Ремарк и оригами, Остросюжетный детектив, первые главы Опции

[Гость_AndreyBondarenko_*]

Серия – Инспектор по «маньячным» делам.
Жанр – остросюжетный детектив (современная проза).
Книга первая – «Ремарк и оригами».




РЕМАРК И ОРИГАМИ




От Автора

Существует расхожее мнение, что раскрывать преступления, совершённые маньяками, не так уж и сложно. Мол, надо только внимательно вникнуть в суть произошедшего и учесть все ключевые нюансы, ибо разгадка, как правило, всегда лежит на поверхности.
В этом утверждении, безусловно, есть здравое зерно.
Но если таких «поверхностей» много? Как не запутаться в них? Как определить ту – единственно-верную и нужную? Непростое это дело, дамы и господа. Ей-ей, непростое…
А ещё на этом Свете, говорят, существует Любовь. Впрочем, не стоит о ней много говорить. Любовь, она или есть. Или её нет…

Автор



Пролог

Мир закончился, как закончилось и Прошлое. Будущего нет, его придумали злые и насмешливые люди, именующие себя – «писателями». Или же – «сказочниками»…
Настоящее? Не смешите, пожалуйста. Сплошная и бесконечная серость. Серая такая, муторная и вязкая. С гадким привкусом ежедневных горьких таблеток…
Оригами. Да, только они – такие милые и симпатичные – слегка скрашивают жизнь. То есть, существование. Привносят в него некий, пусть и минимальный смысл. А ещё – сугубо изредка – дарят надежду.
Надежду – на что? Трудно сказать. Наверное, на свободу. А ещё на справедливость, которая, возможно, где-то и существует. Может быть…
Оригами, они разные: простые, составные, модульные, клееные, большие, средние и маленькие.
Большие оригами выстроились на письменном столе: пухлый бегемот, гривастая лошадка, задумчивый кот, голенастый петух и приземистая собака. Они все очень солидные и важные. А ещё коварные, хитрые и злые. Не стоит им доверять. Обманут, запутают и затопчут. Навсегда…
Бумажный журавлик летит по комнате: светло-сиреневый, составной, с красивым кружевным хвостом.
Уверенно так летит, словно бы радуясь самому факту своего существования на этом Свете. А потом, будто наткнувшись на твёрдую невидимую преграду, резко останавливается и пикирует вниз. Вернее, на письменный стол.
Пикирует и встречается с собакой-оригами. Отскакивает от собаки и ударяется об упитанный бок бегемота…. Твёрдые копыта лошади. Острые когти кота. Безжалостный клюв петуха…
Беззащитный журавлик падает со стола на пол. Кружевной хвост, сломавшись, отлетает в сторону. Всё, спектакль сыгран. Игра закончена. Занавес. Просто бумажные клочки, которым вскоре предстоит знакомство с мусорным ведром. Вечный печальный конец всего светлого и радостного. Наша всеобщая Судьба – фатальная и глупая…
Конец? А если…. Если сложить-сделать большого журавлика? Большого-пребольшого? Полноценного журавля? Из плотной-плотной бумаги? Сделать и запустить?
Он полетит, полетит…
А потом упадёт на письменный стол и разметает – в разные стороны – всех этих подлых бегемотов-лошадей-котов-петухов-собак…
Может, тогда и справедливость восстановится? И жизнь вернётся? И Будущее появится?
Надо обязательно попробовать. Только для начала следует обрести свободу. Потому что без неё – никак…


