Первые звуки нового мира Опции

[dvp]

Окрестности лагеря выживших Крексон-Хил. Два года с момента появления лихорадки Х-47.
Крексон-Хил встретил Боба Вагса запахом дыма и креозота. Старые шпалы, пущенные на дрова, пахли так, что ни с чем не спутаешь. Пару лет назад, до эпидемии, он бы покривился и выругался, а теперь это был запах дома. Давно не бритое лицо само собой растянулось в ухмылке. Бывшего сержанта полка рейнджеров Вагса ждали, и это заставляло жать на газ старой «Ямахи». Скорее бы.
Дорога вывернулась из леса и, миновав широкий луг, упёрлась в сколоченные из широких досок ворота. Когда-то давно Крексон-Хил был ничем не примечательным железнодорожным полустанком. Сейчас два десятка домов, знававших лучшие времена, огороды, обнесённые щитами из досок и колючкой, пара наблюдательных вышек и ветряк были самым крупным человеческим поселением в радиусе пятидесяти миль.
Едва заехав внутрь, Боб заприметил крепкого, словно старый дуб, Мета Паркера. Глава лагеря стоял, облокотившись на потемневшую от дождя перекладину забора, и старательно рассматривал переднее колесо мотоцикла разведчика.
— Случилось чего?
— Случилось, — тихий, без малейшей эмоции голос и каменное лицо главы лагеря наводили на самые неприятные мысли.
— Так говори, не тяни. Что? Кранки? Мародёры? Что случилось-то? — сжатые в нитку губы Боба и рука, стиснувшая ремингтон, говорили сами за себя. Серые глаза быстро осмотрели лагерь, ища следы штурма. И не нашли.
— Не горячись только. Когда ты уезжал, в лагере было двое заболевших. Сейчас восемь.
— Что говорит доктор? Прогнозы?
— Хреновые прогнозы. Те двое, что заболели первыми… В общем, их уже нет. Три дня, и всё. Сгорели как свечки. Лихорадка, мать её, какая-то новая лихорадка. Даниэла пытается. Видит бог, она пытается, уже вторую ночь не спит. Отвары там и прочая херня. Только толку нет. Не новый X-47 и то хорошо. Хотя мёртвым уже без разницы. В тот раз тоже начиналось как просто грипп.
Просто грипп. Боб помнил и очень хорошо. Два года ада. Два года борьбы за свою жизнь и жизни близких ему людей. А начиналось всё как-то буднично и просто. Очередная эпидемия гриппа, которую учёные в кои-то веки назвали не свинячьей и не птичьей, а просто Х-47. Простой вирус, что за три стадии убил человечество.
— Кто ещё заболел?
— Старый Хигс, чета Ратов, старуха Бронштейн и троица балбесов Джонсонов.
В памяти всплывали лица. Угрюмое Хигса. Вечно брюзжащее, с треснутым пенсне на крючковатом носу старухи Бронштейн. Харгса Рата с женой, что месяц, как вышли к их лагерю, он почти не знал, зато вот невезучих придурков Джонсонов как облупленных. И все они… Чёрт, как жаль.
Словно почуяв недосказанное, Боб напрягся. Размял плечи, медленно перекинул ногу, слезая со своей «Ямахи», и только тогда понял. Семеро.
— Ещё.
Под тяжёлым взглядом Вагса Мет отвёл взгляд.
— Мет, кончай. Я всё равно узнаю. Ты сказал восемь. Кто ещё.
Глухо, будто из бочки, старательно выталкивая из себя слова, глава лагеря прошептал: — Валери. Прости.
Маленькая рыжая чертовка, десяти лет от роду, была сущим бесёнком и единственным родным человеком для Боба. Племяшка. Каждый раз она встречала дядю байкера в воротах и с таким обожанием смотрела, что попроси она луну с неба, Вагс бы в лепёшку разбился, но привёз. А сегодня её не было. Вот значит почему. Как же так. Сузившиеся до щёлочек глаза и побелевшие пальцы на цевье винтовки сказали главе лагеря всё, что он так не хотел знать.
— Что нужно… — внезапно осипшим голосом поинтересовался бывший сержант.
— Боб, послушай, успокойся, ты устал, тебе надо передохнуть. Всё равно без лекарств ни хрена не сделать, а их нет.
– Значит, я их найду. — Мет глядел в удаляющуюся спину и молчал, хотя надо было прикрикнуть, приказать остановиться. Вот только силы, способной сейчас остановить Боба Вагса, не было.
Крайний в посёлке дом, с черепичной крышей и облупившейся белой краской на двери, встретил Боба неприветливо. Вбитым ржавым гвоздём с листком, на котором карандашом было написано «НЕ ВХОДИТЬ. КАРАНТИН».
На стук из дома высунулась Даниэла Крабски — и выглядела она ужасно. Усталое лицо с покрасневшими от недосыпа глазами, растрёпанные волосы кричали о том, что их обладательница не спала последнюю пару ночей и вымотана до предела. Бывшая ветеринар, а последние полгода главный и единственный врач лагеря выживших, Даниэла делала всё, что могла, вот только этого было мало.
— Как? Мет сказал зайти, — на всякий случай Боб не стал приближаться и прикрыл рот рукой, не спасёт, конечно, но кто его знает.
— Паршиво. Четверо совсем плохи, остальные — непонятно. Но надежды мало. Похоже на обычный грипп, а сделать ничего не могу. Нет лекарств нормальных, а травы… — ветеринарша махнула рукой и с тоской посмотрела на Боба.
— Как Валери?
— Плохо. Она звала тебя, когда была в сознании, но потом уснула. Я сделала всё, что могла, но… У неё сильный жар, я сбиваю, но надежды мало. Прости.
— Пиши, что надо. Я прогуляюсь по знакомым местам, может чего и найду.
— Бесполезно, тут уже выгребли все подчистую, сам же говорил, — потухшие глаза врача отказывались верить в невозможное.
— А я не тут. — Докторша заново осмотрела Боба, выискивая подсказки.
— Ты же не в город собрался? — короткая ухмылка, чуть дрогнувшими губами сказала врачу всё, что она хотела знать.
— Не надо, правда, не надо, я ещё травами, как-нибудь. Может, выкарабкаются. Город – там же кранков битком. Будто мёдом им намазано. Полная жопа.
— Ну не полная. Умеючи можно. Мертвецов там, конечно, как навоза за амбаром, но и я не учитель воскресной школы.
— Мертвецы? Ты так их называешь? Если что, они живые, третья стадия вируса…
— Мертвецы. Они все мертвецы, и неважно, течёт у них кровь или нет. Живым можно сочувствовать, жалеть. И промедлить. Короче, не парься. С тебя список, с меня лекарства. Не грузись, всё будет тип-топ, к вечеру обернусь. Пятнадцать минут, успеешь?
— Будет тебе список, будет. Ты только не лихач и возвращайся, слышишь? Обязательно возвращайся, — глядя в спину удаляющемуся Бобу, она чуть слышно прошептала молитву и пошла обратно в лазарет.
***

