№12 Последнее слово приговорённого, Дуэль №33 Опции

[Аптекарь]

Меня приговорили к репатриации на родную планету. Приговор был суров и несправедлив, а потому в своём последнем слове я был краток, точен и неправдоподобно правдив:

– Да, я слишком поздно понял, что в нашей Галактике безупречно работает только закон тотальной Кривды. И только ушибленностью головы в младенчестве я могу объяснить свою недогадливость. Странно, что я не распознал его в многолетнем шипении наставников, которые с нежной улыбкой настаивали, чтобы я «отвял», «сгинул», «заглох» и «ушёл в дренаж».

Только покинув Интернат я узнал, что Едришкин-Шишкин – это не моя фамилия, а реакция наставников на сам факт моего существования. Да, в школьные годы я пренебрегал некоторыми догмами Интерната, но в моём случае кривдо-наставники закрывали глаза на свои педагогические промахи. Каждый невоспитанный воспитанник больно бил их по карману.

Когда я уловил эту фишку, сразу бросил занятия и предался самообразованию. Первое время наставники с нежной улыбкой на тонких устах сжимали кулаки и что-то бормотали, но потом просекли свой фарт и перестали клацать челюстями.

Никогда не связывайтесь с наставниками – мстят падлы нещадно! Конструкторы наших душ знают, как завалить весь проект. Мне, например, в итоговом файле обнулили оценки. И ведь знали кривдорукие, что интеллекта и эрудиции во мне уже тогда было с перебором.

Так или иначе все мои ровесники-недоумки рванули вверх по социальной лестнице, а мне досталась вакансия нулевого уровня – помощник робосантехника в архиве Университета Генетики и Популяции. Так сложилось, что пристроиться в этот архив можно было двумя способами: либо через интеллект и эрудицию, пропитанных благонадёжностью, либо через документально заверенный кретинизм. Естественно, я попал во второй поток.

Казалось бы, зачем трудоустраивать дебилов? Разве не дешевле держать их подальше от осмысленной деятельности? Если вас волнуют такие вопросы, у вас есть шанс трудоустроиться в сверхсекретный архив вторым потоком, поскольку даже робоперсоналу известно:
– чем больше штат, тем больше ФОТ (фонд оплаты труда), а уж как распределять ФОТ, про то у дебилов не спрашивают;
– для психологической разрядки (друг на друга интеллектуалы ядрёные бздели катить, а всандалить пендель кретину у любого нога поднимется);
– хотя архив был спроектирован как «сверхзаумный дом», но сапиенсы в душе побаиваются робосистем и нанимают помощников робоперсоналу.

Лично я полагаю, что люди просто переложили профподготовку своих отбросов на пуленепробиваемые мозги и нервы робосантехников.

Итак, как задокументированный кретин, я устроился в архив – хранилище всех секретов человеческой популяции. Удивительно, но даже академики прорывались к документам сквозь барьеры галактических особистов, а для меня, чин чинарём идиота, любая тайна таковой не являлась. Я был незаметней скрытой камеры и беззастенчиво пользовался всеми её преимуществами.

«О, сколько нам кошмаров жутких хранит архивный умный дом!»
Однако не буду мучить вас своей осведомлённостью, чтоб вы часом не загнулись от кривдодефицита. Даже я поначалу чудил ночами, не в силах переварить очередную порцию Истины. Только тайна моего рождения смогла расшатать мою психику.

Все мы родом из Инкубатора и полагаем, будто вывелись на белый свет путём деления некой Материнской Клетки. «Все люди – братья и сёстры». Но оказалось, что у многих из нас где-то на периферии Галактики есть настоящие мамы. Их принуждают вынашивать зародыши до формирования внутренних органов, а потом недоносков доводят до кондиции в Инкубаторе.

– Гниды малосольные! Хорьки позорные! – вздыхал мой шеф робосантехник Санта, на груди которого я неоднократно рыдал, как сиротинушка.

– Придёт время, всех уганджибасим, – повторял я заклятья Санты, которые достались ему от первобытных сантехников.

Первым же пренатально-флибустьерским судном мы с Сантой помчались к периферийным планетам. Нас обоих зачислили в экипаж робосантехниками, чтобы сэкономить на моём вознаграждении.

К счастью, на пиратском судне робоперсонал тоже не замечали. Все потели над расчётами и планами. Расчётами командировочных, премиальных, контрактных, сверхурочных и планами на оттяг в лучших галактических здравницах. Однажды, оттирая слюни прожектёров с панели управления, я кое-что поправил, и судно рвануло к маминой планете.

