика, причем довольно мощный сигнал.
- Говорит генерал-майор Тряскин, - прозвучало в наушнике, - Как принимаете?
- Синельников аж подпрыгнул, машинально изготовившись встать по стойке «смирно».
- Так точно! - Словно прокашлял он, и, тут же опомнившись, добавил:
- Принимаю вас четко, товарищ генерал-майор.
- Принято. Прибор «Темп-2М» перед вами?
- Так точно, прибор находится в кабине и подключен. На дисплее надпись «готов».
- Прибор находится не в кабине, а на рабочем месте. Как и вы, товарищ сержант. Как поняли? - Довольно мягко, снисходительно ответил генерал.
Этот тон довольно сильно контрастировал с тем, что Тряскин устроил здесь начиная с самого вчерашнего дня, однако Синельников прекрасно понимал, что обольщаться не следует и товарищ генерал может очень быстро перемениться в настроении и соответственно в манере общения.
- Так точно, понял вас, товарищ генерал-майор, - ответил Синельников, ворочая пересохшим языком, - Нахожусь на рабочем месте, прибор подключен и готов.
- Понял вас, - ответил генерал, - Сейчас поочередно сменится несколько строк. Это служебные команды. Когда они пробегут, останется одна. Там будет написано слово «ВОЗВРАТ» и шестизначное число. Вы нам его сообщите. Как поняли?
- Вас понял, товарищ генерал-майор. Сообщаю шестизначное число после появления слова «ВОЗВРАТ».
- Сейчас я передам линию майору Барзумяну. Будете выполнять его указания.
- Так точно, ожидаю майора Барзумяна, товарищ генерал-май ор.
Барзумяна Синельников знал. Вначале заочно, потом имел с ним дело вживую. Он был по цифровым коммуникациям. До того, как прибыл в гарнизон, служил на Байконуре. В общем, как и большинство здесь, был не просто так. Говоря простым языком, не хрен с горы. Специалист высокого класса.
- Сержант? На связи? - Проговорил Барзумян со своим едва заметным говором.
- Так точно, товарищ Майор, - отозвался чуть расслабившийся Синельников.
- Сейчас ожидай. Программа работает, но нужно время. Примерно минуту.
- Вас понял, - ответил Синельников.
Больше Барзумян ничего не проговорил, однако в наушнике по-прежнему была приятная для слуха тишина. Приятная на контрасте с тем шипением, что бушевало, когда не было сигнала. Чтобы понимать то чувство, нужно было иметь дело со связью. Синельников имел и понимал.
Тишина означала, что передатчик на том конце линии не выключался и работал постоянно. В этом не было ничего удивительного - экономить батареи им было не нужно.
Синельников повернул голову и глянул в сторону открытого люка. Было видно, как капитан, вскрывший защитный колпак, вмонтированный в стену, подключил к разъему, защищаемую этим самым колпаком, толстенный многожильный кабель, притащенный ранее.
Наконец, зеленый дисплей прибора, по сути, портативной ЭВМ, ожил и, как и говорил генерал, пошли строки.
Строки эти состояли из искаженных слов - так выглядели исполняемые команды и выходные данные запущенной программы. До службы и своего неудачного первого курса он, юнец-выпускник, мог похвастаться тем, что имел калькулятор МК-62. Вообще калькулятор принадлежал старшему брату Ваньке, купившему этот микрокомпьютер аж в московском магазине. Тем не менее, Синельников мог поупражняться, вводя в эту по сути ЭВМ коды программ, которые публиковали как раз для таких, как он. Это было в журналах «Вычислительная Техника» и в той же «Науке и Жизни». Тогда он на многое пошел бы, чтобы так вот запросто орудовать чем-то вроде «Темп-2М», лежавшего сейчас на полу отсека. По своим характеристикам, да и виду, прибор был сопоставим с ПЭВМ вроде МК-500, стоившей, как новая «Волга». Те предназначались для каких-то НИИ и то в перспективе - в журналах писали, что пробная серия составила всего пару сотен изделий. Теперь нечто похожее было перед ним. Правда, делать можно было лишь то, что прикажут.
Еще сейчас, что было типично для сержанта советской армии, все мысли были не о выдающейся технике, а о майоре Барзумяне, и главное, о настроении генерала Тряскина, наверняка по-прежнему присутствовавшего там, на другом конце линии.
К слову сказать, неприятное предчувствие от того, что капитан Бузов втянул его, Синельникова, во что-то недоброе, это опасение теперь развеялось - все же сейчас обо всем этом был осведомлен «целый генерал» и он, генерал, определенно не видел в происходившем ничего плохого. Что до заоблачного начальства, которое могло бы придраться уже к Тряскину, то они бы и придрались именно к Тряскину, ну или офицерам, но уж точно не к Синельникову.
Как и предполагалось, череда сменявших друг друга строк, сползавших вниз своеобразным текстом, прекратилась. Теперь вверху этой страницы была обещанная надпись «ВОЗВРАТ» и обещанные же шесть цифр.
- Товарищ майор, наблюдаю надпись «ВОЗВРАТ» и цифры, - произнес Синельников.
- Называй цифры по одной, - отозвался Барзумян.
Синельников принялся диктовать, слушая, как каждую подтверждали в ответ.
Через несколько секунд, после того, как он назвал и подтвердил последнюю цифру, все надписи на экране пропали. Еще на приборной панели вроде бы произошли какие-то изменения, но утверждать Синельников бы не взялся - это было где-то в области бокового зрения и вполне возможно, что те светодиоды меняли свою индикацию и раньше.
- На экране пропали все надписи, - не дожидаясь следующего обращения, сообщил Синельников.
- Так и должно быть, - ответил Барзумян, - Теперь открывай планшет, который тебе дали. Он у тебя?
- Так точно, - ответил Синельников, доставая тетрадь из чехла, висевшего на ремне и дополнительно пристегнутого к поясу.
- Ищи позицию номер...
Перечень команд содержал несколько сотен позиций и был сведен в таблицу. Каждой позиции соответствовала какая-то команда. Чем-то это напомнило ему вид программ на языке «Рапира», хотя в этих делах он, Синельников, был лишь интересующимся дилетантом.
Капитан тем временем развернул подключенный кабель и теперь тащил второй его разъем к люку. Синельников, сидевший на краю ложемента, сдвинулся, собираясь принять кабель, но капитан жестом пресек его намерения.
- У тебя есть дело, занимайся им. Все остальное я сам, - объявил он.
Сложив внутри отсека пару метров кабеля, капитан направился обратно, к разъему, устроенному в бетонной стене. Там же, невдалеке от разъема, стоял второй «Темп-2М». Еще там был встроенный в стену откидной решетчатый стол - на него капитан и водрузил прибор.
Синельников снова погрузился в свою «шифровальную книгу» и, наконец, отыскал нужную позицию, о чем сообщил по рации Барзумяну.
- Вводи команду на клавиатуре. Обрати внимание, это литералы, а не слова. Там могут быть пропущенные буквы. Мягких знаков нет. Букв в конце тоже может не быть. Вводи внимательно.
- Вас понял, с некоторой напряженностью, - ответил Синельников, вчитывавшийся сейчас в строку из трех слов и нескольких знаков препинания. Он был одним из немногих среди своего сержантского состава, кто умел печатать на машинке. Не так чтобы быстро, но и кнопку с нужной буквой с минуту не искал.
- Вводи спокойно, - продолжил Барзумян, - Если что-то будет не так, то ты просто введешь заново. Не торопись.
- Вас понял, - ответил Синельников и потянулся к клавиатуре.
Первая команда была введена и отправлена клавишей, называвшейся здесь опять-таки «ВОЗВРАТ». Барзумян отреагировал через несколько секунд, сообщив, что все прошло удачно. Синельников глубоко вдохнул, после чего так же с чувством выдохнул.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 7
UTC 08.03
- Вывести телефонную линию с постом «552» на громкую связь, - Распорядился Бакланов.
