Под Южными Созвездиями, Первые главы романа Опции

[Гость_AndreyBondarenko_*]

Цикл – «Карнавалы и маскарады».
Книга первая – «Под Южными Созвездиями».
Жанр – детективная фантастика.




ПОД ЮЖНЫМИ СОЗВЕЗДИЯМИ




Посмотри, как темный рыцарь
Скажет сказки третьей маске...
Темный рыцарь вкруг девицы
Заплетает вязь.
Тихо шепчет маска маске,
Злая маска – маске скромной...
Третья – смущена...

(Александр Блок).




От Автора

Карнавалы – мероприятия, априори, очень весёлые и шумные. А если они проводятся-гремят под яркими тропическими звёздами, то и вдвойне.
Громкая музыка, заливистый смех, разноцветный вьющийся серпантин, легкомысленные песенки, зажигательные танцы и маски, маски, маски, мелькающие везде и всюду…
Кто скрывается под этими масками? Добропорядочные граждане и гражданки? Беззаботная и легкомысленная молодёжь? Мрачные злодеи и законченные ублюдки? Или же всякая и разная нечисть, строящая гадкие и коварные планы?
По-всякому бывает. Это в том смысле, что под задумчивыми Южными Созвездиями возможно практически всё…

Автор




Пролог

Снилась ему, если смотреть правде в глаза, сплошная и откровенная хрень. Загорелые ковбои в широченных кожаных штанах и замшевых потёртых куртках, задумчиво сжимавшие в уголках упрямых губ короткие тёмно-коричневые сигары. Бравые золотоискатели со своими промывочными лотками. Разбитные женщины в старомодных нарядах, танцующие задорный канкан. Усатые рослые гусары в нарядных ментиках . Одноглазые и одноногие пираты. Дамы, облачённые в умопомрачительные бальные платья, с классическими «венецианскими» масками на лицах. Многочисленные и разномастные коты-кошки на двух ногах, вернее, люди с кошачьими «головами» и прицепленными пышными хвостами. Гоблины, орки, хоббиты и эльфы. Большеголовые инопланетяне в серебристых и светло-сиреневых облегающих комбинезонах. Ну, и так далее…
И вся эта разномастная братия беззаботно веселилась, громко и увлечённо разговаривала между собой, распевала песни на самых разных языках, бросалась кружками разноцветного серпантина и даже танцевала друг с другом. Да и он сам – с нескрываемым удовольствием – принимал участие в этой всеобщей радостной вакханалии: непринуждённо общался с остальными участниками мероприятия, пил пиво (дрянное, надо признать), и ненавязчиво оглядывался по сторонам.
«Это, скорее всего, какой-то разухабистый карнавал», - решил Максим. - «Или же маскарад? Нет-нет, именно – карнавал. Маскарады, они являются разновидностью бала и проводятся, как правило, в закрытых помещениях, или же на свежем воздухе, но на огороженных площадках. А здесь всё происходит на широкой городской улице: симпатичные двух и трёхэтажные дома по обеим сторонам, бронзовые солидные памятники, покрытые благородной зеленоватой патиной, развесистые пальмы с пыльными листьями, бесконечное и невероятно-шумное шествие разнообразных «ряженых». Однозначно, карнавал. Гадом буду. Причём, карнавал тропический и с неким ярко-выраженным «кошачьим» оттенком…. Ага, а главным здесь, безусловно, является низкорослый пузатый шут, занявший верхнюю площадку передовой карнавальной платформы. Рядом с ним задумчиво застыла, горделиво скрестив руки на груди, невысокая