О, как прекрасна моя родина! По древней традиции пренатальных флибустьеров, такую красоту следовало обмыть. Но праздничное бухалово надолго отправило пиратов в отключку. Только мы с Сантой проявили нечеловеческую трезвость, ибо робосантехникам положено взбивать и подавать смэши, а не употреблять. Ну, мы с шефом и взбили кое-что с усердием...

– Греби на свалку, – посоветовал Санта, когда наш двуместный каботажник подлетел к маминому району. – Там удолбыши без гонора, потеряются без упроса.
Шеф был прав – все куда-то свалили. И хотя для местных мы были невидимыми – человеческий мозг игнорирует несущественные детали, – это было крайне любезно с их стороны.

В принципе есть способы визуализироваться. Например, покинуть своё нежно-салатовое тело и без лишних церемоний вселиться в какое-нибудь симпатичное местное создание. Но это рискованно, ибо аборигены меж собой не церемонятся. Могут и сжечь, и утопить, и сносильничать...

– Заявимся бестелесными, – решил Санта. – Без лишнего кипиша в микроклимат окунёмся, конъюктуру вычислим.
Шеф напряг все свои анализаторы и описал обстановку:
– Видишь козырную избушку? В ней твоя мама с каким-то маклаем валандается. Прикинься сквозняком и урезонь лупоглазого.

Санта остался на каботажнике, а я ветром помчался к мамуле. Хата у неё и в самом деле была классной, палат немеряно. А у маклая кликуха была «фараон». Два дня он мне нервы расчёсывал своим непотребным отношением к маме, а на третий скопытился. Дурные манеры до добра не доведут...

Поздней ночью, когда маму оставили в покое, я шмыгнул к ней, чтобы развеять её материнскую тоску. К моему ужасу, она была не в теме и категорически отказывалась верить, что я её сын. В смертной тоске я попылил на каботажник и обсопливил липкое плечо многомудрого Санты.
– Не мороси! – посоветовал шеф. – Болеудаляющие припарки удаляют и траблы доноров. Попробуй ей это запихать в балду.

Но прояснилось в голове у мамы только когда я сдал ей предателей. Они едва не отравили её. Дегустация их коктейля имела огромное перевоспитательное значение, особенно для негодяев. После этого инцидента семья наша была бы образцово счастливой, но отравители плодились, как кролики. Я помогал маме с лиходеями, но успокоить всех мне было не по силам. К тому времени пренатальные флибустьеры давно отчалили, наказав нас вечным поселением на периферии. Конечно, мы заслужили наказание, но не столь гнусное.

И тогда многомудрый Санта посоветовал построить семейный пространственно-временной портал:
– Предъяви самообразованность и забабахай мотор. Простенький, без бахромы. Пирамидкой.

Мобилизовав все свои понты, я рассчитал параметры сооружения с учётом примитивного стройматериала и количества пассажиров. Получилось, что домашний портал будет размером с хороший дворец. Однако маму это ничуть не огорчило.

На ближайшей ритуальной сходке она пустила слезу:
– Разлука с мужем невыносима, я хочу к нему. Пусть наша великая усыпальница будет вечно напоминать всем о нашей любви.

Бакланы с восторгом согласилась отправить маму к праотцам.

Строили наш пирамидальный портал всем рабовладельческим миром много лет подряд. Ах, эти годы безмятежного счастья в дружной семье! Даже Санта был всем доволен. Он увлёкся наземной живописью, нашёл пустыню с подходящим грунтом на другом континенте и исчертил её вдоль и поперёк идиотскими картинками.

Но всё хорошее быстро кончается. Наш домашний портал, высотой с гору, был смастрячен, и мама построила всех перед пирамидой для последнего укора.
– Я оставляю вас на самих себя. Внесите меня с фараоном в усыпальницу и запечатайте вход. Даруйте нам вечный покой.

Рвань портошная облегчённо вздохнула, и, едва мы вместе с забальзамированным отчимом попали в лабиринт, аккуратно заделала вход. Контур замкнулся, портал начал набирать обороты. Его мощность была рассчитана на троих. Отчима-фараона пришлось оставить на исторической родине.

Сегодня мне инкриминируют и угон каботажника, и незаконное строительство семейного портала, и ввоз провинциалки в центр Галактики. Но вы ещё не знаете мою маму. Поверьте, будет дешевле сослать нас в лучшую здравницу на вечное поселение и содержание. Если приговор о нашей репатриации приведут в исполнение, мы настроим на своей планете сотни порталов и отправим в Центр возмущённых матерей на поиски своих детей. Уж они-то научат Галактику уважать семейные ценности!