Гастроли Акробата, Конкурс: Рваная грелка. Весна 2012 Опции

[Митек]

Гастроли Акробата
(Ksu и Митек для конкурса "Рваная грелка")

1.

Зимой светает поздно. Ставший привычным за многие годы распорядок дня заставлял его вставать до рассвета. Сейчас он сидел на собранной постели, бессмысленно упёршись взглядом в окно купе. Там, снаружи, тянулся бесконечный унылый пейзаж: редкие, чахлые рощи сменялись заснеженными равнинами. Кое-где из-под снега виднелись болотные кочки, покрытые жёсткой сухой травой.

Человек в купе поднялся с полки, достал чемодан и начал одеваться. Сменив бельё, надел зелёное армейское галифе, разложил перед собой гимнастёрку капитана НКВД. Щёлкнул выключатель, неяркая лампочка осветила купе. Присев на край, капитан принялся чистить сапоги. Это было скорее ритуалом, чем необходимостью: сложно испачкать обувь, пересекая Азию в поезде Владивосток-Москва.

Через минуту с чисткой сапог было покончено. Контрразведчик обулся, засунул руку под матрас и вытащил из-под него планшет. Он отпер замочек, бегло перебрал документы. Проверив по-привычке, всё ли на месте, капитан нажал на кнопку вызова проводника.

На фоне белого, словно выцветшего, неба появился красный край солнечного диска. Японская империя, со своим флагом и самураями, осталась в тысячах километров на восток. Контрразведчик задумался. Воспоминания были свежи и в значительной мере приятны. С японцами пришлось повозиться, но результат того стоил. Любимая работа приносила ему удовольствие, что уж скрывать: риск, азарт игры были тем самым воздухом, без которого даже пара минут - мука. Третьи сутки вынужденного безделья раздражали его невероятно.

Постучав для порядка, в купе вошёл проводник. Рефлекторно вытянулся, коснувшись рукой козырька форменной фуражки железнодорожника.

- Здравия желаю. Чаю?

Оторвав взгляд от окна, военный рассеянно посмотрел на вошедшего.

- Да, будьте добры, - он скосил глаза на пустой стакан.

Забрав со столика посуду, проводник удалился. Пассажир, тем временем, надел гимнастёрку, поправил портупею, затянул на поясе ремень со звездой. Из нагрудного кармана он достал партбилет, раскрыв, положил перед собой на столик. Что-то в документе заставило улыбнуться капитана Иосифа Шпака, коммуниста с тридцать четвёртого года.

Не спеша, одну за другой, он доставал из планшета бумаги, раскладывая их на столе. Там же оказался январский номер ''Комсомольской правды'' с обведённой в нескольких местах передовицей.

Перед собой капитан положил сложенный втрое листок, с пометкой ''воздух'' в правом верхнем углу. Это было очень короткое, но секретное донесение. Вражеский агент, известный советской контрразведке как Акробат, снова проявил себя, на этот раз на Дальнем Востоке. В результате умело спланированной провокации, ситуация с японцами ухудшилась, притом ухудшилась значительно. Будет война, это ясно всякому. Вопрос лишь, какими силами и на чьей территории. Утешало красных командиров одно: агентурная сеть Акробата была полностью накрыта и ликвидирована. Кроме главного шпиона, схвачены были все. И все они говорили, давали красноречивые показания на допросах, каялись и клялись, что не врут. Контрразведка верила им: когда она спрашивала, не лгал никто. Но получалась, в итоге, полнейшая дикость. Люди, входившие в созданную гением шпионажа сеть, имели самое разнообразное гражданство и работали на разные разведки мира. Большинство из них были японскими шпионами, но встречались и немцы, американцы, даже один француз. Стоило ли говорить, что никто из них не видел Акробата в лицо, не знал даже, мужчина он или женщина. Неясно было, на кого он работает, но одно было бесспорно: он сильно вредил Союзу в преддверии войны.

Найти и обезвредить его требовалось любыми силами в кратчайшие сроки. Так гласил текст приказа во втором документе.

На третий лист были наклеены полоски шифрованной телеграммы. Под ними карандашом была подписана незаконченная дешифровка. Из перехваченной радиограммы следовало, что вражеский агент заинтересуется чертежами некого устройства, названного в донесении УКЛ.

- Ускоритель катодных лучей, - Шпак пробормотал расшифровку непонятной аббревиатуры. Он не знал, что это был за прибор, термин пришлось заучивать наизусть.

Проводник постучал в дверь, и капитан быстро накрыл бумаги газетой. Стакан чая в алюминиевом подстаканнике опустился на край стола.

- Скажите, вода горячая есть?

- Так чай же, товарищ капитан, - пожилой проводник явно не понял вопрос.

- В клозете, - Шпак наклонился к чемодану, доставая опасную бритву и помазок. - Есть ли горячая вода, побриться мне надо.

Проводник сокрушённо пожал плечами:

- Нет воды, виноваты, товарищ капитан. Титан прохудился, не заменили. Есть в другом вагоне, можно туда, здесь близко.

- Ну, не так нет, - контрразведчик словно не слышал ответ. - Обойдусь холодной. Ступайте, спасибо за чай.

Едва лишь захлопнулась дверь купе, капитан Шпак снял поясной ремень и принялся точить об него бритву.

2.

Вода была не холодная, а прямо-таки ледяная. Она обжигала лицо, сковывала суставы пальцев. Как хорошо, что бриться капитану было не нужно. Аккуратно, дюйм за дюймом, он отодрал от лица фальшивые усы и бороду. Пусть проводник запомнит, что он побрился. Пусть все заметят и запомнят.

Выходя из туалета, Иосиф разминулся в коридоре с высокой брюнеткой, одетой в белое платье в красный горошек. Он улыбнулся женщине, пропуская её в коридор. Близилась кульминация его путешествия. Очень скоро ему предстояла интереснейшая встреча.

Капитан НКВД Иосиф Шпак вернулся в своё купе. Все интересовавшие его документы хранились теперь у него в голове. Он сжёг содержимое планшета в умывальнике, оставив лишь несколько чертежей, которые должны были ещё пригодиться. Кусочки пепла смыло холодной водой на рельсы, где никто не смог бы найти и восстановить уничтоженные бумаги.

