Тринадцатое небо, Альтернативная истори Опции

[Шерп]

Коллеги! Снова выставляю текст. Просьба: "заценить" минусы боевых сцен. С ними, на мой взгляд, не все гладко. Что нужно переработать - добавить или убрать. Короче, надеюсь на дельные советы. И по структуре романа тоже.

ТРИНАДЦАТОЕ НЕБО

12,6 а.л.

АННОТАЦИЯ

Достаточно ли ты взрослый и способный отвечать за свои действия?
Достаточно ли сильный, чтобы преодолеть неожиданно свалившиеся на голову плоды таких действий? Жизнь задала главному герою непростые вопросы. Ответы на них он получил только посте того, как прошел непростой путь от российского салабона - срочника до раджпутского махараджи.


ВМЕСТО ПРОЛОГА


Индия. Дели.


Прабхата (утро следующего дня). После жертвоприношения *Агни на восходе, торжественная процессия из мужчин поднялась по храмовым ступеням. Молодой человек, что должен пройти посвящение в брахманы, отошел от старших приглашенных и встал рядом со статуей ** Варми в центре зала. Жрецы выбрили его голову до блеска и нарядили в новые белые одежды.
Вчера, на закате солнца, он расстался с поясом ученика, палкой отшельника и шкурой антилопы, окропленой водой, смешанной с мужским семенем - пустил священные предметы по водам Ганга, после чего омылся сам - вышел из промежуточного состояния...
- Брахман - дважды рожденный, - напомнил Мишра Бхагават внуку перед церемонией и, как полагается по древнему обычаю, спросил:
- Мукеш, готов ли ты ступить на священный путь мастера?
- Готов, дедушка...
Обладая способностью предвидеть события, старик олично знал, что внук ответит именно так. Посему, Мишра Бхагават Шарма заказал церемонию заранее. Не считая огромного состояния, теряющий силы брахман передал ему тайные знания для управления временем и пространством и прочитал священные слова Савитри (мантра) пред Брахмой. Согласно традиции, Хранитель лишь должен ввести молодого человека в круг посвещенных. Ведь уважаемый господин Шарма пожаловал храму двести тысяч фунтов стерлингов не просто так...
... Хранитель Мудрости брахман Акшардхама подал знак - призвал к молчанию. Нежные ветиеватые звуки флейты взвилась под купол храма. Жрецы взмахнули бубнами, вторя мелодии.
Храмовый прислужник поднес Хранителю позолоченное блюдо с лежащим на нём грубым поясом из ***мунджа. Акшардхама подошел к молодому человеку, взял плетеный пояс, трижды обвил им его бедра и завязавал на тугой узел.
Новый мастер сложил ладони вместе и поклонился четырем сторонам света.
- ... Спокойствие, самообладание, аскетизм, чистота, терпение, честность, знание, мудрость... Не забывай основные заповеди брахмана, - еще раз напомнил Мукешу Акшардхама, - родился лишь тот, кто после вопрошания: где я рожден? Рождается в своем источнике, который суть Брахман. Познай, что он рожден навсегда и ежедневно новый. Он - высочайший Мудрец.
- Не забуду, уважаемый, - Мукеш поклонился и ему.
- Живи, как предписывает тайное учение, применяй его во благо. Не забывай главного: ты больше не имешь права брать в руки оружие.
- Я всегда буду помнить об этом...
... Хранитель мудрости чуть заметно улыбнулся, но по другому поводу: будучи тайным материалистом в душе, он радовался солидному пожертвованию и последовавшему за ним приглашению на праздничный обед для узкого круга лиц. Обеды в доме у господина Мишры Бхагавата Шарма всегда были достойными. Так что, слова его внука он воспринял как положенный по ритуалу ответ, не более того. Хранитель считал, что современная процедура посвящения – лишь дань традиции. Вряд ли тайные знания пригодятся современному молодому человеку. Акшардхама попусту не знал, какой путь успел пройти Мукеш...
-----------------
*Агни [древнеиндийское agni — огонь] - индийское божество огня. Гимны к Агни, которыми начинаются почти все 10 книг Риг-Веды, восхваляющие его как посредника между богами и людьми, домашнего жреца.
** Статуя Нилкантха Варми, являющегося воплощением Бога Сваминараяна составляет 3 метра в высоту.
***Пояс брахмана плетется из травы мунджа.





ГЛАВА 1.