Глава первая
Смерть Толстяка

Догорал роскошный летний вечер – январский, так как дело происходило в Австралии. Точнее, в Сиднее – самом крупном городе этой благословенной страны.
С запада – через неплотно задёрнутые шторы – пробивались тёмно-малиновые солнечные лучи. Форточки во всех комнатах были приоткрыты и, благодаря этому, по квартире гулял лёгкий сквозняк. Пахло морской свежестью, йодом, и ещё чем-то – неуловимым и страшно-романтичным. Самые обычные ароматы – для крупного морского порта…
Роберт, погуляв с собакой, переоделся, поужинал, расположился на плюшевом диване и, взяв с журнального столика пульт, включил телевизор. Лениво «пробежавшись» по двум десяткам телевизионных каналов и сладко зевнув, он констатировал:
- Совершенно ничего интересного. Ерунда и бред сивой кобылы, перемешанные с навязчивой рекламой…. Чем заняться? Спать лечь? Или же прогуляться немного? Например, заглянуть в ближайший бар, да и убить там час-другой? Как считаешь, Рой?
- Гав, - добродушно откликнулся чёрно-подпалый английский той-терьер , облюбовавший старенькое кресло-качалку.
- Считаешь, что спать? Мол, завтра на девять тридцать назначено совещание в Прокуратуре, посвящённое предстоящей международной конференции, и надо бы прибыть туда в приличном виде? По крайней мере, без алкогольного перегара изо рта? Что да, то да. Согласен. Перегар – это плохо…. Да и не нравится мне теперь посещать здешние бары и кафе без Инэс. Непривычно как-то. И ром уже не ром. Не такой ароматный, я имею в виду…
- Гав?
- Когда наша черноволосая болтушка вернётся с гастролей по городам Новой Зеландии? Завтра. Самолёт приземлится примерно в полдень. Сперва она поедет в свой театр, чтобы отчитаться и казённые костюмы сдать в костюмерную. Потом, наверняка, встретится с подружками, по которым ужасно соскучилась за две с половиной недели. Ну, а к вечеру, как я полагаю, и до дома доберётся…. Всё, поговорили. Сейчас приму душ и отправлюсь спать.
Неожиданно запиликал домофон.
- Гав?
- Пока не знаю, - Роберт, покинув плюшевый диван, прошёл в прихожую, нажал указательным пальцем на белую кнопку, вмонтированную в серую пластиковую панель, и поинтересовался: - Кого там черти принесли?
- Это я, сеньор. Санти, консьерж, - зачастил – через наклонные прорези в панели – молодой смущённый голос с ярко-выраженным испанским акцентом. - Извините, сеньор Ремарк, что побеспокоил. Виноват. Вы же с работы. Наверное, устали. Но…
- Говори, Санти, толком. Что случилось?
- Убийство, сеньор.
- Где – убийство?
- В нашем доме. Там такое, такое. Говорят, что всё кровью залито. Всё-всё-всё…
- Отставить, - разозлился Роберт. - Помолчи-ка, морда мексиканская, секунд пять-семь…. А теперь докладывай – что, как, почему и зачем.
- Э-э-э…. Я не знаю, честное слово, зачем. Извините, сеньор…
- Отставить. На каком этаже убили? И кого? Отвечай чётко и по делу.
- На седьмом. Толстого сеньора, э-э-э, Смит…. Смит…
- Смит-Осборна?
- Ага, его самого, - облегчённо вздохнул консьерж. - Такой милый и вежливый толстячок. Некоторые жильцы нашего дома так его и величали за глаза – «мистер Толстяк»…. А ещё, говорят, что и его дочку зарезали. Рыженькую сеньориту Джуди. Жалко. Симпатичная была. Очень…
- Кто говорит?
- Сеньора Заубер, соседка синьора Смит…, соседка покойного мистера Толстяка. Это она мне позвонила и сообщила.
- Полицию уже вызвал?
- Нет, сеньор Ремарк. Я решил сперва вам сообщить. Как…м-м-м, главному…
- Ну-ну, - усмехнулся Роберт. - Льстец смуглолицый…. Значит так. Вызывай окружную полицию. Да и про медиков не забудь. Всё, конец связи. Роджер.