Последним огонь сожрал тонкое, на две дюжины страниц, уголовное дело о шпионаже инженеров завода Электросталь в Подмосковье. Один из них пытался сфотографировать секретные чертежи конденсаторов высокого напряжения, новейшую разработку конструкторского бюро завода. Во всём этом угадывался почерк Акробата - тем более удивительно, что его дерзкий план провалился. Шпаку стоило большого труда получить в свои руки то, чем интересовался международный шпион. Теперь все ниточки сплетались воедино.

Поезд сбавлял ход, подъезжая к станции. Через несколько минут за окном появилось невысокое здание с надписью ''Анжеро-Судженск''.

3.

Седовласый человек в тонких очках сидел в купе напротив Шпака, прижимая к груди потрёпанный жёлтый портфель.

- Жизнь в городе вам на пользу, Игорь Геннадиевич. Вы снова похожи на университетского профессора.

Старик болезненно скривился. Шутка офицера была ему неприятна.

- Нет больше профессоров, нет и университетов. Теперь есть пролетарские высшие курсы и полуграмотные бездари-учителя, молодой человек. Давайте к делу.

- Не могу поверить, - Иосиф потянулся в карман за сигаретами, но одёрнул себя. - Вы сами, добровольно, значит, безо всякого принуждения, решили сотрудничать с нами. А почему?

- Ради него. Ради моего Отечества, - бывший профессор старался не смотреть на своего собеседника. - Не смейтесь, здесь не над чем смеяться. России нужна власть, и вы - меньшее из всех зол. Я не знаю, каким путём пойдёт история, но сейчас мы достигли дна. Хуже, чем есть, не будет, потому, что быть не может. Я вам открыто заявляю, я не в восторге от того, что нами будут управлять такие как вы. Но сейчас, накануне больших испытаний, нам всем нужно сделать правильный выбор. Для себя я решил.

Он не договорил, закашлявшись. Капитан подвинул к нему стакан с чаем.

- Выпейте.

Его гость гневно сверкнул из-под очков.

- Я не притронусь ни к чему в вашем, - он хотел сказать ''доме'', но, оглядевшись, поправился, - купе. Я сам, равно как и мои мотивы, глубоко безразличен вам. Моё детище - это всё, чего вы хотите.

Шпак откинулся назад. Тактику нужно было менять, субъект попался тёртый, побитый жизнью и советской властью.

- Да, вы правы. Поговорим о главном. Я вижу, у вас с собой портфель. Чертежи в нём?

Несколько долгих мгновений ссыльный разглядывал потрескавшуюся жёлтую кожу, после чего, словно преодолев некое внутреннее сопротивление, щёлкнул замком, открывая сумку.

- Вот они. Это настоящие чертежи, можете изучить. Кроме того... У меня с собой прототип.

Резко перегнувшись через столик, капитан схватил старика за руку.

- Спрячьте. И бумаги положите назад, немедленно. Я же предупреждал вас, за нами могут следить. Агенты врага разбросаны повсюду, их не меньше десятка сейчас в этом поезде.

За запертой дверью купе послышался затихающий стук каблуков.

- Вы сходите в Тайге, как мы и договаривались, верно? Держите чертежи при себе. Передадите их мне как можно позже, этим вы обезопасите и себя, и своё изобретение. Когда наши враги поймут, кто вы и какой информацией владеете, за вашу жизнь я не дам и ломаного гроша. Вас не сможет спасти и взвод таких, как я. Думаете, вы замаскировались, наклеив бороду и надев фальшивые очки?

Ссыльный профессор невольно коснулся поддельной растительности на подбородке.

- Но скажите, какая к чёрту разница, у кого будут лежать эти схемы? Если наши жизни в такой опасности, то у вас, по крайней мере, больше шансов. Вы тренированны, носите оружие, я же вовсе не смогу защитить себя. Заберите их!

Шпак едва заметно улыбнулся. Несложный трюк помог ему завладеть инициативой. Чувство общей угрозы теперь роднило его с собеседником.

- Именно этого от нас и ждут, профессор. Едва они убедятся, что документы у меня, вас устранят, а бумаги попытаются отобрать. Мы не будем ничего менять хотя бы потому, что у нас есть возможность ничего не менять. Здесь как в шахматах: не стоит делать ход, пока не убедишься, что он прямо или косвенно не навредит тебе. Вы играете в шахматы, Игорь Геннадиевич?

Фальшивые очки запотели, старик снял их с носа, чтобы протереть.

- Я больше люблю карты, преферанс.

Капитан бросил взгляд на часы.

- Главное, мы поняли друг друга. У нас есть двадцать минут до станции. Сделайте милость, расскажите о вашем изобретении.

Учёный удивлённо поднял брови.

- Но вы и так всё знаете. Я ведь общался с вашим начальством, вы наверняка собрали справки о моей работе.

- Я сам - не моё начальство. Можете считать это обыкновенным человеческим любопытством, которое, как известно, не порок. Что такое катодные лучи и как их ускоряют?

- Катодные лучи, в некоторых источниках - электроны, излучаются нагретым контактом с большим отрицательным потенциалом. Так вам понятнее? - Тон изобретателя сделался ехидным.

- Отчасти, - капитан кивнул, не поддаваясь на провокацию. - Таким образом, вы передаёте электрический ток по воздуху.

- Ах если бы всё было так просто! - Профессор оседлал любимого конька, теперь лишь нужно было дать ему выговориться. - В столь плотной среде, как воздух, они очень быстро рассеются. Но я догадался фокусировать их магнитным полем и ускорять вихревым электрическим. Катодные лучи, собранные в узкий пучок магнитной линзой подобно лучам света, проходят большой градиент электрического поля. Каждый электрон испытывает разницу потенциалов в миллионы вольт. Мы научились стрелять пучками лучей, словно пулями!

- То есть, это устройство вполне может быть использовано как оружие?

- Увы, вынужден вас разочаровать. При всех современных технологиях, подобный выстрел не причинит даже заметного ожога. Моим ускорителем нельзя убивать людей. Другое дело, если соединить электронную пушку с достаточно мощным разрядником...

- Мы смогли бы уничтожать врага направленными электрическими разрядами. Словно молния, которая бьёт туда, куда нам нужно, с точностью до сантиметра.

- Вижу, вы подготовились к этому разговору.