Под утро погода совсем испортилась. Небо затянуло хмурыми облаками. Мукеш выскочил на улицу и вспомнил, что забыл зонт. Но вернуться за ним уже не позволяло время. Через сорок минут начнутся занятия в аспирантуре. Если вернётся – не успеет к автобусу. Следующий подойдет неизвестно, когда. Россия – матушка. В ней все непредсказуемо...
На всякий случай, он прибавил ходу и подошел к остановке на несколько минут раньше, чем обычно, присел на скамейку и переключился на рассматривание транспорта, несущегося по дороге, так как давно мечтал о машине и поставил перед собой цель: купить тачку после того, как получит ученую степень. Мукеш старался - просиживал над учебниками ночами напролет... Хорошо, что он никогда не жил в студенческом общежитии. Иначе вряд ли бы поступил в аспирантуру. Его беспечные друзья - любители легкой жизни, и учились, как бог на душу положит, и подруг меняли, как перчатки.
«Пускай гуляют по ресторанам и ночным клубам. Я чту законы Вселенной. Впоследствии она даст мне всё, о чем попрошу».
К остановке подъехал автобус. Мукеш протиснулся к окну. По стеклу закрапали первые капли дождя. «Как всегда. Обычная Питерская погода. То ли дело в Индии...».
Частенько, вместе с отцом, аспирант смотрел передачи индийского телевидения... Современный санскрит он знал хорошо. Да и не только современный, но и средневековый. Это и есть его специализация.
Мукеш вспомнил рассказ отца: родители отправили его учиться в дружественную страну - Россию на радиоинженера. Сын выучился... и остался в Питере на постоянное место жительства. Но, живя здесь, он продолжал чтить законы Индуизма, с детства заставлял сына постигать азы непростой религии и частенько любил повторять: «читай Рамаяну, Махабхарату, Веды. В них сосредоточена великая мудрость жизни». Тот читал, и не только Веды, и сам от себя не ожидая, увлекся военной историей и вдруг «тяжело заболел» желанием служить в армии.
Друзья и близкие не понимали его. В то время как его ровесники косяками шли мимо военкоматов, он наоборот стремился туда попасть. Вопреки воле отца и желанию матери, впечатленной азговорами об армейском беспределе, уверениям друзей, что затея отстойная, он мечтал служить. И дело было не в патриотизме, которым его подкалывали знакомые. Его голова забилась иными иллюзиями, вскормленными не только примерами героев российской истории, но и индийского эпоса. Подобно Пандавам, он хотел встать против Кауравов и, обладая хорошо развитым воображением, подаренным ему природой, видел себя победителем всех демонов, что олицетворяли ложь, бесчестье, низость, подлость, алчность, властолюбие. А какой из него воин, если он пороху не нюхал? При всем богатстве выбора иной альтернативы, как служить, он не видел - слова из Бхагавад-гиты прочно засели в его голове: «...знай, неразрушимо то, что все пронизывает. Никто не способен разрушить непреходящее. Все тела преходящи, а воплощенная душа вечна, неразрушима и неизмерима; поэтому сражайся, о потомок Бхараты...».
Еще под перестук колес он грезил о спасении человечества и рисовал себя блистательным военачальником, сильным и благородным воином, воплощением самого Шивы. Но уже в учебке этот образ сдулся сам собой, поблек, и от вселенских масштабов мечт осталась одна банальность – поспать лишний часок. Реальность отчетливо дала о себе знать во время первого же кросса под палящим солнцем «от завтрака и до обеда». Пропылив кирзачами четыре километра под зоркими взглядами командиров, требующих полную выкладку, от воображений не осталось и воспоминаний. И к финишу он притащился далеко не кшатрием, а унылым дэвом, которого веками употребляли бета-тестером в аду. Вся доблесть ушла в натертые мозоли и гудящие с непривычки мышцы, благородство отдавало тем же душком, что и портянки с гимнастеркой, а чистота помыслов поблекла, как собственная грязная в потеках пота физиономия. Действительность вытряхнула его из иллюзий, как окрик старшины из сна – безапелляционно и за секунды. Мукеш быстро понял, что он всего лишь жалкий «дух» и выглядит таким же «великим» Арджуной, как ротный прапорщик прима - балериной. Но он дал себе слово не сдаваться так просто, не признавать себя слабаком и неудачником. Его девиз – не прогнуться и не сломаться. Он понимал, что необходимо быть достойным звания ЧЕЛОВЕК, посему надо выдержать - доказать правильность такого выбора не отцу, а прежде всего себе. Доказать, что он достаточно взрослый и способный отвечать за свои действия, достаточно сильный, чтобы преодолеть свалившиеся на его голову плоды таких действий.
Увидев, что происходит с сыном в учебке, отец, успел нажать на «нужные рычаги», и приехавшие «покупатели» взяли его в гвардейский мотострелковый полк. Мукеш посчитал такое неожиданное для него обстоятельство знаком - он на верном пути и получил первый приз судьбы - первую победу над слабостью. Но ступив за ворота части, сразу понял, что получил не приз, а урок. Первый, как раунд. А теперь начался второй. Судьба задала ему еще более жесткие рамки для решения вопроса: «кто я?» И речь шла уже не только о физической выносливости, но и о моральной. Для дедов, овладевших техникой рукопашного боя и готовящихся к дембелю, он был «духом» - «салабоном» из низшей касты, к тому же «чурбаном», так как наполовину индус, и пришлось ему выдержать неслабый прессинг прежде, чем они признали Мукеша «своим».