- Курс сто двадцать пять, курс медленно меняется к югу. Высота тридцать две тысячи пятьсот. Скорость четыре тысячи сто пятьдесят. Через тридцать секунд первый войдет в зону поражения системы С-300ПМУ позиции «35-268»
Бакланов поднял глаза на экран. Две отметки, два SSI шли сейчас над пермским краем, вычерчивая на экране плавно извивавшиеся линии своих траекторий - машина отметила и их, траектории. Значимость целей была сейчас приоритетной. С другой стороны, разведчик ретранслятор, барражировавший в северном секторе, никуда не делся и продолжал свои маневры. Если все, что касалось полета SSI, не составляло для Бакланова секрета, то такие детали, как активность прочей авиации доведены, разглашены не были. Однако не оставляло сомнений, что эта активность никак не носила характера случайного совпадения. Это обнадеживало.
Бакланов глянул на дисплей своего поста. На большом черно-белом экране высвечивалась таблица результатов реакции на первичную вводную. Ту, которая была сформирована, едва стратосферные нарушители пересекли северную границу воздушного пространства СССР. Вводная инициировала выход из «холодного состояния» на уровень «шесть». Сразу же после этого в автоматическом режиме был отдан приказ, выполняя который, операторы, относившиеся к КГБ, начали ручной опрос, говоря проще, принялись обзванивать лиц и объекты из своих списков. Результаты опроса были сейчас на экране и они были около нуля. С позиций добросовестного исполнителя в этом не было ничего, что можно было бы воспринимать как негативный результат - нарушители шли так высоко, что их ударные волны вызывали лишь незначительные акустические последствия - это было все, чем они могли выдать себя в глазах неосведомленного наблюдателя, коими и были все те абоненты списков.
Однако же результаты других источников являли собой такое, на фоне чего всю эту возню с опросами можно было вовсе не замечать - ПВО уже провела стрельбы и не где-нибудь, а в глубине стратегического тыла. Уровень тревоги можно было смело повышать стразу до третьего, минуя пятый и четвертый. Однако же Бакланов, от решения которого сейчас во многом и зависел этот переход, не тропился. Формально он выполнял директиву, данную генерал-полковником Шингаревем, находившемся в точно таком же центре в Средней Азии.
Сейчас нарушители мчались к Свердловску. Группа из трех МиГ-131 поднялась на перехват и шла над западом Урала. Умиротворяющая директива Шингарева с каждой минутой все отчетливее обнаруживала свою несостоятельность. И это даже без учета активности в северном секторе.
- Согласно объективным данным системы стратегической ПВО нарушители войдут в зону действия РЛС позиции «Буря-пять» через две минуты, - внезапно объявил Бакланов, адресуя это как находившимся в зале, так и операторам центра, где сейчас дежурил Шингарев.
- Мое решение состоит в том, что необходимо перевести позиции «Буря-пять», «два» и «один» в полуавтономный режим. Согласно своим полномочиям, я приступаю к выполнению процедуры.
- Принято, - прозвучал в наушниках холодный ответ Шингарева, не имевшего сейчас никаких аргументов чтобы подкрепить собственную стратегию реагирования.
Бакланов отстранился от микрофона и выпрямился, устремив взгляд в экран. Нужная таблица уже была выведена. Покосившись на клавиатуру, Бакланов начал орудовать стрелками, и вскоре вывел указатель на нужную строку. Тут же слева внизу появилась таблица с перечнем основных параметров объекта. Позиция, на которой сейчас хозяйничал Тряскин, была выведена из графика дежурства, но была в готовности. Еще была характеристика состояния самого носителя и там была уже полная готовность. Впрочем, эта строка была вписана исключительно усилиями Тряскина, и как оно там было на самом деле, знал только он и его команда. Так или иначе, сейчас он должен был стать безраздельным хозяином позиции и всего, что на ней происходило. Любой канал связи, хоть телеграф, значительно упростил бы процесс принятия решения, но требования к конспирации однозначно отвергали саму возможность организации каких бы то ни было коммуникационных каналов. Штатных ли, использовавших имевшиеся линии, или таких вот самодеятельных. Сама конспирация была источником неопределенности, но с этой неопределенностью оставалось только смириться.
- Ну, товарищ Тряскин, не подведи, - мысленно произнес Бакланов и нажал на клавишу «возврат», соответствовавшую команде «выполнить».
Тут нижняя половина экрана погасла, очистилась, после чего по ней побежали строки, описывавшие состояние систем позиции и самого носителя. Все выглядело как и ожидалось. Тряскин и его замечательная команда успели снять блокировки.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 8
Стартовая позиция «Буря»
UTC 08.05
Синельников продиктовал очередной цифровой код. Как и все предыдущие разы, после этого сообщения можно было понаблюдать за капитаном Бузовым. Тот, почти с самого начала также развернувший свой «Темп-2М», сейчас колдовал над ним похожим образом, только вместо радиостанции он использовал особую гарнитуру, которую подключил в один из меньших разъемов, находившихся там же, под откидным колпаком, призванным защитить эти самые разъемы во время старта ракеты.
Еще капитан то и дело вопросительно смотрел в сторону телекамеры, которая была размещена внутри металлического кожуха, окрашенного в оранжевый цвет. Первоначально она, закрепленная на металлоконструкции, размещенной чуть в стороне от площадки, смотрела вниз, охватывая своим полем зрения корпус носителя. До этого дня она вроде бы смотрела в сторону спускаемого аппарата, охватывая и люк, но сейчас она была развернута. Очевидно, имела место пусть и громоздкая, но реализация настоящего видеотелефона.
В наушнике, в который раз, послышался голос Барзумяна, распорядившегося отыскать очередную позицию в журнале команд. К этому времени, по прошествии более чем получаса, Синельников уже вполне освоился и то и дело представлял, как будет хвалиться перед сослуживцами, что по-настоящему работал в обитаемом отсеке, сидя на том самом ложементе для космонавтов, как на раскладушке.
В какой-то момент к гулу вентилятора добавился какой-то моторный вой, исходивший откуда-то снизу. Так гудели мощные электроприводы.
Капитан глянул вниз и направился к люку, склонился и указал на радиостанцию, потребовав снять ее и передать ему.
- Там товарищ майор, - запротестовал было Синельников, но вид капитана и пара произнесенных вполголоса матерков сделали свое дело.
Вначале Синельников отстегнул рацию от пояса, затем начал стаскивать с головы гарнитуру. На противоположной линии по счастью по-прежнему было молчание, если не считать сигнала передатчика.
Капитан раздраженно перехватил протянутую рацию и, вытянувшись в полный рост, принялся устраивать гарнитуру.
В следующий момент он, не меняясь в лице, пошел куда-то вниз, будто бы стоял на лифте. И все же, когда его голова уже поравнялась с нижним краем люка, Синельников вроде бы заметил, что на лице грозного капитана начало проявляться какое-то недоумение. Кабель, часть которого была сложена на полу, пришел в движение и, словно бешеная змея выскочил прочь, махнув на прощание оголовком с разъемом. Тут пол, пол аппарата под ногами задрожал, а вид за пределами люка сдвинулся с места и пошел вниз.
Поначалу промелькнула мысль, что следовало броситься прочь из аппарата, он даже сгруппировался для рывка, но в последний момент он замер и вжался в ложемент, на который до того уселся, отдав капитану радиостанцию.
Пройдя пару метров, картина за пределами люка замерла. Ко всему, гул вентилятора начал менять тон - двигатель сбавлял обороты.
Не испытывая каких-либо эмоций, Синельников приподнялся и начал пробираться к люку. Наконец, ухватившись обеими руками за края проема, он высунулся и глянул вниз.