Иосиф Шпак полез в планшет, доставая оттуда сложенный в несколько раз листок.

- К нашему разговору я готовлюсь уже очень давно, профессор. Взгляните на эту схему. Как по-вашему, подобная конструкция конденсатора решила бы последнюю проблему?

Учёный взят протянутый чертёж. В углу, у края листа, чертёжным курсивом было выведено ''КБ Электросталь''.

- Я не специалист в электротехнике, молодой человек. Но если верить заявленным параметрам - то да, вполне. Что же, схема нового оружия у вас в кармане. Поздравляю от всей души. Буду благодарен, если вы не станете указывать моё имя в патенте.

Капитан улыбнулся.

- Вы, конечно, шутите. Никакого патента не будет, оставим это баловство для мирных времён. Грядёт война, и ваш излучатель поставят на башни танков на закрытых заводах.

- Всё же, как вы его назовёте? Потешьте и вы моё любопытство теперь. Я и без того знаю слишком много, - он отложил чертёж на стол, потёр озябшие руки.

- О, не волнуйтесь, это наше дело. Знаете, я поделюсь с вами военной тайной и скажу, что в немецких донесениях новое оружие называют Elektrostahlmann.

- Электросталин? В чувстве юмора здесь не откажешь. Что же, я верю, у вас всё получится. Скоро ли моя станция?

Офицер потянулся через стол, чтобы забрать чертёж.

- Будем минут через десять.

Поезд качнулся, и рука с бумагами дёрнулась, опрокидывая стакан с остатками чая профессору на рубашку.

- Простите, я виноват, так неловко, - Иосиф достал из кармана брюк носовой платок.

- Что же вы наделали, на белую-то рубашку, - профессор был раздражён. - Чай, разводы ведь останутся.

- Пойдите в туалет, застирайте. Простите меня, очень неловко получилось.

Игорь Геннадиевич поднялся, прихватив с полки портфель. Иосиф остановил его:

- Куда вы с вашим кейсом? Не хотите вызвать подозрения - не ходите в уборную с чемоданом. Оставьте, я присмотрю. Будем считать, передача документов состоялась. Да, забирайте ваше пальто, возвращаться сюда вам не стоит.

4.

Проводник долго возился с оледеневшей, не желавшей опускаться подножкой. Пассажиры, желавшие выйти из поезда чтобы размять ноги во время короткой остановки, столпились в тамбуре. Кто-то нервно мял в руке папиросу, кто-то заглядывал через плечи стоявших впереди людей, стремясь выяснить причину заминки.

Шпак смотрел на перрон сквозь запотевшее вагонное окно. Столичный поезд, конечно, подали на первую, самую почётную платформу станции. Можно было разглядеть здание вокзала, крупную вывеску ''Тайга'', укрытую знатной шапкой снега, немногочисленных торговок, спешащих к поезду, чтобы предложить заскучавшим в пути пассажирам очерствевшие пряники и круглые, блестящие бублики, и сгорбленную спину дворника, бесконечно очищавшего платформу от непрекращающегося снега.

Выйдя, наконец, на платформу Шпак поморщился от холода и вжал голову в плечи, прикрыв лицо шерстяным воротом шинели, насколько это было возможно. Он поспешил пересечь платформу, обогнуть оштукатуренный бок здания вокзала и выйти на занесённую снегом привокзальную площадь, исчерченную редкими следами проехавшего здесь транспорта.

Почтамт города с гордым названием Тайга располагался прямо напротив вокзала, в новеньком, но безликом здании из серого бетона. Иосиф взбежал по скользким ступенькам, скрипнул тяжёлой деревянной дверью и поспешил втиснуться в душное, но, наконец, тёплое помещение почтового отделения.

Стоянка поезда длилась пятнадцать минут. Этого было как раз достаточно для того, чтобы добежать до почты, отправить короткую телеграмму и успеть вернуться в одноразовый уют вагонного купе.

''художник уехал тчк портрет у меня зпт покажу приезде''

Расплатившись с телеграфисткой, бледной тонкой барышней в больших очках, Шпак поспешил к выходу. Дело было сделано, а затягивать прогулку по городу с красивым лесным названием не было никакого смысла.

Выходя, Иосиф придержал дверь перед высокой, со столичным лоском одетой женщиной в чёрной шляпке-ведёрке. Уже отойдя на несколько шагов от отделения почты, он вспомнил, что, кажется, видел эту женщину прежде в вагоне. Возвращаться и проверять свою догадку не было никакого смысла, однако Шпак твёрдо решил развлечь себя знакомством с дамой в случае, если снова встретит её в поезде.

5.

Казённый уют вагонного купе казался куда приятнее после прогулки по морозу. Капитан Шпак, насвистывая, выгреб из карману вязанку баранок, купленную у одной из крутившихся вокруг поезда торговок, снял сырую от подтаявшего снега шинель и довольно потянулся. Настроение у контрразведчика было отличное. Будто спохватившись, он оглянулся на лежащую на полке планшетку, поднял её и привычным движением набросил на плечо. Без её тяжести капитан чувствовал себя так же неуютно, как иной бретёр без оружия.

Поезд качнулся и тронулся. За окном пронеслось оштукатуренное здание вокзала, крыша почтамта, и сгорбленная спина знающего своё дело дворника, сметавшего снег, который непреклонно сыпал на платформу.

Хотелось чаю. Капитан одернул замявшуюся гимнастёрку, с прищуром поглядел на своё отражение в мутном стекле окна, остался, по-видимому, доволен и вышел в коридор. Возле купе проводника была очередь: дородный усатый мужчина в изрядно помятом сюртуке возмущался отсутствием в сортире горячей воды и требовал хотя бы кружку кипятка.

- Я второй день побриться пытаюсь. Гляди, вся морда чешется! - в порядке демонстрации, пассажир звучно почесал щетинистую щёку.

Следом за небритым, в очереди стояла та самая женщина, которую Иосиф повстречал на почте. Без верхней одежды её образ переменился в лучшую сторону. Оказалось, что шляпка скрывала густые, коротко остриженные чёрные кудри, а под бесформенной толщей пальто пряталась изящная женская фигурка, обтянутая простого кроя платьем из яркой красной материи. Плечи кокетки обвивала горжетка из лисьего меха - предмет, ставшей роскошью в эти годы.