Первым делом, Роберт переоделся, выбрав для такого случая неброский тёмный костюм. Как же иначе? Убийство – штука официальная, требующая к себе элементарного уважения. Поэтому и выглядеть надо было – соответствующим образом.
После этого он, пожелав Рою не скучать и вести себя достойно, покинул квартиру, вызвал лифт и нажал на кнопку с цифрой «7». Дверцы плавно и совершенно бесшумно закрылись, и лифт, печально вздыхая, начал подниматься.
- Как там высказался романтичный Санти? - пробормотал Роберт. - Мол, милый и вежливый толстячок? Однако…. Мистер Томас Смит-Осборн, на мой частный взгляд, больше напоминал своим внешним видом не в меру откормленного борова. Или такого же откормленного бегемота. На выбор. Кому что больше нравится…
Дверцы разошлись в разные стороны, и он вышел из лифта. На просторной лестничной площадке располагались – на приличном расстоянии друг от друга – три квартирных двери, и возле одной из них, украшенной табличкой «25» и слегка приоткрытой, нервно переминались с ноги на ногу двое: низенькая пышнотелая дама бальзаковского возраста в цветастом халате и высокий костистый мужчина в чёрных брюках и светло-синей футболке.
«Здоровенький такой мужичок», - машинально отметил про себя Роберт. - «Мускулистый и жилистый. Уже явно за пятьдесят, а выглядит отменно. Дай Бог каждому – в эти-то почтенные годы…. Лицо волевое, с массивной лошадиной челюстью. Глаза характерные – тёмные и властные, с ярко-выраженной «льдинкой»…. И, тем не менее, дяденька нервничает. Вон, как пальцы рук, переплетаясь, заметно подрагивают. Достойный, короче говоря, претендент на роль убийцы…».
- Инспектор Ремарк! - обрадовалась дама в халате. - Ну, наконец-то! А у нас тут такое творится! Такое…
- Успокойтесь, милая миссис Заубер, - посоветовал Роберт. - Сейчас во всём разберёмся, - вопросительно посмотрел на костистого мужчину: - А вы, собственно, кто?
- Майкл Поспишил. Друг…э-э-э, покойного Томаса. Проживаю в соседнем доме. Надумал зайти в гости. Четыре минут назад вышел из лифта. А тут – женщина причитает. Попытался успокоить…. Я, кстати, врач.
- Согласен, очень кстати. Уже заглядывали в квартиру?
- Нет. Признаться, хотел. Но…
- Я не пустила, - манерно поджав узкие губы, сообщила миссис Заубер. - Не положено – без представителей закона. Да и причитать я не умею.
- А если там есть живые? - зло прищурился Поспишил. - И им необходима экстренная помощь?
- Вот, ещё! - возмущённо фыркнула почтенная дама. - Я, что же, не смогу отличить нормальных людей от покойников? У мистера Толстяка…. То есть, у старика Томаса, лицо – синюшное-синюшное. И глаза неподвижные. Ресницы совсем не моргают…. А вертихвостка Джуди – вообще. Вся в кровищи, и чёрная рукоятка кинжала торчит, - ткнула наманикюриным пальчиком в солидную левую окружность собственной груди.
- Нельзя показывать на себе, - нахмурился Роберт. - Беду накликать – раз плюнуть.
- Ой, правда? А я и не знала. Прости меня, Господи, больше никогда не буду…. Рассказать вам, инспектор, как оно всё было?
- Конечно. Только, пожалуйста, поподробней.
- А нет особых подробностей. Всё случилось очень просто и буднично. Сижу это я в кресле, смотрю телевизор. Никого не трогаю. Вечерние новости передавали по Шестому каналу. И, вдруг, за стеной…. Там, как раз, и располагается гостиная этих богатеев Смит-Осборнов. Причём, как легко определить по долетающим звукам, с караоке и домашним кинотеатром. Это малышка Джуди, позабыв про совесть и стыд, регулярно развлекается со своими приятелями-шалопаями. То есть, развлекалась. Извините…. Продолжаю. И, вдруг, за стеной страшно загремело. Ну, словно бы огромный книжный шкаф, забитый под самую завязку тяжелеными фолиантами, грохнулся на пол. У меня в буфете даже вся посуда жалобно задребезжала, а ещё и портрет Алена Делона (в молодые годы), упал с трюмо…. Ну, думаю, так не пойдёт. Надо разобраться с мистером Толстяком. Сколько же можно терпеть эти шумные безобразия? Выхожу на лестничную площадку, а дверь в соседнюю квартиру приоткрыта. Зашла, конечно, к Смит-Озборнам. Зашла и увидела…. Трупы увидела. Ещё перепархивающие бумажные самолётики…. Вернулась на лестничную площадку. Санти позвонила и стала охранять место преступления от посторонних. Вот, например, от таких, как этот подозрительный тип с лошадиной физиономией.
- Кха-кха, - возмущённо кашлянул Поспишил. - Ну, знаете ли…. А о каких бумажных самолётиках вы, мадам, толкуете?
- О каких надо, мужлан неотёсанный, о тех и толкую. Сперва, господин Лошадник, выучи наипростейшие правила вежливости, а уже после этого обращайся с вопросами к приличным женщинам…
- Отставить, - велел Роберт. - Прекращайте, господа и дамы, дурацкую пикировку…. Значит, так. Вы, миссис Заубер, оставайтесь здесь: зевак отгоняйте прочь, а также встречайте представителей полиции и медицины. А мы с господином доктором…. Кстати, господин Лош…. Извините, уважаемый. Короче говоря, а у вас при себе имеются документы? Удостоверение личности, например? Или же водительские права?
- Пропуск на работу подойдёт?
- Давайте…. Эге, американская широкопрофильная клиника с мировым именем. Главный анестезиолог. Внушает…. Пойдёмте, док, взглянем – что там и как.
- Из холла сразу поворачивайте в правый коридор, - любезно подсказала скандальная дамочка. - Там она и будет, гостиная.
- Спасибо за важную информацию, миссис Заубер. А также за помощь следствию. Вы – кладезь самых разнообразных достоинств…. Доктор, за мной. И давай-ка перейдём на нормальное общение, без всяких там официальных сюсюканий и экивоков…