Только спустя год, впервые услышав вместо пренебрежительного «эй, чурбан»! - «Слышь, индус»! До него не сразу дошло, что он победил слабость и наивность. Осознание пришло позже, когда будучи уже «черпаком», под его взглядом погасла очередная разборка между «дедом» и «духом», после чего новобранец продолжил драить полы, но больше не умывался собственными слюнями и кровью. Мукеш вспоминал, как сам натирал пол носом, придавленный сапогом сослуживца под гогот старших. И как, озверев вмиг, топил в ведре обидчика, не соображая, что делает. Как, подобно Арджуне, дрался - словно в последний раз, словно за саму жизнь, а потом упорно твердил в медсанчасти, что сломал ребро, напоровшись ночью на тумбочку.
Для офицеров разборка закончилась поражением, а для него победой. И цена не имела значения. Именно в те, оставшиеся далеко позади дни, выдержав сначала драку с дедами, потом давление комсостава, он впервые с момента отбытия от призывного пункта почувствовал себя мужчиной, а не пацанёнком – марионеткой, и понял, что значит уважать себя. И как-то само собой его стали уважать и другие. Да и восточная мудрость Мукешу тоже пригодилась. Молодой солдат живо покорил сердца сослуживцев рассказами о средневековых сражениях, после чего снискал безусловное уважение практически у всех...
«Интересно, как сейчас мои сослуживцы? Что-то совсем выпали из поля видимости. Работают, учатся»?
Мукеш, отвлёкшись на воспоминания, чуть не проехал остановку... Кстати, сейчас будет занятие по международному праву. Права и обязанности древних народов аспиранты, претендующие на докторскую степень, знать должны... Наверняка, будет скучно. Профессор Ирина Николаевна Петренко рассказывает уж очень монотонно. Примерно к середине занятия у слушателей возникает желание вздремнуть, чем частенько они и занимаются...
Он не спеша вошел в университетский холл, поднялся по лестнице в аудиторию на втором этаже, устроился на среднем ряду и приготовил тетрадь для конспектов.
В зал постепенно подтягивались другие аспиранты. Полноватая Инна и смуглокожая метиска Кристель болтали без умолку и заодно подкрашивались, рассматривая себя в зеркала пудрениц. Мукеш никак не мог понять, почему макияж надо делать у всех на виду. Накладывать макияж прилюдно - плохой тон. «Хорошо, что сегодня дождливо. Дурёхи не смогут светить мне в лицо».
Пытаясь привлечь внимание видного молодого человека с темными задумчивыми глазами, девушки частенько заигрывали с ним - бесцеремонно направляли на него солнечных зайчиков. Но тот не вёлся на подобные заигрывания. Ни одна из них не привлекала неординарную натуру аспиранта. Ему хотелось красивой любви. Любви, подобной той, что он ещё мальчиком наблюдал в ретро фильме под названием «Love Story». Но он не расстраивался. Он умел терпеливо ждать...
Профессор – худосочная одинокая «страшилка» с громоздкой челюстью и малюсенькими глазками заняла место за кафедрой, поздоровалась, неторопливо раскрыла записи и начала разговор о римском праве. Аспирант попытался сосредоточиться, подперев отчего-то тяжелеющею голову рукой, затем ощутил, как невидимая властная сила опускает его веки вниз. «Ты проспал утреннюю медитацию...», - сверлила мозг назойливая мысль. Он честно сопротивлялся, сколько смог, но, все же, незаметно для себя понемногу отключался от лекционного процесса...
«Где я?» Местность похожа на долину Ганга. На берегу реки суетились люди... Двое мужчин вынесли из воды молодую женщину и положили на камни.
- Бедняжка не дышит, - девушка из стоящих на берегу людей обтерла лицо утопленницы подолом сари и несколько раз нажала руками ей на грудь, - бесполезно, - добавила она, - Нари захлебнулась...
Мукеш собрался было подойти поближе и...
- Бхагават, проснитесь, - услышал он голос Ирины Николаевны, заодно получил локтем под ребро от сидящего рядом Дениса и пришел в себя.
- Бхагават, вы в порядке? – обратилась к нему «страшилка».
- Простите, я задумался.
Ирина Николаевна выжидающе посмотрела на него – убедилась, что тот слушает, и продолжила занятие. Аспирант еле досидел до конца. Ему все время хотелось лечь. «Уж не заболеваю ли я?» - подумал он грешным делом.
- Денис, ты сегодня на машине? – спросил он приятеля, выходя из здания на воздух.
- Да, а что?
- Подбрось меня до дома, пока перерыв. Что-то я себя неважно чувствую.
- Ты не останешься до конца занятий?!
- Нет.
- Сегодня у нас встреча с девчонками из второй группы иностранного! Забыл? Алина – телочка, кстати, неплохая, - Денис нарочито причмокнул языком.
Реакция приятеля не заставила себя ждать:
- Ты что, глаз на неё положил?
- Да вроде того...
Мукеш встрепенулся. «Вселенная дает случай для знакомства»...
Алина давно нравилась ему. Но уменьшить дистанцию пока не было возможности. Вернее, небогатый аспирант не знал, с какой стороны подойти к девушке. А вот Денис – парень без комплексов и с деньгами. Папа – бизнесмен снабжает зеленью с завидным постоянством. За счет его связей и денег тот и умудрился протиснуться в аспирантуру. У него никогда не возникало проблем в общении.
- Ладно, останусь, - с деланным равнодушием сказал он Денису, - постараюсь высидеть две пары.
- Отлично. Обещаю, нам будет весело!
- Что ты еще удумал?
- Поедем в боулинг. Сегодня тепло. Девчонки одеты в мини. Свезем их шары погонять, - Денис хихикнул.
- Тебе бы только задницы рассматривать, - огрызнулся Мукеш, - пошли в буфет. Кофе попьем. Иначе я точно усну...