Решетчатые мостики, в том числе и тот, по которому можно было пробраться в корабль, сложились, прижавшись к стенам.
Оставшиеся в прежнем положении площадки были, но они были далеко внизу, метрах в тридцати. На верхней из тех площадок лежал капитан. Он лежал прямо посреди площадки, неестественно вывернув ногу. Определенно, он был мертв.
Ниже уровня люка располагался блок рулевых двигателей, один из четырех, расположенных по сторонам станции. Видом сверху блок, напоминал капот грузовика. На нем была неброская полоса, уходившая прочь от корпуса. Это была кровь - очевидно, при падении капитан ударился об этот выступающий элемент.
Синельников глянул наверх. Теперь вместо окрашенной в белый цвет крышки шахты просматривались перекрытия внешнего маскировочного здания. При сечении шахты, значительно превышавшем сечения шахт обычных баллистических ракет, устроить ту бронекрышку неимоверной стойкости здесь не было возможности - уж слишком тяжелой была бы конструкция. Тем не менее, внутренняя крышка обеспечивала определенную защиту. Раздвигалась она никакими не пироболтами, а приводом, который, возможно и выл тогда, в самом начале этого ЧП. То, что звук исходил снизу, было лишь обычной звуковой иллюзией, вполне естественной для замкнутого пространства.
Синельников снова глянул вниз. Капитан лежал, как лежал - рассчитывать на то, что он выжил, не приходилось.
Тут бронедверь, выходившая на сложившуюся площадку, пришла в движение. Дверь не без натуги открылась - возможно, ее толкали вручную.
В проеме показался человек в химзащитном костюме.
- Ты как там оказался? - С неподдельным удивлением выкрикнул он.
- Капитан Бузов упал вниз, - выкрикнул в ответ Синельников, - Майор Барзумян... - Продолжил было он, но человек исчез в коридоре, освещенном лампами дневного света, упакованными в тяжеловесные кожухи.
Сказать, что Синельников желал сейчас очутиться там, в коридоре под этими лампами, было не сказать ничего. Сейчас он сильно сожалел о том, что кабель не был никак закреплен, а будь он закреплен, он остался бы висеть как лиана, и можно было бы попытаться по нему, как по лиане... Хотя это было глупо, кто его знает, насколько был прочен был тот разъем в стене.
Тут начала отдвигаться дверь, выходившая в шахту пятью метрами выше первой. Она вела на самую верхнюю из сервисных площадок, которая тоже сложилась. Еще эта дверь не располагалась над той, через которую Синельников и погибший капитан вышли на злополучную площадку, а была на несколько метров правее. Теперь она была почти что вровень с теперешним уровнем люка - первое впечатление оказалось обманчивым и подъем ракеты и пусковой арматуры был не на пару метров, а значительно больше.
Дверь откинулась почти к самой стене и за ней показались двое в обычных спецовках. Они молча уставились на корабль и на Синельникова, выглядывавшего из люка. Тут между них появилась третья фигура. Это был человек в генеральской форме. Это был сам Тряскин.
- Боец, сам в порядке? - Выкрикнул генерал.
- Так точно, товарищ генерал-майор! - Выкрикнул в ответ Синельников, перекрикивая нараставший гул - какие-то агрегаты, смонтированные в продольной вертикальной нише, жили своей жизнью, выполняя свои циклограммы.
- Резких движений не делай, мы тебя вытащим, - генерал обернулся в коридор, - Чего стоишь? Лебедку к торцу подкатывайте! - Он выругался.
Поручение адресовалось кому-то, стоявшему там, в коридоре.
- Слушай сюда, сержант, - начал генерал, снова повернувшись к Синельникову, - Сейчас мы спустим трос с обвязкой. Он, понятное дело, будет стелиться вдоль стенки. Чтобы подать его тебе, мы сейчас сделаем штангу. Ты тем временем займешься кораблем.
- Так точно, - прокричал Синельников и чуть осел, словно обессилев.
Меньше всего ему сейчас хотелось продолжать заниматься кораблем.
- Бери радиостанцию и слушай указания.
- Виноват, товарищ генерал, - прокричал Синельников, чувствуя при этом некоторое облегчение, - Радиостанция упала вниз. Капитан Бузов потребовал ее себе, и это было в тот момент...
Синельников глянул вниз. На площадке, куда упал капитан уже были двое человек в химзащите. Рядом были разложенные носилки. Куда улетела рация, оставалось только гадать.
- Понял тебя, сержант. В таком случае ты включишь бортовую.
- Как это сделать?
Сейчас придет специалист и все тебе объяснит по шагам. С ним ты не то что рацию включишь, чего хочешь сделаешь... Товарищ майор, - генерал снова обернулся, - Товарищ майор, - он добавил легким матом, - Вызывай инженера с центрального поста. Хоть на руках тащите, но чтобы через две минуты был здесь.
Товарищ сержант! Синельников! - Генерал снова обернулся к кораблю, - Без нервов, понятно? - Он показал сжатый в ободряющем жесте кулак, - Все будет нормально. Сейчас у меня другие понервничают, - он обернулся назад, - Где сварщик-газорезчик, мне сколько ждать? - Прокричал он в коридор.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 9
UTC 08.10.
Над Уралом.
Уинфорд глянул в боковое окно. Земля была подернута голубоватой дымкой, хотя с позиций тропосферного наблюдателя можно было утверждать, что видимость была хорошая - эта легкая непрозрачность была заметна лишь из стратосферы. Высота сейчас составляла сто двадцать две тысячи футов. Пять минут назад по правому борту, со стороны Уинфорда, проплыла огромная наковальня грозового фронта - в приуральском городе с характерным советским названием Kirov определенно бушевал самый настоящий шторм. Это была путевая точка «Лима».
За эти пять минут после прохождения путевой точки «Лима» SSI прошел расстояние в двести с лишним морских миль и приближался к крупному промышленному центру с названием Sverdlovsk. Этот промышленный центр не являлся объектом миссии, тем не менее Уинфорд ввел в действие систему оптической разведки в реальном времени - это был более продвинутый аналог системы FLIR, только этот вариант был интегрирован с фюзеляжем и упрятан в теплозащитный кожух, снабжавшийся опционально выдвижным дефлектором. Спектральный диапазон также был другой, и он был расширен вплоть до ультрафиолетового участка. Возможность вести наблюдение в инфракрасном участке спектра также была, но работа в таком режиме, обычном для остальной авиации, сильно сковывалась как непосредственно нагревом защитного остекления, так и ограниченностью возможности применения охлаждения этого остекления. Тем не менее оно, охлаждение, было, и при необходимости можно было отснять кое-что и в инфракрасном спектре. В общем, оптическая система была выдающаяся, как и сам самолет
В основном ее составе было две камеры с мениск-кассегреновской схемой, обеспечивавшие обзор как в передней так и задней полусфере. Помимо прочего вся система в целом, включая и дополнительные сенсоры, позволяла визуально фиксировать пуски ракет ПВО. Она была способна осуществлять это даже ориентируясь исключительно на изображение в коротковолновом спектре - при полном номинальном нагреве всех элементов фюзеляжа и защитного остекления инфракрасные сенсоры были бесполезны.
Что касалось противовоздушной обороны Советов, то сейчас, в глубоком стратегическом тылу, можно было чувствовать себя несколько более уверенно, чем на подходах к их рубежам. Такая парадоксальность была следствием ничего иного, как самой географии красной империи и вряд ли в обозримом будущем имела какое-либо реалистичное решение. Говоря простым языком, весь этот советский лагерь был огорожен лишь по периметру, да и огорожен не сплошным забором, а фрагментами этого забора. Гигантские прорехи же, если продолжать сравнение с военным лагерем, охранялись подвижными патрулями. Роль этих патрулей выполняли весьма своеобразные барражирующие самолеты ПВО. Это были Ту-128, летавшие преимущественно вдоль арктических рубежей.