девушка в классическом карнавальном костюме – «домино». Невысокая, но очень стройная и грациозная. И сердечко, вдруг, защемило, защемило. Вот же…. От тоски дикой и безнадёжной? Ничуть не бывало. Скорее уж от ожидания – чего-то заветного, волшебного и нежданного. Бывает…. Платформу же – в свою очередь – уверенно влечёт вперёд шестерка тёмно-гнедых породистых лошадей, покрытых светлыми попонами с расшитыми по них гербами: молоденький золотистый лев, светлый равнодушный единорог, смуглая рука, сжимающая пучок стрел, арфа, сова, рыцарские шлемы, чёрные двуглавые орлы. Зима, лето, попугай, короче говоря…. Стоп-стоп. Это же фамильный герб (вернее, одна из его многочисленных версий), знаменитых банкиров Ротшильдов. Причём здесь эти мутные и высокопоставленные господа? Интересное, честное слово, кино…. Я сам? Во снах, к большому сожалению, мы не можем видеть себя «со стороны». Не можем, и всё тут. Проверено…. Могу только констатировать, что я облачён во всё чёрное: рубашка, штаны, чёрный плащ, чёрные сапоги для верховой езды, украшенные элегантными светлыми шпорами. На голове – по характерным ощущениям – располагается широкополая шляпа, а на физиономии – скромная узкая маска с прорезями для глаз. Надо думать, что и эти предметы – чёрные…. Хм. Может, я нахожусь «в образе» легендарного Зорро? А что такого? Вполне даже жизненная версия. Вполне. Да и сам «образ», без всяческих сомнений, весьма достойный…. Значит, общаюсь, пью слегка подкисшее пиво и ненавязчиво оглядываюсь по сторонам? Ну-ну. Не иначе, раз оглядываюсь, нахожусь на задании. То есть, на работе…. Ага, ко мне, судя по всему, направляется приметная парочка: высокий мужчина (очень прямой, как пламя свечи), в костюме арлекина Пьеро, ведёт под ручку древнюю низенькую старушку. Старушку? Самую натуральную ведьму, чего уж там: горбатую, совершенно седую, одетую в какие-то неаппетитные лохмотья, с тёмным лицом, изборождённым многочисленными глубокими морщинами, и длинным крючковатым носом, щедро утыканным ярко-лиловыми и тёмно-сизыми бородавками. Только её глаза несколько выбиваются из облика: молодые, лучистые, ярко-зелёные, с откровенной развратинкой…. Хотя, почему, собственно, «выбиваются»? Вполне возможно, что именно такие глаза и должны быть у природных ведьм…».
Навязчиво зазвенела мелодичная трель.
- Вот же, незадача, - торопливо шаря ладонью по прикроватной тумбочке в поисках мобильника, расстроился Максим. - Кому это не спится?
Почему он расстроился?
Всё дело в том, что Макс Соколов (дружеское и армейское прозвище – «Путник»), очень доверял снам. Очень-очень-очень. Не всем, конечно. Кому спрашивается, нужны все эти чёрно-белые отрывочные сны, лишённые стройной логики и внятного сюжета, которые – после пробуждения – забываются почти сразу? Никому, понятное дело. И совсем другое дело – цветные и чёткие сны, выпуклые и осязаемые, напоминающие реальность и надолго «оседающие» в памяти. К таким снам Путник всегда относился с большим уважением-почтением и даже считал их вещими.
А тут, понимаешь, не дали досмотреть «киношку». То бишь, лишили важной и актуальной информации, которая, наверняка, пригодилась бы в будущем. Вот, Максим и расстроился…