***

Повезло, что сегодня пятница. Профессор спешил по личным «неотложным» делам, о которых знали все аспиранты – уход за любимой дачей отнимал добрую половину его времени. Посему, он закончил последнюю лекцию на полчаса раньше. Алина не стала включать мобильник и торопливо вышла из аудитории – хотела быстрее удрать из университетского корпуса. Назойливый Денис постоянно искал встречи с ней под любым предлогом, а в последнее время, буквально выслеживал.
Совершенно беспечный нагловатый парень жил на широкую ногу за счет родителей. О таких говорят: повезло дурачку с предками. Она давно наслышана о его похождениях. «Видимо, дошла очередь до меня», - рассуждала девушка, - « не на ту нарвался... Как бы его отшить грамотнее... хотела с Ленкой поговорить, и что ей, как назло, сегодня заболеть вздумалось! Ушла после первой пары».
Алина спустилась вниз, остановилась на последней ступени лестницы и, на всякий случай, заглянула за угол: «в коридоре дурачка не видно». Девушка двинулась дальше – к входной двери. Еще раз остановилась у неё и посмотрела на улицу: «и там его нет. Неужели, сидит на лекции»?! С облегчением выдохнув, она вышла на улицу и... - «о черт!»- её тут же схватили за лаковый ремень, вставленный в джинсовую юбку.
- Куда направилась? – довольный Денис улыбался, - мимо меня ни одна муха не пролетит!
- Отстань, мне некогда.
- Ой, ёй, ёй, какие мы занятые! Помнится, вчера кто-то обещал сходить поразвлечься?
- Не могу. У меня появились дела.
- Какие дела, сегодня пятница!
- Дела, о которых посторонним знать незачем.
- А я посторонний?
- Да. Посторонний.
- Обижаешь, начальника...
- Обидишь тебя, как же.
- Да ладно, я пошутил. Тебе в какую сторону ехать?
- На Московский, - не моргнув глазом, соврала девушка, зная, что тот живет на противоположной стороне города.
- Идем в машину. Подвезу. - Денис взял её за локоть и настойчиво потащил за
собой.
- Отстань, я сама доеду, - упиралась Алина.
Денис, не привыкший к отказам, внезапно озверел.
- Нифига себе! Я приглашаю, а ты выделываешься?!
- Не приглашай и отпусти руку, – Алина покраснела.
- Идем, я сказал! – Денис еще сильнее притянул её к себе.
Девушка вытянулась в струнку, размахнулась и ударила сумкой по нахальной физиономии обидчика. Удар получился неожиданно сильным.
- Сучка! – закричал обидчик, схватившись за больное место, - сучка корявая, - повторил он, приготовившись дать ответную пощечину, и обмяк за секунду. Ему неожиданно выкрутили руку за спину.
- Отпусти, больно же!
- Не трогай Алину, – Мукеш ослабил хватку.
- Ты против меня пошел? Да еще при бабе?! Я тебя закопаю!
- Ага. Давай, прямо сейчас, – глаза Мукеша блестели от ненависти.
Денис развернулся, бросился на обидчика с кулаками, но вдруг рыбкой полетел на землю: тот среагировал мгновенно - чуть отклонился в сторону, увернувшись от удара, одновременно незаметным движением подставил перевозбужденному приятелю подножку, а потом оседлал его, заломав за спину уже обе руки, и добавил:
- Не дергайся, хуже будет!
- Прекратите! – закричала Алина, - разнимите их, кто-нибудь!
На помощь подоспели выходящие из здания студенты. Драчунов растащили.
- Держись от меня подальше! – орал перепачканный тротуарной пылью Денис, сдерживаемый двумя старшекурсниками.
- Да кому ты нужен, - спокойно ответил Мукеш. И так же спокойно добавил: еще раз подойдешь к ней – инвалидом сделаю.
- Идем отсюда, - девушка взяла его под руку, - автобус подходит...
Как раз загорелся зеленый свет. Они пробежали несколько метров через дорогу и успели заскочить в последнюю дверь.
- Куда мы едем? – спросил аспирант.
- Я и сама, толком, не знаю. Номер маршрута не посмотрела. Хочешь, выйдем на остановке.
- Пожалуй, выйдем. Пройдемся по скверику вдоль адмиралтейства...
- Кстати, как тебя зовут?
- Мукеш. А еще точнее - Мукеш Бхагават Шарма.
- Необычное имя. А я Алина.
- Я знаю, Денис говорил... а моё имя раджпутское, вернее индусское, - ответит тот и подал девушке руку - помог спуститься по ступеням автобуса.
- Но ты по-русски говоришь без акцента!
- Так я родился здесь.
- А-а-а, теперь понятно, – Алина простодушно улыбнулась, показав ряд ровненьких, как на подбор, белоснежных зубов. Я тоже питерская.
- А живешь где?
- На Удельной.
- Здорово, а я на Петроградке! У нас одна ветка метро. Можем после занятий
гулять.
- Можем, - благосклонно ответила девушка, - мне нравится гулять в центре.
Мукеш замолчал.
- А санскрит хорошо знаешь? – она первой нарушила молчание.
- Хорошо. А что?
- В школе я увлекалась индийскими фильмами, даже индийские танцы изучала.
- Вот как? Интересно!
- И не только. У меня дома есть старинный словарь. Я по нему пыталась санскрит изучать.
- Тхути йампи чааданг тхеева ханг са-пханг-ва-тоо ви-кха са-а. - Поняла, что я сказал?
- Не-ет, переведи.
- Ты милая.
- Такое длинное предложение означает, что я милая?
- Нет. Я пошутил – просто захотел сказать тебе приятное. На самом деле, это последняя строчка из защитной пятистолбцовой гатхи. Она означает примерно следующее: тот, кто их постоянно повторяет, получит истинную любовь и милосердие, дающее неуязвимость.
- А скажи еще что-нибудь, пожалуйста!
- Ити паара миттаа тинг-саа.
- А это что за строчка?
- Ты умница.
- Здорово! – девушке явно нравился неожиданный урок. – Только строчка означает иное.
- Да, - Мукеш улыбнулся, - повторение первой строчки улучшит домашнюю атмосферу, направит на верный путь у перепутья дорог, выведет из тупика. Кстати, знаешь, сколько однокоренных слов в русском, белорусском и санскрите?
- И сколько?
- Великое множество. На самом деле, большая часть старославянских слов заимствована именно из санскрита. Вот тебе пример: бог – бхава; брат – бхратрь; волна - валана... А еще существует пять частей речи, каждая из которых отражает одно из свойств любого объекта вселенной.
- Я и не знала!