Впрочем, сравнение именно с военным лагерем в определенной мере было комплиментом советской империи - в самом русском языке слово «лагерь» означало скорее тюрьму, нежели военную базу. А кроме этого это слово означало место отдыха для юных коммунистических граждан, какой бы странной синонимичностью это не являлось. Таковы были языковые тонкости, поведанные экипажам на одном из малозначащих тактических курсов, посвященных психологическому облику общества Советов. Скучавший и рисовавший в своем блокноте пошленькие картинки Уинфорд запомнил именно это.
Что касалось ПВО, то в общем случае она была вполне проницаема даже для SR-71. Определенное исключение составляли окрестности ряда важных объектов, защищаемые их новыми SA-10, они же S-300, но и те являли даже для «семьдесят первого» угрозу довольно ограниченного масштаба. Ограниченную в сравнении с тем, какую опасность они представляли для обычного истребителя, даже летящего на довольно приличной скорости в два маха.
Максимальный радиус эллипса летальной зоны для такого истребителя составлял пятьдесят миль от момента пуска. Это звучало именно так - мили и момент пуска. Прибавка в скорости в один мах сокращала этот радиус до тридцати восьми миль. Прибавка в высоте полета в пятьдесят тысяч футов превращала тридцать восемь миль в двадцать семь. Это было для параметров полета «семьдесят первого».
При визуализации компьютерного моделирования условий полета и обстрела эллипс летальной зоны уменьшался, менял форму, смещался в противоположную вектору полета сторону и затем просто исчезал - самолет с этого момента был недосягаем.
Тем не менее, за предыдущие пятнадцать минут полета приемники радарного излучения успели насобирать впечатляющее количество разнообразных сигналов - там были и поисковые радары тех же SA-10, и их же радары сопровождения. Так же по меньшей мере пять раз включались наземные передатчики управления ракетами.
Еще были записаны куда более значимые с точки зрения последующего анализа сигналы радаров стратегической обороны - того самого фрагментированного забора, окружавшего коммунистический лагерь. Это был захватывающий полет, как и все предыдущие.
Уинфорд глянул на насыщенную цветом растровую карту, выведенную на правый дисплей, и принялся наводить оптическую систему.
- Город Perm, - объявил он по внутренней связи, когда в поле зрения побежали многоэтажные кварталы проходившего севернее, по левому борту, населенного пункта.
- Больше заняться нечем? - С дружеским укором отозвался командир.
- Пока что так, - ответил Уинфорд, продолживший двигать поле зрения к северу.
Город располагался преимущественно на южном берегу реки, смыкавшейся к северу с каким-то змееподобным образованием, не то короткой и раздвоенной то же рекой, не то причудливым по своей форме заливом. Уинфорд прибавил увеличение и направил поле зрения на прямоугольную площадь, располагавшуюся неподалеку от речного изгиба.
- Вы только посмотрите, что тут у нас! - Весело продолжил комментировать Уинфорд, - Центральная площадь города и статуя Ленина.
- Кто бы мог подумать? - Отозвался командир.
- Статуя небольшая, сравнительно небольшая. Футов двадцать.
- Мало. Они, в этом городе, явно недостаточно уважают своего лидера революции.
- Похоже на то, - деловито проговорил Уинфорд, орудуя наведением
- Мне больше понравилась голова. Ну там, в городе к востоку. В Азиатской части.
- Это да. Можно было бы мистический триллер снимать. Представь, увидеть это ночью. Такой черный силуэт в темном городе. Вполне можно навалить в штаны.
- Они знают в этом толк.
- Зато здесь... - Уинфорд продолжил увеличивать разрешение, - Похоже, у них тут есть своя гробница Ленина. Большое каменное здание в колониальном стиле.
- Разумеется, в каждом городе должна быть своя гробница Ленина, - поддержал шутливый разговор командир.
Угол зрения тем временем менялся. Самолет, изначально бывший с точки зрения наблюдателя, находящегося в самом городе, в зените, сейчас неуклонно уходил к горизонту. На прощание поле зрения скользнуло по городскому проспекту, занятому редкими легковыми автомобилями, автобусами и сравнительно многочисленными грузовичками-самосвалами. Трейлеров-контейнеровозов на советских улицах было очень мало, зато самосвалов было хоть отбавляй.
- Если подумать... Будто другая планета. И так близко, - пустился в досужие рассуждения Уинфорд.
- Не так уж и близко, - ответил командир, - сто двадцать тысяч футов... Без малого двадцать морских миль. Есть места, где соседство поближе. Берлин или финская граница... И при желании и сноровке запросто можно бежать.
- Это да, согласился Уинфорд.
Они сидели в тесной кабине-капсуле, укрепленной в носовой части ста восьмидесяти футового самолета, летевшего в стратосфере. А внизу были тысячи и тысячи малопонятных, но все же таких же людей, проживавших свою крайне унылую жизнь. Унылой она была всего лишь из-за прихоти кучки фанатиков, пришедших к власти много десятилетий назад и узурпировавших эту самую власть самым чудовищным способом - извратив и исказив мировоззрение каждого отдельно взятого человека, выставив перед мысленными взорами несчастных красивую ширму якобы человеколюбивых идей. Хотя такую ли красивую? Скорее несуразную, но другого они, эти порабощенные и не знали. И это было грустно.
Вдруг в ленивый разговор ворвался холодный голос оператора, находившего на Американском континенте.
- Взлет двух «Falsifier», двести пятьдесят миль. Одиннадцать часов. Скорость триста пятьдесят узлов, курс...
Уинфорд переключил карту на отображение тактической информации. Растровое изображение сменилось черно-зеленой векторной картинкой. Два MiG-131 «Falsifier» двигались на юго-восток. Данные о скорости хотя и были, но обновлялись крайне неинформативно - пару раз в минуту. Это объяснялось просто - информация о поднявшихся истребителях не была получена каким-либо собственным радаром SSI - МиГи были зафиксированы орбитальной группировкой, обнаружившей тепловое излучение выхлопных газов.
Кое-какие ухищрения, связанные с многомесячным накоплением предыдущих наблюдений позволили сейчас определить тип цели - это были новые самолеты противовоздушной обороны, поступившие на вооружение в самом начале года, в конце зимы.
Нужно было отдать должное, эти собратья известных МиГ-31 обладали выдающимися характеристиками, и на театре военных действий вроде европейского, могли устроить настоящий воздушный террор - при этом их ракеты AA-9 «Amos», они же R-33, были не самым выдающимся их вооружением - Советы разработали еще более монструозную ракету AA-13.
С другой стороны, при выдающихся характеристиках отдельно взятой системы, слабым местом Советов во все времена было взаимодействие и коммуникации, так что и насчет могущества «Falsifier»-ов в обстановке современного театра полномасштабно развернувшихся военных действий можно было спорить.
Что касалось SSI, то только что взлетевшие на удалении в двести пятьдесят миль советские преследователи не могли представлять однозначную угрозу, даже находясь на одиннадцать часов, то есть почти что на траектории. Командир принялся выполнять плавный вираж, смещая «бандитов» к десятому часу.
Являясь подвижной пусковой платформой, истребители не были наделены однозначным эллипсом фатальной зоны, каким обладала позиция ПВО. Теоретически, удачно выйдя на оптимальную позицию открытия огня, они могли вполне реально угрожать несущемуся SSI неся, вернее сказать, запустив, даже «младшую» AA-9, вполне способную поддерживать управляемый полет и на высоте в сто двадцать тысяч футов.
