Тени на дне, Вселенная та же, перевод - вольный. Много лет спустя. Опции

[А. Нур]

- Куда чешешь, паршивец? – рявкнул надо мной пропитый хриплый бас. Поморщившись, я бросил косой взгляд на торговку – объемистого примата почтенного возраста с бордовым грубым лицом и чудовищными руками, примявшими с боков её торс. Дама тряхнула впечатляющего размера бюстом и вывалила на моё детское тщедушное тело новую порцию базарной ругани, пополам со слюной и гнилостным сивушным духом.
- Чеши отсюда, голодранец, ещё не хватало, шоб ты мне товару попортил! – Под товаром, очевидно, понимались две сиротливые кучки: непропеченные лепёшки из сельскохозяйственных сорняков пополам с тальком и вяленое мясо, судя по всему – крысятина, если не что-то похуже. В нижних ярусах таких городов смерть - достаточно обыденное явление, прагматизм выживания диктует свои суровые правила, и вряд ли здесь можно найти хоть одного человека, который ни разу не отведал бы сородича. Странно, что я ещё не видел здесь поваренных книг с соответствующими рецептами, хотя, надо сказать, на этом ярусе я вообще не видел книг.
- Пшел вон, а то СЯвок позову, ужо они дурь-то из тебя выбью-ут! – взяла новую вершину дипломатии торговка, и я, для маскировки состроив напоследок злобную мину, неспешно устремился прочь, в своей изношенной грязной одежде теряясь среди толп маргиналов – однородного населения яруса, да и почти всего этого города.
Решительно непонятно было, с какого перепоя торговка увидела во мне, простом прохожем, потенциального вора. Ведь я вел себя совсем не так, как местные дети, отличающиеся, даже в сравнении со взрослыми, феноменальной вороватостью. Мне не раз доводилось быть свидетелем хитроумнейших комбинаций, оригинальных и порой даже творческих решений в вопросах бесплатного приобретения пищи - и всё это, ради того, чтобы маленький человек, забравшись в труднодоступную щель, откуда его не смогут выковырять боле сильные и нахальные создания, смог с жадностью насладиться скудной трапезой своей и погрузиться в бредовый болезненный сон, в ожидании нового печального дня своего бесперспективного существования.
Однако не все дети использовали ловкие пальчики для присвоения себе чужого капитала. Я помнил об этом, когда свернул в узкий корявый проулок, где мне навстречу вынырнул крохотный, меньше меня на две головы, малыш с голодным взором.
- Пода-а-айте на пропита-а-ание… - плаксиво затянул он.
Мне стало тоскливо. Я знал, что сейчас произойдет, знал, что это неизбежно, и всеми частицами своего разума не хотел этой неизбежности. Сказать бы – «до слёз».
Вот только бри не плачут.
Натренированным за многие годы боевых действий усилием воли я ввел себя в состояние, близкое к аффекту. Правая рука скользнула к закрытому плащом ножу на поясе. Одновременно я отступил влево, уходя от удара тяжёлой биты. Выбросив в развороте руку с ножом, я распорол кадык и горло напавшему на меня сзади с дубиной, это оказался подросток-неандерталец – не то что бы частое в подобных местах, но и не вполне экзотическое. Его тело с хлестнувшим мимо меня фонтаном крови ещё не успело рухнуть ниц, а я, перехватив нож, уже скользнул по грязному бетону к мальцу, который, видимо, по заранее отработанной схеме уже держал в руках коротенькую полоску острой стали. Предназначалась она, судя по всему, для добивания жертв разбойного дуэта. Прежде чем малец понял, что добить меня ему уже не получится, я широким росчерком ко-отренского титана крест-накрест вспорол ему живот, а когда он согнулся, инстинктивно пытаясь удержать вываливающиеся внутренности – всадил трёхгранный клин лезвия ему в затылок.
Аффект прошел, и я вновь стал трезво рассуждать. Хотя низкое трухлявое перекрытие над головой и не давало света, я прекрасно видел ручейки крови, по закону подлости устремившиеся в сторону более людного пространства. Рано или поздно, кто-то обратит внимание на кровь под ногами, и сюда, помимо зевак, заявятся Стражи Яруса – СЯвки, как их называли местные. Несмотря на их изумительное безразличие к криминальной жизни подведомственных им территорий, не стоило рассчитывать, что, застав меня в столь неприглядной ситуации, блюстители власти не обратили бы на меня должного внимание. А во внимании местной полиции я нуждался менее всего.
- Простите меня, братья-дети, - шепнул я двум изуродованным трупам, лежащим на грязном бетоне. Неподалеку послышались взволнованные голоса, и, закрыв лицо грязным шарфом, я стремительно углубился в тёмный и запутанный лабиринт перегородок из ржавого металла.

