Турнирная дуэль. Первый залп. Группа Д, Тексты дуэлянтов группы Д Опции

[Комиссар]

Участник Д-1. Текст 1.9.

Космические секреты

Капли рассыпались в воздухе отсека дрожащими бусинами и повисли сверкающим облачком напротив стола. Фильтр-пылесос тут же вытянул пластиковые губы и шумно проглотил влажный бисер.
‒ Из-звините, что набрызгал, ‒ Леонид с трудом проталкивал воздух сквозь обожжённое едкой жидкостью горло. Он с ужасом смотрел, как опытный космонаблюдатель опять сворачивает пробку на бутылке. Замотав головой, Леонид едва не потерял очки, которые в невесомости норовили вскарабкаться на самый лоб. Никитич хмыкнул и успокоил напарника:
‒ Эх, студент. Смотри, как это правильно делается.
‒ Не студент – аспирант, ‒ буркнул Леонид. Тряхнув водочную бутылку, Никитич выпустил из горлышка прозрачный, резко пахнущий спиртом, шар, размером с теннисный мяч. Потом, театрально щёлкнув пальцами, он с громким «а-ам» проглотил водочный шарик.
‒ Аспирант-шмаспирант, без разницы. Тебе тут всего два земных месяца меня подменять – посмотрю, как ты в конце вахты запоёшь… или запьёшь. Ещё попытка, Лёня? ‒ Никитич ухватил танцующую бутылку за горлышко. Леонид замахал руками, едва не вылетев из-за стола от непривычки к невесомости.
‒ Ни в коем случае. И как вы только водку на станцию протащили?
‒ Секрет, ‒ прошептал космонавт и повторил фокус с шариком водки.
‒ Сплошные секреты. И много их у вас?
‒ Ещё один, но какой! ‒ квадратные усики Никитича по-тараканьи топорщились, а глазки подёрнулись блескучей пьяной паволокой. Он вытащил из кармана маленький пульт на кожаном шнурке. С третьего раза захмелевший Никитич попал пальцем в кнопку. В соседнем отсеке что-то застрекотало, а минуту спустя из тёмного провала соединительного люка выпорхнуло прелестное существо женского пола.
Это была девушка с косами цвета выгоревшей на солнце соломы. Её пухлые губки призывно распахнулись навстречу вселенной, затмевая блеск звёзд обжигающим пламенем улыбки. Полностью обнажённое тело было великолепно настолько, что у Леонида стиснуло дыхание. Взгляд жадно скользил вдоль длинной шеи, отчаянно взбирался по крутым склонам грудей не подвластных ни гравитации, ни невесомости, чтобы, застыв на острых вершинках сосков, скатиться в сладкую ложбинку и побежать дальше.
Не мигая, Леонид любовался плавным перекатом узкой талии в манящую широту бёдер, чтобы потом надолго заблудиться в курчавой поросли, ласкающей золотистым шёлком место слияния стройных ног. Это была богиня, наяда, нимфа, навка – Леонид перебирал в уме все эпитеты, что вспомнились ему касательно темы красивых женщин. Этот оживший соблазн не могли испортить даже огромные, мужицкие сапоги-болотники с подвёрнутыми голенищами.
Леонид сумел лишь робко выдохнуть:
‒ Хо-ро-шаааа!
‒ Хороша, ик, Маша, но, ик, не ваша, ‒ Никитич уже окончательно осоловел, и, прежде чем заснуть, успел пролепетать заплетающимся языком:
‒ Нет, ты понял – Машка, ик, только моя. И даже не думай…
Леонид вытащил Никитича из-за стола и аккуратно оттолкал в спальный отсек. Пристегнув того к спальнику, Леонид хотел последовать наказу старшего товарища, но… Возможно, успели подействовать капли спиртного, успевшие просочиться в кровь, но все мысли были прочно заняты манящей улыбкой Маши, не говоря уж об остальных деталях её прелестного облика. А почему он не может просто пообщаться с девушкой? Легко! Леонид мотыльком выпорхнул из спального отсека.
Однако, снова увидев девушку, он понял, что одним общением не сможет себя ограничить. Маша, соблазнительно выгнув спину, смотрела в иллюминатор – наверняка знала, как эта поза подчёркивает роскошь её идеальных ягодиц, которые, подобно весеннему цветку распахнулись навстречу озорному шмелю, требуя немедленного опыления. Леонид устремился к прелестнице. Коварная невесомость добавила ему неуклюжести, и он слишком дерзко столкнулся с упругой девичьей попой. Маша не отстранилась, что придало Леониду уверенности. Минуту он мучился с застёжками комбинезона. И вот уже все преграды сломлены, но… Проклятые сапожнищи жутко скрипели резиной, что дико раздражало.
‒ Я помогу тебе, ‒ прошептал Леонид, хватаясь за голенища. Однако, сапоги не снимались. Леонид дёрнул сильнее, потом рванул ещё. Раздался треск. Маша вскрикнула и страдальчески застонала, а Леонид с ужасом увидел, как над сапогом порвалась кожа ноги, и багрово-глянцевые шарики тесной стайкой устремились в отсек. Леонид понял, что визгливая паника уже протянула к его горлу свои цепкие лапы.

Первое, с чем столкнулся Леонид, проснувшись – испепеляющий взгляд Никитича.
‒ Ну, и сволочь ты, аспирант. Я на записи с камер видел, как ты с голой жопой Машку в утилизатор запихивал. Извращенец! Я ради неё к китайцам ездил – у них, в Сычуани, лучшие 3-д принтеры на биополимерах и сканеры мыслеобразов. Про технологию имитации жизни я вообще молчу. Эх, дать бы тебе в морду, да в невесомости это себе дороже. В общем, ты мне должен зарплату за полвахты.
Леонид, осознавая вину, согласно закивал, но Никитич увидел в его глазах немой вопрос, и раздражённо крикнул:
‒ Да, Машку из моей деревенской юности я такой и запомнил – голой, и в болотных сапогах.