- Боюсь, чая придется ждать долго, - проговорил капитан, с мягкой улыбкой глядя на женщину.

- Увы, - вздохнула она в ответ.

- Предлагаю нам с вами подождать в более удобном месте. Моё купе прямо напротив. - Шпак взял быка за рога.

- У вас и место, я видела, освободилось, - лицо незнакомки потеплело от улыбки. - Как вас, кстати, капитан?

- Шпак, Иосиф Шпак.

- Очень приятно, Иосиф.

Капитан распахнул дверь в купе, пропуская даму вперёд.

- А я - Ира, - девушка протянула обтянутую бархатной перчаткой руку для пожатия.

- Рад знакомству, - Иосиф принял руку дамы, мягким движением повернул её ладонью вниз и поцеловал. - Прошу вас, присаживайтесь. Ира - это, верно, сокращение от имени Ирина?

- Не Ирина, а Ирида, - женщина расположилась напротив постели капитана. - Мои родители очень любят античные мифы.

Новая знакомая немало занимала Шпака. Женщина явно из городской богемы, по виду - жена какого-то чиновника, усланного во Владивосток наводить порядок в административных делах. Что такой женщине делать на заштатном отделении связи посреди таёжного леса? Отправлять открытки пожилым родственницам? Глупости.

Иосиф в задумчивости постучал пальцами по столу. Его взгляд снова скользнул по точёной фигурке спутницы, задержался на меховой горжетке и устремился вдаль. Сельские дома за окном уступили место густому еловому лесу, близко подступавшему к железнодорожным путям. Вот ты какая - снежная тайга.

- Я, всё-таки, очень хочу пить, - сказал Иосиф и потянулся к карману висящей рядом шинели. - Вы не откажете мне в компании?

Из кармана появилась небольшая фляжка из полированной стали.

- Коньяк? - Ирида снова подарила капитану улыбку, на этот раз - понимающую.

- Что вы, - Шпак улыбнулся, открутил фляжку и протянул её женщине. - Попробуйте.

Ирида приняла из рук попутчика сосуд, с сомнением понюхала горлышко, затем сделала небольшой, осторожный глоток. Лицо женщины выражало приятное, одобрительное удивление.

- Чёрт побери, да это джин!

Иосиф развёл руками с деланной скромностью.

- Разве нельзя коммунисту любить джин? Иные считают, что это предосудительно, а я вот не отказываю себе в эдакой маленькой слабости. Чувствуете, какие можжевеловые нотки?

- Прекрасный напиток, капитан, вам нечего стесняться. Гордонс?

- Гибсонс, - улыбнулся Шпак. - А вы неплохо разбираетесь. Домой едете?

- Так точно, товарищ капитан, - Ирида приложила руку к голове, подражая армейскому жесту.

- Козырять без головного убора считается моветоном, - наставительно сообщил капитан. - Как же вас занесло на Дальний Восток? Вы ведь одна путешествуете?

Ответить женщина не успела. В этот момент поезд сильно тряхнуло. Мелькавшие за окном ели вздрогнули и замерли без движения. В вагоне повисла глухая, будто ватная тишина - как всегда, когда пропадает ставший уже привычным и незаметным стук колёс.

Мягкими белыми хлопьями падал на тайгу снег.

- Что случилось? - голос Ириды звучал испуганно. От Иосифа не укрылось, что первым делом она схватилась за маленькую сумочку-конверт, которую носила на правом плече. Впрочем, любая женщина в случае опасности тут же хватается за косметичку, с усмешкой подумал он.

- Наверное, что-то на путях, - сказал Иосиф, поднимаясь на ноги. - Сидите, я сейчас узнаю.

[Ksu]

6.

Почти из каждого купе в коридор выглядывала любопытная голова. Пассажиры оглядывались, переговаривались, пытались выяснить причину неожиданной остановки. Шпак пошёл по коридору в сторону купе проводника, намереваясь узнать причины задержки из наиболее достоверного источника.

Проводник как раз вешал трубку телефона внутренней связи с машинистом, когда Иосиф появился в проёме двери.

- Не извольте переживать, товарищ капитан, - отвечая на немой вопрос в глазах Шпака, железнодорожник рефлекторно вытянулся, будто отчитывался перед собственным начальством. - Пути перед поездом засыпаны снегом, необходимо расчистить.

- И сколько мы здесь будем стоять?

- Не могу знать. Полагаю, порядка часа.

В этот момент в вагон пронзил истошный, сдавленный крик. Так может кричать или человек серьезно раненный, или напуганный чем-то вусмерть. Шпак с проводником выскочили в коридор и побежали к туалетной комнате - туда, откуда исходил звук.

Дверь клозета отворилась перед ними. В проёме стоял давешний небритый гражданин, с белым как мел, наполовину выбритым лицом. В руках он сжимал перепачканную пеной бритву.

- Там, там... - мужчина захлёбывался собственным голосом. Не находя слов, он яростно жестикулировал, несколько раз махнув бритвой в опасной близости от лица проводника. Перепуганный проводник в растерянности отступил на шаг назад.

- Позвольте, - Иосиф мягко оттолкнул недобритого мужчину с дороги, шагнул в помещение клозета - да там и замер. За окном, перепачканным потёками крови, висел труп его недавнего собеседника. Горло профессора было перерезано, глаза остекленело и страшно смотрели в вагон.

- Пропустите, - проводник, вспомнив, что распоряжается здесь всё-таки он, взял себя в руки и первым подошёл к окну. Он потянул за ручку вниз. Рама скрипнула и поддалась, окно открылась, впуская в вагон свежий, морозный воздух. Труп же при этом отцепился от оконной рамы и повалился в сугроб под поезд.

7.

- Что там случилось, Иосиф, расскажите!

- Один из пассажиров обнаружил в туалете труп.

- Вот как? - Ирида нервно провела рукой по волосам.

Иосиф основательно приложился к фляжке. Такого поворота он никак не ожидал.

- Да, к сожалению. Мой сосед по купе. Проехал одну остановку, потом пропал. Кто-то убил его и выбросил в окно на ходу. Каким-то образом тело зацепилось за оконную раму и волочилось за поездом последние минут сорок. Странно, что его не обнаружили на станции. Хотя платформа была с другой стороны, а прямо за нами стоял товарный поезд. Его могли не заметить, и не замечали всё это время.

