Дуэль Критиков №2, Растудыть туда-сюда (новый девиз попаданцев) Опции

[Andrey-Chechako]

Растудыть туда-сюда (завязка).


Илюха шел по заводу уже третий час. Сказать, что его начали терзать смутные сомнения - значит ничего не сказать. Хоть и не был он тут уже два года, но точно помнил, что весь завод можно пешком пройти за полчаса. И это из конца в конец, а не с проходной, что находилась почти посередке длинного, сплошного, да еще и с "колючкой" поверху, забора метров в пять высотой. И дорогу до корпуса "О" Илюха помнил прекрасно: На проходной повернул направо и вдоль забора до котельной, потом налево, в обход дымовых труб, и прямо по дороге еще метров пятьсот до корпуса - весь путь минут двадцать от силы. Бригада должна была работать на дальнем углу от проходной, так что сам корпус можно было обходить и слева и справа - разницы никакой не было. Единственное - была возможность срезать по диагонали через корпус, что Илюха и хотел сделать, протиснувшись через низкую дверцу слева от ворот корпуса. Рюкзак со снарягой Илюха снимать поленился и, естественно, зацепился лямкой за проушину для замка. И, естесственно, сняться с нее, не скидывая нелегкий рюкзак, не получилось. Так что день не задался с самого начала. Не смотря на мелкие неудобства, настроение испортилось только тогда, когда Илюха обнаружил, что калитка, равно как и ворота, на той стороне корпуса, закрыты на замок. Пришлось тащиться обратно и обходить не маленькое, в общем-то, здание вокруг. Обойдя корпус вокруг два раза, никаких следов бригады, ждавшей его, Илюха не обнаружил. И народа, у которого можно было бы спросить о местонахождении бравых высотников вокруг не наблюдалось. Не придумав ничего лучшего, Илюха отправился обратно на проходную, матеря в душе и бригадира, выдернувшего его в воскресенье на работу, и всю бригаду, которая неизвестно где гуляет.

Вот тут-то и начались странности. Во-первых, проходной не было. Котельная, трубы, забор - все на месте, а проходной нет. Только тропинка, идущая вдоль забора, и приземистые коробки производственных корпусов справа, чуть в стороне от забора. Во-вторых - нигде вокруг не было видно людей. Почесав в затылке, Илюха решил отправиться по тропинке - куда-то же она его должна вывести...
Пить хотелось, но не так, чтобы сильно. Все же май на дворе, и температура не слишком высокая. В тени забора то тут, то там виднелись пятна серого, подтаявшего ноздреватого снега. От них тянуло холодом и сыростью. "А пить-то, все же, хочется", - подумал Илюха. "Че ж делать-то?" - в очередной раз спросил он себя и остановился. Корпуса, которые уже некоторое время постепенно отдалялись от забора (или забор от них), кончились. Последний стоял метрах в ста-стапятидесяти справа. А забор уходил дальше. Такой же высокий и колючий. И ни пролома, ни щели хоть какой-то в нем не наблюдалось. Тропинка тоже уходила дальше - похоже, она так и шла вдоль всей этой псевдокитайской стены. Илюха решил дойти до последнего корпуса. Может там кто будет, а на крайний случай можно и повыше забраться - хоть какие-то признаки присутствия кого-нибудь живого увидеть. Тем более от тропы, ведшей вдоль забора уходила еще одна тропка, и как раз в нужном направлении.

Корпус был таким, как и все заводские корпуса - блочно-бетонное сооружение с грязными, уже давно не пропускающими свет, кое-где выбитыми стеклами и забитыми фанерой проемами. С ржавыми металлическими частями, воротами с облупившейся краской, с разбитым светильником над закрытыми воротами. Подергав их пару раз, и пнув, для верности, ногой, Илюха пошел вокруг здания в поисках пожарной лесницы. От намерения осмотреться он еще не отказался. На противоположной стороне корпуса ворот не было, за то прямо из стены торчал водопроводный кран, из которого тоненькой струйкой текла вода. Рядом лежали доски, чтобы не вступать в грязь, и тут же, на кирпиче стоял пластиковый треснувший стаканчик и отрезанное от пластиковой бутылки донышко. Следов в грязи не было, а ручеек убегал прямо в заросли густой травы, не по весеннему сочной и зеленой. Осторожно понюхав воду (хотя чем она могла пахнуть - только ржавчиной и затхлостью), Илюха, потерянный, ничего не понимающий и оглушенный, сел на бревно, лежащее тут же. Скинул рюкзак и достал из внешнего кармана кружку. Гигиеническая чистота местных сосудов вызывала, мягко говоря, некоторые сомнения.
Вопреки опасениям, вода оказалась вкусной. Не слишком холодной, но явно чистой. Илюха закурил. "Теперь еще и есть захочется" - некстати возникла мысль.
- А кушать-то нечего... - озвучил Илюха продолжение предыдущей мысли. В минуты одиночества Илюха часто разговаривал с самим собой. Ничего зазорного в этом он не наблюдал. Ведь насвистывают же люди себе под нос. Илюха свистеть не любил, но любил петь и с друзьями под гитару, и в одиночестве, как сейчас. Но сейчас петь не хотелось.
- Так, ну ладно, докурим, рюкзак тут пусть пока полежит, а мы пока дальше вокруг корпуса в поисках лестницы. Осмотримся и там дальше порешаем. - как бы советуясь с самим собой, заявил Илюха.
- А кто это - мы? Ты ж один, вроде. - Вдруг раздался голос из ниоткуда.
Илюха аж подпрыгнул от неожиданности и, естественно, задал уже ставший сакраментальным вопрос из анекдота:
- Кто здесь?!
- Я! - ответило откуда-то и тут же спросило еще раз: - Так ты не один?
- А кто это - я? - не остался в долгу Илюха.
- А чтой-то ты вопросом на вопрос отвечаешь? - несколько возмутилось пространство (голос по-прежнему раздавался то ли из ниоткуда, то ли отовсюду сразу).
- А вы с какой целью интересуетесь? - Илюху похоже переклинило, точнее заклинило на вопросах.
Вокруг замолчали. Обиженно так замолчали. И вроде бы, даже сопение слышалось. Хотя может это ветер в траве так шелестит?
Через минуту Илюха не выдержал:
- Эй! Один я, один. А кто вы? Где вы? И можете мне объяснить где я, и где все?
- А ты в Пустоши собрался, да? - поинтересовалось пространство.
Илюха гордо приподнял подбородок и сложив руки на груди замолчал. И даже постарался посопеть в пространство так же, как и собеседник только что - обиженно.
Через пару минут пространство не выдержало и решило явиться Илюхе. Сначла, прямо перед ним возник маленький смерчик. Скорее даже не смерчик, а так - поземка вихревая. Потом, поземка все же превратилась в смерчик, только в неправильный - воронкой к земле, а ножкой - к небу. Не высоко - сантиметрах в 70 от земли, ножка оканчивалась, а в этом самом месте возник темный шар, размером с шар для боулинга, который одновременно умудрился и разлететься во все стороны, и собраться из ничего. И тут же, уже без всяких дополнительных эффектов, из пустоты проступила фигурка, как раз сантиметров семидесяти ростом.
- А меня Янель зовут. - заявила фигурка.
Подскочивший, было Илюха, при виде этого явления, плюхнулся обратно на бревно, на котором сидел до этого и ответил, внезапно пересохшим горлом:
- Илюха.
- Алоха? - переспросило нечто, поправляя зеленое платье и потуже натягивая панаму, напоминавшую цветок колокольчика, правда тоже зеленого цвета.
Илюха прокашлялся и повторил:
- Илюха. Илья, если по-другому.
- А ты в Пустоши собрался, да? А почему один? Одному-то нельзя - кто будет дежурить, пока спишь? Ну, я вообще-то видела одного, он один в пустоши ушел, ну так он и не вернулся. А у тебя почему меча нет? И лука? А может ты маг? Нет, не маг - тогда бы у тебя посох был. И шляпа такая - со звездочками. А может ты не в пустоши, а из пустошей? Вот дед говорил, что от нас туда уходят, а возвращаются сразу в город - теле-пам-пируются, пешком мало кто идет, только если нашли что-то такое, что не дает сразу в городе оказаться. А ты зря сейчас пошел - в пустоши надо утром идти, а сейчас уже вечер скоро. Вот я деду расскажу, что я тебя видела - он удивится. Он сейчас на дальнем лугу - росомах пасти ушел - они скоро яйца будут высиживать - им побольше травы сейчас надо. А потом пойдет за пчелами - они как раз переселяться собрались, так что раньше, чем через пол-луны не придет - пока они переползут на новое место, пока новую норку выкопают, так когда он придет - вот удивится что ты тут был - здесь давно никто не ходил - да и осень скоро - кто ж под осень в Пустоши идет?.. Ой, а ты ведь не в Пустошь идешь, да?
Шокированный Илюха молчал. Ладно еще Пустоши какие-то - их он видел не сходя с места, а вот маги, мечи, несущиеся и пасущиеся россомахи и уж тем более ползающие пчелы совершенно выбили его из колеи.
Внезапно, щебечущая без остановки Янель, подпрыгнула радостно и бросилась за спину Илюхе с явным намерением кого-то обнять.
- Ой, дедушка ты уже пришел?! Как здорово! А то у меня уже сил могло не хватить его водить. Еще б чуть-чуть и уйти мог. Его Илья зовут. Он ничего-ничегошеньки не понимает. Я сразу поняла, что его надо подержать, не дать ему уйти в Пустоши, как ты и говорил. Правда я молодец? Правда-правда?
Не сказать, чтобы Илюха был из робкого десятка, да и на психику никогда не жаловался, но когда он обернулся к бетонной стене корпуса, недоумевая, куда же могла помчаться Янель, когда увидел проступающего прямо из стены не то гнома, не то лешего, и радостную Янель вешающуюся на шею бородатому мужику, Илюха просто-напросто, самым позорнейшим образом, свалился в обморок.

