Соседи, автор Светлана Васильева (fotka) Опции

[Каркун]

Автор: Светлана Васильева (fotka)

Соседи


Вот ведь был дом как дом. А потом понаоткрывали до фига и больше разных трансгалактических линий, и такой, блин, интерпланетизм настал! Со всяких там Андромед, Центавров, Орионов, Южных Крестов жук и жаба — все на старушку-Землю поперли! Поналетели, понаехали, понаползли…
Только в лифте пока едешь — насмотришься! Соседка справа квартиру свою гостям из звездного Космоса сдала, вот теперь они вверх-вниз с утра до ночи и шлындают. Кто со щупальцами, кто с рогами, кто с копытами; у кого глаз — штук по восемь, у кого антенны во все стороны из морды торчат… А, может, и не из морды: хрен поймешь, где у них там голова, где… Впрочем, ладно. Маленько вроде пообвык уже. Хотя раз на раз не приходится.
Как-то в парадную вхожу, а там уже мелкий такой, типа комара, тусуется. Из одежки — кепчонка с головку булавочную. На стену, рядом с кнопками, приземлился, крылышки сложил.
— Здравствуйте, — пищит. — Вам какой этаж?
— Сто пятидесятый, — говорю.
Спокойно так, типа, ничего особенного, типа, каждый день с такими в лифтах разъезжаю, а сам думаю: «Вот ведь, блин, — думаю, — ты-то куда? Лень, что ли, на своих перепончатых долететь? Или слабо?»
Вслух, конечно, ничего не сказал. И попутчик мой тоже помалкивает — знай себе, лапки одну об другую, чистит. Прям так рука и тянется взять да прихлопнуть!
Ну, какой от него прок?
Они ведь сюда, чай, не на красоты наши любоваться приехали — за баблом наладились. Этот вместо пиявок, не иначе, куда-нибудь в больницу пристроился, кровосос членистоногий. И ведь если бы только пиявки — техника из-за них, пришельцев этих, теперь без работы простаивает, ржавеет-пылится. Ее ведь технику-то, что? Регулировать да программировать надо. Мастеру заплати, опять же запчасти, разработка новых моделей… А тут милое дело, даже инвентаря никакого не требуется: вон дворничиха наша — каждый день любуюсь — так хвостом ступеньки метет, почище всякой сверхсовременной турбонасадки! Или бугай какой: сам себе на спину груз покидал — и вперед. Только жрать давай!
Пожрать они, кстати, не дураки. Вечером с работы голодный идешь — такие, блин, запахи на всю площадку! Уж не концентраты точно! Однажды даже попробовать довелось — на Новый год как раз. Только перед ящиком угнездился — баба ихняя, что на всю шоблу готовит, в дверь сигналит. Ничего такая дамочка, рукастая.
— С праздничком! — говорит. И что-то, типа: — От нашего стола к вашему столу.
Нет, я не понял: осьминог я ей, что ли? У самой клешней десятка полтора — по три закуски в каждой. Пока тарелки да мисочки перетаскивал, всю речь президента пропустил! А эта стоит — лыбится. Уж дверь почти закрыл — в щелку орет:
— Всего вам хорошего!
Куда уж лучше! Буркнул ей:
— Спасибо за рыбу! — с одной миски крышка соскочила: вроде рыба там. Или, черт ее знает? Но вкусно…
Только не думайте, что это все за здорово живешь: сколько раз ночью подымали! Переговорное устройство у них, видите ли, сломалось, так они ко мне:
— Откройте, пожалуйста!
Иной раз и не поймешь, чего бормочут. Первое-то время я конкретно зверел, а теперь вообще не парюсь: слышу, шипят или квакают — сразу и открываю. Потому-то баба, с клешнями которая, и подлизывается — прям из чешуи вон лезет:
— Я, — говорит, — своим сказала: — На нашего соседа молиться надо!
Поспать бы лучше нормально дали…
А дня три назад запозднился тут — девчонка в лифт впрыгивает. Ну, девчонка, конечно, еще та, но и не пацан уж точно: рожки подпилены, копытца лаком красным размалеваны.
— Ой, — говорит, — на работе задержалась. — Опять, — говорит, — сегодня не высплюсь: пока поужинаю, пока душ приму…
Глазки, вроде как от усталости закатила, а сама ушком эдак игривенько, будто невзначай, пошевеливает.
«Ах ты, коза, — думаю. — Ты к кому это подкатываешься? Бороденку сначала бы хотя выщипала! Душ. Х-ха!»
Нет, я в этом смысле кремень, на экзотику пока не тянет. Не то, что некоторые.. Бабенка вон, этажом ниже, за одного с Южных Треугольников замуж выскочила. Ну, выскочила и выскочила, ее дело, раз никто другой не позарился. Так она еще и ребенка родила, дура! Глянул как-то в коляску — мама дорогая…
Посмотрел и затосковал: ведь если так дальше пойдет, лет через двадцать-тридцать и нормального человеческого лица не увидишь! Сестренка моя (она у меня в школе родному языку детишек учит) рассказывала, половина уже таких сидит, а по-нашему бойко лопочут. Кто здесь родился, уже и совсем без акцента.
К чему это я? Ах, да. Ученица одна ее после урока задержалась. Причем, специально дождалась, когда все из кабинета вышли, мнется-мнется, как и начать, не знает:
— Ой, Мария Ивановна, я вас так люблю, так люблю! Только мне вас так жалко, так жалко. Вы такая хорошая, добрая такая, а в личной жизни, наверно, такая несчастная!
А Машка у нас, между прочим, красотка, от мужиков отбоя нет. Ясно дело, у нее и челюсть отвисла.
— С чего ты взяла? — спрашивает.
— Ну, как же, как же, рыльце у вас, как бы это сказать, совсем короткое да приплюснутое, а нос совсем, как бы наоборот, длинный да выпирает…
Вот так вот и живем. А куда, скажите, деваться? Космос, если уж его открыли, назад теперь не закроешь…