[А. Нур]

Буду выклаывать частями. Есть несколько в запасе.

[А. Нур]

Стоит ли продолжать?

[Касторка]

Это середина или кусок? Или все же начало? Ничего не поняла.

[А. Нур]

Рассказа -начало. Событий - середина.

[А. Нур]

Ладно. Идем дальше...

Город никогда не спит. Какая-то его часть всегда бодрствует по привычке – эмигранты, дети эмигрантов, разнорабочие, матери-одиночки, проститутки и Г’Халерн знает кто ещё. Лишенные возможности постоянно сверяться по главному светилу планеты, бюргеры выработали свои суточные ритмы – и на каждом ярусе всегда полно людей. На каждом – кроме элитного Административного Яруса, жители которого имеют возможность видеть местное солнце в положенное время. Но этот ярус особенный. Его основание – огромные бетонные плиты, опирающиеся на внешние «крепостные» стены и на построенные в самом начале существования города небоскребы. На этом ярусе есть всё – отличная инфраструктура, парк, хорошие дороги, роскошные здания… Говоря художественными эпитетами, АЯ – это богато украшенная тяжелая крышка гроба, в котором покоится еще живой сифилитик. Само собой, проходов с АЯ вниз немного, и на их охрану не поленились поставить по роте солдат и – ну надо же, расщедрились! – по автоматической турели на каждый проход. Стоило бы упомянуть и о цистернах с ипритом, но, право же, это такой пустяк…
Чтобы добраться до явочной квартиры, мне пришлось немало попутешествовать по ярусам. Город начал активно заселяться ещё до конца стройки, поэтому, огородив изначально площадь застройки высокими стенами и умудрившись поналепить почти впритык железобетонные небоскрёбы, строители оставили леса, которые заселялись приезжими, маргиналами и нищетой – всем тем сбродом, которому за отсутствием гражданства этого города коммунальные услуги и жильё были не положены, но обязанным тем не менее платить налоги и за то, и за другое…
Я завернул за угол и увидел движущуюся мне навстречу гибкую тень в практически аналогичном гардеробе с добавлением мятой широкополой шляпы болотного цвета. Сделав ещё шаг, я внезапно ринулся вперед. Мой ошеломляющий удар в переносицу наткнулся на блок, я едва успел отбить клюв из тонких черных пальчиков, стремительно летящий снизу к моему горлу, и припечатал противника к стене, упершись плечом в его грудь и приставив нож к его животу. Впрочем, спину мне тут же кольнуло не менее острое лезвие, а в подбородок уставилось холодное дуло пистолета.
- Смирись, Арг, я еще в форме. Хотя и признателен за заботу.
Тягучая, бархатистая патока – вот с чем я мог бы сравнить голос своего лучшего друга. Карие, неестественно большие по человеческим меркам глаза с весёлым лукавым прищуром держали мой взгляд. Я всё ещё прижимал его плечом, ощущая мерное и спокойное биение его сердца - да, он действительно был в форме. Беглый взгляд на его лицо также подтвердил это: чёрный и плоский нос с помощью косметических ухищрений приобрёл горбинку и более ничем не выделялся на светло-коричневой коже. Глаза, конечно, его выдавали, но он вполне походил на мугой-деймн - метиса человека и деймнгуури, коих полно в Известной Вселенной, и в том числе в Ареале Обитания Человека.
Друг терпеливо ждал конца моего придирчивого осмотра, его клинок и пистолет давно покоились под плащом. Я отстранился, спрятал свой нож и ворчливо произнёс:
- А руки? Ты о них подумал, Рик?