- Откуда вы знаете? - Тема, похоже, не на шутку взволновала Иру.

- Так сказал доктор. Труп полностью окоченел и промёрз, с момента смерти прошло не меньше получаса. Но и не более пятидесяти минут с того времени, когда я видел его в последний раз. Тело, скорее всего, не нашли бы до весны. Но убийце не повезло: труп профессора зацепился за раму вместо того, чтобы упасть под откос. Только что поезд затормозил перед снежным заносом, окоченевшее тело едва не влетело назад в окно. Какой-то гражданин жутко испугался - мы прибежали на его крик. Я говорил с проводником: из Тайги на мотодрезине едут военные, проведут дознание. Волноваться не о чем: если убийца ещё в поезде, его найдут. Но как по мне, он давно сошёл где-то там, на станции Тайга. Боюсь, мы столкнулись с самым заурядным убийством с целью грабежа.

Ирида бросила на него полный упрёка взгляд.

- Быть может, для вас убийство и стало чем-то ''заурядным'', товарищ капитан. Мне же, признаться, не по себе от одной мысли, что где-то здесь всего час назад человеку перерезали горло, словно барану! Это просто мерзко, бесчеловечно и мерзко.

Ира готова была разрыдаться, капитану пришлось подсесть к ней и обнять за плечи. Где-то в груди, чуть пониже сердца, у Шпака возник неприятный холодок. Он ведь ничего не говорил ей о способе убийства, пожалел впечатлительную женщину. Значит, она знала об этом раньше, чем он вернулся в купе. Успела посмотреть на тело? Они неизбежно столкнулись бы в коридоре. Был крохотный шанс, что Ирида узнала о случившемся от кого-то из пассажиров. Но она притворилась, что ничего не знает, а теперь вот впала в истерику. Снова враньё.

Женщина в красном явно переигрывала, и это наводило Иосифа Шпака на самые худшие подозрения.

- Успокойтесь. Кто бы он ни был, мы поймаем и накажем его.

- Мы? - на мокром лице Иры мелькнуло удивление.

- Конечно. Мы, армия, милиция, обязательно найдём негодяя. В жизни случаются порой ужасные вещи, но на то у нас и существует советская власть.

Получилось двусмысленно, Ира заметила:

- Для ужасных вещей?

- Для борьбы с ужасными вещами, для их уничтожения, - Иосиф смотрел на свою гостью снисходительно и по-доброму, готовясь отследить малейшую фальшь в тоне и реакциях. Но поведение обманщицы было безупречным.

- Будьте здесь, - офицер поднялся с полки. - Там может понадобится моя помощь. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Он вышел за дверь, прихватив с собой планшет.

8.

Иосиф дождался, пока соседка Ириды, дородная, преклонных лет дама покинет купе. Женщине передали, что проводник желает срочно её видеть, для ''объяснений ввиду обстоятельств''. Пока обнаружится, что это недоразумение, пройдёт пара минут.

Шпак пробыл в чужом купе не более тридцати секунд. Со странной женщиной с греческим именем, похоже, было покончено. Ничто не препятствовало ему обвинить её в убийстве сейчас, но он всё же решил дождаться солдат: не в одиночку же арестовывать шпионку.

9.

Трое солдат и молодой, курчавый лейтенант спрыгнули с мотодрезины и заскрипели по свежему снегу в сторону поезда. Пассажирам было приказано подняться в вагоны и не покидать своих купе ни под каким благовидным предлогом. Военному доктору, вместе с недобритым гражданином, к тому моменту уже выпившим водки и присмиревшим, велено было оставаться в купе проводника. Очевидно, что несчастный посетитель туалета к убийству причастен не был, но официальных подозрений с него никто не снимал.

- Ирида, вы можете побыть у меня. Не хочу оставлять вас одну, - сказал Шпак, отеческим жестом приглашая её вернуться в купе.

- Я бы с радостью, - ответила женщина, - но приказали ведь ''согласно купленным билетам...''

- Думаю, вы можете не переживать, - усмехнулся капитан, взглядом указывая на свои офицерские нашивки.

Некоторое время попутчики сидели в тишине, нарушаемой только обрывками отдалённых разговоров и стуком солдатских сапог из коридора. Ирида крутила чёрную прядь, будто впав в глубокую задумчивость.

Через пару минут дверь купе отъехала в сторону, и на пороге появился светловолосый вихрастый лейтенант в небрежно расстегнутой шинели.

- Здравья желаю, товарищ майор! - увидев, кто находится внутри, юноша вытянулся по струнке.

- Вольно, лейтенант. Я капитан. - Шпак в нервном возбуждении, поднялся на ноги, - Да-да, виноваты, но к чёрту - давайте сразу к делу.

Лейтенант, похоже, растерялся от такого неожиданного напора. Ирида удивленно посмотрела на Шпака, а затем поправила волосы и кивком поприветствовала вошедшего.

- Как вы знаете, в поезде совершено убийство, - с расстановкой проговорил Иосиф. - Убитый был ни кем иным, как связным НКВД, выполнявшим задание. Убийца - опасный преступник международного класса по кличке Акробат. И я думаю, мы нашли его. Вернее, её.

Капитан перевёл взгляд на Ириду. Женщина сидела на кушетке, скрестив руки на груди. Её аккуратная ножка мелко тряслась, выдавая нервное возбуждение.

- Ирида, ведь это вы убили профессора. После того, как он покинул моё купе, вы пошли за ним в уборную. Там вы набросились на него и перерезали горло бритвой. Как барану, по вашему же меткому выражению.

Капитан перевёл победоносный взгляд на молодого лейтенанта, застывшего в дверях.

- Пройдёмте в её купе, лейтенант. Её вещи нужно обыскать. Уверен, мы найдём там много интересного.

Лейтенант растерянно глядел на сидящую перед ним симпатичную женщину.

- Вы... Это о вас? - он растерянно моргал.

- Да, обо мне, - ответила Ирида. - Пройдёмте, если товарищ капитан настаивает.

Она первая вышла из купе. Следом, не отставая ни на шаг и не упуская женщину из виду, двигался Шпак. Лейтенант плёлся в конце, всё ещё не до конца оправившись от обрушившихся на него сведений.