Однако чтобы выйти на такую позицию, нужен был наземный радар и связь с эффективным компьютером, программа которого была способна просчитать оптимальную траекторию. Это не было из ряда вон выходящей задачей и могло статься, что компьютер, нужный канал цифровой связи, ну и радар по несчастью для экипажа SSI оказались бы в распоряжении командования полетами «Фальсификаторов».
Таким образом, задачей экипажа SSI сейчас было сломать расчеты, обесценить попытки преследователей-охотников устроить эту возможную засаду. Имея спутниковое наблюдение, надежную связь и превосходство в скорости и высоте это было несложно. Тем не менее, смотреть на дисплей с чувством равнодушия и отрешенности было невозможно. Уинфорд, и, надо думать, командир, сейчас были в напряжении.
К двум отметкам добавилась еще одна. Лидер, если судить по расположению отметок, то лидер, он шел сейчас со скоростью в пятьсот двадцать узлов и, судя по всему, изо всех сил старался оказаться ближе к траектории SSI, при этом максимально нарастив свой скоростной параметр.
Тем временем Уинфорд принялся за управление радаром апертурного синтеза, на который и была возложена основная задача миссии. Предстояло просканировать пусковые позиции ракетной базы, вернее было сказать, подземную часть, включавшую верхние оконечности пусковых шахт и технические туннели - при определенных обстоятельствах дециметровые волны были способны довольно глубоко проникнуть в толщу сухого грунта.
Уинфорд сам видел результаты такого сканирования, проведенного в ходе одного из полетов. Тогда были получены изображения боевых машин, стоявших на хранении в подземном комплексе в Киеве. Непосредственно под Киевом, под городскими кварталами. Сумасшедшие русские.
Сектор сканирования сейчас отображался на векторной карте и находился в пятистах милях по курсу. Примерно по курсу - его следовало скорректировать. Высота просела до ста восемнадцати тысяч, а скорость упала на полторы сотни узлов - маневрирование, пусть и предельно плавное, отнимало энергию полета.
«Фальсификаторы» сейчас находились на десять часов и неуклонно двигались к девяти. Им удалось сократить дистанцию до ста десяти миль, но сейчас расстояние сокращалось куда более умеренными темпами и вот-вот могло начать расти - их план устроить засаду был провален. Это было обычным исходом таких встреч.
Еще эти успели навести свои радары на самолет, но ничего кроме того, что бортовой комплекс записал сигнатуры их излучений, они не добились. О моральном состоянии экипажей можно было только догадываться. «Фальсификатор» был двухместным. Определенно они сейчас активно обсуждали уже уходивший вдаль SSI.
- Знаешь, как по-русски будет задница? - Обратился Уинфорд к командиру.
- Как?
- Jopa, - произнес Уинфорд, неумело изображая странности акцента.
- Jjoppa, - повторил командир.
- Jjopa, - чуть иначе произнес Уинфорд, - А ведь у них, должно быть, аналоговая прямая связь. Имей мы настроенный приемник, могли бы услышать их разговоры.
- Да. Наверно все бы было понятно по одной интонации. Кстати, откуда ты узнал про Jopa?
- Ты видел разговорник? К нему прилагался большой словарь. Там и отыскал.
- Понял, - ответил командир и принялся вызывать «Стервятника-один», шедшего в двухстах пятидесяти милях впереди и пятьюдесятью милями южнее.
В дальневосточном секторе сейчас «висела» группа из по меньшей мере пяти МиГ-31 и они определенно готовили свою засаду. «Стервятник-один» скорректировал свой курс таким образом, чтобы его проход над целью как можно менее отличался от намеченного. Он должен был просканировать цель с дистанции в семьдесят пять миль. Радар с апертурным синтезом располагался по правому борту, что несколько усложняло прокладку маршрута. Впрочем, задача была решаема. Как и уклонение от всех этих засад МиГов - безумные истребители с их пылающими двигателями и разогретыми фюзеляжами прекрасно просматривались со спутников. К сожалению, то же самое относилось и к SSI, причем даже в большей мере.
У Советов была своя спутниковая группировка, правда, ее основным предназначением было обнаружение стартов баллистических ракет, однако и с задачей локализовать SSI она вполне справлялась. Плюс к этому это все же был их стратегический тыл и, несмотря на то, что «забор» и «патрульные» были пройдены, на этих огромных пространствах также были разбросаны многочисленные радары. И это были не только редкие радары непосредственно систем ПВО, но и радары кругового обзора с радиусом обнаружения в сотни миль, формировавшие радиолокационное поле, которое вполне можно было рассматривать как сплошное, пусть и «рыхлое», не всегда обеспечивавшее высокую точность.
Помимо первичной цели была и вторичная, тоже пусковой комплекс, но несколько необычный - судя по спутниковым фотографиям Советы пытались замаскировать все это под какой-то промышленный объект, что само по себе, в конце восьмидесятых, было несколько наивным. В плане радарного поля там был полный порядок. Не теоретическое отсутствие прорех в сплошном поле, а нешуточная концентрация этого самого поля - в нескольких милях от комплекса была размещена антенна, упрятанная под сферический купол, что больше напоминало радар противоракетной обороны. Она, эта антенна была не единственной - точно такой же купол высился в десяти милях к северу от объекта. Если бы Советы решились следовать своей безумной тактике тотальной маскировки, они могли бы выдать это за газовые резервуары - именно это в шутку Уинфорд и высказал на брифинге.
Еще все это наводило на мысли об их «Скайфоле», - полумифическом проекте военной орбитальной станции. Проекте, вроде бы реально начавшемся, но имевшем довольно неопределенный результат. По крайней мере, неопределенный для него, Уинфорда. Все эти игры разведок нередко подразумевали двойную секретность по принципу «мы делаем вид, что не знаем, а на самом деле знаем». Обычное дело.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 10
Стартовая позиция «Буря».
UTC 08.10.
Синельников снова глянул вниз. Тело капитана уже лежало на носилках. Понаблюдав секунд с десять за мрачным действом людей в химзащите, Синельников устремил взгляд кверху, к оголовку, откуда должны были подать трос.
- А почему нельзя что-то там нажать и просто вернуть площадки в прежнее положение, - промелькнула мысль, но было очевидно, что на то был какой-то вполне очевидный для остальных ответ.
- Сержант Синельников, - послышался голос генерала.
Синельников устремил взгляд на распахнутую дверь.
- Не теряй времени, проверь состояние прибора «Темп-2М». Доложишь, после этого жди. Инженер уже идет.
- Товарищ генерал-майор, разрешите вопрос? - С надеждой выкрикнул Синельников.
- Спрашивай.
- А нельзя эти площадки вернуть в исходное положение?
- Вопрос хороший, сержант. К сожалению, сейчас нельзя. Видишь, стартовая рама приняла положение предварительной готовности? Ракета поднялась. Ну вот, в таком положении приводы блокированы. Сейчас мы спустим трос и все дела. Проверяй прибор.
Синельников оттолкнулся от проема и развернулся к ложементу, на котором, как ни в чем ни бывало лежал «Темп-2М». Впрочем, чего бы ему сделалось? Ракету не трясло, если не считать легкого, как в плавном лифте, толчка при подъеме.
На дисплее прибора была очередная страница из выполненных команд и «возвращенное» значение, которое вроде как следовало передать Барзумяну.
- Прибор исправен и выдал очередное цифровое значение, - прокричал вновь высунувшийся в люк Синельников.
- Понял тебя, сержант, - ответил человек в спецовке, - Все, жди инженера. Сейчас прибудет.
Генерал к тому времени уже куда-то исчез. Впрочем, он и без того уделил ему, простому сержанту дохрена внимания. С другой стороны, было отчего - не каждый день случается такое. Инцидент не с чем-нибудь, а с космическим кораблем. Капитан вот только как-то глупо погиб - и ведь обвязка же была...