- У метисов тоже бывают такие руки, - улыбнулся деймнгуури, щёлкнув меня по носу. Нас никто не видел - живущие в квартирах буржуа и интеллигенция здесь не ходили, а маргиналам здесь нечего было делать - слишком высоко, чтобы тащить сюда драгоценную воду, которую брали из сточных труб верхних уровней в самом низу, на Донном Ярусе.
Впрочем, задерживаться всё равно не стоило. Мы прошли несколько шагов и очутились перед внушительной стальной дверью в серой бетонной стене. Ни звонка, ни даже дверного кольца поблизости не наличествовало, поэтому всё пришлось делать самому. Ударив в дверь три раза, я с силой дважды провёл рукоятью ножа по ней, издав неприятный скрежет. Из-за двери раздался басовитый мальчишеский голос:
- Кому там не спится? Проваливайте!
- Творог из деревни и хороший крепкий сидр! – быстро и чётко ответил я.
Помолчав, голос вкрадчиво спросил:
- А жарко ли зимой?
- Живительно и освежающе, как боль, как спокойный горный поток в прохладе летнего зноя, - заверил Рик невидимого собеседника.
Дверь нехотя открылась. На пороге, разглядывая нас озорными серо-голубыми глазами, стоял светловолосый коренастый подросток в зеленой набедренной повязке и открытой серой рубахе. Мы торопливо переступили через порог, парень тут же закрыл дверь и задвинул несколько толстых чугунных засовов. В полутемный коридор из проема напротив входной двери падал тусклый свет муниципального освещения. Сняв плащи, мы в сопровождении коренастого парня прошли к свету.
Освещенная комната исполняла роль кухни, гостиной, а когда по чьей-то прихоти выключалось отопление – общей спальни, так как стены здесь лучше всего сохраняли тепло. Кроме того, здесь стоял примус – архаичное, но в наших условиях просто незаменимое устройство. Здесь так же стояли собранные где и как попало шаткий грубый стол, несколько табуретов и старый-престарый буфет весьма неплохого качества. Затертый пластик пола был прикрыт кусками древнего ковра, цвет коего затерялся в глубине веков. Стены и потолок были обиты всё тем же желтовато-серым пластиком со следами горения, под потолком сиротливо висела на проводе крошечная тусклая лампочка, источающая болезненный зеленоватый свет.
За столом сидел поджарый мальчишка с бледно-розовой кожей, одетый в школьную форму с оторванными пуговицами и отрезанными по плечи рукавами. В руках его была местная газета, которую он пожирал глазами через линзы сварочных очков.
- Что интересного пишут, Спарплатц? – спросил я у нашего личного гения киберспейса, снизошедшего до бумажной пропаганды.
- Богатейшие предприниматели планеты переводят капиталы в королевские активы и инопланетную недвижимость. – Спарплатц снял сварочные очки, потер свои черные без белков глаза и вновь прикрыл их полупрозрачными линзами. - Проведена внеплановая проверка вооруженных сил, результаты отличные. Очередная реклама для женщин о пользе ботвы и эрзац-хлеба для похудения… лечение мигрени и бесплодия кровью больных лейкемией… застрелен псих, орущий про конец света… подписание нового пакта о ненападении с Демократической Империей Пролетариата…
- Ты понимаешь, что это значит? – повернулся ко мне Рик, рывшийся до того в буфете.
- Я понял! Богатые дамы будут кормить своих психованных мужей радиоактивной ботвой и, выпивая из них кровь вместе с капиталами, заключат перемирие с мигренью для похудения к концу света, - отозвался светловолосый парень, сидя на корточках у примуса.
