Концерт в Химера-Холл, Автор: братья Ceniza Опции

[Каркун]

Автор: братья Ceniza


Концерт в Химера-Холл



Органист Эрих Берг играл «Пляски Смерти» Сен-Санса, но думал только о том, как завтра утром покинет Торпу.
Три тысячи труб «Гранд Органа» обрушивали на торпское филармоническое сообщество историю похождений темного ангела. Музыкант тем временем преодолевал в воображении расстояние до аэропорта, проходил регистрацию, сдавал багаж, и, наконец, представлял себя в кресле самолета.
Прочь, прочь из забытого богом провинциального городка, где он по глупости обязался отыграть два концерта. Прочь из зала, большей частью заполненного студентами и служащими по билетам со скидкой. Прочь от предательского инструмента, который в середине концерта начал выдавать фальшивые ноты.
Смерть Сен-Санса, паясничая и кривляясь, кружила по лепным карнизам, угрожающе звенела хрустальными подвесками люстр, хихикала, прячась за спинами зрителей, и вдруг неожиданно высовывала язык, дразня музыканта ложным звуком.
«Не зря Нерон любил, чтобы на его разнузданных пирушках играл гидравлос», – подумал Берг, ощущая неспокойную энергию органа.
Нога музыканта, бегая по педальной решетке, вдруг скользнула и застряла между опорами.
«Это каблук…» – ахнул Эрих и, теряя равновесие, повалился на клавиши.
Теперь концерт точно был сорван. В тот же самый момент мир вернулся к первоначальному состоянию: Берг сидел на скамье, вытянувшись в струну. Оба каблука, и пальцевый, и пяточный были на месте. Музыкант продолжал играть.
Публика не заметила паузу, слишком незначительной она была. Но Берг, кланяясь в зал, почувствовал себя усталым. Сейчас он отправится в гостиницу, поужинает в ресторане, выпьет коньяка, а лучше – водки, и забудет пропасть, в которую почти упал. Завтра будет другой город и другой инструмент, более сговорчивый.
Эрих Берг выпрямился и встретился взглядом с незнакомцем в первом ряду. Очень высокий мужчина, одетый в костюм из серой шерсти, аплодировал стоя. На сгибе локтя висела тяжелая, инкрустированная серебром трость. Но больше всего Берга поразила черная, как смоль, борода незнакомца. Ровно посередине ее разделяла седая полоса.
Бородач развязно подмигнул Бергу и, опираясь на трость, стал пробираться к выходу. Левую ногу он приволакивал.
«Почудилось», – решил музыкант и поспешил забыть об инциденте; он на дух не переносил фамильярности.
До гостиницы он решил добраться пешком. Черный пес с белой полосой на морде увязался за ним, когда он переходил по мосту Торпянку. Прихрамывая на переднюю лапу, дворняга бежала рядом. Псина со слезящимися глазами была симпатичная, но надоедливая. Пару раз Эрих чуть не отдавил ей вторую лапу.
«Фу, Босый! Фу!», – сказал Берг; беспризорных кобелей он почему-то звал «босыми».
Пес отстал, проявив интерес к урне. Берг свернул в парк. За чугунным забором начиналась территория гостиницы «Восход». Первый этаж здания в стиле модерн занимал ресторан, специализировавшийся на русской кухне, на втором и третьем жили постояльцы. За Бергом значился двухкомнатный номер с балконом.
В ресторане Берг сел за любимый столик. У расторопного официанта он заказал стерлядь, запеченную под сметаной, и графинчик водки. В ожидании горячего органист наполнил рюмку, но выпить не успел.
– Что же вы, не закусывая? – прозвучало чуть насмешливо.
Эрих посмотрел вверх. Над столом возвышался фамильярный бородач, которого музыкант видел на концерте.
Берг смерил взглядом могучую фигуру в идеально сшитом костюме и не нашелся, что ответить.