В просторном холле, благодаря включённой пятирожковой люстре, было очень светло.
- Ой, ч-что это? - хриплым и чуть подрагивающим голосом спросил Поспишил. - Почему они…ш-ш-шевелятся?
- Кажется, японские бумажные журавлики, - невозмутимо пожав плечами, сообщил Роберт. - Десятка два с половиной. Сложены из разноцветных бумажных листов и беспорядочно разбросаны по эвкалиптовому паркету. Совершенно, на мой частный взгляд, ничего страшного…. Почему они подрагивают? А иногда даже, отрываясь от пола на несколько сантиметров, перемещаются с одного места на другое? Так бумага-то очень тонкая, а по квартире сквозняки гуляют…. Ладно, господин эскулап, поворачиваем в правый коридорчик. Только осторожней шагай, чтобы бумажных птичек не передавить…
Через несколько секунд они оказались в гостинной Смит-Осборнов.
«Солидное и богато-обставленное помещение», - мысленно прокомментировал увиденное Роберт. - «Элегантная стильная мебель. Наборной паркет ценных пород дерева. Картины в позолоченных рамах на стенах. И с караоке миссис Заубер не ошиблась. И с навороченным домашним кинотеатром…. Теперь по делу. Возле дивана тёмно-кремовой кожи лежит рыжеволосая женщина в летнем сарафане. Подол слегка задрался, обнажая смуглые коленки. Из груди торчит чёрная рукоятка ножа. Одежда, руки и плечи в крови. Да и на полу хватает красно-бурых луж. А ещё и бумажных японских журавликов – и на диване, и на мёртвом теле, и в кровавых лужах…. Это Джуди? Не стоит торопиться с выводами – лицо полностью закрыто густыми волосами…. Теперь о мистере Толстяке. Да, цвет лица – характерно-синюшный. И никаких ран на теле не наблюдается. Может, у него – просто-напросто – инфаркт приключился? Ага, брелок с ключами зажат в кулаке правой руки. Навевает…».
- Что же это такое? Ик! Почему? - потерянно забормотал стоявший рядом Поспишил. - Ведь, уже столько лет прошло. Ик…
- Прекращай, док, истерить, - велел Роберт. - Я всё понимаю, мол, погибли друг и его дочка. Но и ты – не юноша нежный, а матёрый мужик с холодно-льдистыми глазами. Давай, успокаивайся. Подёргай-ка себя за нос. Ещё подёргай. Сильнее…. Молодец. Ну, как? Полегчало?
- Ага, отпустило.
- Тогда нужен твой совет.
- Помогу, конечно.
- Есть, значит, у меня некие предварительные намётки. Слушай…. Допустим, старина Томас приходит домой, звонит в дверной звонок, а ему никто не открывает. Тогда он достаёт из кармана ключи, отпирает замок, распахивает дверь и заходит в квартиру. И тут слышит, что в гостиной стонет женщина. Мистер Толстяк тут же, даже не заперев входную дверь, бросается в гостиную. Видит там убитую дочку и, заполучив сердечный приступ, умирает…. Как тебе такая версия?
- Не знаю. Не уверен.
- В чём – не уверен?
- Во многом, - громко сглотнув слюну, признался Поспишил. - Можно я подойду туда? - указал рукой в сторону дивана.
- Подойди, - разрешил Роберт, а про себя засомневался: - «Странно, всё-таки, ведёт себя Лошадник. Для опытного врача-анестезиолога, я имею в виду…. Или же он, вовсе, и не нервничает, а чего-то смертельно боится? Или же кого-то? Интересно…».
Оказавшись возле неподвижного тела, Поспишил повёл себя странно. Взял с диванной спинки ярко-зелёного журавлика, повертел в ладонях, тщательно осмотрел и, брезгливо поморщившись, отбросил в сторону. Потом подобрал из красно-бурой лужи второго журавлика – светло-лилового, в кровавых пятнах. Осмотрел, обнюхал, лизнул пару раз, выронил. После этого нагнулся, ткнул указательным пальцем в женскую коленку, выпрямился и – механическим голосом – объявил:
- Это не Джуди. Да, и вообще, не женщина.
- А кто же тогда?
- Манекен. Только очень качественный. Наверное, из очень дорогого бутика. И кровь, вовсе, не кровь. А томатный кетчуп.
- Вот же, дела, - меланхолично помотал головой Роберт. - Чудеса в решете…
Со стороны холла негромко проскрипели дверные петли, а ещё через пару секунд сердитый мужской голос объявил:
- Не ожидал я, Ремарк, от тебя такого. А ещё и приличным человеком прикидывался…. Зачем же – без официальных указаний – залезать на чужую территорию? А?