- Ты забыл о бесплодии, Стром, - со смехом сказал Рик. – Впрочем, с учетом особенностей идеологии коммунизма в ДИП, дамы вряд ли будут на это сетовать. – Он посерьезнел и вновь обернулся ко мне: - Как думаешь, когда?
- Событие чрезвычайное, - подумав, ответил я. – Может быть, завтра, а, может, через три года. Во всяком случае, здесь скоро будет шумно.
- И, быть может, стерильно. – Стром наконец-то зажег примус и, встав, направился к буфету. – Вы же в курсе, чем эти кретины воду обеззараживают?
Мы молчали, прекрасно понимая, что он имеет в виду. На этот случай у нас имелись неплохие комплекты местной химзащиты, да и хлор для нас был не так опасен, как для бюргеров на нижних ярусах.
- Скоро вернется Сокура, - сказал Спарплатц, складывая газету. – Он вышел на окружение того террориста. Ещё неделя – и будем брать.
- Наконец-то, - вздохнул Рик, раскуривая трубку с травяной смесью. – Мне до смерти надоела эта тюрьма. Стены, запреты, паранойя… Достало. – Вздохнув ещё раз, мой друг сел на кусок ковра и закрыл глаза, пуская трубкой синеватые ароматные кольца дыма.
- Не пойму я этих террористов, - потёр нос Стром. – Чем они вечно недовольны?
- Думаешь, он это делает за идею? – ухмыльнулся Рик. – В чем-то ты прав. За дополнительную плату такие специалисты могут прикрыться любыми лозунгами. В отличие от тех дилетантов, что проходили через нас в былые годы. Эти-то фанатики были искренни до идиотизма.
- Да, что ни говори, а люди умнеют, - согласился я. – Жаль, не в лучшую сторону…
В дверь постучали: три удара и два металлических скрежета. Стром пошел открывать, мы насладились очередным сюрреалистичным диалогом (подтверждение для возможной сторонней аудитории нашей легенды – наркодиллеры в законе), и в комнату вошел подросток неопределенного пола, при близком рассмотрении оказавшийся парнем. Длинные каштановые волосы обрамляли его изящное лицо с тонкими чертами и наивными карими глазами. Вообще Ооен Сокура (ранее звавшийся Иваном Матвеевичем Согуриным) в нашей группе более всего вдавался в роль невинного ребенка.
Невинность эта, впрочем, была обманчивой. Ещё будучи Иваном, Сокура вместе с семьей попал под репрессивную политику родного государства. Его родителей, активно контактировавших с Коалицией, расстреляли прямо в их доме, самого же Ваню отправили в дом сирот, откуда он, не выдержав издевательств, сбежал через некоторое время. Встретив знакомого деймнгуури и устроив в доме сирот бескровную бойню лазером, Иван полностью покинул свою родную страну (и заодно – планету, на которой ещё полно было других стран), превратил своё тело человека в организм бри и взял себе имя Ооен Сокура – уж не знаю, почему
- Сегодня возле «Корыта сивухи» была драка, - сказал Сокура, с отвращением снимая с себя неопределённого цвета рубаху и оставаясь в одних дерюжных штанах. – Троих взрезали, ещё с десяток СЯвки нащёлкали…
Я некоторое время смотрел на его плоский гладкий живот, а затем резко ткнул его указательным пальцем в грудь. Бри умеют накапливать в себе значительный электрический заряд и использовать его для различных целей. В данный момент я воспитывал.
Сокура судорожно вскрикнул и отскочил к стене, удивлённо глядя на меня широко раскрытыми глазами. Рик вздохнул, Стром насупился, Спарплатц, как всегда, отреагировал на это бурным никак.