Дождь начинался мелкий, нудный. Осень. Как будто городу мало было мертвецов – добавили ещё и погоду. Вернуться бы, переждать, вот только жизни малышки Валери и ещё семерых, в общем-то неплохих людей, делали это невозможным.
Город выглядел пустым и мрачным. Чёрные провалы окон, с кое-где сохранившимися стёклами, обрывки проводов, свисавших со столбов, кажущаяся пустота, провоцировали на ошибку. Быстро залететь, взять что нужно и... И остаться навсегда, став трупом или ещё хуже — одним из уродливых дёргающихся любителей человечины.
Всего в паре кварталов отсюда спряталась старая аптека, о которой мало кто знал, и Боб был уверен, что если где и могли сохраниться лекарства, так это там. Вот только пройти эти кварталы ой как непросто. Любой шум и из подвалов домов выплеснутся толпы кранкеров. И ремингтона с береттой явно не хватит на всех, значит, нужно думать. Усталые серые глаза бывшего сержанта медленно и внимательно осматривали каждый дюйм.
Боб перелез через низкий, по грудь, забор одного из ближайших к лесу строений Биг-Пайна. Где-то вдалеке звякнуло железо, потом ещё раз, и ещё, будто колокол. Руки сами собой сжались, и на лбу выступил пот. Два года назад, когда он лежал в больнице святого Лаврентия, именно с такого звука начался конец света. Каждый раз, когда ему приходилось выбираться в этот городок, воспоминания накатывали с новой силой.
Нужно собраться и сделать дело, пока светло. Остаться в городе, наполненном кранками, ночью, Боб не пожелал бы и врагу. Аптека должна быть через пару кварталов. Она была чуть в глубине, и старик-хозяин не вешал вывеску, полагая, что все и так знают. Это позволяло надеяться, что на полках что-то осталось. В прошлой жизни пройти эти кварталы заняло бы у бывшего сержанта не больше десяти минут. А в настоящем — как повезёт. Можно пройти, а можно и нарваться. Вот только в лагере больные люди и лекарства нужны как воздух. Значит, нужно быть очень тихим и очень осторожным.
В показавшемся доме с облупившейся краской были слышны какие-то звуки. Затаившись, Боб вслушивался, стараясь уловить неправильности в окружающем мире. «Лучше пять минут послушать, чем полчаса стрелять и потом ещё сутки волочь раненых» — эту науку в сержанта Вагса вбили намертво.
Бывший сержант очень внимательно изучал дом, и уже скоро знал всё, что хотел. В доме люди — трое. Ищут еду и оружие. Вступать в контакт с ними не было необходимости, да и просто опасно. Ответом на привычное ранее «привет, я тут мимо проходил…» вполне мог стать выстрел в лицо. Возможная перестрелка не входила в планы разведчика.
Неосторожный шум в доме привлёк не только его внимание: обходя дом по дуге, Боб заметил приближающуюся стаю кранков в два десятка голов, направляющуюся к дому. Это много. Людям внутри почти наверняка конец. Можно бы помочь, но вступать в драку со стаей, если честно, нет никакого желания. Для заражения достаточно одного укуса. А потом порозовевшие белки глаз и всё, доставай пистолет с одним патроном. Но и оставлять людей на растерзание не хотелось. Немного подумав, Боб решил пожертвовать самодельной гранатой. Вспыхнул огонёк зажигалки, — и потемневший обрезок трубы с самодельной взрывчаткой внутри полетел к стае. Баммм! Раздавшийся грохот и визг раненых тварей оповестили людей в доме, и потому пора сваливать. Никто вместо него антибиотики в лагерь не принесёт.
Добравшись до аптеки, Боб, не спеша, осмотрелся и решил заходить с чёрного хода. Аккуратно открыв дверь и сделав шаг, он услышал шорохи. В аптеке кто-то был и очень старался быть незаметным. Медленно продвигаясь вперёд и достав любимую девяносто первую беретту, он увидел спину незнакомки. Одна, и человек, уже хорошо. Главное — не шуметь и не испугать. Спрятавшись за дверным косяком, Боб тихо позвал: — Мисс, вы только…
Договорить он не успел. Незнакомка, без сомнений, как на тренировке, ушла нырком вперёд и влепила пулю в косяк, где прятался разведчик. А потом ещё одну чуть ниже, и сграбастав свой рюкзак, перекатом вылетела в открытую парадную дверь аптеки. На полу остался лежать порванный серебряный браслет с маленьким кроликом.