***

- Очухался? Вот и славненько... Ну, пошли, что ли. - мужичок, давеча проступивший из стены, поднял Илюху, все еще пребывающего в прострации, отряхнул, развернулся и пошел вперед. Хотя для Илюхи это направление было направлением "назад". То есть пошли они туда, откуда Илюха и пришел к этому корпусу, к этой Янель и к этому пока совсем непонятному мужичку, который, как выяснилось, приходился Янель дедом.
Илюха, подкинул рюкзак на плечо и отправился следом. Пошли они не вдоль забора, а с другой стороны - метрах в тридцати-сорока от корпусов, но по точно такой же тропинке. Неугомонная Янель бежала сзади, однако молчала, что совершенно не вязалось с ее обликом, да и с тем, что еще недавно, возле корпуса - она щебетала, не давая сказать ни слова.
- А куда мы собственно идем? - вопрос назрел сам собой, но дед, на ходу обернувшись, так зыркнул на Илюху, что стало ясно, - задавать вопросы, да и вообще издавать какие-либо звуки нельзя. Не здесь и не сейчас. Конечно, намного понятнее, то, почему эти странные новые знакомцы молчат и торопятся изо всех сил, не стало, но, по крайней мере, стало ясно, что впереди, а может и прямо сейчас, их может подстерегать опасность.
На ощущение опасности у Илюхи уже давно выработался, а может и с рождения был, один очень простой рефлекс - все ресурсы организма мобилизовывались. Капелька адреналина в кровь - и окружающие краски становились четче и ярче, звуки становились ясными и понятными, а мозг, казалось, превращался в холодный, не знающий сомнений, компьютер, выдающий единственно верный результат за доли секунды. Мышцы становились легкими, как бы подпружиненными, и готовы были к любому повороту событий. Может быть благодаря этой особенности своего организма, не раз выручавшей в армии, а может благодаря тому, что новичкам и дуракам (ко вторым он себя не относил, но в справедливости поговорки не сомневался) почти всегда везет, опасность Илюха заметил первым. И удар тоже на себя принял первым.
Спасло их то, что существо, прыгнувшее с крыши цеха, выбрало целью не сколько Илюху, а Илюхин рюкзак. И то, что сам Илюха не стал разворачиваться в сторону опасности, а попытался пригнуться и уйти в бок от той точки, где он находился. Тварь вцепилась в рюкзак и остервенело драла его всеми конечностями, а Илюха только сипел под тяжестью навалившегося сверху тела и лихорадочно пытался сделать хоть что-то. Внезапно рывки, которые он чувствовал прекратились, хотя тяжесть, пригвоздившая к земле, никуда не исчезла.
- Живой? - это дедок спрашивает. - Не покоцали тебя?
- Нормально вроде.
Дед только хмыкнул и буквально спихнул с Илюхи тело уже, по-видимому, мертвого существа. Илюха с трудом поднялся и получил возможность рассмотреть такую прыгучую, смертельно опасную еще минуту назад тварь.

[Andrey-Chechako]

Речь обвинителя:

Всем привет!

Прежде всего, рассказка мне понравилась, и нанести массированный бомбовый удар не смогу.
Придираться – не мой стиль, поэтому замечания будут только по существу.
Оставим ошибки корректору, стиль поправит редактор. Моя задача литературоведческая: оценить авторский замысел и его исполнение.
* * *
Поскольку автор не заявляет о жанре, отнесу это начало романа к юмористической мистике. Смешение соли с кислотой потребовалось автору для решения своей личной задачи. Как он справился с ней, разберемся.

О важном

Открыв книгу на первой странице, читатель скользнет через первый абзац да и захлопнет ее: было… было… было…
Идет парень по заводской территории, ищет какую-то бригаду. Неважно, какую. Пейзаж заводской, как его представляет автор, на Илюхе рюкзак со снаряжением. Вопросов нет, читатель ждет. У Илюхи портится настроение – читатель приободрился: что-то будет!
Этим заканчивается первый абзац, по которому судим мы о книге.
Не знаю, не знаю… Хотя, конечно, не провал, но…

Советую: уберите про май, жару, ноздреватый снег, «пить хочется», забор, уходящий вдаль, псевдокитайскую стену - лишнее! Выделите главное и постарайтесь как можно короче ввести читателя в курс дел. Первый абзац – маркер мастерства.

О сюжете

Судить по отрывку об оригинальности целого сюжета не могу.
Никто не запрещает писать на давно заезженную тему. Читатель ждет, однако, нового - особенно от магов, попаданцев, нечистой силы, мечей, луков и другой бутафории выдуманных миров.
Случай Илюхи не сказать, что полностью скопирован с кого-то известного, хотя появление твари – дивовский «Мастер собак». Нет? Читая, вспоминаю два-три знакомых рассказа-романа о попаданцах.
Надеюсь, автор придумает иной способ «попадания», и набившее оскомину вступление будет переделано.