– Нет ничего зазорного в том, чтобы после тяжелого дня пропустить рюмку-другую, – произнес незнакомец. – Но желудок требует сочувственного отношения. Здесь, кстати, готовят изумительную закуску из баклажан.
– Вы позволите? – бородач выразительно шевельнул тростью.
Берг показал на свободный стул. Хотя в зале были места, воспитание не позволило отказать хромому.
– Слушаю вас, – произнес Эрих, пить ему расхотелось. – Вы следите за мной? Кто вы?
– Алексей Мединский, – представился бородач.
Он вынул из внутреннего кармана визитку и положил ее на скатерть, расшитую красными маками. На ламинированной карточке золотыми буквами были написаны имя и фамилия. Ниже значилось: председатель филармонического сообщества города Торпа.
– Я слышал, как вы сегодня сфальшивили, – сказал он. – И я очень рад этому, Эрих Александрович.
– Почему? – Эрих вгляделся в глубоко посаженные черные глаза Мединского, ожидая увидеть там насмешку.
Собеседник был серьезен.
– Потому что вы чувствуете инструмент. Не столь важно, что «Гранд Орган» одержал над вами верх. Сквозь время вы смогли уловить его суть, а это намного значимее. Вы тот, кто нам нужен. Мы хотим предложить вам ангажемент.
– Кто мы?
– Общество хранителей «Гранд Органа».
Эрих почувствовал раздражение:
– Да вы знаете, что у меня все расписано на год вперед. Не понимаю, как меня занесло в эту Тмутаракань! Фестиваль… Социальная акция… Ради благообразного имиджа я должен играть на «поплывшем» инструменте, терпеть тараканов в ванной и слушать бред про хранителей, когда мне хочется съесть порционную стерлядку и завалиться спать. Интересно, какой гонорар вы предложите, надеясь, что я соглашусь?
– Никакой. Это не выражается в деньгах. Я предлагаю вам сыграть на самом первом органе. Можете называть его первоинструментом или протоорганом. Его звук может рушить и создавать вселенные, устраивать войны и перевороты. Каждый раз, когда «Гранд Орган» играет, вершится история, – Мединский улыбнулся. – А еще я предлагаю вам великолепных слушателей. Вы будете играть не для скучающих студентов и усталых служащих, а для настоящих ценителей музыки. Бах… Моцарт… Вы сможете сыграть Сен-Сансу его «Пляски смерти». Разве могли вы о таком мечтать?
Берг почувствовал, что ноги его снова теряют опору, как на концерте. Он тоскливо посмотрел на официанта, который принес накрытое никелированным колпаком блюдо. В блестящей поверхности отражался сам Эрих Берг и часть зала: пожилая пара за соседним столом, девушка с чашкой кофе и пирогом – только Мединский не отражался. Стул был, а Мединского не было.
Берг ощутил, как по виску стекает капля пота. Бородач приложил палец к губам, призывая органиста к молчанию.
– Не торопитесь. Съешьте ужин, а если решите принять предложение, просто выйдите на улицу и следуйте за черным псом. Он – ваш проводник в общество мертвых музыкантов.
Мединский встал и, опираясь на трость, направился к барной стойке. По пути он поймал официанта. Берг слышал, как он просил принести закуску из баклажан «господину музыканту вон за тем столом».
Органист полез в карман за носовым платком. Когда он вытер испарину, бородача в зале уже не было. Эрих взял визитку, которую оставил Мединский. Прежний текст выцвел, вместо него проявился новый: «Камиль Сен-Санс, хранитель». Он столько раз видел портрет. Как же он сразу не догадался? Но ведь он умер почти стол лет назад!
Карточка вспыхнула в руке Берга, и он, чертыхнувшись, уронил ее в пепельницу.
Черный пес ждал Эриха Берга у крыльца гостиницы. Берг погладил белую полосу на морде и сказал:
– Ну, что, Босый, веди.
Они устремились к мосту. В вечерних водах Торпянки отражалось здание Органного зала. Неоновые буквы на крыше складывались в Химеру-Холл.