Придётся сделать маленькое отступление – для объяснения некоторых местных особенностей.
К Роберту в Сиднее относились хорошо – и коллеги по работе, и соседи по дому и, вообще, жители-обыватели. То бишь, уважали, симпатизировали и даже – местами – любили. Как же иначе? Симпатичный молодой человек «чуть за тридцать», коммуникабельный, спортивный, крепкий, слегка загадочный, разговорчивый, мечтательный. Песенки всякие и разные поёт, сам себе аккомпанируя на рояле или же на гитаре. Маньяков изредка ловит. В том плане, что двух-трёх за год, о чём исправно сообщается в газетах, по телевизору и на профильных сайтах. Но…. Но существовали и некие нюансы….
Сидней – город особенный, разделённый на тридцать восемь округов, независимых друг от друга. Причём, в каждом таком округе имеется собственный полновластный мэр. А, вот, единого «общегородского мэра» нет и в помине. Да и не было никогда…. Кому подчиняются главы этих городских округов? Напрямую – Правительству штата Новый Южный Уэльс. Это – хорошо? Или же, наоборот, плохо?
Тут, уж, кому как. Окружным криминальным инспекторам, к примеру, плохо. И даже очень.
Почему – плохо? Потому что – тесно…
Представьте себе ситуацию. Маленький окружной офис, где расположены практически все окружные службы: мэр с его аппаратом, окружные чиновники, полиция, следователи, прокурорская братия. Кабинет окружного криминального следователя, а напротив – кабинет его непосредственного руководителя. Этажом ниже – Прокуратура. Этажом выше – мэр с заместителями. С ума запросто можно сойти от такого обилия – рядом с рабочим местом – непосредственного и строгого начальства.
И только Роберт Моргенштерн (он же – Роберт Ремарк), находился в ином, насквозь противоположном и вольготном положении. И виной тому была его экзотическая должность – «старший инспектор по особому разделу». Что в переводе с бюрократического языка на общечеловеческий означало – «старший инспектор по «маньячным» делам». То бишь, Роберт подчинялся – напрямую – Прокурору штата Новый Южный Уэльс. А рабочий офис Роберта – при этом – располагался в здании, где квартировало Правительство штата, то есть, в трёх кварталах от Прокуратуры. Удобство – без конца и края. И если среднестатистический криминальный инспектор видел своё прямое многочисленное начальство раз по тридцать-сорок на дню, то инспектор Ремарк (он же – Моргенштерн), в пределах трёх-четырёх раз в месяц. А иногда и реже. Согласитесь, что вполне весомый повод для нездоровой зависти…. А, с другой стороны? Мол, у каждой медали сторон ровно две? С другой стороны, все окружные криминальные следователи Сиднея только и мечтали – сбросить на Роберта самые «тухлые» дела. Мол: - «Маньяками за милю морскую попахивает. Вот, пусть Ремарк и разбирается. Это конкретное преступление, честное и благородное слово, по его профилю…».

