Москва 2310 Опции

[gor1963]

http://zhurnal.lib.ru/g/gataulin_s/

"Москва 2310"

Чёрт, как спать хочется! Выныривая из небытия, я вытащил тяжелые ноги из-под теплого одеяла и пошевелил непослушными пальцами. С трудом отрывая чугунную голову от подушки, недовольно фыркнул. В мозгах шелохнулся громадный кирпич, появившийся там после вчерашней пьянки. Он, казалось, весь состоял из острых углов, которые топорщились во все стороны и, задевая мозги, вызывали резкие болевые спазмы.
Как эта заразная мразь живёт со своей болячками, если здоровый мужик, выпив на сон грядущий пару кружек перегона, с утра встать без головной боли не может.
Посмотришь на бродящих за колючей проволокой задохликов, и в жизнь не подумаешь, что каждый из них страшный агрегат, смертельная машина, живой инкубатор по производству вирусов, которые только и ждут, как бы вырваться наружу и поменять хозяина, умирающую мерзость на здорового гражданина.
– Сержант Белов, вас вызывает майор Дубинский, – противно зашипел висевший на стене кубик радио-информатора.
Я повернулся набок, выпростал руку из-под одеяла и пошарил сонными глазами по полу. Тяжелый ботинок, внезапно оказавшийся в моей руке, на секунду завис в воздухе, выцеливая источник мерзкого звука. Затем неприспособленный для полётов снаряд метнулся в направлении стены. Пластиковая коробка громко хрустнула. Радио хрюкнуло, издало короткий хрип и смолкло.
«Мастерство не пропьёшь», – подумал я, когда ненавистные динамики заткнулись.
За пять лет службы я дослужился до сержанта, но – это если лукавить. А если говорить честно, то пришел я на службу сержантом, и вот уже пять лет болтаюсь на служебной лестнице, то поднимаясь до лейтенанта, то опускаясь вниз. Нет, не так. Точнее будет: то опускаясь вниз, то возвращаясь в прежнее свое звание. По словам майора, я очень похож на Буриданова осла, топчущегося возле двух стогов сена.
Кто такой Буридан и зачем ему нужен осёл, а тем более – сено? Интересно.
За это время я два раза был разжалован, за излишнюю мягкость в отношении охраняемых, три раза восставал, значит, из пепла. Один раз читал про эту самую птицу – феникс, а моих подчинённых в это время воровали спидики. А может и не утащили их вовсе – может они сами дезертировали? Кто сейчас будет разбираться? Может и врут, те, кто доказывает с пеной у рта, что доходяги могут выкрасть крепких здоровых парней и утащить их к себе в подземные катакомбы, но разговоры ведутся и список исчезнувших бойцов растёт. Даже в моем подразделении из уже за сотню. И это при том, что сейчас у нас всего бойцов несколько сотен. Новобранцев и запасников много, а действующих с гулькин нос.
– Рожденный заградителем, не станет чистильщиком, – говорит Марта.
Марта – моя девушка. Мы познакомились пять лет назад, когда я спас её от заразных. Возвращаясь с курсов определителей, в соседней подворотне я услышал крики. Конечно же, я поспешил на помощь и в тот момент, когда прибыл на место происшествия, самый здоровый спидик... Чёрт, здоровый спидик – смешно получается!
В общем, я пришел на помощь вовремя. Эта мразь пыталась изнасиловать бедную девушку. Ну, я, значит, без труда раскидал ублюдков, неизвестно как проскользнувших за колючку. Не зря всю свою сознательную жизнь занимался рукопашкой. В наше время, хочешь жить, умей постоять за себя.
Злобные морды и сейчас стоят у меня перед глазами. Таких тварей я не видел ни до, ни после того случая. Синие опухшие лица, гниющие, покрытые отвратительными струпьями – как в дурном сне. Хотя и в самом страшном сне не увидишь столь отвратительных физиономий. Короче, судя по описаниям в старых учебниках, это были больные самой последней стадией. Дай бог памяти, а вот – термальной стадии! То есть амба сволочам, конец скоро должен прийти, а они гады, вместо того чтобы лежать где-нибудь в темном туннеле подземки, на поверхность лезут – к здоровым людям их тянет, значит.