В нижней, то есть второй, если считать с верху, двери показался мордатый лейтенант - он был в форме, ни в какой ни в спецовке.
- Эй, сержант! - Прокричал лейтенант, - Сейчас тебе приспособление подадим.
- Приспособление?
- Увидишь, - ответил лейтенант и развернулся куда-то в свой коридор.
Почти сразу же ему подали оттуда смотанный в моток диаметром в пол-метра трос, к концу которого было что-то привязано. Все указывало на то, что там, в мотке какой-то ветоши, было что-то тяжелое.
- Щас брошу, ты примешь! - Прокричал лейтенант и изготовился.
Первый бросок был близко, но мимо. Серый моток ударился о корпус корабля в метре слева. Синельников успел рассмотреть, что на конце троса была туго скрученная зимняя шапка. Еще ему показалось, что в тот ком было довольно трудно уместить даже ту его Р-329, а ведь она была одной из самых малогабаритных среди армейских.
Тем временем один из тех, что были в спецовках, тех, что стояли в верхнем коридоре, выглянул и пронаблюдал за происходящими.
- Ерундой не занимайся! - Бросил он матом.
- Товарищ генерал-майор приказал делать все, что можно и одновременно, - прокричал лейтенант.
- Тогда бросай точнее, а лучше поднимайся. Чего ты снизу-то кидаешь?
- Да мне нормально.
- А-а. Сила есть, значит... - Он явно подразумевал то, что по пословице: «ума не надо».
Во время второго броска трос запутался, и груз вовсе не пролетел и половины положенного. Тут к лейтенанту подошел еще кто-то и принялся тормошить его за плечо.
Синельников глянул наверх. Троса с обвязкой все не было. Внизу что-то шипело и откуда-то из ракеты била струя белого газа, по всему похожего на пар - это был один из дренажей системы термостатирования - время от времени они вот так били струями. Это было нормально. По сути это и был пар, но если точнее - конденсат, выпадавший в сжатом воздухе при разрежении.
Ниже блока, о который ударился капитан, виднелись две одинаковых штанги силовой рамы крепления первой ступени. Сдвоенные цилиндрические блоки оканчивались стальной рамной конструкцией из стальных же труб. Конструкция упиралась в соответствующий элемент, выступавший из корпуса второй ступени. Выглядело так, будто парные цилиндрические блоки первой ступени были скреплены скобой, выходившей из их сходящихся носовых частей.
Было удивительно, что это не противоречило аэродинамике, но ведь не противоречило же - после отстыковки эти блоки превращались в по сути самолеты, которые раскрывали сложенное крыло и летели на аэродром. Даже не планировали, а именно летели - у каждой пары был свой турбореактивный двигатель, упрятанный в кожух где-то посередине.
Тут он услышал, как его в очередной раз окликнул лейтенант. На этот раз он не стал сматывать трос в кольцо, а просто свесил половину вниз.
Бросать сейчас он начал тоже по-другому - пару раз качнул рукой, словно примеряя силу броска, затем очередным движением выбросил груз. Теперь шапка полетела точно в сторону люка, только чуть выше. Это не помешало Синельникову ухватить трос еще когда шапка была вверху. Втащив пойманный сверток, он принялся ощупывать его - развязать перемотанное было той еще задачей.
- Что там? Рация? - Прокричал Синельников.
- Твою мать, точно! - Послышался крик снизу, - Надо было туда рацию запаковать.
Это выкрикнул не лейтенант, а кто-то другой, возможно тот, кто тормошил его.
- Это просто груз. Гаечные ключи. Там ничего особенного нет, - прокричал лейтенант, - Зафиксируй это в кабине. Пусть будет. Мы по нему трос, который будет сверху, тебе подтянем. Понял?
- Так точно, - ответил Синельников.
Тут в верхнем проеме появился какой-то толстый неповоротливый мужик в очках. Одет он был во что-то, напоминавшее гражданское, но это была спецодежда, только инженерская. Погоны были вроде бы капитанские.
- Товарищ сержант! - Прокричал инженер.
- Я, - отозвался Синельников.
- Сейчас разъясню, как вам включить бортовую связь, - начал инженер и встал боком поперек проема.
- Чтобы найти панель, становитесь в такое же положение, как и я. Потом вы смотрите чуть наверх, - он сделал вид, что сам рассматривает что-то, находившееся над ним.
- Там вы должны отыскать панель с надписью «ПС-Б». Панель связи бортовая. Она над тем ложементом, что находится дальше от люка. Идите и найдите.
Синельников подался внутрь корабля и начал пробираться к дальнему месту. Инженер знал свое дело и объяснил более чем доступно - приняв те же положения, азимут, если так можно было выразиться, и угол к горизонту, Синельников увидел, что одна из узких панелей, из которых был составлен общий приборный блок, была помечена белой с черной обводкой надписью «ПС-Б». На панели было три семисегментных индикатора, на которых сейчас высвечивались прочерки, даже не нули. Еще было два ряда тумблеров, снабженных типичными для корабля выступающими предохранительными элементами. Надписи под тумблерами были вроде бы «радийными», такими как «канал», «дуплекс-симплекс» и прочими узнаваемыми словами. Еще была цифровая клавиатура. Тем не менее, на радиостанцию это походило мало. Будь здесь что-то близкое к обычной радиостанции, связист бы управился с этим по одним надписям на панели. Синельников, не будучи связистом по штату, тоже разобрался бы с любой, потратив на пару минут больше.
Здесь же было что-то не вполне понятное. Синельников направился к люку.
- Панель нашел, - сообщил он, - На индикаторах есть индикация, но там одни прочерки.
- Это нормально, - прокричал инженер, - Сейчас вы включите тумблер «Работа», переведя его в верхнее положение. На верхнем индикаторе, под которым надпись «Канал», появится буква «А» и номер канала 01500. Слева включатся два светодиода. Первый - радом с ним надпись «АНАЛОГ», второй - «Диапазон А». Выполняйте.
Синельников полез обратно. Панель сработала ровно так, как и сказал инженер.
- Теперь включайте тумблер «ВН» и «ШП» - их тоже переключайте вверх.
Синельников полез выполнять. Едва он переключил второй тумблер, как на весь отсек прозвучал тоновый сигнал.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 11
Стартовая позиция «Буря».
UTC 08.16.
- Сержант Синельников, как слышите? - Прозвучал следом голос, - Микрофон вмонтирован в панель, он справа внизу. Переключать ничего не нужно - станция дуплексная.
- Вас понял, - проговорил Синельников, придвинувшись к панели, где вправду был миниатюрный диффузор микрофона.
- Сообщи инженеру, что все в порядке и возвращайся, - скомандовал голос, слишком напоминавший голос Тряскина.
Синельников сделал, как сказали, и вернулся к приемопередатчику.
- Теперь послушай сержант. Это генерал Тряскин, - раздалось из динамиков, - Сейчас ты доделаешь начатое. Мы не можем оставить это незавершенным.
- Так точно, упавшим голосом ответил Синельников.
- Не переживай, ты управишься до того, как подадут лебедку. Остальное доделает инженер, который потом поднимется и займет твое место. А ты выбираешься и сразу получаешь увольнительную. И на выходной тоже. Вроде как не положено, но еще есть и другие виды поощрения. Как понял?
- Понял вас, товарищ генерал-майор, - ответил чуть приободрившийся Синельников.
Дальше последовало то же задание, что и раньше, только теперь машина соображала заметно быстрее. О вводе очередной команды Синельников сообщил менее чем через минуту.
- Так, теперь слушай, - начал Тряскин, который теперь был на том конце линии все это время, очевидно, не доверяя все это дело никакому Барзумяну, - Теперь будет еще одна команда, но на кнопку «ВОЗВРАТ» ты не нажимаешь. Все вводишь, как и раньше, но на кнопку не жмешь. Как понял?
