Пленница, На пробу Опции

[Аптекарь]

Белокурая девушка в рваном платье из голубого шёлка осторожно пробиралась сквозь чащу леса, стараясь не создавать лишнего шума и не привлекать к себе ненужного внимания. Её сбитое дыхание, учащённый пульс, резкие жесты, больше похожие на судороги и конвульсии выдавали в ней жертву беспощадной погони. Вот только кто охотник?
С каждым новым шагом, с каждым пройденным метром её страх нарастал, но воля крепла. Казалось, уже сейчас откроется заветная поляна, расступятся деревья и вот она – свобода.
Удача, однако, чаще встаёт на сторону хищника.
Удобно устроившись на ветви раскидистого дуба, темноволосый юноша невысокого роста с ехидной улыбкой на бледном лице уже рассчитал траекторию полёта болта своего арбалета. Ещё пара шагов, ещё чуть-чуть. Он точно не промахнётся, даже если она додумается упасть на землю и попробует проползти остаток пути под плотной завесой травы и кустарников.
Забава эта давно уже ему знакома. От озера Вечности до Золотой поляны всего пара километров относительно несложной трассы. И каждые несколько месяцев обезумевшая пленница срывается с цепи в попытке преодолеть злополучный маршрут.
Как только она не изощрялась обмануть своего надзирателя. Ходила кругами, пряталась, нападала – всё без толку. Враг непременно оказывался хитрее, проворнее, сильнее – всё этот жуткий, предательский лес.
Сегодня утром, в очередной раз приняв спринт за наиболее вероятный способ достижения цели, она не слишком то верила в успех мероприятия. Но…
«Я вырвусь, ты слышишь меня? На этот раз – точно». - Ни о чём другом она думать не могла, слишком уж долго длилось её заточение, слишком много пролито слёз и потрачено сил. – «Иначе я умру, а ты… тебе я желаю всей боли, что ты способен испытать, сохранив рассудок. И пусть она не прекращается!».
Щёлк! Девушка ахнула, запоздало обернулась, нелепо дёрнулась в сторону поляны уже видневшейся в десятке метров перед ней. Безжалостный металл с приглушённым хрустом вошёл под коленную чашечку перебив сустав и сухожилия. Нога подвернулась, увлекая жертву к земле, боль с тошнотой подступала к горлу, руки цеплялись за всё, что могло помочь удержать равновесие. Тщетно.
За спиной уже слышны нарочито шумные шаги охотника.
Земля – сырая и холодная, с противным запахом сопревших прошлогодних листьев. Какая жуткая несправедливость! Глаза наполнились слезами, не от боли, нет – от обиды. На собственную беспомощность, бессилие, на хитрость и удачливость врага. На это предательство самой жизни – той, от кого ждёшь только самого лучшего.
Охотник остановился у самого лица девушки, позволяя ей со всей внимательностью рассмотреть собственные ботинки. На лице его не было и тени сожаления, хоть и пропала куда-то прежняя ухмылка. Пинком он заставил её перевернуться, мельком взглянул на раскуроченное колено – крови не было.
– Не буду спрашивать, когда это прекратится, – тихо произнёс он, присев на корточки рядом с жертвой, – но хочу, чтобы ты поняла: мне это надоело.
Наверное, он не лгал. Казалось бы, размеренная и спокойная жизнь: да, кричит по ночам замёрзшая на привязи девушка – и пусть себе кричит, да, отказывается от еды, ведёт себя агрессивно – но разве ж это не нормально в её положении?
А он? Что ещё было нужно? Заключённая – под замком, без всяких порывов к свободе. Без надежд. Без страхов. Без эмоций. Поверженная и раздавленная. Но нет, всё было не так.
– Помоги мне… – на удивление охотника прошептала девушка, закатив глаза. – Помоги!
– Ты, кажется, совсем рассудка лишилась.
Вновь просияв злорадной ухмылкой, молодой человек поднялся в полный рост. В поле его зрения не шелохнулась ни одна веточка. Здесь он уверен в своих силах – лес предупредит об опасности, лес защитит.
– Всё девочка моя, пора домой. – Улыбчиво произнёс юноша, схватил пленницу за раненую ногу и потянул за собой, не обращая ни малейшего внимания на её жалобные стоны.
– Помоги… – захлёбываясь слезами повторила девушка.
Охотник даже не обернулся.
Со стороны поляны что-то зашевелилось.
Многолетняя практика не оставила времени для замешательства: очередной болт уже через мгновение рассекал воздух, заставляя его свистеть от напряжения. В конце пути, столкнувшись с неожиданной преградой, он жалобно застонал, улетев в ближайший куст. Из-за деревьев показалось тело.
Старые доспехи, тусклое лицо. Серость и ржавчина. Длинный меч волочился на повисшей руке хозяина, оставляя внушительную борозду в земле. Лицо нового гостя кривилось в гримасе ярости и негодования.
– Норик… – Ласково улыбнулась девушка, увидев чудище в доспехах.
– Норик. – Усмехнулся охотник, посылая новый болт ему в лицо.
Неожиданно резкое движение меча непредсказуемой траекторией перерубило ближайшее дерево и умудрилось сбить летящий арбалетный снаряд. Дерево же лениво но настойчиво принялось валиться на молодого стрелка.