Участник Д-2. Текст 1.10.

Цена мечты

– Ты так и не рассказал, что мы тут делаем. – Алекс уже давно снял верхнюю часть скафандра и теперь сидел, с интересом поглядывая на Петровича, которому костюм совершенно не мешал. Взгляд мужчины скользнул в сторону, на старый, как и всё в помещении, градусник. Цифры неуклонно показывали плюс тридцать. Слишком тепло…
– А ты так и не догадался, где мы? – В голосе старика проскользнули довольные нотки.
– Понятия не имею. – Алекс с содроганием вспомнил, как они добирались сюда, в «интересное», по словам Петровича, место. Они долго шли через систему заброшенных туннелей, пока не оказались около обвалившейся стены и древнего шлюза, явно оставшегося со времён освоения спутника. Внутренняя обстановка навевала мысли о старости – множество висевших по стенам листов с чертежами и диаграммами, приборы, выведенные из обращения лет тридцать назад. Даже переключатели на них стояли обычные, а не современные голосовые. – Мы же такую дорогу проделали не просто выпить? Это и у себя можно сделать…
– Эх, молодёжь! А ты рисунок рассмотрел?
Распечатанную на чёрно-белом принтере фотографию, похожую на карандашный набросок, Алекс видел. Но что в ней такого, понять не мог.
– Ну, тогда давай допивать. – Чокнулись бутылками. Захватить с собой стаканы никто не догадался. Между тем Петрович продолжил. – Это профессор Кириленко…
– Чокнутый проф?! – Воскликнул Алекс, услышав знакомую фамилию. – Тот, что пропал при строительстве станции?
– Не пропал, а ушёл. – Поправил Петрович. – Между прочим, его искали, но так и не обнаружили даже следов! А на счёт чокнутости… Как думаешь, почему на станции до сих пор дежурят люди из Безопасности? Поговаривают, Кириленко набрёл на что-то уникальное, но его засекретить хотели. Вот он и ушёл.
– Тогда нам стоит сообщить о находке! – Алекс попытался встать, но выпитый алкоголь дал о себе знать, и он опустился обратно на стол.
– Это мы всегда успеем. – Глаза старика хитро прищурились. – Скажи, разве тебе не хотелось окунуться в тайну сумасшедшего профессора?
– Разбираться в формулах и записях неизвестно чего? – Алекс покачал головой. В его душе начал просыпаться ученый, но осторожность не позволила сразу согласиться на авантюру. – Мы ведь даже не знаем, над чем он работал!
– А если у тебя будет помощник? Современник Кириленко?
– Петрович, ты же в науке ни бум-бум!
– Я нет. А вот она…
Старик повернул пару тумблеров. Помещение сразу наполнилось перезвоном колокольчиков и ярким светом. Алекс на мгновение прикрыл глаза, а когда их отрыл, увидел висевшую в воздухе девушку. Полностью обнажённую... Ну почти полностью, если космические сапоги старого образца можно причислить к одежде.
– Очень интересный феномен! – Мужчина, глянув на довольное лицо Петровича, вновь перевёл взгляд на девушку. Она словно искрилась… И просвечивала. – Это голограмма?! Никогда такого не видел!
– Я Фея. Модификация четырнадцать. Универсальный помощник. – Девушка взялась рукой за переборку. – Если вы сможете закончить дело моего создателя, я стану ещё более совершенным помощником!
– И что ты умеешь? – Алекс, который не мог оторвать взгляд от идеальной фигуры, судорожно сглотнул.
– Я могу всё. Во мне знания профессора Кириленко и ещё многих учёных. Вам нужно только воспользоваться ими. Вы согласны?
– Соглашайся, Алекс. – Голос Петровича с трудом достиг сознания Алекса. Тот уже пребывал в прострации, мысленно составляя план действий. – Только, когда прославишься, не забудь, кто тебя сюда привёл. Я пытался с ней согласиться, а она всё твердила, что моих исходных знаний недостаточно…
– Да, естественно, я соглашусь. – Пробормотал Алекс. – Нужно быть глупцом, чтобы не согласиться… Да, я согласен!
Фея, модификация четырнадцатая, словно ждала ответа и мгновенно, во вспышке яркого света, распалась на золотую пыль, которая моментально заполнила всё пространство непроглядной пеленой.

*****

Два человека напряжённо смотрели на экран монитора, пытаясь понять, что там происходит. Но золотистый туман всё ещё клубился в тесном помещении.
– Ставлю сотню, что она поглотит профессора и станет пятнадцатой!
– Принимаю. – Буркнул второй.
Туман рассеялся. Кроме обнажённой девушки в помещении никого не оказалось.
– Я модификация пятнадцать и две десятых. – Девушка протянула руку к переключателям. – Перехожу в режим ожидания нового материала.
С нажатием кнопок голограмма исчезла, как это происходило и во все остальные разы.
– А две десятых откуда? – Мужчина положил на стол восемьдесят кредитов. – Я вроде не полностью проиграл.
– Это на ремонтника доли… И что теперь? Очередной лопушистый профессор?
– Вопрос, сколько мы сможем скрывать такие исчезновения?
– Наука того стоит. – В голосе человека не чувствовалось уверенности. – Ведь по записям Кириленко необходим очень неординарный разум… И тогда голограмма превратится в человека!
– Да, я помню… А мы получим помощника… Гения. Который воплотит мечту человечества.
Двое мужчин, не сговариваясь, встали и, выключив все приборы, вышли из комнаты. Предстояло вновь «случайно» привести неординарного человека к изобретению чокнутого профессора.