Итак, сердитый мужской голос выдвинул ряд претензий.
Роберт вернулся в холл и непроизвольно улыбнулся – перед ним стоял самый натуральный хиппи. Вернее, Жак-Элиасен-Франсуа-Мари Паганель (ну, тот самый, из знаменитого романа Жуль Верна – «Дети капитана Гранта»), облачённый в типичную «хипповую» одежду: неухоженные лохматые и растрёпанные космы, профессорские очки с правой дужкой, перемотанной красной изолентой, нежно-голубые джинсы, рваные на коленях, старенькие мокасины оленьей кожи и бесформенная холщовая блуза-футболка с пафосной надписью – «Только Любовь – спасёт этот долбанный Мир…».
Лохматый хиппи звался – «Иван Габов» (в десятилетнем возрасте переселился с родителями из России в Австралию), а занимаемая им должность официально именовалась – «старший криминальный инспектор округа «Круговая пристань» города Сиднея, Австралия, штат Новый Южный Уэльс».
- Привет, Ремарк! - поздоровался Габов. - Рад, старый пьяница, видеть тебя в добром здравии.
- Аналогично, - отвечая на крепкое рукопожатие, откликнулся Роберт. - Только наезжаешь ты на меня, приятель, совершенно напрасно. - Даже и не думал – заходить на твою поляну. Я здесь, собственно, присутствую не в качестве работника Прокуратуры, а как сосед покойного Томаса Смит-Осборна. Он проживает…, то есть, уже проживал, на седьмом этаже этого подъезда, а я под ним – на третьем.
- Ха-ха-ха! - развеселился Иван. - Да ты, брат, совсем разучился фишку рубить. В том плане, что с тех самых пор, как залез под каблучок симпатичной Инни Гонсалес…. Я же просто пошутил. Да любой окружной инспектор спит и видит, как знаменитый инспектор Ремарк забирает у него очередное дело об убийстве…. Ну, рассказывай, рассказывай, что тут и как. Рули, короче говоря. Поработаем вместе…
И они поработали. Ничего особенного, сплошная рутина: оформление протокола, опрос соседей, надзор за работой экспертов-криминалистов и фотографов, препирательства с вредными и нетерпеливыми медиками.
Примерно через полтора часа Ремарк и Габов, решив перекурить, спустились на лифте на первый этаж.
- Как там, сеньор? - поинтересовался из своей стеклянной будочки консьерж Санти.
- Лучше и не спрашивай, - хмуро ухмыльнулся Роберт. - Сплошная полутьма…. Кстати, а ты не знаешь, где сейчас находится мисс Джуди?
- А разве…
- Жива она, жива. Но её мобильник почему-то молчит.
- Не знаю, сеньор Ремарк. Я на суточное дежурство в восемь утра заступил, как и всегда. Но сеньориту сегодня не видел…. Наверное, где-то с друзьями отрывается. Возможно, к утру приедет…. Хотите, я завтра, после завершения дежурства, погуляю с вашим Роем?
- Спасибо. Но пока не знаю. Если что – позвоню…
Они, спустившись по короткой бетонной лестнице, вышли во внутренний дворик, заставленный разномастными легковыми машинами, и закурили.
- Что это у вас – с кадровым составом? - спросил Иван. - Дом солидный, с богатыми жильцами, а консьерж – с трёхдневной щетиной. Не понимаю таких раскладов.
- Пытались воздействовать, но, увы, ничего не получилось. У Санти справка – о сильнейшей кожной аллергии. Мол, бриться «наголо» нельзя, а бороду он отращивать не хочет. Просто регулярно ровняет-подстригает щетину специальной машинкой…. Уволить? По закону нельзя. Круглый сирота, понимаешь. Его родители – выходцы из Мексики – много-много лет тому назад погибли в Испании, от рук баскских сепаратистов. Случайно оказались «не в том» рейсовом автобусе. В нашей человеколюбивой Австралии к таким вещам относятся с особым трепетом…. И вообще, Санти, он парнишка нормальный, с правильными понятиями. Вежливый, исполнительный. Даже иногда, когда у меня образуется запарка со временем, гуляет с Роем. Доплачиваю слегка, не без этого…