— Вот и поговорили, называется. Теперь вся округа в курсе, — пробурчал Боб себе под нос и попытался встать. Две пули, которыми дамочка поприветствовала нового знакомого, не попали, а вот длинная деревянная щепка от косяка торчала из бедра.
— Твою мать, — выругавшись сквозь зубы, вытаскивая щепку и наскоро перевязав только что полученную рану, Вагс пытался просчитать варианты. То, что отсюда нужно уходить и как можно скорее, это понятно. Дамочка не вернётся, скорее всего, сейчас удирает со всех ног, что было бы весьма правильным решением после пальбы. Тут скоро будет не протолкнуться от желающих свежего мяса. Но и уходить пустым, дойдя до самой цели, глупо, поэтому кое-как дохромав до склада, Боб быстро нашёл полку с антибиотиками и, не глядя, начал забрасывать её содержимое в рюкзак. Раздавшийся вой голодных любителей человечины вернул бывшего сержанта к паскудной реальности. Пора было уходить.
Механизм парадной двери после хлопка дамочки переклинило, и открываться он отказался. Раньше этот район не был благополучным, и дверь была из хорошего толстого дерева с металлической окантовкой, так что о том, чтобы её выбить не стоило и думать. Значит, остался только один путь.
Уже подойдя к двери чёрного хода, он увидел стаю. Четырнадцать. Много. А для потерявшего подвижность одиночки, так вообще. У него две гранаты и беретта с самодельным глушителем. Пятнадцать патронов в пистолете, плюс два магазина, всего сорок пять, — должно хватить. Может, всё-таки уйдут и получится отсидеться? Сквозь щёлку было видно, как твари водят своими головами, уже имевшими мало общего с людскими, и медленно, нюхая воздух, продвигаются по направлению к его прибежищу.
Ждать больше не имело смысла. Гранаты одна за другой ушли в полёт, и Вагс, поудобнее перехватив пистолет, прицелился. Все, кто говорит, что в такие моменты время замедляется, совершенно точно врут. Всё происходит быстро и, как правило, суматошно. После подрыва первой гранаты Боб начал стрелять по стае, не останавливаясь. Выстрел и первый заваливается. Тихое кхеканье глушителя и второй валится на пол.
Отступая по узкому проходу, он методично, как в тире, всаживал пули в уродливые головы. Второй готов, бах, третий успел качнуться, и пуля вошла в плечо. Если бы это был человек, то этого было бы достаточно, но в случае кранков… Этих тварей останавливало только попадание в голову, ну или пять-шесть в тело. Первую обойму разведчик успел отстрелять до того, как до него добрались. И даже сумел перезарядиться, а потом на него рухнул кранк с простреленной в упор башкой, и дальше Боб стрелял скорее по наитию.
Спустя полминуты всё было кончено. Что подозрительно, его даже никто не съел. А вот ботинок прокусили, причём на той же ноге, сволочи. И хорошо так помяли рёбра, похоже, парочка сломана. Если слюна попала в рану в ботинке, то жить ему оставалось где-то с полчаса. Нужно успеть.
На удивление Боба обратный путь прошёл куда как спокойнее. Пара одиночных кранков и всё. Обходить их с больной ногой не было ни времени, ни желания. Последний магазин беретты похудел ещё на два патрона. И только тошнота и слабость накатывали с каждым шагом всё больше и больше. Нужно дойти, перетерпеть, пересилить себя и дойти. Хотя бы до мотоцикла.
Теряя счёт времени, старательно оберегая вдруг ставшую такой непослушной ногу, Боб доковылял до сиротливо стоящей «Ямахи». Поворот ключа зажигания и такое родное бульканье мотора — и чоппер понес его к лагерю. Следующие полчаса стали настоящим адом, хотелось спать или хотя бы передохнуть. Хотя бы минутку. Но боязнь, что остановка может стать последней для него и людей в лагере, гнала Боба дальше. Наконец лес закончился, и стали видны ворота. Последнее усилие. Ещё чуть-чуть. Ослабевшие руки не удержали руль, и темнота сомкнулась над смертельно уставшим разведчиком.
***