Глава первая
Она исчезла, растворилась…

За массивным, щедро залитым прокисшим красным вином столом, икая и монотонно раскачиваясь из стороны в сторону, горько плакал старый одноухий гоблин. Он плакал об ушедшей навсегда молодости, о былой любви, затерявшейся где-то, об удачах, обернувшихся позором, о несбывшихся мечтах и вещих снах, оказавшихся пошлым обманом.
И, словно бы вторя старику, сочувствуя и соглашаясь с ним, по трактирному залу летела, будто бы живя собственной неспешной жизнью, грустная испанская баллада:

Былой отваги времена
Уходят тихо прочь.
Мелеет времени река,
И на пустые берега
Пришла хозяйка-ночь…

Гоблин, таинственно мерцая тёмно-аметистовыми круглыми глазами, изредка всхлипывал и – в такт песне – стучал оловянной кружкой по столу, разбрызгивая пролитое вино во все стороны.
«Это он, бродяга предусмотрительный, просто тренируется», - мысленно усмехнувшись, одобрил Максим. - «До начала карнавала остаётся ещё порядка пятнадцати часов. Ну, и что из того? Полностью вжиться в роль – дело непростое и заковыристое, занимающее порой достаточно много времени…».
Гоблин, почувствовав на себе заинтересованный взгляд, резко обернулся и, продемонстрировав кривые тёмно-жёлтые клыки, угрожающе рыкнул, мол: - «Чего надо, мужчина проходящий? Ты же сюда поесть заскочил? Так и завтракай. Пока не огрёб. Морда наглая и любопытная…».
Макс, вежливо приподняв шляпу над головой, прошёл к дальнему окну, присел за свободный столик и внимательно огляделся по сторонам.
Кабачок (pulperia – по местному), в который он, покинув гостиницу, заглянул, назывался – «La Golondrina blanka » и являлся – по словам гостиничного портье – старейшим в городе заведением общественного питания.
«Однозначно непростое и странное местечко», - отметил Максим. - «Наполненное – до самых краёв – некой загадочной и тревожной аурой. Крохотные овальные окошки, затянутые полупрозрачными пластинами слюды (для пущих понтов?), таинственный полусумрак, редкие свечи на грубых столах, массивные топоры и мечи, беспорядочно развешанные по стенам. Над холодным оружием разместились головы диких кабанов, медведей и ещё каких-то незнакомых мне клыкастых существ – свирепых и крайне несимпатичных. Приоткрытые пасти лохматых голов плотоядно скалятся в многообещающих кривых оскалах, а стеклянные глаза блестят откровенно недобро и заинтересованно…. Классические декорации к телевизионному сериалу про мрачное и гнилое Средневековье, короче говоря. Мракобесие и вселенская тоска, намекающая на кровавые ужасы и медленное сумасшествие…. Что же касается остальных посетителей заведения. Есть, конечно, и нормальные люди. Но встречаются и ярко-выраженные карнавальные фанаты, уже облачившиеся в заранее приготовленные костюмы-наряды. Смуглые и низкорослые личности, похожие узкоглазыми физиономиями на японцев, но с собачьими ушами и приплюснутыми чёрными кожаными носами, шумно пируют за соседним квадратным столом. Около тёмно-серой стены о чём-то жарко спорит парочка бородатых гномов – в железных кольчугах, с бронзовыми шлемами на головах. У барной стойки – на высоких стульях – расположились ещё какие-то, невиданные досель, мрачные и печальные…».
А на низеньком овальном подиуме молоденькая особа – тоненькая и стройная, в цветастом платье и с ярко-бирюзовой маской на лице – небрежно касаясь длинными пальчиками чёрно-белых клавиш рояля, самозабвенно выводила:

И никого со мной в ночи.
Кругом – лишь сизый дым….
И в мире больше нет причин
Остаться молодым…