В купе у Ириды не было ничего необычного: две небрежно заправленных постели, опустевший стакан, который за всеми событиями забыл забрать проводник, мятый журнал с выкройками, очки для чтения на столике. Попутчицу Ириды, полную немолодую женщину с лошадиным лицом, попросили на время обыска подождать в соседнем купе.

Шпак ощупал подушку Ириды, ничего не нашёл и отбросил в сторону. Затем он перевернул её постель. Ворохом посыпались простыни и одеяло. То же самое он проделал и с постельными принадлежностями соседки. Когда он стаскивал второй матрас, на пол со звоном упала раскладная бритва.

- Опа! - Иосиф наклонился и поднял предмет с пола. - Вот и орудие убийства. Вы видите, лейтенант? Полагаю, она хотела, в случае чего, подставить соседку. Скажите, уважаемая, - обратился он к женщине, - вы правда думали, будто кто-то поверит, что эта милая бабушка может выбросить семидесятикилограммового мужика в окно?

Ирида стояла в углу купе. Левой рукой она упиралась в край стола, а в правой сжимала маленький, изящный револьвер. На её лице сияла улыбка.

- Тройка, Акробат. Учитывая спешку - тройка с плюсом. - Девушка подняла револьвер и направила его на Иосифа. - Митя, у него в кобуре наган, забери его.

Лейтенант с готовностью подскочил к Шпаку и выполнил приказ начальницы.

- Товарищ майор, Ирида Сергеевна, объясните, что здесь творится? Кто это?

- Он же сказал, - усмехнулась майор НКВД, - оборотень, враг Советской власти, гадюка нами же пригретая - шпион Акробат.

Иосиф побелел:

- Лейтенант, я вам приказываю, немедленно арестуйте её!

- Вы арестованы. Бросайте бритву на пол, - твёрдо проговорил лейтенант.

- Неплохая попытка, Акробат. Но тебе сегодня дважды не повезло. В первый раз - с телом профессора, зацепившимся за оконную раму. Мы следили за учёным давно, покойник верил, что передаёт чертежи немецкому разведчику. Скажи, это правда? На кого же ты всё-таки работаешь... Впрочем, с этим ещё успеется. Если бы всё пошло по-твоему, то труп валялся бы сейчас в сугробе за пару километров до станции Тайга. Но ты молодец, не растерялся, решил спихнуть дело на единственного свидетеля - на меня. Да, я видела, как ты вошёл в туалет следом за своим попутчиком. Я оговорилась нарочно, чтобы спровоцировать тебя, и мне это удалось. Неплохо придумано: военные при обыске находят в моих вещах орудие убийства и арестовывают меня как шпионку. Но тут снова прокол. - Ирида подошла ближе к лейтенанту. - Понимаешь, Митя знает меня давно, а вот тебя - впервые видит. Игра закончена, сдавайся, Иосиф. Как там тебя на самом деле? Да брось же ты эту чёртову бритву!

Тонкая, остро заточенная полоска метала ударилась об пол. Мигом позже на пол упал Иосиф Шпак, хорошо известный мировым спецслужбам как Акробат. В тесном пространстве купе пистолет, даже два пистолета, куда менее полезны, чем ловкость и скорость. Падая, акробат дёрнул лейтенанта за ноги, опрокинув его на себя.

Раздался выстрел. Выпущенная из дамского револьвера пуля пробила Мите спину - в том месте, где мгновение тому была голова Шпака. На таком расстоянии даже малокалиберная пуля бьёт наповал. Спружинив, словно резиновый, Акробат достал ногой оружие Иры. Резко встав на ноги, подскочил к ней. Встряхнул за плечи, закричал, не давая опомниться:

- Ты убила его!

- Я нечаянно, я не хотела. Ты же сам...

- Молчи! Ты убила Митю, я тебя ненавижу, не прощу тебе никогда!

Уже готовая заплакать Ирида удивлённо округлила глаза:

- Ты чего, я же...

Из коридора донёсся приближающийся топот сапог. Дверь купе отодвинулась, в проёме показались ружейные штыки.

- Стоять!..

- Где лейтенант, сука?

- Держи, держи!

Человек в форме офицера контрразведки повернулся к солдатам.

- Это она... Она убила лейтенанта. Арестовать, живо!

10.

Мотодрезина с солдатами уезжала назад в тайгу. Акробат улыбнулся пришедшему на ум каламбуру: город Тайга в бескрайней русской тайге. Неловко вышло, товарищ майор: пока разберутся, что к чему, натерпитесь от собственных подчинённых. Ну да вам не привыкать, работа такая. А пока доблестные бойцы НКВД решают подброшенную лже-капитаном головоломку, самое время ему заняться делом.

До станции дрезина доедет минут за двадцать, на раскрытие истины можно дать красноармейцам ещё десять. Итого, полчаса до того, как машинист получит приказ остановить поезд и ждать властей. Или не получит: побоится Ирида, что шпион убежит и скроется в лесах. Хотя какое тут скроется, слопают агента волки, не спросив не имени, ни документа. Повезёт ему спастись от хищников - до следующего утра затравят овчарками чекисты. Нет, с поезда Акробату бежать некуда, не помогут здесь быстрые ноги. А вот острый ум пригодится. Думай, думай, сказал он себе.

План был готов через три минуты. Ещё пять он докуривал папиросу, стоя на снегу у раскрытой двери вагона. Щёлкнув пальцами, шпион отправил окурок в сугроб, зашагал в направлении паровоза.

Револьвер системы наган снова лежал в родной кобуре, на всякий случай Акробат расстегнул её. Подойдя к паровозу, он постучал кулаком в дверь.

- Кто, чего колотишь? - Машинист высунулся в окошко.

Шпион достал фальшивые документы.

- Государственная важность, отворяй, живо!

Оказавшись внутри, Акробат для убедительности достал револьвер.

- Ты, наружу, отцепляй вагоны. Тихо, без шума.

Он повернулся к кочегарам:

- Вы двое, растапливайте котёл.

Машинист ошарашенно уставился на человека в офицерской форме, жидкая бородёнка его мелко тряслась:

- Но как же поезд, там люди.

- Сказано тебе, так надо. Будешь спорить - убью как вредителя и дезертира.

Глядя в перепуганные глаза машиниста, офицер красноречиво взвёл курок.