Проснувшись и ещё не успев открыть глаза, Боб привычно попытался нащупать беретту. Пистолета не было. Зато была… Подушка? Он с минуту разглядывал белый потолок, затем потрясённо уставился на стену. Висящий на ней телевизор работал. И показывал шоу Элен Деджерс, столь любимое им когда-то. Дверь скрипнула, в палату зашла молоденькая медсестра и, увидев пациента, удивлённо замерла.
— Мистер Вагс, вы, наконец, очнулись. Я так рада. Вы помните, как попали сюда?
— Не очень, если честно.
— Вы попали в аварию, но вас очень быстро привезли. — Руки медсёстры заботливо поправили одеяло. Серебряный кролик на браслете медсестры звякнул о дужку кровати.
— Это… Это у вас давно?
— Муж подарил, на Рождество, правда, красивый? — мягкая улыбка девушки осенила комнату.
Будто пытаясь защититься от неведомого, Боб судорожно сжал одеяло, и это не укрылось от медсестры.
— Мистер Вагс, забыла сказать, в приёмном покое сейчас находится ваша сестра с племянницей. Мне известить их? Или хотите ещё отдохнуть?
— Сестра? Племянница... — ещё не до конца понимая происходящее, Боб кивнул.
— Ну да, рыженькая такая девчушка, с двумя хвостиками и ангельской улыбкой. Валери, кажется. Вы не помните? Может, мне позвать доктора Эндрюса? Слава богу, сейчас пациенты с этим новым гриппом вроде схлынули и он не так занят.
— Доктора? Не надо доктора, я сейчас — с кряхтением бывший сержант сел на кровати и застыл, судорожно вцепившись в больничную койку.
На экране маленького больничного телевизора шоу Элен Деджерс внезапно прервалось срочными новостями. В появившейся студии встревоженные ведущие канала рассказывали о новой, третьей фазе вируса X-47, возросшей агрессии заражённых и введении комендантского часа. Было ещё что-то о введении национальной гвардии и необходимости оставаться дома, но Боб их почти не слушал. За окном надрывно звонил колокол лютеранского прихода.