- Извините, сеньор, но меню у нас нет, - сообщил подошедший к столику молоденький смуглолицый официант. - Все ещё вчера разобрали на сувениры. Туристы, посещающие наш карнавал, они такие…. Могу предложить вам следующее. На закуску – рагу из виноградных улиток, крабового мяса и авокадо. В качестве основных блюд – тушёную баранину, приготовленную в соусе из прокисших плодов хлебного дерева, и жареную барракуду с бататом . На десерт – тропические фрукты и молодое апельсиновое вино. Ну, и конечно, пшеничный хлеб утренний выпечки, масло, сыры в ассортименте и кофе.
- Всего несите, - велел Макс. - Апельсиновое вино? Литрового кувшина, на мой вкус, будет вполне достаточно…
Он от души перекусил, то есть, успешно съел и выпил всё принесённое официантом. А после этого – под чашечку крепкого ароматного кофе – закурил первую утреннюю сигарету.
Закурил и, почувствовав спинным нервом чей-то внимательный взгляд, обернулся.
За барной стойкой расположилась пожилая дородная негритянка – в пышном светлом платье, украшенном многочисленными рюшечками-оборочками, и с цветастым платком на голове. Стояла и, с любопытством разглядывая посетителя, приветливо улыбалась.
Максим, ловко затушив окурок в бронзовой пепельнице, вежливо улыбнулся в ответ, поднялся из-за стола и, подойдя к барной стойке, отрекомендовался:
- Меня зовут – «Макс». Вот, приехал взглянуть на ваш знаменитый тропический карнавал.
- Хорошее дело. Одобряю, - ещё шире улыбнулась негритянка. - А я – «донья Розана», хозяйка этой таверны. Раньше она принадлежала моей матушке. А до этого – её матери. Ну, и так далее…. Приметная у тебя внешность, молодчик. Как, впрочем, и поведение.
- И чем же?
- Больно уж белобрыс. В наших краях это редкость. И аппетит отменный. И глаза – голубые-голубые. А ещё и очень спокойные. Глаза человека, знающего себе цену…. Из каких будешь? Швед? Шотландец?
- Русский я, - признался Максим.
- И как же я сразу не догадалась? Старею, наверное…
- Вам уже доводилось встречаться с моими соотечественниками?
- А то, - одобрительно усмехнулась пожилая женщина. - Много-много раз. И в этой стране, и в соседних. Хорошие такие парни, из настоящих…. Что они здесь делали? Воевали. Конечно же, на стороне повстанцев. Ну, тех, которые против подлых американцев…. Ты ведь тоже, деятель белобрысый, военный в отставке?
- А как вы догадались?
- Подумаешь, секрет Полишинеля. Во-первых, испанский язык у тебя характерный, то есть, освоенный по специальной ускоренной методике. Во-вторых, как уже было сказано выше, глаза приметные. А, в третьих, в нашей семье все мужчины, так уж повелось, вояками были. И оттого, понятное дело, никогда до старости не доживали. Мой отец, например, погиб в далёком 1967-ом году, в Боливии. Его расстреляли вместе с Comandante Че Геварой. Первый муж на Гренаде словил в сердце пулю американскую. Второй уже здесь, когда злобные янки гоняли сандинистов по местным джунглям, неудачно зацепился ногой за «растяжку» гранатную. Так что, армейских ребят я за милю морскую чую…. Вопросы, наверное, имеются?
- Есть такое дело, - вздохнул Макс.
- Так спрашивай, юноша. Постараюсь ответить. Только сразу их вываливай, общим, так сказать, списком.
- Как скажете, уважаемая сеньора…. Первый вопрос. Почему ваш легендарный карнавал так странно называется? Мол, «Карнавал Святого Джедди, Покровителя диких камышовых котов и кошек»? Второй. Какое отношение к этому карнавалу имеют банкиры Ротшильды? И третий. Как мне разжиться такси?
- Торопишься куда-то? - выжидательно прищурилась донья Розана. - Небось, в аэропорт? Чтобы девушку симпатичную встретить?
- Всё угадали, уважаемая. И про аэропорт. И про девушку. И про симпатичную.
- И сколько у тебя, молодчик, есть времени?
- Минут пятнадцать, - мельком взглянул на наручные часы Максим. - Не больше.
- Тогда придётся отложить наш разговор. Это я твои два первых вопроса имею в виду. Непростая это история – про наш карнавал. Непростая и долгая. Потом заскочишь и послушаешь. Если, конечно, не забудешь – в суете карнавальной…. Такси? Сейчас позвоню по телефону и вызову. Только, мил-человек, сперва рассчитайся по счёту. И сверху – пять долларов прибавь. За разговор вежливый и за улыбки мои радушные…. Кстати, а ты уже разжился нарядом карнавальным? Нет? Тогда считай, что тебе крупно повезло. Имеется в загашнике костюм Зорро, почти новый. Как раз твой размерчик будет, у меня глаз намётанный. Суточная арендная плата – семь долларов американских. Деньги – вперёд за всю неделю карнавальную…