- Хорошо и доходчиво объяснил…. А что думаешь про сегодняшнее…э-э-э, происшествие? Мол, убийство? Или как?
- Я же не Верховный судья штата, - хмыкнул Роберт. - Пусть на такие вопросы отвечают люди в мантиях. Это – их работа. Причём, высокооплачиваемая. Мол, был ли сердечный приступ результатом чьего-то злого и коварного умысла? Или же имела место быть чья-то неуклюжая шутка, не имевшая такового умысла? Заранее спланированное убийство? Или же досадная случайность?
- С этим-то, как раз, всё понятно, - проявил настойчивость Габов. - Но хотелось бы, честно говоря, услышать и твое, опытный «маньячный» инспектор, частное мнение.
- Конечно, убийство. Причём, спланированное. Без вопросов…. Как вычислить коварного убийцу? Элементарно. Кандидат на эту роль должен соответствовать следующим критериям. Во-первых, он должен люто ненавидеть мистера Толстяка. То есть, «иметь на него зуб». Во-вторых, прямо-таки обязан знать о слабом и больном сердце покойного. В-третьих, у убийцы, судя по всему, были ключи от квартиры Смит-Осборнов. В-четвёртых, манекен. Здесь установлено достаточно много видеокамер, снимающих как внутренности различных помещений, так и придомовую территорию. Наверняка, человек, несущий женский манекен, попал в их поле зрения. По крайней мере, хотелось бы надеяться на это…. Ключи и видеосъёмки – вот, краеугольные моменты данного расследования. Кому Томас Смит-Осборн мог доверить ключ от квартиры? Ну, мало ли. Например, вздорной соседке, чтобы она поливала цветы. Или же якобы надёжному другу…. А может, это и не толстяк отдал кому-то ключи, а его дочка-вертихвостка? Например, очередному любовнику? Так что, на лицо – обширное поле для предстоящей деятельности. Копать и не перекопать…
Раздалась мелодичная трель. Роберт достал из кармана пиджака тёмно-синий брусок мобильника и поднёс его к уху.
- Моргенштерн? - поинтересовался бархатистый и вальяжный баритон.
- Да, это я. И вам, господин Прокурор штата, доброй ночи.
- Спасибо, инспектор…. Мне тут доложили, что в вашем доме произошёл…э-э-э, несчастный случай. И, более того, выяснилось, что вы лично принимаете участие в расследовании…м-м-м, этого досадного происшествия…. На каком, собственно, основании?
- На месте преступления обнаружено более ста бумажных журавликов-оригами, сложенных из японской рисовой бумаги, - сообщил Роберт. - И это, на мой взгляд, является весомым поводом для того, чтобы предположить…
- Не продолжайте, - в баритоне ожидаемо прорезались стальные нотки. - Один раз – не в зачёт. Вот, когда эти птички-оригами будут найдены на месте следующего преступления, тогда и поговорим с вами о возможной «маньячной» составляющей…. Вы, Моргенштерн, случаем не забыли, что завтра в тринадцать ноль-ноль начинается международная конференция по серийным убийцам? Прилетели гости и участники из тридцати пяти стран. Вам, милостивый государь, предстоит сделать развёрнутый тематический доклад…. Помните об этом?
- Так точно.
- Тогда незамедлительно прекращайте заниматься самодеятельностью и отправляйтесь спать. Незамедлительно. Я сказал. Спокойной ночи.
- Спокойной…

Естественно, что у читателей и читательниц возникли закономерные вопросы. Мол, почему одни персонажи романа называют Роберта – «Ремарком»? А другие – «Моргенштерном»?
Это отдельная история. Рассказываю…