- Так что, выучить язык не так уж и сложно. Было бы желание, – аспирант на мгновение заглянул в лицо девушки, надеясь прочесть на нем заинтересованность. И ему действительно показалось, что она есть. «Вот и повод для новых встреч» - промелькнула во взбудораженной голове обнадеживающая мысль...
- Слушай, сегодня в театре на Фонтанке спектакль интересный. У меня там бабушка работает. Пойдем? – она неожиданно перевела разговор на другую тему.
- С удовольствием. Только три часа до начала где-то перекантоваться надо.
- Поехали ко мне. Покушаем.
- Поехали, - Мукеш согласился, не моргнув глазом.
- Вот и отлично. Алина взяла его под руку, и они направились в сторону метро...
Толкотня на входе была безумная. Станцию, практически, брали штурмом. Вклинившись в толпу, аспирант старался максимально защитить девушку от ненарочных толчков чужих локтей и сумок.
- Смотрите, как парень свою девушку оберегает, - шепнула рядом идущая женщина на ухо другой, - подобное нечасто увидишь.
- Значит лю-у-бит, - протянула та в ответ.
Мукеш услышал похвалу и еще крепче прижал девушку к себе. Поток людей не то, что затащил, а просто вмял их с Алиной в вагон, плотно забитый человеческими телами еще с предыдущей станции. Но для аспиранта другие не существовали. Он их просто не видел и не слышал – он наслаждался долгожданной близостью с девушкой. Так они и простояли всю дорогу молча, притиснувшись друг к другу. Только, когда объявили: «Удельная», девушка пришла в себя и встрепенулась:
- Выходим...
Аспирант сгреб её в охапку и поднажал на стоящих у двери людей. Тем пришлось освободить проход и выпустить «на волю» жаждущих выйти.
- Слава богу, нас не раздавили. Утром и вечером одна и та же ерунда происходит. Новых микрорайонов понастроили, добраться до дома нормально невозможно.
- Да и приезжих полно, - поддакнул Мукеш.
- Точно. Не город стал, а сплошная узбекско - таджикская диаспора. Куда ни глянь, всюду они. Что в Москве, что в Питере. Одинаковая ситуация.
- Ага, и дождь им нипочем, и мороз, – поддакнул Мукеш. В душе он причислял себя к коренным питерцам на вполне законных основаниях.
- Уехать бы отсюда, куда глаза глядят, подальше от толпы.
- Уехать можно, только надо диплом получить.
- Само собой... вот моя парадная. Заходи.
- Повезло тебе, от метро совсем рядом.
- Раньше сталинские дома строили, и сразу станцию рядом возводили... Алина вызвала лифт.
- Какой этаж? – спросил Мукеш.
- Третий.
- Тоже удобно. Не высоко, не низко... золотая середина...
Они зашли в кабину. Девушка нажала на кнопку и замолчала. Мукеш смотрел на неё, борясь с бешеным желанием еще раз притиснуть к себе и поцеловать миниатюрную куколку прямо в нежные губки, слегка подкрашенные розоватой помадой. Его молодая плоть конкретно бунтовала, пришлось усилием воли заставить себя сдержаться. Хорошо, что лифт поднялся быстро...
...Алина открыла дверь квартиры и отключила сигнализацию, набрав нужный код.
- Заходи.
Аспирант прошел в коридор. Обстановка квартиры начиная с вешалки для одежды была сплошь пропитана стариной. Из зала виднелся массивный буфет красного дерева, обильно украшенный резьбой, рояль прошлого века с бронзовыми канделябрами, громоздкая антикварная люстра под потолком...
- Не стой в кроссовках – сними.
Мукеш послушно надел серые домашние тапки, подставленные под ноги Алиной, перешел в зал и оказался у пары старинных портретов, что висели на стене. На одном художник изобразил девушку в длинном бордовом декольтированном платье. Он обомлел. На него смотрела Алина! Те же выразительные голубые глаза, выделяющиеся на узком лице, четко очерченные губы, длинные пепельные волосы, уложенные на затылке в тугой пучок, обвитый шелковой лентой...
- Кого тут запечатлели? – задал вопрос аспирант, показывая на портрет.
- Мою прабабушку.
- Ты на неё здорово похожа!
- Я знаю.
- И такая же красивая... – тихо добавил он.
- Спасибо за очередной комплимент, – улыбнулась Алина, - а рядом портрет моего прадедушки - историка. Я тебе покажу коллекцию его старинных монет... да не стой, как истукан, посреди комнаты, идем на кухню. Я борщ поставила подогревать.
Мукеш присел на стул и наблюдал, как девушка деловито курсировала от холодильника к столу. На нём быстро появился салат с авокадо и печеночный паштет.
- Давай, ешь, - она поставила перед ним тарелку и блюдце с нарезанными кусками черного хлеба, положила салат.
Аспирант попробовал и замолчал...
- Тебе не нравится?
- Что ты! Нравится... только на мой вкус перца не хватает.
- Какого? Черного, красного?
- Красного... и горчицу, если есть.
Алина подала ему маленький металлический приборчик и банку. Мукеш намазал хлеб густой желтой массой, открутил крышку прибора, обильно посыпал перцем салат, перемешал и с удовольствием принялся есть. Девушка закашлялась... Перец попал её в нос...
Молодой человек улыбнулся, наблюдая за ней, и спросил:
- А стручкового жгучего перца у вас нет?
- Где-то был, сейчас посмотрю... – она порылась в ящике и достала оттуда бумажный пакетик с парой засохших перчин.
- Отлично! – обрадовался тот, - дай нож, я покрошу одну в борщ.
- Как можно есть такую острую пищу, – удивилась Алина, ты же испортишь себе желудок!
- Это еще не острая, в Индии есть более жгучие приправы.
- Ты же не живешь в Индии!
- Ну и что. Отец меня приучил.
- А мама тоже ест острое?
- Мама нет. Только солёное. А я вот соленые огурцы не люблю.
- А я, пожалуй, съем один. Хорошо, что напомнил, - девушка достала из банки пару огурцов и порезала их дольками на тарелку, - попробуй, это наши, дачные. Бабушка вкусно делает.
Мукеш попробовал и пожал плечами.
- Ничем не отличаются от огурцов, что делает моя маман.
- Ладно, больше тебя не принуждаю, ешь то, что нравится...
Аспирант опустил глаза в тарелку и замолчал. У него в голове закрутилась мысль: «семья у девушки наверняка непростая... понравлюсь ли я её бабушке? Про родителей вообще молчу».
- О чем задумался? – нарушила молчание Алина.
- Да так... о своем.
- Чай наливать?
- Давай попозже... Покажи монетки, интересно.
- Тогда пойдем в кабинет.