Конечно, ему не составило особого труда увернуться, и вопреки всем надеждам он даже оказался на более выгодной позиции чем раньше. Но, именуемый Нориком рыцарь уже удалялся прочь из леса, подхватив одной рукой обмякшую жертву.
«Вот и всё, дорогой мой Ласкан». – Девушка завороженно смотрела на остановившегося у крайнего дерева охотника. – «Теперь твоя очередь убегать!». – Согревшись этой мыслью она успокоилась, «Норик» поудобнее перехватил свою драгоценную ношу, позволяя ей беззаботно повиснуть на собственной шее.
Солнце стремилось за горизонт, тёплыми лучами поздравляя вновь обретшую свободу девушку. Небо понемногу темнело, и такой сладкой казалась ей возможность уснуть в безопасности, в объятиях того, кому она дороже жизни.
***
Ласкан усталым взглядом провожал покинувших его владения гостей. За пределами леса – чужая земля, иные законы, силы, а главное – никакой защиты. Сколько уже лет прошло со дня его последней вылазки? Подсчёты не дадут ответа на актуальные в сложившейся ситуации вопросы:
Кто правит в пограничных землях? Где «Норик» планирует скрываться от охотника? И сможет ли он, Ласкан вернуть себе законную пленницу?
Медлить нельзя, но и подходить к проблеме без стоящего плана действий – безрассудно. Оставив позади Золотую поляну, Ласкан углубился в лесную чащу.
***
На берегу озера Вечности стоит небольшая избушка. Обычная такая, аккуратно сложенная из дубовых брёвен. Крыша из красной черепицы отличалась завидной целостностью, словно её совсем недавно перестелили опытные кровельщики. Несколько окон, массивная дверь, печная труба – завидный сельский дом, да и только.
Внутри с не меньшей скромностью: две комнаты, уборная и кухня. В одной из комнат, исполнявшей роль спальни, можно было обнаружить добротную кровать, застеленную чистым бельём, платяной шкаф, большое зеркало и кресло.
Вторая комната могла бы называться кабинетом, если бы помимо книжных шкафов, стола и стула в ней не было коллекции стрелкового оружия разных мастей, размеров, назначений.
Ласкан устроился за письменным столом, сложив на него скрещенные ноги, задумчиво уставился в окно.
На столе, между полным всякого борохла заплечным мешком, арбалетом и ногами Ласкана, лежала старая карта восточной части континента. Хануэльский лес расположился прямиком над Шамори – страной-пустыней. На север от леса – Змеиный хребет, Атх-Меран, Линуара. На востоке – Сономна, Крайние горы, неизведанные земли, Эвенский Маяк. В центре – море Раздора.
«Норик» ушёл на северо-запад. Видимо решил не искать окольных путей к своей цели. В любом случае ему нужен порт, если не припасла Морская царица последнего туза в своём рукаве.
Ярким пятном на выцветшей и пожелтевшей карте сиял чернильный круг, взявший в кольцо прибрежный город Шамори – Азарсис.
«Догнать Сунави – труда не составит. Но это в лесу она беспомощна, а на открытой местности? Да ещё и с этим «Нориком», разорви его медведь! Нет, придётся искать другие пути…»
Вновь взглянув на карту, Ласкан состроил недовольную гримасу – дорога через пустыню не казалась лесному жителю хорошей идеей.
«И не приведи создатель тебе покинуть Азарсис, дорогая Верония!»
Свернув карту в рулон, охотник сунул её в заплечный мешок, зацепил арбалет за пояс и направился к выходу. Дверь в домик закрывалась без всякого замка, и в этом была особая гордость хозяина Хануэльского леса – ему помогали не только стены, но и сама земля, и всё, что на ней росло.
Окинув взглядом озеро Вечности, Ласкан решительно вошёл в него, без сожаления промочив ноги. Кристальная чистота воды обнажала его взгляду каждый донный камешек, но сейчас его интересовало нечто иное.
– А, вот и ты! – Опустив руку в воду, он достал из неё длинную блестящую цепь, одним концом тянущуюся к островку в центре озера, а другим прикованную к ошейнику, густо усыпанному странными письменами. Естественно ошейник был сломан.
В руках охотника он легко отсоединился от цепи, виновато скрипнул, при попытке соединить разорванные концы, и в итоге покорно отправился в мешок.
«Вот ведь зараза – сломала. Как я не заметил, что это не цепь слабину дала. Теперь точно придётся переться в Азарсис».
Выходил из леса Ласкан не к Золотой поляне, а в обратную сторону – к Шамори. Погоня может и подождать, да и не денется эта Сунави никуда, дальше своего маяка.
На выходе охотник оторвал от самого крайнего и самого большого дерева кусок коры, такой, чтобы без труда можно было носить на шее и не привлекать этим внимание. Но до того момента будущий амулет, бережно завёрнутый в платочек, тоже полежит в заплечной сумке.
«До скорой встречи, Хануэль».
Листья в лесу прошелестели нечто жалобное и ободряющее, после чего затихли, не желая затягивать момент расставания с хозяином.

