Salma ya salama, фэнтези, стилизация под легенду Опции

[Sworn]

— Да? Вы уверены, что именно так оно и переводится? — я недоверчиво посмотрел на своего собеседника, который в свою очередь внимательно разглядывал редкий уйгурский нож, купленный мной на западе Китая.
— Salma ya salama считается фольклорным бедуинским выражением, — Шардуф перевёл взгляд на меня, словно наконец-то вспомнил, что находится в комнате не один. — И значит нечто вроде «Добро пожаловать».
Вообще-то, это была достаточно странная история, как я оказался один на один с незнакомым человеком в гостиничном домике на окраине Египта. Но, если ты археолог, то не стоит удивляться даже подобным вещам.
Шардуф — высокий широкоплечий мужчина, с ног до головы закутанный в черное одеяние жителя пустыни, оказался на удивление образованным и общительным человеком, прекрасно владеющим английским языком. Чтобы переждать надвигающуюся пылевую бурю, он постучал ко мне. Вот, собственно, так я уже второй час к ряду беседовал с ним о традициях.
— Хотя, — продолжил он, снова посмотрев на кинжал, — существует поверье, что эти слова — начало очень древнего гимна. Языческого. Но кто, как и когда верил в этих богов — загадка.
— Хм, — я даже наклонился к нему чуть ближе, чтобы не упустить ни слова. Если б можно было переставить стул, то я бы не преминул воспользоваться и этим манёвром.
— Поверить в подобное не так легко. К тому же это явно не те верования, к которым мы привыкли. Ни одна из мировых религий. И даже не вера древних египтян.
— Послушайте, Шардуф, — заёрзал я на месте. — Если вы мне расскажете эту историю, то я, клянусь, подарю вам этот нож.
Мужчина сначала удивлённо посмотрел на меня, а потом неожиданно звонко расхохотался:
— Ну, если вам так угодно.
Египтяне в древности, да и сейчас тоже, называли свою страну Красная и Черная земля. Красной величали простилающиеся на многие километры пески пустынь, Чёрной – плодородную полоску почвы возле Нила, где крестьяне могли выращивать свой хлеб. Но передаётся из уст в уста старинное сказанье, что до того как пришли сюда Амон-Ра, Мут, Сет и прочие боги солнечного пантеона, пустыни тут не было и в помине. Об этом говорят лишь кочевники и то, когда их не слышат чужестранцы.
Когда-то здесь была благословенная земля - текли чистые и прозрачные как хрусталь реки, возносились к синему небу белые города, что утопали в буйной растительности садов и парков.
Один из священных гимнов главного города Сархаданд начинался словами «Добро пожаловать в райский край, наполняющий надеждой и радостью сердце каждого странника - salma ya salama». И любой, кто оказывался здесь, мог остаться навсегда жить среди дружелюбного и радушного народа. Сколько веков процветал Сархаданд – никому неизвестно. Ничто не омрачало жизни его жителей. Ни постоянные набеги кочевых народов, ни служение тёмным страшным богам, ведавшим засухой и палящим расскалённо-белым солнцем, которые могли уничтожить прекрасные города в любую минуту.
Но однажды произошла беда. Кто-то из чужих проник в Сархаданд и сумел обмануть здешних жрецов, научиться их великому искусству и вызвать злого бога, иссушающих жизнь ветров, несущих смерть и оставляющих пустоту за собой.
Завистник принадлежал к одному из диких племён, которые постоянно стремились покорить Сархаданд и забрать себе эти прекрасные места. Договорившись с богом ветров о том, что тот лишь разрушит городские укрепления, оставив остальное нетронутым, а завоеватели потом отстроят ему храмы и будут поклоняться. Они даже не могли представить, что произойдет дальше.
Долго держали местные жители оборону Сархаданда, однако, когда поняли, что против сил природы и произвола бога бессильны что-либо сделать, обратились к своим жрецам, прося тех соединить свои силы и использовать тайное оружие, которое оставил им ещё основатель города.
Три дня и три ночи на опустевших улицах горели янтарно-жёлтые погребальные огни, где сгорали вещи и украшения жителей. И не мог их погасить не ветер, ни люди, потому что поддерживало то, что оставили Сархаданду на случай несчастья высшими силы. Повсюду звучала лишь гулкая барабанная дробь и скорбный напев рабаба.
После того, как у мужчин и женщин, стариков и детей – всех без исключения, ничего не осталось, а в воздухе города танцевал подхваченный ветром чёрный пепел, словно сорванные лепестки с траурных цветов преисподней, они достали спрятанные кинжалы и, улыбнувшись на прощание друг другу, начали медленно проводить остриями кинжалов по собственной коже. Но что удивительно – не появлялось крови в тех местах, куда погружалась холодная сталь, а медленно начинали высыпаться мрачно-золотистым водопадом крохотные песчинки. Чем больше надрезов появлялось на белой коже сархадандийцев, тем быстрее текли песчаные реки из их вен, и тем скорее прятал под собой песок то, что осталось от их города.
Жители предпочли умереть и скрыть то, что могло достаться врагу, чем просто и сдаться.
К ночи исчез последний след от роскошных городов и цветущей зелени. Высохли хрустальные реки и навсегда замолкли голоса птиц и зверей. Остались завоеватели среди голой пустыни лишь с ослепительно-белым солнцем, выжигающим всё вокруг и адским разочарованно завывающим ветром.
C тех пор превратились души погибших в демонов пустыни, которые стерегут свои сокровища и стараются никого к ним не подпускать. Возможно, они иногда вселяются в едва родившихся детей бедуинов, и тогда снова звучит забытая фраза salma ya salama и происходят странные вещи в пустыне. Прекрасные и ужасные одновременно. Но молчат об этом бедуины, потому что не время ещё говорить об этом. Им нельзя разглашать запрещённые тайны. А так же то, что однажды возродиться древний Сархаданд и будет всё как прежде. Но не сейчас.
Мужчина замолчал. Я тоже не мог произнести ни слова. Почему-то возникло странное ощущение, что он говорит правду. Сахара, Сархаданд…
- М, слушайте… А откуда вы всё это знаете?
Шардуф как-то странно улыбнулся и глянул в окно.
- Ну, мне пора, - он неожиданно встал и, подхватив уйгурский нож, ловко заткнул его к себе за пояс. – Буря закончилась.
Он быстро подошёл к двери и открыв её, вышел на улицу.
- Подождите! – я рванул за ним, однако было уже слишком поздно. Неизвестно каким образом, но он уже отъехал на огромное расстояние на своём величавом верблюде. Пока я соображал как так получилось, налетел резкий ветер и Шардуф, словно и не был человеком, развеялся как песчаный дым под дыханием самума. Через секунду его нигде не было. И лишь ветер под шелест перекатываемого на дюнах медово-цитринового песка еле слышно напевал давно забытый мотив древнего гимна, приглашающего заглянуть в прошлое. А возможно, и возродить в будущем.
Salma ya salama!