Девушка открыла дверь в боковую комнату. На высоких стеллажах, занимающих всю стену, рядами стояли книги, у окна коричневый письменный стол натурального дерева, на нем лампа с желтым колпаком на ножке в виде извивающейся малахитовой змеи с позолоченной чешуёй, у стола кресло с мягкими подлокотниками.
У противоположной стены расположился пухлый черный кожаный диван, рядом с ним, на паркетном полу, лежал основательно потертый в середине шелковый ковер, украшенный мелким восточным орнаментом, и стояла этажерка с двумя створками внизу.
Алина приоткрыла одну, достала толстый альбом, оббитый бархатом, старинную лупу на деревянной ручке и подала ему.
- На, изучай.
Мукеш уселся на диван и принялся рассматривать монетки, аккуратно запакованные в ячейки альбома. Под каждой ячейкой была надпись.
- Ничего себе! Тут даже староримские есть!
- И римские и индийские. Смотри дальше.
- О-о! Вот золотая монета времен правления Гуптов! Это четвертый век нашей эры. На ней изображен сам Кришна. Наверное, монета стоит баснословных денег!
- Наверное. Надо у папы спросить. Переворачивай дальше. Там еще есть.
Он открыл следующий лист и ахнул.
- Это же монета с севера Индии! Чеканилась при Мухммеде Туглуке. Четырнадцатый век. В Делийском султанате запрещалось изображать на монетах человеческие лица.
- Оказывается, ты неплохо разбираешься в нумизматике, – заметила девушка.
- Только в индийской.
- Молодец, – послышался голос из коридора, - индийские монеты – большая редкость в России.
- Папа, а я и не слышала, как ты дверь открыл! Ты уже вернулся из Москвы! – Алина подлетела к неожиданно зашедшему в квартиру статному седоватому мужчине в строгом темно-сером костюме и повисла у него на шее, - ты под дождь попал?
- Да, вернулся из «сердца нашей Родины» и сразу попал в её «мочевой пузырь», - рассмеялся тот.
- Познакомься, мой новый друг – Мукеш.
Папа поставил мокрый зонт в подставку.
- Очень приятно, - произнес он и пожал руку аспиранту, - Аркадий Сергеевич.
- Мы вместе учимся, только в разных группах... Не будем тебе мешать. Я сейчас переоденусь, и мы поедем к бабушке.
- Идите, развлекайтесь, а я поем, пока борщ горячий... Аркадий Сергеевич снял пиджак и повесил его на вешалку, - Мукеш, если хочешь, можешь еще посмотреть альбом. Будут вопросы – задавай. Расскажу, что знаю, с удовольствием. Только руки сначала вымою...
- Спасибо, Аркадий Сергеевич... Можно, я тоже посижу вместе с вами, пока
Алина собирается?
- Можно, налей себе чаю...
Папа перешел из ванной комнаты на кухню.
- Кстати, какая старинная монета до сих пор не найдена? Знаешь? – спросил он, наливая борщ в тарелку.
- Если не ошибаюсь, то двести золотых мохуров весом в два килограмма.
- Правильно. Мой дед долго путешествовал по Индии – искал её, да так и не нашел. Зато подхватил малярию и умер вскоре после возвращения на Родину...
- А я никогда не видел своего раджпутского деда, - признался Мукеш.
- Вот как? – удивился Аркадий Сергеевич, - значит, я угадал, - у тебя папа индус, а мама русская.
- Да. Мы с отцом летаем к друзьям примерно раз в год, но к деду, который живет в Дели, не заходим.
- Почему?
- Отец женился без его согласия. Когда я учился в школе, отец вообще летал один, мама боялась, что меня оставят там.
Аркадий Сергеевич задумался на секунду и сказал:
- И такое бывает... Кстати, скоро и мне придется смотаться в Дели на конференцию. Хочу взять с собой дочь. Она еще не была там ни разу.
- На конференцию врачей?
- Да. А как ты догадался?
- Шутка про сердце и мочевой пузырь сразу выдала вас.
- Быстро ты меня расшифровал! Я действительно практикую в первом медицинском. Полосной хирург. Будем знакомы. Но не близко.
- Будем, - на полном серьезе ответил Мукеш.
- Не понял шутки?
Аспирант удивленно пожал плечами.
- Близко я знакомлюсь с людьми на хирургическом столе, - хмыкнул Аркадий Сергеевич, довольный своей очередной подколкой.
Собственно, Мукеша уже не занимала ни специальность Алининого отца, ни его специфический юмор. Он подумал совершенно о другом: внезапно появилась возможность побыть вдвоем с девушкой длительное время.
- Могу я полететь вместе с вами? – неожиданно выпалил он, сам удивившись собственной наглости. Сергеевич отставил в сторону тарелку и внимательно посмотрел ему в глаза:
- Если дочь одобрит, то почему нет... Но чем вы будете там заниматься?
- Найдем, чем. В Дели и окрестностях есть много интересных мест. Будем искать легендарные двести мохуров.
Аркадий Сергеевич звонко засмеялся... Аспирант не знал, как отреагировать, и просто улыбнулся.
- Знаешь, Мукеш, я всегда дышал ровно по поводу увлечения моего деда нумизматикой, - говорил и одновременно перелистывал альбом Аркадий Сергеевич, - и потом… ты мне чем-то понравился. Чем? Пока не могу понять, – он мельком взглянул на аспиранта, чуть заметно улыбнулся и, поколебавшись несколько секунд, добавил:
- Есть в нашей коллекции несколько одинаковых экземпляров... - затем взял нож, вскрыл ячейку и достал оттуда средневековую индийскую серебряную монету с хорошо сохранившейся надписью: Чаухан.
- Давай ладонь... пусть она станет твоим талисманом, - он вложил её в руку аспиранта.
Тот крепко зажал кулак и застыл в изумлении.
- За что мне такой дорогой подарок?
- За то, что ты интересуешься историей и культурой родины отца.
- Да, я и санскрит знаю и Веды изучаю. Вселенная есть мысль, а Веды – слова этой Мысли, - встрепенулся Мукеш.
- Вот видишь, я еще раз оказался прав...
- Что вы так увлеченно обсуждаете? - спросила появившаяся из другой комнаты принаряженная в темно-синее платье, еще более обозначившее стройную талию и плавную линию бедер, Алина.
- Двести мохуров, доченька.
- Ладно, папочка, мы пошли. Отдыхай, - она вытащила из тумбочки маленькую черную сумочку – клатч и прошла в коридор.
Мукеш с удовольствием наблюдал, как девушка присела на пуфик и отточенным движением, словно актриса на сцене, взяла туфельки на высоком каблуке, поставила перед собой, надела, неторопливо встала, провела руками по бедрам, машинально поправив платье, и направилась к выходу.