Второй абзац повторяет содержание первого, но более информативен и запутан -
Илюха не может войти в здание. Почему, зачем? - Автор держит в секрете. Детский прием! Читатель не станет перечитывать и ломать мозг – пропустит это место. А зря, потому что автор прячет разгадки в ворохе лишних слов – это лишь мое предположение. Слишком многословен текст – минус!

О главном герое

Илюха - мы уже поняли, крепкий, смышленый парень, подходящий субъект для «преодоления полосы препятствий» - издавабельный главгер, как говорят редакторы. Худа в том нет, но и оригинальности - тоже.

Современный литератор старается не давать прямого описания характера ГГ. Образ складывается из мелочей, поступков, мнения других персонажей. Поэтому главгер ни попьет, ни пописает просто так.

- Зачем Илюха нюхает воду? Нормальный чел ее пить не станет, а запас воды в рюкзаке – это аксиома. Ведь автор настаивает на том, что ГГ не дурак. Почему бы вкратце не объяснить, почему у Илюхи нет воды?
Логический промах автора – минус.

- Илюха любит петь под гитару. Это характеризует его как мечтателя, возможно, добродушного, чем автор воспользуется в будущем.
Психологически неточно. Сальери тоже любил музыку, однако…

- Илюха разговаривает сам с собой – вот уж нелепо! На театральной сцене герои думают вслух, но у писателя своя палитра.
Приемчик «мысли вслух - ответ невидимого голоса» довольно беспомощен. Вылизывая готовый роман, автор, надеюсь, изменит сцену знакомства.

- Эмоциональная реакция Илюхи, к сожалению, предсказуема:

«…Не сказать, чтобы Илюха был из робкого десятка, да и на психику никогда не жаловался, но когда он обернулся к бетонной стене корпуса, недоумевая, …»

Вы понимаете – «недоумевая»?! Автор не нашел ничего нового в поведении нашего современника. А ведь мы и в космос летали, и атом, говорят, покорили. Не в средневековье живем.

- Если в тишине кто-то обратится к вам, естественно будет вздрогнуть и оглядеться, оценив опасность. Илюха так и поступает – в соответствии с многовековым сказочным каноном:

«… Вдруг раздался голос из ниоткуда.
Илюха аж подпрыгнул от неожиданности и, естественно, задал уже ставший сакраментальным вопрос из анекдота:
- Кто здесь?!»

Далее происходит знакомство с говорящим «пространством». Илюха ведет себя как на сцене: то руки на груди сложит, то обиженно сопит, то подскочит, выказывая удивление. Рекомендую автору посмотреть хронику происшествий: нормальный мужчина в форс-мажоре старается подавить волнение или хотя бы не показывать его окружающим. 99% мужчин таковы. И лишь на сцене делают мимические упражнения: брови вверх – удивился, брови домиком – скорбит и т.д.
Неточная психическая реакция ГГ сильно портит этот, в общем-то, неплохой кусочек текста.

- «Шокированный Илюха молчал», пребывал в прострации - верю, а вот обморок – это вряд ли. Даже под направленным стволом (рассказывал бывший афганец) мужчины отключаются только при скрытой сердечной недостаточности – навсегда. НО: могут описаться!
Автор, не хотите ли нарисовать, как Илюха промочил штаны?

- Сценка знакомства взята для чернового варианта – это ясно. Надеюсь, автор придумает другую, а также разъяснит в самой завязке, куда, в самом деле, собрался Илья, зачем, и что за чертовщина тут происходит!
Автор, кажется, приложил пальчик к губам – терпи, читатель, все узнаешь в свое время, когда я, автор, захочу. Но читатель – скотина тупая, подавай ему драйв, и чтоб напряжение, и поменьше букаф!
Надеюсь, автор понял, что я не ругаюсь, а ищу сочувствия?

Самый блистательный прием - выложи все, что задумал: нарисуй каждую мелочь как на «загадочной картинке». Пусть читатель соображает, вникает, ищет разгадку.

Вкратце первое впечатление

Илюха – вовсе не объект исследования человеческого ума и сердца, а способ глянуть его глазами на нечто.
Жаль! Самое интересное на свете – человек и его «завихрения», неожиданные взлеты духа, великодушие в смертельной опасности или низость, смекалка или уныние. Любой классик подтвердит.
Угадать, что за нечто выдумал автор и зачем оно нужно, мне не удалось: слишком мал отрывок.

Определить автора не могу, но просвечивает женское перо. В этом большого худа нет, однако, сочиняя, автор не представлял себе своего читателя: школьника, или домохозяйку, или мужика-дальнобойщика (они тоже читают, и, кстати, не меньше школьников), или другого. «Общечеловеческая направленность» в данном случае пустышка. Вы возразите, мол, классики писали для всех! А вот станете классиком – тогда и поговорим.

ЗЫ Так и чешется клавка – потолковать о стиле…

[Andrey-Chechako]

Речь защитника:

За проходной
Мне нравится такая фантастика. За чудесами и приключениями не надо лететь в чужую галактику. Они здесь, рядом. Стоит только пройти через проходную полупустого завода, коих много сейчас по нашей стране.
«Корпус был таким, как и все заводские корпуса - блочно-бетонное сооружение с грязными, уже давно не пропускающими свет, кое-где выбитыми стеклами и забитыми фанерой проемами. С ржавыми металлическими частями, воротами с облупившейся краской, с разбитым светильником над закрытыми воротами»
Антураж узнаваем. Выписан языком сочным, приближенным к разговорному и читается очень легко. Текст подан от имени простецкого парня Илюхи – среднестатистического работяги, мужика обязательного, плоть от плоти своего коллектива, у которого «день не задался с самого начала».
«Бригада должна была работать на дальнем углу от проходной…» «Обойдя корпус вокруг два раза, никаких следов бригады, ждавшей его, Илюха не обнаружил. И народа, у которого можно было бы спросить о местонахождении бравых высотников вокруг не наблюдалось»
Скитания Илюхи по мукам близки и понятны каждому, как и движущие им неосознанные инстинкты русского человека. (срезать расстояние по прямой, полениться снять «рюкзак со снарягой», отматерить «в душе и бригадира, выдернувшего его в воскресенье на работу, и всю бригаду, которая неизвестно где гуляет».
Далее можно ставить черту. Говоря языком автора, «вот тут-то и начались странности». Все земное привычное оказалось закрытым на ржавый амбарный замок. Даже на несколько.
«…зацепился лямкой за проушину для замка. И, естественно, сняться с нее, не скидывая нелегкий рюкзак, не получилось»
«Несмотря на мелкие неудобства, настроение испортилось только тогда, когда Илюха обнаружил, что калитка, равно как и ворота, на той стороне корпуса, закрыты на замок»
Лично мне этот ход из арсенала автора очень понравился. А еще - он как бы оттягивает момент перехода, давая читателям, как истым гурманам, досыта насладиться запахом нового блюда.
Тот же ненавязчивый антураж подается уже в развитии:
«Во-первых, проходной не было. Котельная, трубы, забор - все на месте, а проходной нет. Только тропинка, идущая вдоль забора, и приземистые коробки производственных корпусов…»; «…нигде вокруг не было видно людей»
А главым героем по-прежнему движут приземленные дела и заботы. Его разум по-прежнему не верит в происходящее:
«В тени забора то тут, то там виднелись пятна серого, подтаявшего ноздреватого снега. От них тянуло холодом и сыростью. "А пить-то, все же, хочется", - подумал Илюха. "Че ж делать-то?" - в очередной раз спросил он себя и остановился»
«А забор уходил дальше. Такой же высокий и колючий. И ни пролома, ни щели хоть какой-то в нем не наблюдалось»
С особенным тщанием автором прописаны диалоги. Порой они доставляют чисто эстетическое наслаждение своей меткостью и знанием жизни.
- А кушать-то нечего... - озвучил Илюха продолжение предыдущей мысли. В минуты одиночества Илюха часто разговаривал с самим собой. Ничего зазорного в этом он не наблюдал. Ведь насвистывают же люди себе под нос. Илюха свистеть не любил, но любил петь и с друзьями под гитару, и в одиночестве, как сейчас. Но сейчас петь не хотелось.
Неожиданно-ожилаем голосок «из ниоткуда»:
- А кто это - мы? Ты ж один, вроде.
- А чтой-то ты вопросом на вопрос отвечаешь?
Под стать голоску и стремительный образ, будто бы выписанный размашистой кистью художника-передвижника. В этом образе все – и обличие и характер:
Через пару минут пространство не выдержало и решило явиться Илюхе. Сначала, прямо перед ним возник маленький смерчик. Скорее даже не смерчик, а так - поземка вихревая. Потом, поземка все же превратилась в смерчик, только в неправильный - воронкой к земле, а ножкой - к небу. Не высоко - сантиметрах в 70 от земли, ножка оканчивалась, а в этом самом месте возник темный шар, размером с шар для боулинга, который одновременно умудрился и разлететься во все стороны, и собраться из ничего. И тут же, уже без всяких дополнительных эффектов, из пустоты проступила фигурка, как раз сантиметров семидесяти ростом.
И началось! На обломках обыденного неожиданно проросли чудеса:
А ты в Пустоши собрался, да? А у тебя почему меча нет? И лука? А может ты маг? Нет, не маг - тогда бы у тебя посох был. И шляпа такая - со звездочками. А может ты не в пустоши, а из пустошей? Вот дед говорил, что от нас туда уходят, а возвращаются сразу в город - теле-пам-пируются.
Мир, оборвавшийся возле трубы с водой теперь уже населяют новые существа: дед, который пасет росомах, росомахи, что «скоро яйца будут высиживать - им побольше травы сейчас надо»; пчелы, которые пол-луны переползают на новое место чтобы выкопать новую норку...
Только нет! Не верит русский мужик в чудеса. Да и кто б на его месте поверил, не грохнулся в обморок?
Не сказать, чтобы Илюха был из робкого десятка, да и на психику никогда не жаловался, но когда он обернулся к бетонной стене корпуса, недоумевая, куда же могла помчаться Янель, когда увидел проступающего прямо из стены не то гнома, не то лешего, и радостную Янель вешающуюся на шею бородатому мужику, Илюха просто-напросто, самым позорнейшим образом, свалился в обморок.
Что дальше? Наверное, новая жизнь, полная опасностей и приключений. Они, кстати, не заставили себя ждать. Образ ГГ выписан автором с пониманием и любовью и подан в постепенном развитии. Вот такой он, Илюха: нужно будет – станет Пророком, а приспичит – Ильей Муромцем. Что там автором припасено после завязки ожидается мной, как читателем, с очень большим интересом.

[Andrey-Chechako]

Обсуждаем и голосуем здесь:
http://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=594&hl=

[Andrey-Chechako]

Черный Прокурор Открыл прения:

О вкусах спорить не принято, как говорится, кто-то любит ананас, а кто-то – свиной хрящик. Если Белому приятно любоваться развалинами постсоветских заводов – дело хозяйское.

Упиваясь цитатами, ласковый критик не обращает внимания на стиль:

«Корпус был таким, как и все заводские корпуса - блочно-бетонное сооружение с грязными, уже давно не пропускающими свет, кое-где выбитыми стеклами и забитыми фанерой проемами. С ржавыми металлическими частями, воротами с облупившейся краской, с разбитым светильником над закрытыми воротами»

Мб, грязища создает необходимое настроение, но нельзя же наворачивать целый абзац с оборотами в творительном падеже!
Избыток прилагательных – это не сочный язык, а неправильное употребление однородных членов предложения. Избыток вреден даже в добыче нефти, а хвалить автора за ошибку – значит губить дарование!

«Антураж узнаваем», - пишет Добрый. Верю. Милый, Добрый Белый увидел нечто родное и восторгается… (Сорри! Трудно быть злым и не сказать собеседнику гадость).

О языке придется спорить в формате: «да! – нет!»
Белый считает достоинством упрощенные разговорные конструкции, а я вижу в этом промах.
Письменная речь – квинтэссенция языка. Лучшее, что может выдавить из своего таланта автор (кроме сюжета) – это стиль. Разговорный язык условен, купирован, лаконичен. Мы воспринимаем его ушами и глазами, в разговоре пялясь на мимику и телодвижения. Предельно информативный, он не является художественным.
Именно поэтому начинающий писатель должен тренироваться в создании художественных образов.

Образность – это трудно. Например, о появлении Янели автор рассказывает старательно, подробно, приводя и форму, и размер, и цвет, и последовательность:

«Сначла, прямо перед ним возник маленький смерчик. Скорее даже не смерчик, а так - поземка вихревая. Потом, поземка все же превратилась в смерчик, только в неправильный - воронкой к земле, а ножкой - к небу. Не высоко - сантиметрах в 70 от земли, ножка оканчивалась, а в этом самом месте возник темный шар, размером с шар для боулинга, который одновременно умудрился и разлететься во все стороны, и собраться из ничего. И тут же, уже без всяких дополнительных эффектов, из пустоты проступила фигурка, как раз сантиметров семидесяти ростом.
- А меня Янель зовут. - заявила фигурка.»

Согласитесь, значительно труднее придумать метафору, образ, сравнение и одной меткой фразой описать это чудо.

Белый пишет:

«Под стать голоску и стремительный образ, будто бы выписанный размашистой кистью художника-передвижника. В этом образе все – и обличие и характер: …»

Далее идет хвалебная ода абзацу, только что мной изруганному. Кто из нас прав, пусть решит сам автор.

Мне очень понравилась фраза Белого:
«На обломках обыденного неожиданно проросли чудеса: …»

Только не очень ясно, о каких обломках идет речь? Обыденность: старые заводские корпуса, стены, одежда, рюкзак, – все на месте. И сам Илюха не изменился. Белый сочиня-а-а-ет!
По-моему, росомахи – млекопитающие и не травоядные. Единственное млекопитающее яйцекладущее – австралийский утконос. Нет? Если росомахи не простые, а сказочные, надо их описать – кратко, ярко.

Хочется опровергнуть еще одно высказывание Белого:

«Только нет! Не верит русский мужик в чудеса. Да и кто б на его месте поверил, не грохнулся в обморок?»

