№8 0,5 литра холодненького, Дуэль №33 Опции

[Аптекарь]

На дне пластиковой двухлитровой бутылки скорбно плескались пенные остатки.

– Г-где? – спросил Юрик, протягивая бутылку в сторону жены, причесывавшей волосы пятилетней дочери.

– Мы с девочками сегодня посидели. С рыбкой, – спокойно ответила жена, продолжая смотреть в телевизор и боковым зрением контролируя косметический процесс.

– И рыбу… Как же финал?

– В финале мы разошлись домой… Иди, солнышко, поиграй, я сейчас приду… – жена спустила дочь на пол и отложила расческу.

– Я про финал чемпионата мира, – Юрик посмотрел на часы: до сухого часа Чэ, когда спиртное переставали продавать, оставалось полчаса, можно не успеть.

– За последний месяц этих финалов твоего футбола было несколько раз. Обойдёшься, сколько можно? Тем более, завтра понедельник. Иди лучше дочь уложи спать, я постираю пока, – супруга сгребла детские вещи, лежавшие на кресле, и с достоинством прошла мимо.

– Сегодня последний!.. Самый… – Юрик попытался возразить, но жена уже включила воду в ванной, чем поставила в споре окончательную точку. Футбольные матчи в семье смотрел только Юрик.



Забравшись под одеяло, дочь пожаловалась:

– А Сева сегодня съел мою шоколадку.

– Как так?

– Он мне показывал фокус и съел.

Юрик подоткнул одеяло:

– Два – ноль… Они нас с тобой сегодня обыграли…

– Кто?

– Наши соперники, – Юрик снова взглянул на часы: двадцать минут… – Зайка, хочешь шоколадку?

– Хочу, а у тебя есть еще?

– Будет. Но ты должна полежать тихо-тихо десять минут, чтобы мама не услышала.

– А ты потом сказку расскажешь?

– Обязательно. Ну что? Я пошёл?

– Я подожду.

Юрик потушил свет в спальне, поцеловал дочь в лоб и вышел. Жена была занята стиркой, старший сын рубился за компьютером в зале.



Когда Юрик вернулся с пивом и шоколадкой, дочь спала. Юрик положил было шоколадку под подушку, но передумал и спрятал в морозильнике «сникерс», за кусками мороженого мяса.

– Как за пивом бегать вечером, так нормально, как мусор вынести – так «темно уже», – возмутилась жена, заметив в углу, за креслом, батарею из четырёх бутылочек пива.

– Ты ничего не понимаешь: Аргентина против Германии – и всё, – Юрик успел прогнать сына от компьютера, включил телевизор и, распечатывая пакет с сушеной рыбой, приготовился смотреть долгожданное шоу.

– Канешна-канешна… Завтра вам дают зарплату? Коммунальные платить надо.

– Всё тебе будет, женщина! Только оставьте меня в покое сегодня.



***

Неделю спустя кассир Катерина с неодобрением протянула чек и сдачу. Катерина хорошо запомнила этого покупателя-алкаша: две её смены назад он приперся в магазин в майке, трениках и тапочках. Впадал в запои, видать. За десять минут четыре раза возвращался, брал одну бутылку пива ноль-пять и уходил, появляясь спустя минуты две. На предложение сразу взять, сколько надо, процедил сквозь зубы, что у него «лимит». «Белая горячка у тебя, а не лимит», – хмуро подумала в спину Катерина, но служба обязывала улыбаться.

В этот раз, одетый прилично, тот же покупатель оплатил полторашку и, похоже на то, закуску вроде колбасы и банки чёрной икры.

Юрику и самому было неудобно смотреть в глаза кассирше, которая не скрывала, что запомнила его. Интонация, с которой было произнесено: «Что-то ещё?» – будто говорила, мол, вернешься опять, – придушу! Хотя какое ей дело? Пусть сидит себе и выбивает чеки.



В квартире отдыхала тишина: жену с детьми удалось отправить на курорт по путевке на двоих, презентованной на работе за хорошую службу. Можно было бы, конечно, детей бабушке сбагрить, но Юрик хотел побыть один и благородно пожертвовал всё самое лучшее детям. Когда ещё представится такой шанс им отдохнуть у моря?



На самом деле никакой работы не существовало. Юрик уже как полгода не появлялся в мебельной фирме, где работал грузчиком, но сохранять видимость упорного тяжёлого труда приходилось. Каждые вторые сутки выходил из дома рано утром и шлялся по городу, тратил время и деньги в кинотеатрах, бильярдных и пивных. За эти полгода с ладоней сошли мозоли, перестал болеть позвоночник от нагрузок. А деньги были, да... Конечно, надолго их не хватит и придётся снова рисковать или искать работу. Рисковать Юрик не любил. И даже боялся. Подарком судьбы, неожиданно попавшим ему в руки, пользовался осторожно и только в самых крайних случаях.