Пока Алина закрывала дверь, он вызвал лифт... Створки его раздвинулись, они зашли в тесную кабину... О счастье! Мукеш снова оказался почти прижатым к девушке. Ей близость не давала ему покоя.
Аспирант набрался храбрости и погладил её по волосам, собранным на затылке точно так, как на портрете.
- Волосы у тебя мягкие и блестящие... как лен.
Она смущенно улыбнулась.
- Бабушка у тебя строгая?
- Для кого как... Она чувствует людей.
- Папина мама?
- Да... блокаду девочкой пережила. Её мама умерла от воспаления легких и истощения, а бабушку мамина подруга спасла.
- Повезло ей!
- Как сказать... сразу после снятия блокады в квартире устроили обыск люди из «Большого дома». Перерыли всё, что можно и забрали труды отца. Странно, этими трудами никто не интересовался больше десяти лет.
- А коллекция?
- Коллекция у подруги-соседки была спрятана.
- Понятно...
- Все та же соседка опекунство оформила, чтобы бабушку в детский дом не забрали и жилплощади не лишили. Но квартиру все равно уплотнили. Поселили туда людей из разбомбленных соседних домов. За бабушкой осталась одна комната – бывший дедов кабинет. Только благодаря этому часть мебели и интерьера уцелели. Кстати, монет в коллекции было больше. Часть из них они поменяли на хлеб.
- Да. Тяжелые были времена.
- Не то слово – тяжелые. Страшные – больше подходит. Но бабушке удалось поступить в наш университет, потом она долго преподавала историю костюма в институте культуры.
- А в театре как оказалась?
- Она с молодости была заядлой театралкой. А как шестьдесят исполнилось, устроилась работать в театр на Фонтанке – куда взяли, и прижилась в нем. Так и трудится на благо заведения уже более десяти лет. Ей нравится.
- Когда работа в радость, а не в тягость – это здорово, - заметил аспирант, - особенно в пожилом возрасте.
- Согласна... Бабуля частенько любит повторять: «театр – это кафедра, с которой можно нести в массы много добра». Я считаю, что она права.
- Наверное... увы, я не театрал. Постигаю добро из книг... Алина, а чем твоя мама занимается?
- Мамы нет, - девушка на минуту замолчала..., - мама умерла от сердечного приступа, когда мне десять лет было. Папа ничего не смог сделать. Так что, меня бабушка воспитывала.
- Жаль, что люди умирают молодыми...
- Увы, мы никогда не будем бессмертными, - Алина вздохнула.
- А как твоё сердечко?
- Мое нормально. Папино здоровье досталось.
Весь оставшийся короткий путь до дверей театра они молчали. Мукеш в душе ругал себя за то, что стал расспрашивать её...
Все же, его можно понять, он хотел хоть что-то узнать о семье девушки и женщине, с которой предстояло познакомиться - переживал, так как знал на собственном опыте: пожилые люди частенько с пристрастием относятся к молодым. Неудивительно. Последние все чаще и чаще дают повод для осуждения. Брань в разговоре, разнузданное поведение, банки и бутылки с пивом в руках... Но он-то не такой... Вот только бабушка об этом не знает. Понравится ли он ей? А вдруг, нет? Вдруг она отговорит Алину встречаться с ним? Аспирант с волнением дернул за ручку, открыл дверь в театр и пропустил девушку в небольшое фойе, увешанное репродукциями и фотографиями актеров.
Та уверенно, как завсегдатая, прошла к проходу в зал и остановилась рядом с совсем еще нестарой на вид, ухоженной, приятной наружности женщиной в черной классической юбке и белой блузке. Короткая нить некрупного серого жемчуга элегантно смотрелась на её шее и придавала лаконичную законченность наряду. Черные лодочки на небольшом каблуке подчеркивали линию стройных ног.
«Ничего себе, бабуля», - пронеслось в голове у аспиранта.
Увидев внучку в сопровождении кавалера, женщина приветливо улыбнулась и чмокнула внучку в лоб.
- Познакомься, мой новый друг.
- Здравствуйте, меня зовут Мукеш, - представился он.
- А вы скромный, молодой человек! - заметила бабуля, окинув его испытующим взглядом, - Анна Петровна, - представилась она в свою очередь, затем протянула ему билеты.
- Садитесь на второй ряд. Места хорошие. В середине. Скоро начало.
Они проследовали через зал и только увидели два свободных кресла, как
подняли занавеси.
- Что хоть за спектакль? – тихонько спросил Мукеш, продираясь за Алиной вдоль чужих колен молодых людей, не спешащих встать и пропустить припоздавших.
- Фантазия Фарятьева по пьесе Аллы Соколовой.
- О чем?
- Цитирую отзыв автора: - она изменила мою судьбу. Как будто разорвала жизнь на две части: до неё и после неё.
- Когда ты успела прочесть?
- Бабуля буклет домой еще неделю назад принесла... тема маленького, по сравнению со Вселенной, человека с огромным любящим сердцем... все, давай смотреть...
Мукеш, вроде, смотрел на сцену, но ничего не видел, да и не слышал. Он витал совершенно в другом месте: снова появился берег Ганга и неизвестные люди. Один позвал его: - Иди к нам, не стой в одиночестве... Нари уже не вернешь... Только аспирант попытался последовать за ним, как Алина тронула его за руку:
- Тебе интересно?
- Интересно, - но через минуту он снова улетел на берег Ганга и очнулся лишь когда зал зааплодировал.
- Браво! – кричали с соседних кресел, - браво! - Мукеш пришел в себя и громко захлопал вместе со всеми.
- Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила девушка, заглянув ему в глаза.
- Лучше не бывает, а почему ты спрашиваешь?
- Ты все время дремал в кресле, а весь перерыв после первого акта просидел с закрытыми глазами. Я не стала тебя будить...
- Да? А я и не заметил!
- Не спеши вставать. Бабушка должна дождаться, когда все выйдут, и закрыть двери. Только после этого мы поедем домой.
- Хорошо. Подождем ... Теперь скажи мне что-нибудь на санскрите, - попросил он.
- Я не помню слов, - она потупила взгляд.
Отчего-то Мукеш ей не поверил, но настаивать не стал. Все же, ему казалось, что кое какие слова Алина знает и предложил:
- Могу почитать тебе стихи. Хочешь?
- На каком языке?
- На русском.
- Почитай.