[nmgvladimir]

Автор, вам разве не говорили, что это дурной тон - когда все происходящее в рассказе в конце оказывается сном?)
По сути - стандартный постап, попереживал, пострелял, подобывал лекарства. Написано средненько. Над литературным языком надо работать, другой вопрос нужно ли это при работе с данной тематикой?
В самом начале, к примеру - лицо растянулась в ухмылке. Обычно этим занимаются губы, ну или хотя бы рот, это если по-русски писать) Лицо же вытягивается от удивления. Так что проблем с правильным словоупотреблением прилично. Ну и как-то бы разнообразить повествование - такого уже много написано) Я и сам любитель на такие темы поразвлечься))

[Тимелия Люрик]

Все, что ты когда-то читал или смотрел на тему апокалипсиса, сразу же всплывает перед глазами и начинает навязывать тебе картинки. В итоге получается некий микс из разрозненных между собой рассказов, фильмов, игр, а хотелось бы что-нибудь "вкусненького", но не завезли... пришлось ходить по заезженным тропам и тропинкам, и чувствовать запах горелых шпал ( хорошая деталь), в ожидании набега...кровожадных монстров. Сцена в аптеке могла бы стать ключевой, но ГГ так и не познакомился с воинственно настроенной дамочкой, забрал лекарства для больной девочки и побежал назад, спасая свою ж.. А потом он вдруг проснулся на больничной койке и услышал звуки нового мира, не такого уж нового на самом деле. Могло бы быть и поинтересней это незамысловатое путешествие в недалекое будущее.

[Кот на антресоля...]

Прочитала. Это крепкий постапокалипсис: вирус X-47, лагерь выживших, кранки, вылазка за лекарствами. Читается легко, динамично, особенно сцены в городе — перестрелка в аптеке, гранаты, отступление с раненой ногой. Понравился Боб: немногословный, опытный, с юмором, и при этом живой — за Валери он идёт, не раздумывая. Диалоги хорошие, особенно с Даниэлой про «мертвецов» — там прямо характер чувствуется. Финал с больницей и колоколом сделан красиво — тревожно и с намёком, что всё повторится.
Но мне, если честно, не хватило чего-то своего, особенного. Вирус, кранки, лагерь, вылазка за лекарствами — всё это уже было много раз, и здесь я не увидела ни новой детали, ни нового поворота, который бы отличал этот текст от других. И Даниэла — она вроде важная, но запоминается меньше, чем могла бы. Рассказ хороший, ровный, но без «искорки». Хотя читается с интересом, и это уже немало.

[green12]

Добрый вечер, автор. Прочитал ваш рассказ.
Плюсы
Цельный, добротный текст. Понравилось как обыграли серебряного кролика и звуки колокола. Персонажи не картонные, все имеют свой голос. Хорошие детали.
Минусы
Нет развития троицы в доме, можно было бы. Так же можно было бы доработь врача, но это уже ваш выбор. Можно было добавить что то новое, отличное от типичных зомбиапокалипсисов.

Спасибо, хорошо читается.

[Лена Леева]

В начале тут крепкий (хотя и не оригинальный) постапокалипсис. Сюжет напомнил мне временные петли из сериала (именно сериала, не фильма) «12 обезьян» и в целом понравился. Эпидемия уже случилась и бушует, унося жизни близких ГГ, и вдруг – момент, где всё только начинается. И объединяет эти два временных отрывка несколько деталей, которые позволяют надеяться, что это был не сон, не бред. Он реально попал в будущее, из которого его выкинуло обратно, чтобы… Чтобы что? А это предстоит додумать читателю.
Но, увы, почти всё это уже сказано-пересказано во множестве подобных произведений. Хотя есть и оригинальные детали, а момент с кроликом и звон колокола (звуки нового мира) – отличная задумка. В целом, мне понравилось: диалоги хорошие, читается легко, открытый финал и трактовка сути происходящего на усмотрение читателя – это, считаю, удачей рассказа. Сон это или галлюцинация, или герой действительно побывал в будущем, или вообще в другой реальности? Ответа нет. Кому-то, наверное, именно это и не понравится.