Сообщение отредактировал Хрустальный Феникс - 28.1.2011, 20:47

[Дина]

Белокурая девушка в голубом платье, которую мучает ехидный юноша. Прямо сюжет из жестокой японской анимации. Но, по крайней мере читабельно. Хотя язык повествования, на мой взгляд, прерывистый, звучит как-то непрофессионально и фокал сбит.

Главный герой книги - юноша садист? Ему здесь уделено больше внимания чем остальным.

Нашла ошибку:

бес толку.

[Аптекарь]

Белокурая девушка в голубом платье, которую мучает ехидный юноша. Прямо сюжет из жестокой японской анимации. Но, по крайней мере читабельно. Хотя язык повествования, на мой взгляд, прерывистый, звучит как-то непрофессионально и фокал сбит.

Главный герой книги - юноша садист? Ему здесь уделено больше внимания чем остальным.

Нашла ошибку:

Ошибку исправил - спасибо.
Я всё никак не могу взять свои мысли под контроль. Оттого и случается "прерывистость". Буду практиковаться.

Почему же садист? Ей даже больно не было...
Но, да, он - главный герой.

[Дина]

Почему же садист? Ей даже больно не было...

Не было больно? Про кого тогда это сказано?

Нога подвернулась, увлекая жертву к земле, боль с тошнотой подступала к горлу, руки цеплялись за всё, что могло помочь удержать равновесие. Тщетно.

[Аптекарь]

Не было больно? Про кого тогда это сказано?

Омг, может быть совсем чуть-чуть ) В конце концов она даже кровью не истекала, это должно было насторожить )

[Дина]

Ничего себе чуть-чуть. Если даже тошнота подступила к горлу, а жесты выдают отчаяние. Тем более фраза, что она мерзнет по ночам намекает на то, что нервные окончания у нее работают так же как у всех. И "ехидная улыбка" человека, намеренно причиняющего другому боль, не делает его симпатичным в глазах психически адекватного четателя. Смотрите, скатитесь к неформатным авторам. Садист в качестве главного героя - это чтиво на любителя.