[сивер]

Браво!

Написано мастерски, читается с наслаждением.

[NatashaKasher]

Здорово! Очень понравилось...

[FamilyGhost]

Написано шикарно, история прекрасна, но... где бояться?

[сивер]

Написано шикарно, история прекрасна, но... где бояться?

На конкурсе есть рассказы с кроваво-кишочным ужасом. Хочется бояться - всё под рукой.

А есть тексты с глубинным ужасом. Там, где надо представить себя на месте героев и ощутить полной мерой. Всей своей душой.

Мне такие тексты больше понравились, хотя при быстром чтении многие поленились ощутить трепет.

В этом рассказе тоже "внутренний" ужас.
Мы же не знаем, чем концерт у мёртвых композиторов закончится.
Давайте представим, что ГГ не захочет с ними расставаться...

[geros]

+ от графомана и музыканта.

[FamilyGhost]

На конкурсе есть рассказы с кроваво-кишочным ужасом. Хочется бояться - всё под рукой.

А есть тексты с глубинным ужасом. Там, где надо представить себя на месте героев и ощутить полной мерой. Всей своей душой.

Мне такие тексты больше понравились, хотя при быстром чтении многие поленились ощутить трепет.

В этом рассказе тоже "внутренний" ужас.
Мы же не знаем, чем концерт у мёртвых композиторов закончится.
Давайте представим, что ГГ не захочет с ними расставаться...

Да нет, я же не говорю, что тут ГГ должны были прилюдно голову оторвать.
Я как бы не жду реально страшных текстов или какой-то жути на поверхности. Мне достаточно, чтобы в системе рассказа был заложено "вот это должно быть страшно" - а уж то, насколько именно это страшное конкретному читателю, второй вопрос.
Но все равно, здесь в системе скорее мистика, чем хоррор.
И если ГГ не захочет расставаться - то это же хорошо. Вот если они не захотят - вот тогда да, тогда момент наличия хоррор-составляющей есть.

[Mishka]

Ну вот и Тафано, Одиссей .-)

[сивер]

И если ГГ не захочет расставаться - то это же хорошо. Вот если они не захотят - вот тогда да, тогда момент наличия хоррор-составляющей есть.

Вы правы, именно эту опасность автор, скорее всего, и заложил в текст.

[Гость_Мизер Акль_*]

Если это Тафано, то тогда она не знак качества)
не хотел отписываться, пока не прочитаю все рассказы, но прорвало
Согласен с FamilyGhost, что данный текст вряд ли можно отнести к жанру "хоррор".
Ужаса, именно ужаса, мрачной атмосферы, страха - короче, саспенса нету.
Ну, или в микродозах он тут. В самом тексте, а не в том, о чём мы вольны додумывать.
В воздействии текста на читателя.
И хотя чувствуется набитая рука, текст требует доработки, имхо.
Ближе к финалу автор, видимо, не успевая, уже забил на смысл и вычитку.
Например:
"Как же он сразу не догадался? Но ведь он умер почти стол лет назад!"
"Он-он", хотя (не) догадывается один, а умер другой.
И таких смысловых нарушений много.
Местоимения - ещё один бич (удалить бы половину их из текста).
Зато несомненный плюс - чОткий фокал.
Вот за это респект автору.
В целом скорее да, чем нет.
Но есть рассказы и лучше, имхо, на конкурсе.
С уважением,
Мизер
П.С. Название скорее нет, чем да (имхо)

[Mort King]

Одной мне захотелось продолжения?

[Тафано]

Это не Тафано.

[сивер]

Одной мне захотелось продолжения?

Присоединяюсь.

[Dante]

Написано недурственно, но всеобщих восторгов разделить не могу.
Да и назвать сие произведение "рассказом" язык не поворачивается - зарисовка, скорее.
Написано за полчаса до дедлайна (или через полчаса после), по олимпийскому принципу, я так понимаю, ради участия. Рост невычитанности к концовке тому свидетельство.

[moiser]

Может быть Данте?

[Аптекарь]

Может быть Данте?

Мимо. Данте нужно искать там, где больше 18 т.з.

[Брэд Галимый]

Заброшена завязка сюжета, но нет развития и нет, как таковой, идеи. А, быть может, чуть в стороне от первооргана делает доклад Эйнштейн, и ему внимают Ньютон и Гёдель, а ещё чуть подальше Толстой собачится с Достоевским.
Что это в себе несёт? Бессмертное интеллектуальное поле или сборище теней? Намёк на Бесконечность или отсыл к мистически-плоской "другой стороне"?
В итоге имеем некое вступление, но никак не законченное произведение. Правда, качественно выполненное.

[silverrat]

Может быть Данте?

Это не Данте. Ищите рассказ, разбитый звездочками на маленькие кусочки.

А чему вы так сильно обрадовались? Это не рассказ, а зарисовка, сделанная на коленке за 15 минут. Погремушка. ГГ играл, играл, потом к нему явился Воланд. Занавес. И?

[moiser]

Мимо. Данте нужно искать там, где больше 18 т.з.

Не уверен. Он жаловался, что не успевает.

Но восторгов я тоже не разделяю. Явно не дописан.

[Аптекарь]

Не уверен. Он жаловался, что не успевает.

Он не успевал дописать пять тысяч до двадцати пяти.