Год назад пропал Юркин сосед, Фёдор Петрович, мужичок лет пятидесяти, очень энергичный, позитивный и находящийся в отличной спортивной форме. Юрик всегда с завистью смотрел из окна по утрам, как тот бегает, весело и с удовольствием. Фёдор Петрович, по его словам, работал в какой-то туристической фирме, часто посылавшей своих сотрудников в разные командировки. В альбоме Фёдора Петровича гордо красовались фотографии из самых разных уголков земли: Мадагаскар, Бали, Южная Америка, Австралия – Юрик с любопытством, когда приходил в гости, разглядывал то древние руины, то заброшенные нефтяные вышки, то дикарей, стоявших в обнимку с Фёдором Петровичем. Сомнений не было: Петрович всё это фотографировал лично, а не баловался в «Фотошопе». Уж на что способен «Фотошоп», Юрик знал…



А потом Петрович пропал. Все его вещи, даже паспорт, оказались дома в целости и сохранности. Какой-то племянник опечатал квартиру, подал в розыск – но Петрович не находился. Тогда Петровича объявили умершим, и племянник решил продать дядькину квартиру, щедро разрешив соседям растащить ненужное старье родственника. Так странный сейф попал на юркину лоджию. «Картошку буду хранить», – решил Юрик, рассматривая внутренности сейфа, обитые материалом, похожим на мятый алюминий, и с небольшим, десять на десять, механизмом, прикрепленным на дверце. Функция этого квадрата для Юрки оставалась неизвестной до тех пор, пока сам Юрик однажды не оказался внутри. Что хранил в этом сейфе Петрович, если сейф был пуст – ни документа, ни пачки банкнот – только пустота. Юрик тогда задумчиво залез внутрь, рассмотреть странные лампы, вмонтированные в потолок сейфа, прикрыл дверь, вернее, потянул на себя, а дальше дверь закрылась сама. Юрик оказался в металлическом «гробу». Не успел испугаться, как запищал датчик (та самая приспособа десять на десять), вспыхнули вверху лампы, и сами стены заискрились.

– Вот пля, бабушка, здравствуй, – и тут же оказался на кладбище, перед могилой свой бабушки. Широко открыл глаза, чтобы убедиться в ясности галлюцинации, моргнул – и снова уперся взглядом в дверцу сейфа. Дверца тут же открылась сама, лампа погасла…



Юрик неделю приходил в себя. Потом решил, что это просто показалось и снова полез внутрь, предварительно накачавшись коньяком для храбрости. Все повторилось, лишь на сей раз ящик на несколько секунд «показал» Юрке знакомую улицу. Шёл дождь, а Юрик оказался у дороги, изумлённый, с вытаращенными глазами и открытым ртом. Мимо промчался, сигналя, грузовик – и окатил Юрку грязью из лужи.

– Ты где был?! – супруга с подозрением рассматривала продолжавшего находиться в шоковом состоянии супруга, шатко продефилировавшего из лоджии на кухню, налившего себе стакан, полный коньяка, и залпом осушившего.



А где он был? И почему он там оказался? Юрик решил супруге не рассказывать про свои галлюцинации, запретил подходить к сейфу детям, перекрыл его мешками с картошкой и луком. И в течение месяца проводил расследование, которое показало: сейф на самом деле не сейф, а…

– Как называется вот это… э-э-э-э… когда они только тут, а потом – бац! – и уже в другом месте? – Юрик рассеянно смотрел с детьми в очередной раз «Гарри Поттера» и очнулся, когда главные герои переместились в пространстве.

– Трансгрессия, – тоном знатока ответил сын.

– Ансглессия, ангслессия! – новое слово понравилось дочери.



«Ага, значит, Фёдор Петрович на самом деле путешествовал с помощью этого трансгрессора… Или трансгресслятора?» – Юрик погладил дочь по голове: кошмар ведь мог получиться, наверняка Петрович заблудился где-то в пространстве. Если Юрик не будет осторожным, то своих детей он может больше не увидеть.