- Понял вас, товарищ генерал-майор. Набираю команду, но не нажимаю на кнопку.
- На какую кнопку ты не нажимаешь? - Явно проверяя, насколько ясно соображает Синельников, спросил генерал.
- На кнопку «ВОЗВРАТ».
- Правильный ответ, сержант. Молодец.
- Рад стараться! - Вполне серьезно ответил Синельников.
- Теперь слушай вторую часть задания. Выгляни в люк и посмотри наверх. К тебе спускается лебедка. Вернее не к тебе, а вниз. Чтобы подать трос тебе, мы сделали штангу. Такой ухват. Им подтолкнем трос к тебе. Трос, который тебе бросили снизу, пусть будет, как он сейчас есть. Как понял?
- Вас понял товарищ генерал-майор.
- Теперь иди и посмотри на спускающийся трос. Посмотришь, прикинешь в уме, как тебе его принять, потом возвращайся и мы доделаем программу.
- Так точно, товарищ генерал-майор, иду смотреть трос.
В проеме теперь стоял один человек в спецовке. Он держал чуть выступавшую в пространство шахты штангу, к которой и вправду было приварено что-то вроде законцовки деревенского ухвата. Учитывая лишь одно расстояние от стены до люка, штанга должна была иметь не менее десяти метров в длину. Разумеется, она должна была быть значительно больше того расстояния, так как хорошая ее часть должна была оставаться в коридоре - весила она куда больше, чем швабра, которую можно было удержать на вытянутой руке. Вот и сейчас позади первого бойца просматривался еще один, а за ним еще кто-то. Чем-то они сейчас напоминали собравшихся чистить орудие.
- Как у тебя там? - Выкрикнул первый, ближайший.
- Порядок, - ответил Синельников и глянул наверх.
Вдоль стены неторопливо сползал ворох из обвязки, болтавшийся на конце троса. Еще у края оголовка стоял какой-то человек, вроде тоже в обвязке.
- У меня там еще дела, - Синельников махнул в сторону отсека корабля.
- Валяй, - одобрительно прокричал тот, что стоял в проеме.
Синельников вернулся к своему рабочему месту.
- Товарищ генерал-майор, я все увидел, - объявил он, приблизившись лицом к диффузору микрофона.
- Очень хорошо. Там, вверху, ожидает человек. Он все и доделает. И на кнопку нажмет и остальную часть программы проверит. Теперь давай финальный заход. Сбрасывай предыдущие результаты, и мы передадим...

[Stratosphere_Mag...]

Глава 12
UTC 08.34
- Цель групповая низковысотная, - звучал из громкоговорителей бесстрастный голос, - Скорость триста двадцать. Курс девяносто пять. Объекты идут над территориальными водами польской Народной Республики, идут к берегу.
- Я предполагаю, что мы имеем дело с актом по меньшей мере агрессивной провокации, - объявил Бакланов, выведя на свой дисплей таблицу вводных системы стратегической ПВО. Локационные станции, предназначенный для обнаружения высотных сверхзвуковых целей на больших дальностях ничего не фиксировали, но сейчас это было не важно. Ситуация накалялась и пока все шло как и предполагалось.
- Линия «34-075» не функциональна, - объявил один из операторов, находившихся в зале.
Речь шла о линии тропосферной связи, в основе которой были разбросанные по тундре станции с циклопическим антеннами дециметрового диапазона.
- Стороннее вмешательство?
- Такое вмешательство возможно лишь в результате прямого саботажа, - ответил оператор.
- Тогда логично предположить, что это оно и есть, - холодно ответил Бакланов, - Вы определили, какая станция выбыла?
- Никак нет. Мы устанавливаем техническую связь с ними в декаметром диапазоне...
- Сколько времени на это уйдет?
- Не более трех минут. У них есть соответствующие радиоузлы, но связь опосредованная. Ориентировочно пять звеньев от их узла до нашего поста...
- Понял, - ответил Бакланов и придвинул к себе микрофон.
- Перевожу позиции «Буря-один» и «Буря-три» в полуавтономный режим «А2», - объявил Бакланов.
- Рекомендую дождаться доклада операторов линии «22-752», - без особой настойчивости ответил Шингарев, все это время бывший на связи.
- Товарищ генерал-полковник, я выработал свое решение, - произнес Бакланов, уже тянувшийся к клавиатуре.
Все, чем сейчас обозначала себя позиция, было таблицей из двух десятков строк. За этим стояли результаты работы Тряскина и шансы на успех всего предприятия. Однако же прочесть эти данные так, чтобы получить нужную информацию было сейчас невозможно - позиция с ее истинным состоянием уже ушла из поля зрения системы.
- Нарушители меняют курс, - объявил один из офицеров, - На данный момент они ушли от группы майора Плетнева.
Речь шла от трех МиГ-131, взлетевших с аэродрома в Омской области. SSI имели превосходство в скорости по меньшей мере в тысячу километров в час, и то, если сравнивать с максимальной скоростью «сто тридцать первых», которую тем еще нужно было набрать и удерживать. С другой стороны, сейчас эти SSI были союзниками, и это их превосходство не могло не обнадеживать.
Бакланов выбрал нужную строку, выделившуюся белым, и нажал на «возврат». Невообразимая в своей сложности машина, раскинувшаяся по всему Союзу сделала еще один шаг, приведя в действие, выведя из оцепенения другую. По крайней мере, должна была вывести. А команда находившаяся на позиции обязана была сделать свою часть работы. Во имя Будущего, во имя Отечества и во имя Народа.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 13
Стартовая позиция «Буря»
UTC 08.35
Тут что-то ударило. Ударило где-то вдалеке, не понятно было, вверху или внизу. Это не был звук разрушения - так сработал какой-то исполинский механизм. Впрочем, было понятно, что это за механизм - в первый раз, когда рама ракеты приподнялась, было то же самое. Следом после удара раздался вой электроприводов. Ракета стронулась с места и пошла.
Поначалу Синельникову показалось, что рама приходит в изначальное положение, и, следовательно, ракете предстоит погрузиться на те несколько метров вниз, но он ошибся - после плавного толчка ракета пошла вверх.
- Товарищ генерал-майор! - Прокричал Синельников в микрофон, - Ракета движется вверх!
В ответ в динамике зазвучал недоумевающий мат, адресовавшийся не Синельникову, да скорее и вообще никому из присутствовавших там. Смысл прозвучавшего был :«Что происходит? Почему это происходит? Это очень удручает».
Синельников бросился к люку. Глянув наверх, он увидел, что крыша здания расходится - само здание разошлось на две части, неторопливо двигавшиеся сейчас по рельсовым путям, которые якобы были въездами в цех.
Трос как ни в чем ни бывало продолжал спускаться, но человек, стоявший у оголовка, пропал.
Поглядев не без ужаса и смятения на происходящее, Синельников все же вернулся к пульту. Тут он заметил, что остальные панели вроде бы ожили, и теперь горевших огоньков и транспарантов было значительно больше.
- Жду дальнейших указаний, - прокричал он в диффузор.
- Ничего не трогай, - последовал ответ генерала, - Сейчас она просто поднимется над уровнем земли. Мы сможем задвинуть ее обратно, только не сразу. Мы тоже ничего не будем трогать. Если обесточим подъемный механизм, то это будет аварийное выключение.
Синельников выдохнул и плюхнулся в ложемент, как и в предыдущие разы, не так как надо, а поперек, как на раскладушку. Люк поравнялся с мотком обвязки, болтавшимся вдоль стены, и пошел дальше вверх.
Синельников сейчас в очередной раз поймал себя на мысли, что уже попривык, что по радиолинии с ним разговаривает не кто-то, а генерал. В обычных обстоятельствах это было бы просто чудом, но теперь, в сложившихся обстоятельствах, не особо-то и впечатляло.