Местный аэропорт явно не справлялся с потоком пассажиров. Многочисленные самолёты – большие и маленькие – кружили высоко в небе, дожидаясь своей очереди зайти на посадку.
- Иностранные туристы вожделеют, исходя на слюну похотливую, - с трудом паркуясь среди многочисленных автомобилей, охотно пояснил черноглазый и горбоносый таксист, чем-то неуловимо похожий на одного знаменитого древнегреческого философа. - Наш карнавал «Святого Джедди» становится всё популярней. Из года в год, я имею в виду. Только по воздуху прибывает свыше тридцати тысяч гостей. И это не считая тех, которые прибудут по железной дороге и на автомобилях. Шум, гвалт, суета…. Но, оглянуться не успеешь, как отшумит карнавальная неделя, и всё вернётся на круги своя. Туристы – все-все-все – разлетятся и разъедутся по домам. Праздничный мусор, включая тонны разноцветного серпантина, приберут с улиц. И на наш город вновь опустится сонная тропическая скука. До следующего июня месяца…. Вас подождать, сеньор? Тогда давайте задаток…
В залах аэропорта, действительно, царили шум, гвалт и суета. Встречающие и прибывшие – многие уже в вычурных карнавальных костюмах – бестолково сновали туда-сюда. Звучала речь на самых разных языках, сопровождавшаяся шутками, прибаутками, смешками, удивлёнными возгласами и восторженными междометиями.
- В нашем аэропорту совершил посадку самолёт, следовавший по маршруту – «Майами – Сан-Анхелино», - объявил на корявом английском языке сонный женский голос. - Встречающих прошу пройти к третьему пассажирскому терминалу. Повторяю. В нашем аэропорту совершил посадку самолёт…
Максим поднялся на второй этаж и, пройдя вдоль алюминиевых перил порядка ста пятидесяти метров, остановился рядом с неприметным газетным киоском.
Остановился и мысленно похвалил сам себя: - «Молодец, отличная наблюдательная площадка: выход из третьего пассажирского терминала – как на ладони. Сейчас посмотрим – что и как…. Ага, появились первые пассажиры. Пожилая неприметная парочка. Стайка смазливых и шумных девиц. Деловая дамочка с кожаным кейсом в ладони правой руки. Очкастый юнец – типичный «ботаник». А вот и она…. Что же это такое творится, а? Опять сердечко, резко вздрогнув, забилось учащённо. Ерунда какая-то, всего второй раз барышню вижу…. И, главное, с чего? Ведь, если по-честному, ничего особенного. Ну, совершенно…».
Действительно, девушка, вышедшая из третьего пассажирского терминала, смотрелась обыденно и непритязательно: невысокая, худенькая, веснушчатая, с небрежно-растрёпанной копной чёрных жёстких волос на голове и слегка заострёнными скулами, одетая в потёртые голубые джинсы и клетчатую рубашку-ковбойку.
«Марии недавно исполнилось восемнадцать лет, но выглядит она на пару-тройку лет старше», - отметил Макс. - «Но только не за счёт косметики и прочих женских ухищрений, а сугубо благодаря своей серьёзности. Думающая такая девица, с нехилой интеллектуальной базой. Что, честно говоря, совсем и неплохо…. А ещё она совсем не похожа на любимую и избалованную дочку миллионера. Ну, ни капельки. Никаких тебе серёжек с брильянтами в мочках ушей, как и золотых колечек с яркими самоцветами на тонких пальчиках. Да и скромная дамская сумочка, висящая на её правом плече, приобретена, отнюдь, не в миланских бутиках…. А где же этот бездельник Мегре? Отстал из-за своей неповоротливости? Флиртует с симпатичными дамочками? Вот же, морда толстощёкая. Ведь, чётко было велено, мол, не оставлять фигурантку без пристальной опеки ни на секунду. Отчитаю, мерзавца усатого, по полной и расширенной программе. Только держись…. Опаньки! А подопечная-то, действительно, не простая барышня. Совсем – непростая. С характерными ухватками…».
Черноволосая девушка, выйдя из пассажирского терминала, остановилась, резко вскинула голову вверх, «пробежала» глазами вдоль алюминиевых перил второго этажа, а встретившись взглядами с Максимом, коротко улыбнулась и приглашающе взмахнула рукой.
Естественно, пришлось спуститься.
- Приветствую вас, прекрасная сеньорита Мария, - вежливо кивнув головой, поздоровался на испанском языке Макс. - Рад видеть и всё такое прочее. Выглядите – просто замечательно. Разрешите поцеловать вашу нежную и трепетную ручку…
- Во-первых, хватит кривляться, - нахмурилась девушка. - А, во-вторых, что ещё – за «вы»? Ведь договаривались, что общаемся непринуждённо, без официальных выкрутасов и только на «ты».
- Понял, исправлюсь…. А где наш комиссар? Ну, который Мегре?
- Имеешь в виду дона Кастильо?
- Ага, его самого.
- Он ещё в Барселоне, благодаря автомобильным пробкам, опоздал на самолёт.
- Вот же, деятель, - возмутился Максим. - Вечно с ним что-нибудь случается-происходит. Ни одно, так другое.
- Ничего страшного. Прилетит следующим рейсом, через несколько часов.
- Куда же он, охламон пузатый, денется? Конечно, прилетит…. А ты почему его не дождалась? Почему нарушила строгие инструкции? Была же должна – сдать билет…
- Я девушка свободная и незамужняя. Поэтому ничего и никому не должна.
- А как же обещание – слушаться меня беспрекословно? Причём, данное в присутствии твоего уважаемого отца?
- Лёгкая забывчивость и милая ветреность – лучшие украшения любой уважающей себя сеньориты, - непринуждённо улыбнулась Мари. - Ну, господин строгий надзиратель, следуем в гостиницу?
- А как же твои вещи?
- Их доставят по назначению. Я уже обо всём договорилась с работниками здешнего аэропорта. И, конечно же, оплатила эту дополнительную услугу.
- Тогда – следуем, - согласился Макс. - Прошу на выход, милая и забывчивая сеньорита. Авто ждёт вас…

Они разместились на заднем сиденье. Машина плавно тронулась с места.
- Жених и невеста? - бросив любопытный взгляд в зеркальце заднего вида, поинтересовался черноглазый и горбоносый таксист, чем-то неуловимо похожий на одного знаменитого древнегреческого философа.
- Очень надо, - насмешливо фыркнула Мари. - Так, просто случайные знакомые. Попутчики по предстоящему карнавалу, так сказать. И не более того.
- Очень жаль, что случайные, - искренне расстроился водитель.
- Почему – жаль?
- Смотритесь вы вместе очень хорошо. Словно две половинки единого целого…
Максим, старательно скрывая смущение, промолчал.