И всё же в «трансгресслятор» пришлось полезть. Жена запилила: «Где зарплата?» А зарплату, которую уже половину заранее потратил, выдать обещались только через неделю. И Юрик решил рискнуть: ради семьи же. Представил себе здание Нацбанка, его сокровищницу, хранящую денежки… Хлоп! И оказался внутри. На полках – мама дорогая! – заветные миллионы! Юрик осторожно потянул один мешок на себя, тяжё-лый, ска, сделал шаг назад – и снова оказался в трансгрессляторе, у себя на лоджии.



Ночью, когда все спали, Юрик тихо плакал, закрывшись в туалете и пересчитывая банкноты. Красиво жить оказалось так просто… Но Юрик вдруг опомнился: не дай Бог жена узнает! И принял разумное решение. На следующий день в банке, другом, открыл счет, избавился от почти всей суммы, зашел на работу, написал заявление об увольнении и взял расчёт. Так последние полгода Юрик экономно тратил похищенное, выдавал раз в месяц жене привычную зарплату, иногда с бонусами (сам себя повысил в должности) и отдыхал, сколько хотел. Проникнуть еще раз в хранилище и не думал, помнил о финале «Золотой рыбки», сказки, читанной-перечитанной дочери. Жадность до добра еще никого не доводила…



Оставшись в одиночестве, Юрик открыл пиво, наделал себе бутербродов с икрой и приготовился насладиться отдыхом у телевизора. Поел, поспал, снова поел… Стало скучно. Достал альбом, выпрошенный у племянника Фёдора Петровича, полистал… Не то чтобы Юрик мечтал о путешествиях, хотелось, да… Но не проще ли и не безопасней ли путешествовать вместе с каналом Дискавери?

Прошло два дня. Состояние скуки зашкаливало. Внезапная свобода оказалась ненужной и неинтересной. Накатив по привычке сто грамм коньяка, Юрик отодвинул мешки от сейфа и залез внутрь. «Одним глазком!» – решил Юрик, думая о фотографиях Петровича. Только надо представить себе Эйфелеву башню, например, или египетские Пирамиды, или туземцев с копьями, как на одной из последних фотографий, приклеенных в альбоме. Эти смешные чёрные чудики, никак не желавшие жить в цивилизации, не могли выйти из юркиной головы.



– Нгана! – вскрикнул тот самый голый негр с фотографии: Юрик возник на песчаной поляне перед поселением, состоящим из штук пять домиков, построенных из бамбука, кажется, и с крышами, покрытыми листьями.

– Нгана! Нгана! – что-то ударило озирающегося Юрку по затылку, и он потерял сознание.



– Боже! Юра! Юрочка! Как ты здесь оказался?! – причитал над ним знакомый голос.

Юрик тяжёло открыл заплывшие глаза. И вздрогнул. Над ним склонился вождь племени, ужасно похожий на Фёдора Петровича, только сильно загорелый.

– А-а-а, ты нашёл мой трансмиксаппатор! – догадался вождь и счастливо вытер слезы.

– Я это… извините… не хотел… – Юрик поднялся с земли, брошенный аборигенами у входа в хижину вождя. Толпа черномазых с сожалением смотрела на него: несостоявшийся ужин оказался знакомым их верховного. – А это я где?

– Африка, сынок, Африка… Будь она проклята… Пойдём-ка, сынок, поговорим…



Юрик догадался правильно: Фёдор Петрович заблудился. Техника перемещения заключалась в следующем: чтобы снова оказаться в трансмиттере, нужно было вернуться с точностью до миллиметра в ту точку, где появился. Юрик кивнул, жуя папайю: он дошёл до этого вывода самостоятельно, путём умозаключений. Именно благодаря этому он часто покупал себе пиво.

И до последнего момента Петрович благополучно себе путешествовал, отмечая место прибытия знаком. А в последний раз не получилось. Не успел осмотреться, как услышал рычание – оглянулся: лев! Пришлось бежать, спасаться. Сколько потом не искал – заветная точка была потеряна. Так и остался в племени. После смерти вождя местные предложили ему, как умеющему добывать огонь с помощью волшебного стекла (лупы, то есть), стать вождем. Конечно, свои плюсы в этом были – и помыться чаще удавалось, и мясо, фрукты первому несли…



– Вот только, зараза, больше пол-литра не перемещает, – пожаловался Юрик Петровичу.

– Да, есть такой дефект, – согласился Петрович и вздохнул, – я бы сейчас не отказался от холодненького…

– Ну, так я, может, сбегаю? – Юрик с надеждой посмотрел на хлипкую дверь хижины. – У меня в холодильнике осталось…

– Давай! – обрадовался Фёдор Петрович и жалобно добавил, – а не обманешь, сынок?