Вот люк прошел вровень с уровнем земли, точнее верхом уплотненного и бетонированного основания, устроенного под раздвижной плитой. Инженер, которому следовало занять место в кабине станции взамен Синельникова, стоял поодаль и наблюдал. Здание продолжало разъезжаться. В чем-то, хотя если подумать, то почти во всем, это было величественное зрелище. Только вот не хотелось находиться в самом центре всего этого действа. Все же это была ракета, даже не емкость с бензином. Гептил и тетраксид азота. Двадцать ядерных боеголовок в отсеке позади обитаемого модуля. И еще какая-то неполадка с программным обеспечением, что совсем не радовало.
Про то, что Чернобыль был следствием каких-то «спланированных на коленке» работ, сейчас думать не хотелось, но навеянная всеми теми рассказами мысль то и дело предательски подзуживала, словно требуя рассмотрения. Синельников осторожно приблизился к люку.
Уровень тем временем все шел вверх. Вот уже крыша здания оказалась внизу. Здание к тому времени уже разъехалось, насколько это было возможно, и Синельников знал, зачем так далеко. Так половины конструкции уходили от предполагаемого выхлопа при старте.
В синем небе мчался самолет, причем это определенно был истребитель - он описывал огромную дугу, бравшую начало где-то вне пределов видимости, по ту сторону корабля и стелившуюся вдоль горизонта. Еще неподалеку от оголовка, от пропасти, стояли несколько машин. Неподалеку, означало в полусотне метров - у линии стены разъехавшегося здания. В общем, обстановка была оживленной.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 14
Стартовая позиция «Буря».
UTC 08.40.
- Синельников, как слышишь? - Прозвучало из динамика, - Это генерал Тряскин.
- Слышу вас хорошо, товарищ генерал-майор, - ответил Синельников, уже успевший привыкнуть к столь высокопоставленному корреспонденту.
- Довожу вводную. Это не учения. В течение прошедшего часа Соединенные Штаты Америки предприняли внезапный и вероломный акт военной агрессии, вторгшись в наше воздушное пространство...
Внутри у Синельникова все оборвалось.
В течение прошедших суток на территории западной Европы произошла масштабная дислокация подвижных носителей ракет «першинг». Два часа назад система стратегической противовоздушной обороны СССР зафиксировала многочисленные цели, определенные, как крылатые ракеты. Одновременно с этим носители высокоточного оружия, допускается, что и ядерного, пересекли северные рубежи нашего воздушного пространства и направились вглубь страны, к Уралу. Это сверхвысотные самолеты, так называемые сверхзвуковые стратегические самолеты вторжения, «эс-эс-ай». На данный момент имеют место нарушения в работе стратегической командной системы связи. Это все. Как понял?
- Как? - Выдохнул Синельников, но тут же пришел в себя, отрапортовав, что понял.
- С аэродрома готовится вылететь вертолет. Тебе придется спускаться по веревочной лестнице. Ухватиться, лететь и потом спускаться, - продолжил Тряскин, - А теперь ты прослушаешь краткий инструктаж по безопасности. Во-первых, устройство открытия и закрытия люка. Перед покиданием кабины ты проверишь его, чтобы туда затем мог попасть дежурный пилот.
Синельников слушал, при этом чувствуя, как холодеет побледневшее лицо. Единственное, что хотелось сейчас - услышать про вторжение еще от кого-то, кроме генерала. А еще больше хотелось услышать от этого кого-то, что никакого вторжения нет. Еще вспомнились какие-то разрозненные черно-белые кадры сразу из нескольких фильмов, даже непонятно каких. «Мессершмитты» над мирными советскими полями и «Хенкели», бросающие бомбы на спящие города. Почему эти чертовы регламентные работы были затеяны именно сейчас, а не неделей раньше? Может и на день раньше. В общем, чтобы было достаточно, чтобы корабль был в полной готовности и возможно, уже мчался в космос.
- Привод закрытия-открытия люка сейчас заблокирован особой электрической цепью, электронным реле, которое, в свою очередь, управляется тумблером... - звучало из динамика.
Синельников мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть мешавшие мысли и картины.
- Как понял?
- Тумблер «БПЛ», - неуверенным, рассеянным голосом ответил Синельников.
- Соберись, сержант, - скомандовал Тряскин, явно почувствовавший состояние Синельникова.
- Так точно. Тумблер «БПЛ», блокировка привода люка, - пролаял Синельников.
- Принято. Сейчас он в рабочем положении. Там горит светодиод. Рядом под прозрачным колпаком красный кран. Это аварийный спуск механического привода. Если снять колпак и повернуть его, то электропривод отойдет. Как в коробке передач. Тогда люк можно только закрыть. Это делается при помощи пневмосистемы. Второй колпак, который непрозрачный - это аварийное открывание. Эти два колпака - это то, что ты не должен трогать. Особенно второй. Теперь рассказываю как люк управляется в штатном режиме...
Синельников слушал, то и дело поглядывая в сторону люка, туда, где голубело приветливое летнее небо. Генерал продолжал объяснять, и все это было несколько сложнее, чем, например, включить рацию, выбрать частоту и настроить антенну. А всего-то закрыть и открыть люк. Или проверить его перед тем, как покинуть корабль, чтобы космонавт мог безопасно сюда пробраться. Космонавт на веревочной лестнице. Подумать только. Хотя сейчас началось... Родина в опасности. При таких делах и космонавты по лестницам с вертолетов будут лазить.
- Теперь выгляни из люка, - объявил Тряскин, - Там ты увидишь группу автомашин. Приготовься, возможно тебе придется прыгать на пожарный тент. Ты должен быть готов и к этому. Как понял?
- Так точно, - почти механическим голосом ответил Синельников, уже уставший постоянно, и, главное, бессмысленно соображать.
Сначала вертолет, теперь тент... Еще генерал распорядился выбросить прочь не без труда заброшенный трос с грузом. Теперь в нем и вправду не было ни малейшего проку.
Выглянув из люка, высившегося на высоте в три десятка метров, Синельников увидел, что к позиции действительно подъезжали одна за одной машины. Всего их было пять. Среди этих пяти были две автолестницы АЛ-30, примчавшиеся, надо думать, из ближайшей пожарной части, которых только на внутреннем объекте было две. Тут закралась предательская мысль, что высота до люка могла быть чуть больше тридцати метров, на которые доставала лестница.
Машины приближались к позиции, отчего-то двигаясь задним ходом.
Синельников осмотрелся по сторонам. День был теплый и солнечный. Приветливый летний день. Горизонт подрагивал в потоках разогретого воздуха. Солнце играло на оцинкованной крыше разошедшегося здания. Синельников отчего-то вспомнил, как летом, тогда, до призыва он ездил с братом, двоюродным братом Володькой на речку. Взяли спиннинг, который Володька купил, точнее было сказать урвал, в городском «Спорт-Культ-Быте». Ничего не поймали. Зато купались весь день. Он, Синельников уже был отчислен и знал, что осенью его ждет призыв. Но тот день был беззаботным, будто всего этого не было. Вот бы еще тогда с Веркой-дурой все бы было нормально, была бы совсем красота... Хотя теперь, в армии и сама поездка на речку воспринималась как что-то из другой прекрасной жизни. Стало как-то тоскливо. А еще, сидя в корабле, уже хотелось даже и в казарму. Еще чтобы тревога была ложная.
- Эй, наверху! - Прокричал человек, выскочивший из вставшей машины, «Урала» с тентом.
- Порядок! - Выкрикнул Синельников и снова глянул вдаль.
- Чего люди не летают, как птицы? - Вспомнилась фраза из школы, - Сейчас было бы то, что надо, - добавил он от себя.