Что же гонит их на открытый воздух? Ведь здесь можно запросто пулю в лоб схлопотать. Любой охранник, сдрейфив, запросто рванет курок. Да просто рука дрогнет! Конечно, по уставу в таких случаях должно проводиться расследование. Но уставу в обед триста лет, а в жизни – кому нужны эти гнусные разборки? Было бы из-за кого.
Попытка прорваться через колючку должна быть пресечена любым способом, говорит наш майор. Вот это я понимаю! Это по уставу!
Правила, инструкции. Главный принцип – локализовать заразу, а если очередная тварь сдохла, кто будет докапываться и выяснять, почему тело оказалось, так далеко от колючей проволоки, если нарушитель хотел лишь прорваться через периметр?
Умирая, отполз гад! Не веришь, поди обследуй труп, коли кишка не тонка.
Вот и я говорю, кому все это нужно?
А может свои, назло нам, подальше оттащили, чтобы, значит, наших бойцов запятнать. Кто знает, что у них, заразных, на уме.
Майор, тот улыбается, когда видит подобные шалости подчинённых.
Я и сам как-то стал свидетелем, как доброволец Зум на глазах Дубинского всю обойму в заразных выпустил, слегка поцарапавшись о колючее заграждение. Зло его видимо взяло за свою неосторожность, а на ком ещё кроме инфицированных пар сбрасывать? За колючкой в это время несколько стариков грелось на солнце.
И как эти гнилушки до старости умудряются доживать? Может лекарства где-то остались, ещё с тех пор как их лечить пробовали? Ведь не врёт же майор, когда говорит, что их раньше даже лечить пытались. Вот только им что-то не понравилось. То ли методы, которыми их пытались спасти, то ли лекарства, которые им давали. Мало кто сейчас знает, что именно. Наш доблестный майор, по крайней мере, говорит, что не знает. Хотя я с трудом верю. По мне, так он все о спидиках знает.
Выхватил, значит, Зум автомат из-за спины и давай греющуюся на солнце мразь свинцом поливать. Смачно так, с душой, курок на себя рвёт. В глазах огонь – боевой блеск, значит. Любо дорого посмотреть. А за спиной его майор стоит и задумчиво так колотит золотым набалдашником по начищенному до блеска сапогу. Кругом шум, гам – жадный до зрелищ народ собрался, а майор спокоен. Подтянут, пуговицы блестят, как на картинке. Стоит чуть позади и смотрит, значит, как новобранец душу свою отводит. Лицо отстраненное. Улыбается даже. Глаза, по крайней мере, точно ржут. Впрочем нет, ржут они у простых бойцов, а у майора, всё-таки, улыбаются. Постоял майор, посмотрел, потеребил отутюженный до болезненного хруста чёрный мундир и только, когда все трухлявые гнилушки на землю трупами полегли, приподнял руку в белоснежной перчатке и, положив на плечо новобранца, громко рявкнул:
– От..ставить!
Зум вначале зло обернулся, собрался уже послать непрошенного указчика куда подальше, но наткнувшись на ледяной взгляд майора, моментально поник. Нос к земле и засопел виновато, как мальчишка в углу. Осталось только слезу пустить, да в носу пальцем поковыряться.
– Хватит землю патронами вспахивать, – улыбнулся наш боевой командир, и добавил, кивнув в сторону жмуриков. – За усердие, устная благодарность. Молодца новобранец! Так держать!
– Рад стараться! – выпучил глаза удивленный Зум, безуспешно пытаясь втянуть выпирающий живот, очень похожий на походный рюкзак, только одетый не на ту сторону. Со спины, впрочем, Зум также не казался особо поджарым.
Молодчага наш майор – суров к врагам и справедлив к подчинённым. Ведь зачем мы здесь? Чтобы гнусь заразная не распространяла свои вирусы среди здоровых людей. Не прорвалась, значит, в ряды здоровых членов общества. В наши, то бишь, ряды. С этими гадами только так и нужно, а то они на такое способны.