Раз парень грохнулся, значит поверил!
Возможно, Белый хотел сказать: «Да и кто б на его месте, ПОВЕРИВ, не грохнулся в обморок?» - хотя это не стыкуется с первой частью утверждения.

Белый пишет:

«Образ ГГ выписан автором с пониманием и любовью и подан в постепенном развитии.»

Хотелось бы цитаты!
Автор своего героя видит, но плохо понимает. Насчет любви – верно, автору Илюха нравится.
А вот где «постепенное развитие»?
Как был Илюха парень с рюкзаком, так и остался – любитель попеть под гитару. Ничего не изменилось в нем (после обморока). Илюха не превратился в труса, неврастеника, не изменил жизненных принципов – в завязке об этом речи нет. И быть не может, потому что здесь все только начинается: автор выбрал прямое повествование, без закидонов в прошлое ГГ, без намеков на гнусные черты личности, обременявшие его когда-то, - и прочих фокусов здесь нет. Пусть г-н Белый не выдумывает!

Надеюсь легкая перебранка Злого и Доброго пойдет автору на пользу.
Странная получается дуэль! Никак не могу рассердиться, все мне по сердцу: и автор, и мой Белый противник. Мазохизм какой-то… Пристрелят меня…

* * *
Попробую отыграться на электорате.

Maika:

1) «А к чему эти поиски ведьм в виде гендерной принадлежности автора?»

Отвечаю:
- А вот не нравится мне, когда ба... женщина про мужчин пишет. Тоже мне Жорж Санд! (Имею право на личное, пристрастное мнение).

2) «Докажите, что автор читателя не представлял. По тексту.»

- Пжалста!
Кто у нас ГГ? – Грязный парень, шастающий по задворкам – гламурные дамы читать не станут.
- нормальные мужчины. Женское фэнтези не скажу, что презирают, но вроде того.
- нормальные женщины сразу поймут, что любви не будет, сл-но, и читать незачем.
- студенты - этих на мякине не проведешь, у них высокие требования. Данный текст слишком наивен, его легко высмеять.
- пенсионеры расчухают, что парень коммунизмом не увлекается, про Сталина не знает – еще минус из тиража;
Кто в остатке? – Школьники. Народ всеядный, но малоденежный.

(Я шучу! Разговоры о целевой читательской аудитории лучше вести с редакторами издательств).

2) «Докажите, что это чем-то плохо - не представлять читателя. По тексту опять же.»

- Поговорите с редакторами. Например, скажите: «Не представляю, для кого я написала эту книгу?!» - и вас тут же из редакции выпрут. И обратно не пустят.

3) «В такой критике просвечивает та же "женская логика" - бездоказательные вымыслы, не относящиеся к делу.»

- Если общепринятое мнение о целевой аудитории вы не разделяете, то доказательства следует требовать у вас.

4) «Сюда же отнесу эмоциональные аргументы о "беспомощности приема", что герой говорит сам с собой - у я знаю людей, которые вслух говорят».

- И я знаю таких людей. Но если вам этот прием в диковинку, то это не значит, что тысячи авторов до нас с вами его не использовали. Прием ваще-то неплох, но не в таком виде.

5) «Да половина страны с телевизором разговаривает! Так что это - реальная жизнь, а не прием.»

- Согласен, это реальная жизнь. Но она тем и отличается от искусства, что ее придумали не мы, а законы природы. Писатель дотягивает, соединяя концы с концами, напрягает интеллект, выдумывает – у него своя правда. Я бы не стал оскорблять автора подозрением в бездумном натурализаторстве. Как говорится, правда искусства важнее правды жизни.

6) «Еще один домысел, ничем не подкрепленный - что герой, дескать, незамысловато придуман для того, чтоб не его чувства показывать, а некий выдуманный мир.»

- А в чем обида? У автора свои задачи, о которых мы пока что не знаем. Если автору нужен не этот ГГ, а нечто другое, не вижу смысла об этом спорить. Мы обсуждает не законченное произведение, а кусок.

7) «По такому началу судить об этом рано. Весьма рано.»

- Интуиция! У каждого читателя интуиция своя.

8) «А сам текст и какие-то там Пустоши я где-то совсем недавно читала. Не могу вспомнить - где? На форуме, мне кажется. И я не думаю, что его автор - женщина.»

- Не согласен. Плагиата здесь нет – всеобщая интерференция наших мыслеволн.

9) «Аргументы Защиты считаю более весомыми».

- Если вы одобряете сумбурный, недоработанный текст à-la начинающий графоман, автор сочтет вас своим недругом. Судя по произведению, автор неглуп и может отличить полезные замечания от ненужных похвал.

* * *
Ключница: «оба участника высказались, имхо, довольно вяло. Чёрный придирался к мелочам, белый пошёл по простому пути))))

Уважаемая Ключница! Повторы, сбивчивость, многословие – это мелочи? Отсутствие собственного яркого стиля – мелочь?
Бывает, что текст с ошибками, но зрелый. В данном случае нужно много и тщательно править.
И ваще, не спешите! Первый поцелуй – начало долгой дружбы. До вечера у нас вся жизнь впереди. Подраться мы еще успеем.

* * *
Каркун: «Надеюсь, Черный Прокурор выполнит обещание и о стиле выскажется более подробно...»

Дудки! Ч.П. вам этого не обещал! Но раз публика просит, обязательно выступлю. Чуть позже. Сначала разберусь со зрителями.

* * *
Fanni: «товарищ Каркун выполнил работу черного критика лучше, чем сам критик!»

Фанни, у Вас совесть есть? Начать разбор произведения с блох – обидеть автора, словно он не роман пишет, а школьное сочинение.
Самое простое и доступное – поковыряться в языке, поискать ошибки, запятайки и прочую муру.
И где Вы видели, чтобы литературовед занимался корректурой?

О стиле поговорим на закуску. Жду высказывания по этому поводу Белого адвоката. (Ухмыляюсь! Тактика, блин!)

Ругань должна быть обоснованной. Или Вы желаете видеть, как критики рвут друг друга за прическу - игра «кто кого заругает»?

* * *
Mgk: «Черный критик не использовал все данные ему шансы, оставив грамматику и стиль корректору.»

- А почему Черный должен за один раз выкладывать все-все-все? Дайте нам с Белым поговорить.
И почему надо начинать именно с разбора ошибок? Это не главное! Писателя делает не грамотность (не всякий писатель – филолог!). Фантазия, умение логически мыслить, держать идею, крутить, выбирая интересный угол зрения, живой ум – вот что мы ищем у автора.

Или Вы сомневаетесь в грамотности Черного? Думаете, Ч.К. не видит ошибок? Ладно, удовлетворю Вас (нафиг вам далась эта нудятина!)

Во-первых, не вычитано. Думаю, из вредности. Вряд ли автор не знает, что определительные обороты с «который» выделяются запятыми. Принимаю как «блоху», а не ошибку. Тьфу на нее!

«И дорогу до корпуса "О" Илюха помнил прекрасно: На проходной повернул направо …»
- « … : на проходной …» - обычная блоха-опечатка. Поставим здесь точку.

Следующее предложение очень характерно для стиля автора, имеет смысл рассмотреть его подробно:

«На проходной повернул направо и вдоль забора до котельной, потом налево, в обход дымовых труб, и прямо по дороге еще метров пятьсот до корпуса - весь путь минут двадцать от силы.»