[Гость_Сочинитель_*]

Хорошо. И придраться практически не к чему.

[Sworn]

*облегченный выдох*
Спасибо))

[Гость_Сочинитель_*]

Это весь текст или начало большой работы?

[Sworn]

Сочинитель, была зарисовка)

[Daydreamer]

Здравствуйте! Пять копеечек по стилистике:

Вообще-то, это была достаточно странная история, как я оказался один на один с незнакомым человеком в гостиничном домике на окраине Египта.

Существует и недостаточно странная история? не хватает "о том" перед запятой. Предложение лучше переформулировать. Не ясна связь между археологией и тем обстоятельством, что два человека укрылись от бури в одном доме. Если бы ГГ не был археологом, такого не могло бы случиться?

прекрасно владеющим английским языком

созвучие окончаний - лучше избавиться

второй час к ряду

кряду

расскалённо-белым солнцем

раскаленно

вызвать злого бога, иссушающих жизнь ветров, несущих смерть и оставляющих пустоту за собой.

- части предложение не согласованы между собой

Договорившись с богом ветров о том, что тот лишь разрушит городские укрепления, оставив остальное нетронутым, а завоеватели потом отстроят ему храмы и будут поклоняться.

- оставив остальное - прочь

Долго держали местные жители оборону Сархаданда, однако, когда поняли, что против сил природы и произвола бога бессильны что-либо сделать

бессильны против сил - что-то переделать. Что-либо сделать - лишнее.

Жители предпочли умереть и скрыть то, что могло достаться врагу, чем просто и сдаться.

чем просто и.....?

Остались завоеватели среди голой пустыни лишь с ослепительно-белым солнцем, выжигающим всё вокруг и адским разочарованно завывающим ветром.

поскольку мифология все-таки не христианская, адский - лишнее

Но молчат об этом бедуины, потому что не время ещё говорить об этом.

- повтор

Им нельзя разглашать запрещённые тайны.

а есть разрешенные тайны?

А так же то, что однажды возродиться древний Сархаданд и будет всё как прежде.

мягкий знак лишний

- Подождите! – я рванул за ним, однако было уже слишком поздно. Неизвестно каким образом, но он уже отъехал на огромное расстояние на своём величавом верблюде.

песчаный дым

песок не горит. Дымка - может быть, но не дым.

История довольно интересная, но ее нужно отшлифовать.

Удачи.

[Sworn]

Daydreamer, большое спасибо, что увидели огрехи и ошибки))Оказали бесценную помощь.
Исправлю всё)
Вечно в своём тексте ляпов наделаю)

Касаемо того, что "адский" лишнее - не согласна)