№6 Наркоманка, Дуэль №34 Опции

[Аптекарь]

Катя возвращается домой вечерней электричкой. Вагончик мягко покачивается в темноте, на окне появляются первые стрелки дождя, тихая музыка вторит мерному движению и Катя начинает чувствовать, что проголодалась.


В плетеной корзиночке для продуктов (дама, сидящая через проход, брезгливо поджимает тонкие губы) два румяных пирожка с вишневой начинкой, оставшиеся от пикника – Петровна пекла, вот уж мастерица…


Но едва успевает Катя отправить в рот первый сладкий кусочек, дама поднимает визг:

- Как не совестно?! Здесь дети, женщины! Скоро испражняться в общественных местах начнете!

- Но послушайте…, - пытается возразить Катя, – Это ведь не запрещено.

Дама страшно выпучивает глаза и судорожно ловит ярким ртом воздух, словно задыхаясь от такой наглости:

- Милочка! – два глубоких вздоха, – Милочка! Так ведь и пукать, извините за выражение, не запрещено! И что же?! Начинайте, демонстрируйте здесь полный процесс вашего пищеварения! Да как вы не понимаете, что это просто неприлично?! Это не-при-ли-чно!!!

Пассажиры начинают с любопытством оглядываться на Катю, кто-то даже привстает с места, и она смущенно прячет пирожок в корзинку. «Не могла потерпеть до дома, - злится на себя Катя, – Дались мне эти пирожки, не умирала же от голода».

Действительно, ей тоже бы не понравилось, если кто-то из пассажиров вдруг закурил в вагоне. Катя понимает неодобрение всех этих людей, и даму понимает, что продолжает ворчать: «Если вы больные – лечитесь, не поддаетесь лечению – сидите дома». Катя усиливает звук в наушниках, чтобы не сорваться и не вступить в пререкания. Она ругает только себя: да, она больна, и плохо, что совсем не хочет лечиться. Но лечиться, наверное, все равно придется. Не хочется, но придется.

Ну, почему она такая упрямая? Вот и Вася уже вылечился, и её, Катю, в поликлинику сводил; прошла необходимые обследования, сдала анализы. Вполне нормальный у Кати организм оказался, поддающийся терапии, и лечение ей подобрали индивидуальное: семь миниатюрных шприц-ручек в красивой золотистой упаковочке, так и лежат в верхнем ящике комода. По одному уколу в мышцу в течение недели, совершенно безболезненно. А потом всё. Всё… Здорова. Достаточно будет лишь один раз в день принимать поддерживающую таблеточку для обеспечения питания и нормальной работы всех органов, включая кишечник, и пить, разумеется, воду. И никакой еды ей никогда уже больше не понадобится.

И тогда начнется совсем другая жизнь у Кати: Вася ей сделал предложение, которое вступит в силу сразу после того, как Катя победит свой порочный недуг. Вася давно нравился Кате, и о замужестве она мечтала. Представляла, как будет вить свое гнездышко, наводить в нем уют; гостиная у неё будет непременно кремовая, спальня розовая, а кухонька вся такая хромированная в сочетании с белым и навороченная современной техникой…. А зачем ей тогда нужна будет эта кухонька?

Хорошо, можно и без неё. А на те деньги, что стоит двушечка с кухней, лучше купить квартирку с третьей комнатой – детской. Тем более что экономия теперь будет, ого-ого!
«Детки… - улыбается Катя, - Детки, которые никогда не попробуют конфетки! – тут же раздражается она, - Ни конфетки, ни мороженого!». И Катя начинает думать, что не так уж, наверное, и хорошо замужем, если там нет хорошенькой кухни, оладьей по утрам, и детей, с ног до головы перепачканных шоколадом.

Да и Вася теперь ей нравится не так, как прежде, когда впервые встретила она его на одном из уик-эндов. Тогда он был веселый, пел под гитару песни про конфетки-бараночки, коптил на рожне свежую рыбу, и от него вкусно пахло дымом.

Теперь он не ездит с Катей на природу. И вообще, с каждым разом все меньше и меньше людей приезжает. Петровна сегодня заикнулась…. Дескать, дорого стало продукты покупать, нужно детям помогать и внуков на ноги поднимать и чувствует она себя эгоисткой, занимающейся чревоугодием в ущерб семейному благополучию. Можно ведь, отдыхать без набивания желудков едой, просто гулять по лесу, грибы собирать, ягоды. И тут же осеклась: «Тьфу ты, елки-палки, какие ягоды!»

В конце концов, насчет замужества можно пока не торопиться и подумать, а на сэкономленные средства, например, путешествовать. Вот поедет она в Таиланд, на острова! Море, песок, солнце, сладкий тропический воздух, экзотические фрукты…. Нда.

В Европу поедет. Памятники смотреть, с культурным наследием знакомиться. Вот идет Катя вся такая модная по Парижу. А вокруг красота, поля Елисейские и отовсюду пахнет кофе. В витрине одной из кофеен просто выставка чудес: шоколадные фигурки, зефирные кружева, бусы марципановые, сахарные розы. Катя заходит в кофейню, элегантно бросает на столик сумочку, снимает длинные перчатки, красиво присаживается. Подходит услужливый официант:
-Мадам?
- Капучино без сахара и бриошь. Плиз, - зачем-то добавляет Катя это дурацкое «Плиз». Официанта это видимо тоже озадачивает; он вздымает левую бровь и видимо, до глубины оскорбленный нарушением парижского этикета, начинает трясти Катю за плечо:
- Мадам?! Милочка!!!
Катя с трудом открывает глаза.
– Милочка, что же вы? Конечная станция, просыпайтесь, - и, бурча что-то о молодых девицах, которые совершенно не умеют себя контролировать, дама покидает вагон. Катя, подхватив корзинку, нехотя плетется за ней в прохладный сентябрьский вечер.

Дома, приняв душ и закутавшись в теплый плед, Катя начинает думать о крепком горячем чае и бутербродике с икоркой. «А если без бутербродика?» – пытается она воздействовать на собственную сознательность: «А если просто книжку почитать?», и берет с полки первую наугад. Книжка попадается интересная – про то, как люди осваивали новые земли и обустраивали их, сначала жили в палатках, разводили сады, строили дома, боролись с природными бедствиями. «Зачем это все, если вечером не прийти к себе в палатку, не заварить вкусный чай и не положить чайную ложечку красной икры на тоненький ломтик черного хлеба, покрытого маслицем? Почему другие понимают для чего это всё, а до меня никак дойти не может? Что я за человек такой?» - размышляет Катя

Она подходит к зеркалу, долго изучает свое отражение, поворачивает голову, наклоняет, хмурится, наконец, глядя исподлобья, шипит с отчаянной злостью:

- Наркоманка… наркоманка… ты просто наркоманка! - слезы подступают, сотрясается подбородок. Какая уродина! Волосы после мытья не расчесаны, нос распух, глаза заплывшие, ресницы не накрашены! От отвращения к самой себе Катя еще больше распаляется:

- Несчастная, никчемная, всеми презираемая наркоманка! – уже во весь голос кричит себе Катя и резко выдвигает верхний ящик комода, где в красивой золотистой упаковочке лежат семь миниатюрных шприц-ручек.