11.

Локомотив поезда ''Иосиф Сталин'' на всех парах нёсся по заснеженным равнинам. Недавно началась метель, и снежную мглу пронзал яркий луч прожектора. Латунные буквы ''И. С.'' на котле паровоза отсвечивали зловеще и тревожно.

Ускоритель катодных лучей был подключён напрямую к генератору паровоза. Без высоковольтных конденсаторов изобретение покойного учёного выстрелит не больше одного раза. Это всего лишь значило, что нужно не промахнуться.

Мчащуюся навстречу по тем же рельсам автомотрису он услышал раньше, чем увидел сквозь плотную вьюгу. Долгий тревожный гудок разрывал морозный воздух, приказывая паровозу остановиться. Там, в приближающемся вагоне, не меньше взвода солдат. Судя по всему, деваться Акробату было некуда.

- Тормозим машину?

Он лишь махнул револьвером в ответ. Тем временем, автомотриса включила обратный ход и теперь неслась перед ними. В котёл паровоза ударила частая пулемётная дробь.

- Товарищ капитан, взорвёмся ведь!

Перегнувшись в окошко, шпион нацелил излучатель на дизельный локомотив. Он метил в баки с горючим, уязвимые и взрывоопасные.

На миг задержав дыхание, шпион щёлкнул тумблером, подавая напряжение. Невидимые катодные лучи пробили в воздухе канал, слегка разогрев металл корпуса. В следующее мгновение по пробитому пути в бок автомотрисы ударила ослепительная молния. Генератор паровоза задымился, но дело было сделано: пары горючего взорвались в баках, подбрасывая самоходный вагон в воздух. Метельник налетевшего паровоза сбросил с рельсов то, что осталось после взрыва.

12.

- Как убит?!

Ирида метала громы и молнии. Бегство ловкого наглеца, пусть даже на тот свет, для неё приравнивалось к поражению.

- Застрелен из пулемёта, при попытке сбежать на угнанном паровозе.

- Кто стрелял? Кто приказал открыть огонь? Всех в расход!

Пожилой прапорщик сконфуженно пожал плечами.

- Увы, невозможно. Весь взвод мёртв, автомотриса взорвалась.

Майор НКВД потёрла виски. Подбитая скула саднила, болезненно ныли рёбра, а правый клык шатался - дай Бог, чтобы врос. И что же, Акробат не заплатит ей за это?

- Но кто-то же выжил, откуда мы знаем всю эту историю?

- Да, машинисту повезло. Довёл паровоз до станции, сдал властям трупы шпиона и кочегаров...

В сознание майора закралось смутное подозрение.

- Труп!

- Чей, Акробата? Здесь же, во дворе положили, холод потому что. Но там не опознаешь, пуля в лицо попала, полчерепа разнесло.

- К чёрту покойников, - Ира поднялась, набрасывая пальто. - Я хочу видеть машиниста. Где вы его держите? Идёмте, скорее.

Скрипнула дверь, выпуская двоих на заснеженную улицу. По свежему снегу нёсся, придерживая рукой фуражку, молодой офицер в форме связиста.

- Товарищ майор!.. Виноват, товарищ майор. Машинист, дед машинист, перебил охрану и сбежал... Бороду фальшивую оставил, гад. Больше часа, как ушёл, поздно хватились, виноваты.

13.

Солнечные лучи пробивались сквозь зелень берлинского сквера. Несколько жирных голубей слетелись к раскрошенной булке, позабытой или брошенной кем-то на одной из скамеек.

По аллее, засаженной тенистыми липами, шёл молодой мужчина, одетый в лёгкий костюм из тщательно отглаженного серого льна. В руках мужчина нёс кейс, обтянутый чёрной лакированной кожей. Прохожий огляделся и присел на одну из пустовавших лавок - прямо напротив той, которую облюбовали голуби.

Щёлкнул замок кейса. Мужчина доставал бумаги одну за другой: паспорт, рекламный проспект, билет. Раскрыв паспорт, он полюбовался собственной фотографией: новенький глянцевый снимок блестел на солнце. Затем он ещё раз пробежал глазами текст, выбитый на билете: Joseph Spah, рейс Берлин - Нью-Йорк, дирижабль LZ 129 Hindenburg, отправление - 3 мая 1937 года. Уже через три дня он пролетит над Манхэттеном и ступит на родную землю Нового Света.

Йозеф спрятал билет и паспорт в нагрудный карман пиджака. Рекламный проспект ''Гинденбурга'' вернулся обратно в кейс. Шпах достал из карману пачку папирос и с наслаждением закурил. Папиросы ''Казбек'' стали его слабостью за время визита в страну Советов. Поговаривали, что эту же марку курил Иосиф Виссарионович Сталин. Ходили даже слухи, что русский диктатор грузинского происхождения сам выбрал рисунок для упаковки - чёрную тень всадника-джигита, гарцующего на фоне кавказских гор.

Йозеф выдохнул облачко терпкого дыма и посмотрел на возившихся напротив него птиц. Голуби толкались возле лакомой булки, оттирали друг друга и громко курлыкали. Вспорхнувший на скамейку воробей воровато огляделся, выхватил большой кусок мякиша и скрылся из виду.

Партия с японцами была сыграна почти без огрех. Столкнуть лбами самураев и готовых заключить союз русских было непросто, но план сработал блестяще. На востоке назревал конфликт, скоро медведь и дракон вцепятся друг другу в глотки. События последних дней не оставляли сомнений: скоро Союз погрязнет в войне на два фронта. На востоке кусает Япония, на западе клюёт железный орёл Рейха. С громадой Советской России скоро будет покончено.

Закончив любоваться птицами, Йозеф перевёл взгляд на чёрный кейс, лежавший рядом с ним на скамейке. Содержимое этого кейса должно было переломить ход грядущей войны. Добыть опытные образцы высоковольтных конденсаторов, собранных КБ ''Электросталь'', стоило шпиону немалого труда. Вместе с электронной пушкой, спроектированной почившим профессором, они позволяли построить оружие принципиально нового класса.