Автомобиль, преодолев пару приличных пробок, свернул на набережную и остановился.
- Лучшая гостиница нашего славного городка, - объявил таксист.
- Называется – «Виктория», - дополнила Мари. - Построена в далёком 1909-ом году. В ней насчитывается сто шестнадцать комфортабельных номеров, из них двенадцать – класса «супер-люкс». Расположена на так называемой – «Пиратской набережной». Здесь в восемнадцатом-девятнадцатом веках были возведены – вдоль кромки морского побережья – мощные редуты, оснащённые бронзовыми пушками, из которых отважные местные жители палили по пиратским кораблям. А Сан-Анхелино тогда считался вольным городом, не подвластным ни одной из европейских держав…. Сами пушки? Большинство ушло в переплавку, а три штуки до сих пор стоят на означенной набережной – в качестве памятников…. Что это, господа, вы так удивлённо на меня уставились? Конечно же, готовясь к этой поездке, я на совесть «прошерстила» Интернет. Сугубо из дамского праздного любопытства…
«Из праздного?», - мысленно усмехнулся Максим. - «Ну-ну. Свежо предание, да верится с трудом…. А, вот, про то, что готовилась, поверю охотно. Только к чему конкретно готовилась? И что, интересно, за мысли бродят в её черноволосой голове? Бродят, выстраиваясь в чёткие планы? Вопросы, отнюдь, непраздные. Отнюдь…».
Рассчитавшись с таксистом, они покинули машину, прошли в гостиничный холл, зарегистрировали в административном окошке новую постоялицу, получили ключ и поднялись на лифте на четвёртый этаж.
- Что дальше? - поинтересовалась девушка.
- Это – твой номер, - указал рукой Макс. - Напротив – мой. Рядом – комиссара Мегре. Держи ключ. Открывай и заходи. Осмотрись. Умойся с дороги. Даже можешь принять душ и воспользоваться услугами мини-бара. Через двадцать минут встречаемся. Гуляем, общаемся, глазеем на местные достопримечательности, строим дальнейшие совместные планы. Осуществляем инструктаж. То бишь, я буду инструктировать, а ты, соответственно, внимательно слушать.
- В холле меня подождёшь?
- Вот, уж, и нет. В своём номере посижу, оставив дверь приоткрытой.
- Тотальная слежка? - презрительно поморщилась Мари. - Боишься, что я оторвусь от опеки?
- У меня контракт, который надо выполнять. Ничего личного. Да и твоему отцу обещал – присматривать…

Они разошлись по номерам.
Максим включил телевизор, выкурил сигарету, выпил банку светлого мексиканского пива, извлечённую из мини-бара. И, естественно, что всё это время он не забывал поглядывать в коридор. Вернее, на плотно прикрытую дверь противоположного гостиничного номера.
Через девятнадцать минут Макс, выключив телевизор, вышел в коридор, запер замок, отправил ключ в карман джинсов и коротко постучался – костяшками пальцев – в дверную филёнку номера подопечной.
Тишина.
Выждав некоторое время, он постучался ещё раз – уже гораздо громче и продолжительней.
Тишина.
- Чёрт знает, что такое, - обеспокоенно пробормотал Максим, после чего – чисто на всякий случай – надавил ладонью на дверную ручку.
Дверь послушно приоткрылась, и он прошёл внутрь.
В номере, включая туалетную комнату, никого не было. Не считая, конечно, лёгкого сквозняка.
- И под кроватью – никого, - расстроено проворчал Макс. - И в одёжном шкафу…
Он выглянул в широко распахнутое окно и констатировал:
- По водосточной трубе улизнула, чертовка. Ловка, надо отдать должное. Теперь ищи ветра в поле…. И как же меня угораздило – так вляпаться?

Максим спустился на первый этаж, прошёл в полутёмный и прохладный бар, заказ у стойки порцию ямайского рома с мятным сиропом, занял пустующий столик и, неспешно потягивая коктейль через пластиковую трубочку, принялся вспоминать – как…


Глава вторая
Выгодный контракт

[А. Нур]

Кхм.