[Аптекарь]

Ничего себе чуть-чуть. Если даже тошнота подступила к горлу, а жесты выдают отчаяние. Тем более фраза, что она мерзнет по ночам намекает на то, что нервные окончания у нее работают так же как у всех. И "ехидная улыбка" человека, намеренно причиняющего другому боль, не делает его симпатичным в глазах психически адекватного четателя. Смотрите, скатитесь к неформатным авторам. Садист в качестве главного героя - это чтиво на любителя.

Может и так.
Если вы увидите, как на улице бьют престарелого гражданина, в вас это вызовет сочувствие?
А если вы будете знать, что он - Гитлер?

[Дина]

Может и так.
Если вы увидите, как на улице бьют престарелого гражданина, в вас это вызовет сочувствие?
А если вы будете знать, что он - Гитлер?

Одно дело, не вмешиваться в правосудие, другое дело испытывать злорадство по этому поводу.

[Аптекарь]

Одно дело, не вмешиваться в правосудие, другое дело испытывать злорадство по этому поводу.

А что бы вы почувствовали в данном случае?

[Дина]

А что бы вы почувствовали в данном случае?

Я бы почувствовала жалость.

[Аптекарь]

Я бы почувствовала жалость.

К Гитлеру? Даже если бы из-за него погиб ваш муж, брат или сын?

[Дина]

К Гитлеру? Даже если бы из-за него погиб ваш муж, брат или сын?

В таком случае чем я отличаюсь от того же Гитлера? Такое же злорадное чудовище, только мелкое и слабое. А если я - мелкое ехидное существо, то за что мне осуждать Гитлера? За то, что он оказался честолюбивие и сильнее при всех остальных дурных свойствах характера? Ненависть - разрушительное чувство в первую очередь для того, кто его испытывает.

[Аптекарь]

В таком случае чем я отличаюсь от того же Гитлера? Такое же злорадное чудовище, только мелкое и слабое. А если я - мелкое ехидное существо, то за что мне осуждать Гитлера? За то, что он оказался честолюбивие и сильнее при всех остальных дурных свойствах характера? Ненависть - разрушительное чувство в первую очередь для того, кто его испытывает.

Просто нужно отдавать себе отчёт в том, к чему могут привести твои действия.

[Мечтательная]

маниакально-депрессивный психоз...

[Аптекарь]

маниакально-депрессивный психоз...

И вовсе не правда... )

[Мечтательная]

И вовсе не правда... )

Ну, не у Вас же, а вот у пацана - точно. Иначе, как маниакально-депрессивным состоянием, его действия не объяснить...
Ну, или уж придется Вам, сударь, потрудиться и как-то объяснить столь странную ситуацию...

[Аптекарь]

Ну, не у Вас же, а вот у пацана - точно. Иначе, как маниакально-депрессивным состоянием, его действия не объяснить...
Ну, или уж придется Вам, сударь, потрудиться и как-то объяснить столь странную ситуацию...

Ситуация, действительно, странная... неоднозначная.
Скажем так - изначально ЭТО называлось: "Кто я под маскою добра?". Идея заключалась именно в желании вызвать у читателя противоречивые эмоции к условно положительному герою. Я не отразил в этом отрывке образ девушки, как единицы тёмной стороны. Иначе всё было бы понятнее...
Честно говоря, я всего-лишь хотел, чтобы люди сведущие раскритиковали мою манеру написания текстов. Отчасти, я этого добился.

[Лилэнд Гонт]

Иначе, как маниакально-депрессивным состоянием, его действия не объяснить...

Не, на больного страдающего МДП он не похож.
Слишком уверенно держится в некотрых моментах.
А в фазе депресии он должен быть более астеничным

[Аптекарь]

Не, на больного страдающего МДП он не похож.
Слишком уверенно держится в некотрых моментах.
А в фазе депресии он должен быть более астеничным

Так, народ! Хватит обсуждать психическое состояние моих персонажей! Здоровее они от этого не станут =)

[Мечтательная]

Не, на больного страдающего МДП он не похож.
Слишком уверенно держится в некотрых моментах.
А в фазе депресии он должен быть более астеничным

*задумалась*
В принципе, Вы правы... хотя... *пожала плечами* мания, как говорится, и в Африке - мания...