Ссыльный профессор, человек старой, имперской закалки, не желал видеть свою страну в лапах дорвавшихся до власти дикарей-большевиков. В Новом порядке нацистской Германии он видел если не спасение, то куда меньшее зло. Йозеф усмехнулся. Забавно, он никогда не говорил учёному, на какие именно спецслужбы работает. Старик сам принял его за немецкого разведчика - настолько ему, наверное, хотелось видеть перед собой именно такого человека. Вспомнив поблескивающие фальшивые очки профессора, Шпах ощутил прилив грусти и симпатии к бедному старику. Но его смерть, в сущности, послужит осуществлению его же мечты и освободит Россию от коммунистов.

Самолёты-истребители, оснащённые электронными пушками, гарантируют силовое преимущество Соединённых Штатов в новой Великой войне и подарят им полный контроль над старой Европой. Проект американской разведки ''Electric Stalin'' успешно доведён до конца, и в этом его, Акробата, заслуга.

Йозеф Шпах метким броском отправил окурок в ближайшую урну, привычным движением смахнул пылинку с лакированной поверхности туфель - разведчик терпеть не мог грязной обуви, - прихватил драгоценный кейс, и лёгкой походкой направился в ту сторону, где возвышалась причальная мачта дирижабля.

6 мая 1937 года дирижабль ''Гинденбург'' неожиданно воспламенится на причале в Нью-Йорке. Основной версией причины возгорания станет пробой статического электричества.


Les Ulis, 30 апреля 2012

[Тафано]

Очень понравилось! Просто Акунин (не знаю, правда, комплимент это для авторов или нет).

[Ksu]

Очень понравилось! Просто Акунин (не знаю, правда, комплимент это для авторов или нет).

Большое спасибо! Знали, что вам понравится начало

[Тафано]

Большое спасибо! Знали, что вам понравится начало

Почему? Из-за поезда, что ли?

[Ksu]

Почему? Из-за поезда, что ли?

Ну конечно

[Тафано]

Ну конечно

Ну, я еще и Японию люблю И вообще, хорошие тексты люблю. Мне вот детективный жанр не доступен - я все время по рассеянности сбиваюсь с логики . Но тем интереснее следить за интригой в хорошем непредсказуемом детективе других авторов.

[Тафано]

Мне кажется, очень удачно сажать нескольких героев в замкнутом пространстве и следить за ними. Может, это простой прием, но очень эффектный.

[Митек]

Мне кажется, очень удачно сажать нескольких героев в замкнутом пространстве и следить за ними. Может, это простой прием, но очень эффектный.

Если каждая тысяча символов должна передавать некую важную информацию, то в при неизменном окружении (комната, поезд, лодка, отсек косм. корабля) меньше слов тратится на описание меняющихся декораций. По-моему, как-то так. Кроме того - психология персонажей в замкнутом пространстве отличается от случая, когда они вольны перемещаться.
Вы правы, это, наверно, чит, зато очень эффективный!

И да, начали писать про поезд - вспомнился "Скот".

[Приезжий]

хороший рассказ, но прошу отметить одно, звания прапорщик ни в НКВД, ни в Красной Армии не было.

[Andrey-Chechako]

когда по Вашему Красная Армия перестала существовать?

[Andrey-Chechako]

посмотрел в Википедии - Вы правы

[Митек]

хороший рассказ, но прошу отметить одно, звания прапорщик ни в НКВД, ни в Красной Армии не было.

О, спасибо, выловлена ещё одна блоха
В первой редакции мы ещё и Интеледженс сервис обозвали ЦРУ по невежеству.

[Гость_Мизеракль_*]

ОГРОМНОЕ количество стилистических ошибок (но могу ошибИться).

Напряг с первых же строчек:

"Зимой светает (констатация в настоящем) поздно. Ставший (осознание в прошлом) привычным за многие годы распорядок дня заставлял (ДЛЯЩЕЕСЯ) его (кого - ДЕНЬ?) вставать (опять ДЛЯЩЕЕСЯ) до рассвета. Сейчас он (кто - рассвет?) сидел на собранной постели, бессмысленно упёршись (совершенное) взглядом в окно купе. Там, снаружи, тянулся бесконечный унылый пейзаж: редкие, (запятая ?) чахлые рощи сменялись заснеженными равнинами.

В сумме - поздно вводится предикт-ГГ (имхо). ВременнАя и врЕменная дисграфичность.

И т.д. и т.п.

ДобилИ "зелёное армейское галифе" - НУ НЕЛЬЗЯ ЖЕ ТАК?

Или можно?


После этого не стал читать далее.


С уважением,
Мизер

[Митек]

ДобилИ "зелёное армейское галифе" - НУ НЕЛЬЗЯ ЖЕ ТАК?

Галифе - слово среднего рода единственного числа, посмотрите в словаре. Нельзя же так.

[Vesper]

Галифе - слово среднего рода единственного числа, посмотрите в словаре. Нельзя же так.

Галифе - всё же брюки. Как джинсы, шорты и тому подобные вещи (парные по определению) - они.

[Митек]

Галифе - всё же брюки. Как джинсы, шорты и тому подобные вещи (парные по определению) - они.

Обратимся к словарю:

га-ли-фе́

падеж ед. ч. мн. ч.
Им. галифе́ галифе́
Р. галифе́ галифе́
Д. галифе́ галифе́
В. галифе́ галифе́
Тв. галифе́ галифе́
Пр. галифе́ галифе́

http://ru.wiktionary.org/wiki/%D0%B3%D0%B0...%B8%D1%84%D0%B5

[Vesper]

Митек, кроме словаря есть ещё чувство языка и элементарный здравый смысл. А если уж обратиться к истокам, то генерал Гастон Галифе и вовсе "он".

В порядке дури:
http://ru.wiktionary.org/wiki/%D0%B4%D0%B6...%BD%D1%81%D1%8B
Джинсы - мужской род.

[Митек]

Митек, кроме словаря есть ещё чувство языка и элементарный здравый смысл. А если уж обратиться к истокам, то генерал Гастон Галифе и вовсе "он".

Если мой здравый смысл отличается от словаря, предпочтение я отдаю последнему. Вы же, Веспер, вольны поступать иначе. Но когда ваш здравый смысл подскажет вам просклонять слово "метро", держите это в тайне.

В порядке умничанья: джинс - материал, джинсы - брюки. Никакого противоречия.

[Vesper]

Митек, да мне, собственно, всё равно, сколько ошибок вы сделаете в тексте. Мне вас не издавать.