Сам я, конечно, не видел, на что они способны, но вот слышал не один раз. Случаев много, а еще больше рассказчиков. Недавно к нам приходил один такой сказочник, Вонючка – с соседнего, Беляевского кордона. Под утро пришел. Весь в крови – словно со скотобойни. Руки трясутся, автомат дымится.
– Ночью, – говорит, – когда застава спала, проникли два десятка вичеватых за нашу колючку и всех заградителей шприцами – раз! Двоих, что помоложе, утащили с собой в подземку. Видимо, чтобы насиловать потом. Мужиков эти твари, говорят, больше жизни любят. Уроды! Что с них возьмёшь? Извращенцы! За это их бог руками генерала Кожемякина и наказал.
Рассказывает Вонючка, а сам руками за пазухой елозит, словно проверяет что-то.
Стоявший неподалёку Ус, приблизился к рассказчику, взял героя за грудки, да как встряхнет от души.
– А ты об кого так автомат нагрел, поганка, коли их всего пару десятков было? – рявкнул сержант. – Со шприцами! – кривляясь, передразнил он Вонючку.
– Может и больше, – выдавил Вонючка, вытаращив глаза. – Я что, их считать буду? А насчёт шприцев – это ты зря улыбаешься. Сам знаешь, что оружие у них не хуже нашего. – Кое-как отбился, – продолжил Вонючка, в очередной раз пошарив рукой под заляпанной кровью курткой.
– От больных со шприцами? – в очередной раз зло прошипел Ус, продолжая потряхивать очумелого рассказчика.
Вонючка безвольно болтал головой, но полы куртки плотно сжимал обеими руками.
– Когда поняли, сволочи, что не взять им Вовчика, под землю рванули. Знают твари, что там их преследовать не станут. Оно и понятно. Кто же в здравом уме в подземку полезет? – продолжал он.
Ус бросил Вонючку на землю и брезгливо отряхнул руки, словно к заразе прикоснулся.
Никто не заметил, но я-то вижу, что знает он что-то о Вонючке, что-то такое, чего никто знать не может. Знаю, когда у него такой взгляд – он чувствовалку свою включает. А когда он её включает – ничего от него не утаишь.
Разозлился я.
– Трепло! – кричу. – Как два десятка никчёмных тварей могут одновременно полусотне обученных бойцов шприцем кровь ввести?
Заерзал Вонючка тут, заелозил, как змея на раскаленной сковородке.
– Они, тех, кого не успели уколоть, тут же пристрелили, – завопил он, пряча глаза.
Глянул я на сержанта, в надежде получить подсказку, а тот отвернулся.
Ну и гад же ты, Ус!
Ус же, кажется, потерял интерес к происходящему, опустился на мешок и устало прикрыл глаза.
– А что стало с теми, кого они укололи? – резко повернулся я к Вонючке.
Краем глаза вижу приближение командира, а взгляда от Вонючки оторвать не могу. Что-то странное с ним происходит. Побледнел мужик, затрясся. Глаза навыкате, окровавленные руки сжимают автомат до синьки. Смотрю на указательный палец, а он медленно к курку тянется.
Ах ты, сволочь! Похоже, это ты своих… Думаю, что-то не поделили, а сам автомат из под локтя тяну.
И тут майор наш показался.
– Отставить! – кричит, приближаясь.
Сбоку Ус кряхтит и едва слышно шепчет:
– Оставь ты это дерьмо. Пока он от страха и тебя не пристрелил. Страшны не героя в рядах противника, страшны трусы среди своих.
– Разговорчики! – выдохнул майор, упираясь тростью в грудь вытянувшегося во фрунт сержанта Вонева. – Боец, зааа мной! – рявкнул, и больше мы Вонючку не видели.
Зато, очень скоро услышали о назначении командиром Беляевского гарнизона, лейтенанта Владимира Вонева. Лейтенант и командир гарнизона. За проявленную, значит, доблесть.
Вот такой вот компот получается. Герой значит. Не знаю, может оно и так.