– Мамой клянусь! – перекрестился криво Юрик. – Ещё что захватить?

Петрович подумал, почесал голову под перьями на голове:

– Мыла! И шампуня!.. – и вопросительно-застенчиво, – и гречки можно килограмм… соли… забыл, какой вкус у соли, снится часто… Спички бы тоже… Замучился…



Юрика торжественно проводили к месту появления. Пришлось, правда, потоптаться, чтобы поймать «точку перемещения».

– Ты это, сразу ко мне в дом, – попросил Фёдор Петрович, – не пугай больше черномазых. Запомнил же, как внутри хижина выглядит?

Юрик озабоченно кивал: внутри рос страх, что тоже застрянет в этой богом и людьми забытой деревне. Но «точка» нашлась. Юрик с облегчением вздохнул и, едва дверца открылась, вылетел наружу. Родная квартира показалась раем.

На кухне начал торопливо собирать провиант для Петровича: продукты, мыломоющие, зубную пасту положил, спички, бутылочку холодненького – всё, что подвернулось под руку. Сел отдышаться на диван, отирая пот ото лба. Не верилось, что все это не сон… Подумал-подумал, залез к сыну в коробку с коллекцией зажигалок, выбрал несколько рабочих. Пригодится Петровичу, обязательно, а Юрик потом заберет и вернёт на место.



Фёдор Петрович сидел неподвижно, затаив дыхание, точно боялся, что сосед обманет и не появится. Но Юрик возник с пакетами в руках посередине хижины.

– Стой! Не двигайся! – Петрович чиркнул палкой у ног гостя: – принес всё?

– И всё-таки, я не понимаю, такие сумари протаскивает, а бухло – всего ничего, – Юрик выкладывал на грубо сколоченный, всё из того же бамбука, стол продукты.

Петрович слезливыми глазами посмотрел на спасителя, открыл бутылку, глотнул и закрыл глаза от удовольствия:

– Будь проклят тот день, когда я стащил этот шкаф из лаборатории… Сюрпризов у него, будь спокоен, хватает.

– Каких? – Юрик был счастлив, что Петрович был счастлив.

Петрович отставил бутылку, похлопал Юрика по плечу:

– Ты, главное, не бойся. Черномазые огня боятся. Язычники…– подошёл к помеченному месту, встал между отметин. – Прости, сынок. Но я так больше не…

И исчез.



Юрик взвыл, заметался по хижине, попрыгал на отметке, – безрезультатно. Проклятый трансгресслятор откзывался возвращать Юрика домой.

– Нганга? Нганга! – на вопли в дверь просунулась сначала одна голова, а затем ввалилось разом несколько чёрных потных тел. Масса завопила и тучей стала надвигаться на похолодевшего Юрика: – Нга-а-анга-а-а! Нга-а-анга – гак!

– Э-э-э! Черно*опые! А ну-ка!.. – но на крики Юрика толпа лишь сильнее скалилась и продолжала наступать, немного неуверенно, но придвигалась ближе и ближе.

Юрик одной рукой судорожно зашарил по карманам, вытащил зажигалку, чиркнул и поднёс к носу приблизившегося аборигена:

– Нганга!

– Нга-а-анга! – отступил назад абориген и пал ниц, увлекая своим примером остальных. Черномазые язычники тихо загудели, не смея поднять головы.




С запотевшей бутылки на столе медленно сползла жирная капля воды и немедленно была впитана сухой деревянной поверхностью.

[Касторка]

Жестоко. Бедный Юрик!

[silverrat]

Хорошо. Только опять затянуто в начале. И чего куда автор торопился?

Проклятый трансгресслятор откзывался возвращать Юрика домой.

куда а пропала?

[Ну типа Я]

Все б ничего, только по мне так финал слит, т.е. вообще отсутствует.

[SexyGod]

Хорошо, но начало с чемпионатом мира вообще в никуда.

[Леостат]

Понравилось. Мне бы так.
Напомнило фильм "Телепорт" только без сейфа.
И да, такие сейфы были в советском союзе. Сейчас таких не встретишь. Маленькие.

[FanTRieN]

Рассказ понравился. Читается очень легко и идея хорошая.
Спасибо автору

[fotka]

в сторону жены, причесывавшей волосы пятилетней дочери.

– Мы с девочками сегодня посидели. С рыбкой, – спокойно ответила жена, продолжая смотреть в телевизор и боковым зрением контролируя косметический процесс.