- «Престань искать богатств, о бренный человек!
Но душу украшай ты добрыми делами,
Учись вкушать плоды от собственных трудов:
Вот средства погасить желанья похотливы.
Чей сын ты, знаешь ли? И кто твоя жена?
Скажи: Кто ты? Зачем сюда явился?
Познал ли ты теперь превратность жизни сей?
Познай же власть, мой друг, Правителя вселенной...».

- Красиво... и со смыслом.
- Это песнь Налы из Махабхараты. Отрывок... Если хочешь, могу дать тебе третий том – Беседа Маркандеи. В нем есть весьма интересный текст. Называется «книга о женах».
- О женах?!
- Да. О женах – женщинах и девушках, чьи мужья, отцы и браться пали на поле боя, защищая свою землю.
- Принеси. Почитаю...
Мукеш расплылся в довольной улыбке. В это время Алина оглянулась. Анна Петровна помахала ей рукой.
- Идем, - сказала она новому другу, - нас зовут...
…Всю дорогу к метро женщины обсуждали спектакль и замечательную игру актеров. Мукеш больше поддакивал и слушал, боясь сказать что-нибудь невпопад. Сев в электричку, бабушка настояли на том, чтобы тот вышел раньше их на своей станции, а они доберутся до дома сами.
- Если с нами поедешь, обратно придется возвращаться ночью. Так что, не заставляй нас волноваться, - назидательным тоном вещала Анна Петровна.
- Мы увидимся в выходные? – осторожно спросил он Алину.
- Конечно, увидимся. Я позвоню тебе.
- Буду ждать с нетерпением, - тихо ответил аспирант. Бабушка улыбнулась и покосилась на внучку. Её глаза сияли...
Всю дорогу до дома он мечтал... представлял себя священным безумцем, полностью обладающим девушкой... Ему вспомнились слова из эпоса: «когда прекраснобедрая, томимая любовью, сама прийдёт к мужчине, то он сойдет в Ад, убитый её вздохами, если не насладится ею...». И правда, не удовлетворил девушку – добро пожаловать в Ад, быстро созданный ею лично.
Мукеш тут же отбросил возникшие сомнения. Нет. Я чувствую свою внутреннюю силу. Я готов... Только придется набраться немного терпения и дождаться, когда и она будет готова к исполнению священного ритуала... Аспирант возжелал Алину всей душой, всем сердцем и ни о чем другом думать уже не мог... на автомате переступил через порог металлических ворот арки, ведущий во внутренний двор, на автомате побрел к парадной. Из-за неожиданно возникли несколько фигур и быстро окружили его, отрезав путь к отступлению. В одной он разглядел Дениса, прятавшего лицо под капюшоном.
- Эй, парень, не торопись, разговор есть, - сказал тот, что стоял рядом с бывшим другом и подкидывал на ладони металлический шар, пытаясь отвлечь на него внимание аспиранта.
Мукеш мгновенно понял, что ему предётся драться. Драться, как в армии, но только отстаивать придется не честь, а свою жизнь. Интуитивно он почувствовал, что сейчас его ударят по голове сзади, дернулся в сторону и сильно толкнул Дениса, преградившего ему путь к воротам. От неожиданности тот потерял равновесие и неуклюже шлепнулся в грязь. В следующую секунду аспирант уже отбивал удары, сыплющиеся градом со всех сторон...
Дверь парадной открылась, и на улицу в домашних тапочках выскочили отец с соседом.
- А ну, скоты, вон отсюда, милиция уже едет! - закричал отец, а здоровенный сосед тут же вклинился в драку и принялся щедро раздавать пинки и мощные удары всем, кому придется. Через минуту бандюганы отступили, отреагировав на приближающийся свет фар. Мукеш расслабился, решив, что драка окончена, взглянул на отца, но в туже секунду один из нападающих молниеносно метнулся вперед... на этот раз Мукеш не успел увернуться и получил удар ножом под правый бок. Жгучая боль растеклась по телу.
- Папа! – успел крикнуть аспирант, опускаясь на поребрик ... голова его закружилась. Подобно Арджуне, он внезапно поднялся к небесам, с высоты птичьего полета пытаясь рассмотреть обидчиков... и очнулся только в послеоперационной палате интенсивной терапии.
- Ну что, организм у тебя здоровый, так что, жить будешь... – знакомое лицо склонилось над ним. Аркадий Сергеевич улыбнулся и сделал ему укол. – Отдыхай и ни о чем не думай, – хирург вышел и тихонько прикрыл за собой дверь...
Мукеш провалился в глубокий сон. Сколько времени он проспал – неизвестно, а открыв глаза, увидел заплаканное лицо мамы и капельницу со стеклянными бутылочками.
- Очнулся! – обрадовалась она, поглаживая сына по голове.
- Где я?
- В больнице, в первом меде. Здесь очень хорошие врачи, поставят тебя на ноги... Ты хоть помнишь, что произошло?
- Что-то припоминаю... Алина! С ней все в порядке?
- Все, хорошо, сынок. Тебе нельзя волноваться.
- А где она? – настойчиво переспросил Мукеш.
- Наверное, в институте. Подожди, я порошу медсестру позвать Аркадия Сергеевича. Это он тебя оперировал... дай бог ему здоровья... До Мукеша наконец дошло, почему он оказался здесь.
Мама выглянула за дверь. В это время Мукеш медленно, превозмогая боль, повернулся к тумбочке, в надежде найти на ней телефон.
- Лежи, не шевелись! - В палату зашел Аркадий Сергеевич. - Ну что, друг, монету не потерял? – приветливо улыбнулся он.
- Не знаю, надо в кармане рубашки посмотреть.
- Да там она, там, - сказала вместо него мама.
- Вот что, друг, для того, чтобы ты полетел вместе с нами в Индию, тебе придется хорошо потрудиться.
- Потрудиться? Скажите, что я должен сделать?
- Прежде всего, ты должен полностью выполнять указания медсестры и мои. Принесут таблетки – пей, назначу перевязки и уколы – будешь терпеть. Понял?
- Понял... Алина придет ко мне?
- Придет, но только через пару дней. Сейчас тебе нельзя много говорить. Только спать и пить.
- Буду стараться, - Мукеш попытался улыбнуться. Улыбка получилась вымученной, как и он сам...