В предложении отсутствует подлежащее. Такие фокусы в литературе конца ХХ века стали использовать буквально все авторы, стремясь рубить длинные предложения на короткие, более энергичные, не превращая их в безличные! (В классической литературе 19-го века их значительно меньше).
Автор прав, мысль, начатая в предыдущей части, завершается обобщающими словами «весь путь». И снова усечение - необоснованное, неправильное, и так же неправильно расставлены знаки препинания.
Возьмем авторский вариант и расставим запятые и тире:
«На проходной – (Илюха) повернул направо и вдоль забора – (пошел) до котельной, потом – (повернул) налево, в обход дымовых труб, (зпт обособляет обстоятельство места) и прямо по дороге, (зпт при перечислении однородных членов предложения или тире вместо пропущенного сказуемого) еще метров пятьсот до корпуса – весь путь – (тире вместо пропущенного сказуемого) минут двадцать от силы.
Пропущенные члены предложения заменяются тире.
Именно так Черный понял запутанную мысль автора.

Автор знает про «гусеницы», но выходит у него вот это самое – нудное перечисление. Автор выкидывает сказуемые, вставляет запятые, формируя ритмические группы – без толку! Скука и занудство. А можно было те же «двадцать минут, затраченные на дорогу», расписать иначе. Хочется предложить вариант, но Черный дал зарок: не навязывать свою манеру письма.

Т.о. мы обсудили и стиль, и ошибки на примере одного предложения. Следующую мысль обязательно нужно начать с красной строки. Абзац.

«но вот ляпы со стилем должен автор править, и на них можно было бы указать.»

- Обязательно укажем!
Например, О.Дивов с удовольствием заметил, что в его текстах не толпятся слова на одну и ту же букву.
У нашего автора:
«И, естесственно, сняться с Нее, Не скидывая Нелегкий рюкзак, Не получилось.» Хотя «н» вполне благозвучно, зато начало предложения так и свистит: еСтеССтвенно, СнятьСя С нее не Скидывая…»
Кажется, не велика беда, все писатели-профи этим грешат. НО! Что позволено Юпитеру, то не позволено быку.

«Не смотря на мелкие неудобства, настроение испортилось только тогда, когда Илюха обнаружил, что калитка, равно как и ворота, на той стороне корпуса, закрыты на замок.»
- «несмотря на» - предлог;
Предложение выстроено нелогично. Действует Илюха, но автор делает акцент на существительном «настроение», зависимом от ГГ. Зачем? А затем, что автор дорисовывает текст воображением, не замечая логических пустот.

- опять гусеница. Почему бы не устроить расчлененку? Типо:
«Он дернул за ржавую ручку - калитка заперта! Настроение упало.
- Дьявол! - Илюха плюнул и швырнул рюкзак. – Кой черт навесил замок?! И ворота на той стороне закрыты.

Или:
Калитка оказалась заперта. Илья аккуратно повесил рюкзак и вытер слезы.
- Как мне не везет! Боже мой! И ворота на той стороне закрыты… Что делать?! Я сойду с ума! Ма-а-а-ма-а!

Автор забыл, что можно использовать прямую речь – тот самый «разговор с самим собой». Здесь он уместен, и даже получится неплохо, если повествовательную монотонность разбить. Читатель проснется …

«И многословие автора не сильно критикуется, …»

- Прочтите внимательно мое выступление. Об этом сказано, правда, деликатно, без ругани.

«а тоже можно было бы показать, что урезать в тексте без вреда сюжету и смыслу»

Об этом мной уже сказано. Читайте внимательно!
Урезать нужно с крайней осторожностью, не навязывая автору свой стиль.

(Продолжение следует)

Жду с нетерпением Белого адвоката.

[Andrey-Chechako]

Жду с нетерпением Белого адвоката.

И он не замедлил появиться:

«Рассказка мне понравилась», «замечания будут только по существу» «Моя задача литературоведческая: оценить авторский замысел и его исполнение»
После столь многозначительного вступления я ожидал, как минимум, профессионального разбора произведения. Не сложилось. Автор рецензии обошелся общими фразами. А жаль. Мне, как защитнику текста, хотелось бы разобраться в сути претензий по существу. Печально, что оппонент лишает меня этой возможности.
Открыв книгу на первой странице, читатель скользнет через первый абзац да и захлопнет ее: было… было… было…
Трудно не согласиться. Все когда-то действительно «было». Книги про «попаданцев» – те же самые «Янки при дворе короля Артура», исторические романы – перепевы Вальтера Скотта, «Война и мир» Льва Николаевича Толстого – это «Слово о полку Игореве» в приближенной к современности прозе. Так что же теперь, и книг никаких не читать? Или вы о другом, уважаемый оппонент, о первом абзаце, по «которому судим мы о книге»
О ком это вы? О читателях? Откройте «Айвенго», «Квентина Дорварда» - там не то что абзац - целые главы вводят в курс дела. А Лев Толстой с бесконечными диалогами на французском? Тем не менее, эти произведения остаются настольными для многих поколений читателей. Или вы призываете к примитивизму: комиксам и детским раскраскам? Только там получается «как можно короче ввести читателя в курс дел».
«Судить по отрывку об оригинальности целого сюжета не могу», - пишете вы. И тут же намекаете на «заезженность» темы. А разве не заезжены сталкеры, маги, попаданцы, и прочая нечисть, от которых вы, намекаете с придыханием, и как читатель, ждете «однако, нового»? Что нового может здравомыслящий человек от «мечей, луков и другой бутафории выдуманных миров»?
Как сказала Мадлен Олбрайт, для того чтобы поработить народ, не нужно его убивать. Достаточно отнять у него идентичность, культуру и насадить вместо нее свою.
Разве мало в реале американских ужастиков, хэллоуинов, дней святого Валентина и прочих варварских праздников, чуждых русской душе?
Чем же вам так досадил парень Илюха, не знающий магических пассов? Тем, что хочет жить своей головой и руками, без халявы, именуемой колдовством, которая может сделать его назаслуженно сильным? Ущербный по вашему мнению «попаданец» без сногсшибательной бабы и почетного места в списках американского «Форбса»?
Впрочем, не будем о высокой политике. Каждый пишущий и читающий вправе решать сам, кем ему быть, гражданином или же попаданцем.
Вот не покидает меня смутное подозрение, что мой оппонент, плюс ко всему, недостаточно ознакомился с текстом критикуемого им произведения.
«Илюха не может войти в здание. Почему, зачем? - Автор держит в секрете». «Зачем Илюха нюхает воду? Нормальный чел ее пить не станет, а запас воды в рюкзаке – это аксиома. Ведь автор настаивает на том, что ГГ не дурак. Почему бы вкратце не объяснить, почему у Илюхи нет воды?»
Постараюсь восполнить эти пробелы. Не нужно «ломать мозг», чтобы понять:
1. Он не может открыть дверь, потому что на ней замок.
2. В рюкзаке нет воды, потому что это рюкзак со «снарягой», т.е. со снаряжением монтажника – высотника (фал, страховочный пояс, каска и т.д и т.п.)
Не согласен с оппонентом и в понимании образа ГГ.
Да, это действительно, «крепкий, смышленый парень, подходящий субъект для «преодоления полосы препятствий» - издавабельный главгер, как говорят редакторы» Но с какого перепугу уважаемый черный критик решил, что если Илюха любит петь под гитару – то он добродушный мечтатель? Маршал Жуков, к примеру, неплохо играл на гармошке, Гитлер – на скрипке. Оба неплохо пели. Так что, это тоже мечтатели?
Нет, уважаемый оппонент, все не так. Музыкально образованный человек всего-навсего намного умней человека без слуха, потому что у него развиты оба полушария мозга. Все лауреаты Нобелевской премии, к слову сказать, играли на каком-либо музыкальном инструменте.
Так что это не «логический промах автора и минус можно смело отправить тому, кто его поставил.
Сальери тоже любил музыку, однако…
Что однако? На ремарку отвечу ремаркой. Да, Сальери был великим музыкантом. Как исполнитель – выше Моцарта на порядок. Он воспитал много не менее великих пианистов. То что он отравил Моцарта - это всего лишь домыслы Пушкина, никогда не бывавшего за границей, а потому – не владевщего материалом.
Насчет того, что «Илюха разговаривает сам с собой» лишний раз проходиться не буду. Присяжные уже отмечали несостоятельность реплики черного прокурора. А вот что касается «предсказуемых эмоциональных реакций» - с этим поспорю.
« Если в тишине кто-то обратится к вам, естественно будет вздрогнуть и оглядеться, оценив опасность» - утверждает мой оппонент. Это не так. Многие люди даже не прервут разговора, если у них кто-то выстрелит за спиной.
И вообще люди по разному реагируют на неведомое. Подпоите шофера-дальнобойщика, гонявшего по Чуйскому тракту. Он вам расскажет про фигуристую девушку в шубке, которая всегда голосует в одном и том же безлюдном месте. Все это знают, даже начальство. Молодому щоферу, до поры до времени, не говорят ничего, чтобы самим не прослыть дураками. Его просто сажают «вторым номером», а в нужном месте предупреждают:
- Не останавливайся!
Доводилось и мне кой с чем сталкиваться. Я, к примеру, тихо сполз по стене бытия молчал в потрясении больше десяти лет. А человек, который со мною был – он сразу запил, и так до тех пор покуда не выгнали.
Так что давать рецепты поведению ГГ – это неоправданно смело.
Закончу опять же словами черного прокурора:
«Смешение соли с кислотой потребовалось автору (добавлю от себя: разгромной рецензии) для решения своей личной задачи» А именно: придраться к тому, к чему придраться, в принципе, сложно.