Правой ногой за левым ухом))

спрятал в морозильнике «сникерс»

спрятал "сникерс" в морозильнике, а то получается морозилка фирмы "Сникерс"

покупатель оплатил полторашку и, похоже на то, закуску вроде колбасы и банки чёрной икры

Так "похоже" или оплатил?

сохранять видимость упорного тяжёлого труда приходилось. Каждые вторые сутки выходил

два однокоренных слова рядом

перестал болеть позвоночник от нагрузок

обычно говорят "спина"

ящик на несколько секунд «показал» Юрке знакомую улицу. Шёл дождь, а Юрик оказался

однокоренные слова рядом

продолжавшего находиться в шоковом состоянии супруга, шатко продефилировавшего из лоджии на кухню, налившего себе стакан, полный коньяка, и залпом осушившего.

похоже на фразу из протокола - не смешно, автор

смотрел с детьми в очередной раз «Гарри Поттера» и очнулся, когда главные герои переместились в пространстве.

– Трансгрессия, – тоном знатока ответил сын.

– Ансглессия, ангслессия! – новое слово понравилось дочери.

помнил о финале «Золотой рыбки», сказки, читанной-перечитанной дочери. Жадность до добра еще никого не доводила…

Бедный Юрик - чтобы он делал без подсказок детей и детских книжек

Начало абсолютно лишнее: действие начинается с того момента, как пропал Петрович

[Касторка]

Я вот подумала: а какой нормальный человек решит хранить картошку в сейфе? Уж скорее консервацию или хлам какой-нибудь дачный.

[karpa]

Когда Юрик вернулся с пивом и шоколадкой, дочь спала. Юрик положил было шоколадку под подушку, но передумал и спрятал в морозильнике «сникерс», за кусками мороженого мяса.

- не-а, под подушку надежнее, никто не стырит,

Удачи,

[Тафано]

Это zubr написал. Действия, беготня, грамотный текст, события, суета. А вот задумать, этак философски, а про чего? Килобайтный текст, для килобайтов.

[fotka]

Это zubr написал

Не думаю

[Тафано]

Не думаю

Почему? У него похоже. И каждый раз я злюсь на такие грамотные, но лично мне совершенно ненужные тексты.

[fotka]

Почему? У него похоже. И каждый раз я злюсь на такие грамотные, но лично мне совершенно ненужные тексты.

Приглядитесь - тут явно кто-то менее опытный писал.

[Гость_Anger Builder_*]

Понравилось, но много воды и перекос в композиции. Удачи!

[fotka]

Понравилось, но много воды и перекос в композиции. Удачи!

Композиция напрочь провалена

[Nekto]

Очень-очень грустный рассказ.
Вот такое и осталось чувство после прочтения.
Затянутое начало.
Что понравилось - портал действительно домашний, как и просил организатор дуэли))

[Yuliya Eff]

Здесь еще не отписывалась.

Что сделает нормальный человек, если ему в руки попадет нахаляву такой портал? Наверняка будет грабить банки, чтобы интересно жить и путешествовать., Но данный ГГ способен только на то, чтобы бегать за пивом, в результате становится заложником бутылки, как джинн. Грабит банк только из-за крайних обстоятельств.
В общем, интересная идея не получила должного воплощения, не хватило портрета ГГ и вот этой аргументированной подсказки "поделом тебе".

fotka & Anger Builder, а как вы определяете перекосы в композиции?

[Nekto]

fotka & Anger Builder

[zubr]

Во-первЫх строках вызвала антипатию жена. Значит, они с девочками "посидели с рыбкой", а ГГ - завтра на работу, обойдёшься и никто твой финал не смотрит. И, хоть я не любитель "холодненького" и "горячительного", но всё-таки... Антураж подан хорошо, но дьявол, как известно, кроется в деталях.
Первое: сейф, пусть небольшой - штука довольно тяжёлая и громоздкая, если не сказать больше. А уж про сейф, в который не сгибаясь входит взрослый мужик, мне и подумать страшно - его в одиночку и с места не столкнёшь. А герои таскают его, как коробку с зефиром. Один "незаметно" стянул с лаборатории и принёс в квартиру(пусть даже с грузовым лифтом в подъезде). Второй на лоджию сумел вытащить. Чудеса!
Второе: Чем так пленили сердце соседа "черномазые", если он к ним во второй раз поехал? По рассказу непонятно, что он к ним относится как-то с пиететом - скорее, наоборот.
Третье: Почему "черномазые" боятся огня, причём до падения ниц. Ведь они избрали соседа вождём за умение огонь добывать. Значит они им уже пользуются и ценят его, но не боятся панически.
Вот такие заметки на полях.
ЗЫ. И это не я