Уха по-домашнему, автор Джон До (Казимир Муха) Опции

[Каркун]

Автор: Джон До. (Казимир Муха)


Уха по-домашнему


Этот рецепт достался мне от бабушки, которая в свою очередь хранила его после смерти своей бабушки, то есть моей пра-энной бабушки. Пожелтевший листок, вырезанный из старого, ещё бумажного, журнала баба Шура завещала мне – потому что я, единственная из всей семьи, продолжала готовить дома, на старинной плазмоплите, соединяя в кастрюлях и сковородках отдельные продукты. Конечно же, все считали меня сумасшедшей и, не жалея чувств, отфыркивали своё презрительное «бр-р-р», когда видели, как я разбиваю для омлета пятнистыте яйца пантоклов или нарезаю сочные пупырчатые конеболы для свежего салата по-чапаевски.
Рецепт долго валялся без дела, я даже не стала его оцифровывать и вводить в систему жизнеобеспечения. Какой смысл, если большинство ингредиентов уже лет сто как вышли из массового употребления, и достать их можно было только на чёрном рынке, втридорога да ещё и за наличные. Но всё-таки можно. Кроме одного. Что за таинственный продукт скрывался под пунктом «ёрш, хек или другая свежая рыба», не знал никто. Уверена, что и баба Шура тоже. В какие допотопные времена существовала загадочная рыба и её разновидности с дурацкими названиями? Из какой это вообще области – овощ, трава, животное? В самом рецепте подсказок не было, не говоря уже об имидже. Я бы плюнула на рецепт и забыла, но очень уж заманчиво там описывался неповторимый дух наваристой ушицы. А ароматы в наше время – забытая услада. После того, как учёные нашли способ уничтожать неприятные запахи ультразвуком, они исчезли совсем. Не учёные, к сожалению, а запахи. И приятные в том числе. Я не говорю, разумеется, о гламуратах – обо всех этих духах с ароматом укропа или мокрой шерсти той-терьера. Некоторые блокируют ультразвук пьезоном, но это дорогое удовольствие. Но вот если запах исходит от того, что не внесено в аромабазу, то никакой ультразвук его не возьмёт. А рыба, эта тайна прошлого, я думаю, точно нигде не числится.
Знающие люди посоветовали мне зайти в медиатеку – только там ещё осталось то, что древние называли интернетом. Медиатекарь, киборг с толстенными линзами в пластиковой голове, набрал адрес поисковика и ввёл нужный запрос.
- Должен предупредить – мало что осталось от старых серверов, все страницы давно удалены, и всё, что вы сможете найти – это частицы кэша, доживающего последние дни.
Исчезающий кэш успел рассказать мне о том, что рыба плавала в воде – в морях, озёрах, реках. Информация поставила меня в тупик, ибо объясняла непонятное непонятным. Всё равно, что сказать: «Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве.» Это что-то из классики, бабушка читала мне на ночь, надеясь, что бессмыслица расслабит мозг гиперактивной девочки и поможет уснуть. Первой засыпала она, а мой пытливый ум корпел над этой шарадой несколько часов, пока усталость-таки не брала своё. Но с шорьками в итоге я разделалась с помощью воображения. А вот что за «мори», «озёры», «реки» и «вод»? Если рыбы там «плавали», то как? Как облака по небу или как лепестки в чайной жидкости? Поскольку речь идет о пище, то, скорее, как в жидкости. Значит, вод (или вода?) – это жидкость. Интересно, откуда рыбы брались в жидкости? Я страшно далека от науки и плохо представляю, как производится кластерная жидкость, которая поступает по системе ЖО в жилые ячейки для утоления питьевых нужд, но уверена, что, если бы там могли заводиться живые пищевые продукты – вроде рыб, то общественность бы возмутилась.
Оставался последний шанс - чёрный рынок. Никогда, кстати, не понимала, почему он называется чёрным. Ничего чёрного я там отродясь не видела. А бывать там приходилось часто, особенно по молодости, когда хочется всего запрещённого. Продавцы – сплошь полупрозрачные голограммы, готовые в одно мгновение раствориться у тебя на глазах, покупатели – бледно-голубые симулякры, а сам рынок – белый виртуальный куб. Ничем не отличается от обычного магазина - разве что невидимыми москитонами полицейских пеленгаторов. Но на этот случай все берут с собой антимоскитонный спрей.