[Andrey-Chechako]

Заключительная речь Черного Прокурора:

Интересная закономерность: кто пишет грамотно, тот, как правило, пишет интересно. У нашего автора вопиющей малограмотности нет – обычная недовычитка.
Ковырять текст, расставляя запятые – не царское это дело! Если уж совсем нечего сказать, тогда ищите блох, но литературоведение корректурой рукописей не занимается.

Я не требую от автора виртуозности и богатства стиля - здесь представлен обычный стиль начинающего писателя со всеми ошибками: многословен (не сверх меры, но есть, что убрать); увлекается, забывая рисовать картинку (иногда); главгер неинтересен (до появления твари). Впрочем, сходу представить яркую личность удается только мастерам.

По отрывку «профессионально разобрать», как тут вещают некоторые, ВЕСЬ роман невозможно. Однако я могу составить мнение о самом авторе: чем богат его писательский сундук, умеет ли автор пользоваться общеизвестными приемами, насколько логично изложены его фантазии и вапще…
Именно это сделал Черный критик, но публика постаралась не заметить. Видимо, количество печатных знаков зрители принимают за качество литературной разборочки.

План расчленения автора был таков:
- сюжет;
- главгер;
- художественные приемы;
- ошибки.

О сюжете и главгере сказано все. Остальное – повторение.

Оригинальных художественных приемов автор не использовал. На это Черный критик указал, обратив внимание почтенной публики на не слишком задорное начало.

Начало. Крайне важная вещь! Заинтересовать читателя – вот главная коммерческая задача зачина. Здесь годится все: коротенькая экспозиция и – крючок за крючком!
А наш автор монотонно бормочет, описывая заводские интерьеры. Илюха (само имя может отпугнуть часть аудитории) – обычный чел. Слишком обычный, без изюминки, в которую вцепится читатель.
Где-то, у кого-то было изречение для зарубки на носу: что написало без труда, будет прочитано без удовольствия. Данный отрывок не поливали авторским потом – отнюдь!
Автор схватил, что закатилось под руку: Илюха – завод. Не дав себе труда приклепать одно к другому чем-нибудь необычным, мб, даже с сумасшедшинкой – наше время такое! Мб, Илюхе зарплату не платят, подружка бросила, чирей на шее и т.д.
У Кира Булычова есть рассказ «Спасите Галю». Его герои тоже из народа, но весьма самобытны, хотя доперестроечный люд был однотипен. (Конечно, приводить в пример рассказ – не совсем правильно).
Вспомните начало дивовской «Лучший экипаж Солнечной». Вот это начало!

Манера подачи материала вполне осмысленна, но, повторяю, монотонна. Редкий читатель долетит до середины завязки – нападения Твари. Сказочные существа не в счет: слишком запетая песня.

Могу только догадываться о расположении материала в романе: от простого к сложному. Точнее сказать нельзя, а жаль. Интересно бы прочесть весь роман…
Мне понравилось, что автор, как опытный романист, оборвал главу на самом интересном месте. Следовательно, писательский нюх у него есть.

Еще раз повторю: с многословием надо кончать. Читатель века нынешнего хватает инфу по верхам. Гоголь великолепен, да не всякому доступен, к сожалению. А вот энергичное развитие событий, в которое автор воткнет точно сформулированные мысли (о главном!) – самое актуальное литературное блюдо.

И, говоря о лаконичности языка и объемных, метафоричных образах, надо автора предостеречь. Слишком тщательно вылизывая текст, можно погубить свежесть неказистого, но сочного повествования. В то же время безобразия типа пространного описалова (когда из вихря появляется сказочная девица) надо беспощадно редактировать.

Если сосчитать, сколько слов употребил автор, получим скудный заборчик из повторов. Возможно, автор усладит читателя обилием синонимов. Если не забудет. Хорошо бы сделать текст легко запоминающимся. Но это трудно.

Если бы Черный критик умел закрутить метафору, если бы мог научить эффектному выстраиванию слов! Увы! Поэтому интуитивный, читательский нюх – его главное орало и меч. Догадываюсь, что автор чувствует фонику текста, умеет поиграть с ударными и безударными слогами, порядком слов в предложении - то есть может овладеть интонацией.

Например:

«Корпуса, которые уже некоторое время постепенно отдалялись от забора (или забор от них), кончились. Последний стоял метрах в ста-стапятидесяти справа. А забор уходил дальше. Такой же высокий и колючий.»

- длинное предложение, покороче, короткое. Стоп. Словно ГГ проследил взглядом и уперся в тупик. Последнее слово каждого предложения имеет ударение на первом слоге, словно останавливая движение. Автор чувствует ритмические группы. Это хорошо. Интуиция! Или почитал учебники…Однако не всегда ключевое слово ставит в конец предложения, а абзац заканчивает как-нибудь.