На рынке у меня был свой дилер, Китаец. Он держал там закусочную «Дон Макальдс», и студентами мы всю стипендию спускали на стопроцентно синтетические бургеры и ядовито-жёлтую газировку, м-м-м… Эх, были времена!.. Солнце тогда ещё не выжгло полностью всю растительность на планете, и гигантские пестицидные помидоры с запахом ананасов можно было купить в любом рыночном ларьке. Воспоминания о запахах вернули меня к поискам рыбы. Первым делом я заглянула в «Дон» к Китайцу. Сколько лет было Китайцу – по голограмме не разберёшь, но как матёрый контрабандист он вполне мог что-то знать.
- Рыба? – Он задумчиво поскрёб полупрозрачную лысину.
- Её едят, - уточнила я. – Варят и едят. И ещё она плавает. Имиджей не нашла, поэтому, как выглядит, сказать не могу. Надеялась, ты в курсе.
- Есть тут один любитель антикварной кухни, - Китаец достал из кармана пачку пластиков и подцепил оттуда один. – Вот возьми. Только не говори, что от меня, а то он недавно от моих лавизов траванулся.
«Антикварная столовая» ютилась в углу на пятом уровне рынка, рядом с бистро «У Сталкера». Столовка как столовка. Рядом с каждым столом урны для сплёвывания, на пластиковых скатёрках сенсорные дисплеи. Я пролистала меню – ботвинья, петух по-лионски, овсянка, галиматья, крабовые палочки, сыр-бор – ни слова не понятно, но ничего похожего на рыбу, даже в составе блюд. Я достала пластик, который дал мне Китаец, и нажала на нём кнопку вызова под именем Степан Бешамель, ресторатор. Голограмма лохматого плутоватого дядьки в клетчатых штанах на подтяжках появилась через мгновение и с энтузиазмом выпалила:
- К вашим услугам, мадам!
- Мне бы рыбу, …мсье.
Просьба заметно его озадачила. Он огляделся по сторонам и перешёл на шёпот:
- В каком виде мадам желает рыбу?
- Если бы мадам знала, в каком… - Мне тоже пришлось шептать, чтобы не выглядеть по-идиотски.
- Простите?
- У меня есть бабушкин рецепт, и я хочу приготовить уху по-домашнему.
- Значит, мадам нужна живая рыба.
- Ну, что вы, достаточно будет недавно умершей. Или хотя бы относительно недавно.
- Мадам не понимает, о чём просит. Рыба должна быть живой вплоть до самой кастрюли.
- Если честно, мадам вообще ничего не понимает в рыбе.
- Прошу мадам следовать за мной.
Бешамель указал направление рукой и первым прошёл в отворившуюся дверь, за которой тянулся длинный коридор. Что-то в этом коридоре было не так. Нет, что-то с моим носом было не так – он вдруг почувствовал незнакомые запахи, тяжёлые, но пленительные.
- Ой-ой-ой! Это наверное рыба так пахнет, да? – Я до того разволновалась, что мой сердечный ритм даже призрачного симулякра кидал от стенки к стенке.
Наконец коридор закончился, и мы вышли в огромный ангар, разделенный перегородками на небольшие квадраты. В каждом что-то шевелилось и шумело на разные лады.
- У меня тут небольшая ферма, - и смущённо, и гордо произнёс Бешамель. – Все животные настоящие, не виртуальные. И все пахнут.
Я, закрыв глаза, впитывала в себя новые запахи, которыми благоухали самые настоящие животные, пока не ощутила странные спазмы в желудке и в гортани. Нелегальный фермер протянул мне платок, пропитанный нейтрализующим гламуратом. Желудок успокоился.
- Я лучше покажу мадам рыбу, - Бешамель провёл меня мимо невиданных существ, не похожих ни на одно доселе знакомое мне животное, и остановился у одной из ячеек. Он вывел оттуда нечто внушительных размеров и рыжее, с большими и серьёзными глазами, и протянул мне поводок.
- Вот ваша рыба, мадам. Всего пятьсот федеративных юаней.
Я отсчитала деньги.
- Благодарю, мадам. Всего хорошего и приятного аппетита.
Я крепко схватила поводок, слегка побаиваясь своей покупки, и двинулась к выходу.
- И вам всего хорошего, и спасибо за рыбу! – Я махнула ему рукой и потрепала рыбу по гриве. Рыба шевельнула ушами и одобрительно заржала.