И в заключение (время поджимает!) скажу, и все со мной согласятся: никто не может писать сразу ясно и гладко, у всех куча сорняков. Но чем опытнее писака, тем умнее он пропалывает свой огород.

С нашим автором все ясно: захочет потрудиться – будет писателем!

[Andrey-Chechako]

Заключительная речь Белого Адвоката:

Поговорим о стиле

Мне повезло. Моя мама очень любила литературу, а еще больше – своих детей. Увидев что сын увлекся Иваном Ефремовым, она сделала мне поистине царский подарок - подписку на «Библиотеку современной фантастики». Каждый месяц я открывал новенький, пахнущий типографской краской, томик.
Кобо Абэ, Рей Бредбери, Станислав Лем, Артур Кларк, Джон Уиндем, Айзек Азимов. Курт Воннегут, Пьер Буль и прочая, прочая, прочая - это мои кумиры. Я знаю их с десятилетнего возраста. Молодые и начинающие братья Стругацкие были представлены сразу тремя бессмертными произведениями. Особенно мне понравился «Пикник на обочине» - незаконченная вещица, испоганенная впоследствии киноверсией покойного Андрея Тарковского.
Хорошо это или плохо? (эт я о библиотеке) Мне кажется, плохо. Потому что я знаю: новейшие суперсовременные «фэнтэзи», «ролевики», «киберпанки», «сталкеры», «попаданцы» и прочие серии, имеющих современных «первооткрывателей» это всего лишь изрядно позабытое старое.
«Читатель ждет от автора чего-нибудь нового» - восклицает мой оппонент. Знаю что ждет. Но что супер-оригинального может предложить начинающий автор истинному гурману? Где взять новую тему, если все давным-давно пережевано и выплюнуто? Как выжить в период кризиса жанра? – А вот это уже горячо. Но о приятном потом.
«О вкусах спорить не принято, - сказал прокурор и стукнул молотком по столу, - как говорится, кто-то любит ананас, а кто-то – свиной хрящик. Если Белому приятно любоваться развалинами постсоветских заводов – дело хозяйское».
Только вот ведь какая беда: не мне одному приятно. Где замочили первого Терминатора? Где закончили земное существование второй и третий? Где наводил последний порядок детектив по имени Кобра?
Такое получается дело, что завод в современной фантастике – это как салат «оливье» на новогоднем столе. Вы можете предложить что-то новое? Лес, поле, дом, море в конце концов? Так я вас огорчу: было. Все было. И даже космические корабли.
Какая в принципе разница, где происходит действие? Главное что? – правильно! – нестандартность мышления. Вот кучу песен переписали о том, как бравого моряка в рейс провожает любимая! Кажется, словом ступить некуда. А вы возьмите и напишите как девчонку-морячку в рейс провожает парень. Свежо? – свежо. Любую тему можно вывернуть наизнанку, если найти нестандартный подход.
Теперь отступление лирика. Произведение, которое мне довелось защищать написано наспех, спустя рукава, сразу набело, без черновика. Скорее всего – специально для этой дуэли. Самое обидное то, что в авторе чувствуется потенциал. Может, подлец, но не хочет. В моей воле сейчас, согласно условиям настоящей дуэли, пройтица по автору в грязной обуви. Ан не буду. Ибо я нашел нестандарт. Не драконов, мечей и магов с иностранными именами, а сердцу дорогих пчелок и обкуренных росомах, что сидят на чужих яйцах. Так что выкусите, хулители! Как ни топотите ногами, а я остаюсь при своем мнении: потенциал есть. Так-то, господин прокурор!
Кстати, о личности прокурора. Я тут вчитался… чтой-то веет родным и знакомым от его раскованных строк. Это, конечно, смутные подозрения, но… Граждане! Вот бьюсь об заклад: наш прокурор – женщина!
«Упиваясь цитатами, ласковый критик не обращает внимания на стиль»
Ошибаетесь, уважаемый оппонент. Прежде всего обращаю. Только громогласно это не афиширую, потому что я – белый.
«Корпус был таким, как и все заводские корпуса - блочно-бетонное сооружение с грязными, уже давно не пропускающими свет, кое-где выбитыми стеклами и забитыми фанерой проемами. С ржавыми металлическими частями, воротами с облупившейся краской, с разбитым светильником над закрытыми воротами»
Что можно сказать об этом отрывке, явно написанном наспех? Только одно: автор текста пишет стихи. Причем, довольно неплохо пишет. Ибо есть в этом отрывке внутренний ритм. И это гигантский плюс.
Таких авторов мало. Вот откройте томик О Генри. Освежите в памяти то, что особо понравилось. А потом откройте обложку с другой стороны, с оглавления. Там, там и там вы прочтете: «Перевод Корнея Чуковского».
Как научные открытия свершаются ныне на стыке наук – так и новое в литературе будет сказано на стыке прозы с поэзией.
Что такое внутренний ритм? – Вспомните «Парус» Лермонтова и представьте, что это пишет прозаик, которому разные ритмы по барабану. Ему главное донести смысл: «Белеет одинокий парус в голубом тумане моря». Все вроде правильно, и смысл в повествовании есть, и лирика, и поэтика. Но не чувствует он ритма, не коробит его от написанного.
Все остальное в отрывке (прав прокурор!) безобразно:
Легкость чтения – 66 процентов
Благозвучие – 85,5 процентов
Лично я плохо сплю, если показатели по главе в целом менее 96 и 91,7 соответственно.
Как обрести свой стиль? Как писать узнаваемо? – это вечные вопросы современной литературы. Спросите у кого-нибудь из маститых. А он сам не знает. Посоветовать – посоветует: «Возьмите, де, произведение любимого автора, откройте любую страницу, несколько раз перечтите, пока не почувствуете отвращение. Потом вместо Джона и Элизабет вставьте Васю и Катю и – увидете! – будет все хорошо».
А ведь врет, подлец! Следы путает. Зайдите на форум ЭКСМО. Кто там? - Ларс и куча ларсят. Клонирование в литературе – путь в никуда.
Вот ведь скотина какая этот проклятый сапиенс! Сетчатка глаз, отпечатки пальцев, образцы ДНК – все на радость ментам. Только манера письма у всех одинакова. А ведь не может такого быть! По моему глубокому убеждению каждый может писать узнаваемо, если следовать только своим, свойственным ему одному внутренним ритмам.
Повествование должно быть стремительным. Только тогда вас поймет человек, читающий только в метро. Хотите попробовать? Тогда:
1. Пишите короткими предложениями.
2. Каждое предложение должно своим ритмом основываться на предыдущем и быть основой для следующего.
3. Длинные предложения используйте только для описания пейзажа.
4. Пейзаж используйте для того, чтобы подчеркнуть внутреннее состояние персонажа.
5. Два подряд предложения не несущие в себе смысловой нагрузки или действия – брак.
6. Для смены ритма (бывает, когда берешься за то же самое в другом настроении) используйте тот же пейзаж, либо очень короткое предложение. Типа: «Светало».
7. Чаще используйте звуковую нагрузку. Если это ночь, то шипящие. Вечерело. Стучал двигатель. И т.д.
Вот и вся, понимаешь, литературная кухня.

[Andrey-Chechako]

Спасибо:
Ээээху - за отрывок, надеюсь с учетом критики рОман отгребет стотысячные тиражи
Белому Адвокату - Неклону
Черному Прокурору - galanik