- Арг, ты чего? – растерянно выдохнул недотепа. Я чуть опустил руку, и теперь мой палец указывал на его гладкий плоский живот.
Без пупка.
Поняв, Сокура охнул и, стараясь нацепить соответствующий имитатор, торопливо забормотал:
- Прости… Арг, прости… Забыл… Все поставил, а пупок забыл… Правда, всё ставил, вот, смотри… - Он запустил руку в штаны и вытащил оттуда на всеобщее любование имитатор полового признака.
Стром надул щеки и прыснул, переходя в басовитый заливистый смех. Рик, оскалившись и подавшись вперед, тихо трясся с закрытыми глазами. Спарплатц изобразил бушующий вакуум и принялся осматривать принесённое Сокурой барахло. Я также не сдержал улыбки. Сокура мог нас раскрыть, но обошлось, а тот удар током лишь показал ему тот недочет, что в будущем мог привести к нарушению его маскировки – а это была угроза раскрытия всей группы.
- Это что? – с еле сдерживаемым напряжением спросил Спарплатц, держа двумя пальцами стеклянную колбу с мизинец, закрытую с одной стороны металлической нашлёпкой.
- Ну…- замялся Сокура. – Я искал материалы для радио…
- Полгода, - сонно заметил Рик, по-прежнему не открывая глаз.
- НУ? – Казалось, Спарплатц вот-вот взорвётся.
- Это лучшее, что есть. Во всём городе. – Сокура вздохнул, прицепил на положенное место имитатор полового признака и начал выкладывать на стол всё, что не привлекло внимание Спарплатца.
Патроны, взрывчатка, местные пистолеты-пулеметы, гранатные залпы… При одном взгляде на этот натюрморт мне стало ясно: Сокура узнал по нашему делу что-то очень серьезное и предусмотрительно решил пройтись по местным злачным местам. Хотя боеприпасов у нас хватало на пару недель уличной войны, кое-какие вещички, принесенные Ооеном, были отнюдь не лишними.
- Я так понимаю, ты вышел лично на него? – опередил меня Рик. Он встал рядом со мной и оценивающим взглядом окинул разложенное на столе смертоносное великолепие.
Сокура кивнул.
- Он держит явку в юго-восточной части Донного Яруса. Сидит безвылазно, по уши в «звездном пепле», развращает малолетних, не разбирая пола… - Сокуру передёрнуло, и я понял, что он сам едва не попал в грязные лапы нашей цели. - Вокруг полно его людей, вся группа не пройдет незаметно. Придётся повоевать.
- Он точно там? – нетерпеливо спросил я.
- Он видел меня и приказал своим людям поймать, - спокойно сказал Ооен. – Пришлось затеять драку у «Корыта сивухи», чтобы отвязались. Он исчез, едва появились СЯвки.
Я задумался. Четыре «полушария» моего мозга уже давно выработали несколько вариантов предстоящей операции, однако высказать свои соображения я не успел.
В комнате возник дрожащий завывающий свист. Со стен под лампочку потянулась некая белёсая пелена, закрутившись в небольшой смерч. Через пару секунд смерч пропал. На его месте, скрестив ноги, завис огромный, больше нас пятерых, гуманоид. Его мощное тело, покрытое крупной блестящей чешуёй, прикрывал офицерский комплект брони, а к поясному отделу была пристёгнута внушительная кобура. Нас, прижавшихся к стене, насмешливо созерцали два чёрных треугольных глаза, а рот в усмешке слегка обнажил внушительные клыки.
- Я изволю приветствовать вас, и весьма удовлетворён, созерцая ваш отряд в полном наличии и добром здравии, - негромко и с достоинством произнёс гуманоид.
- Мы рады видеть вас, г’бам-дже Нимб, - ответил я с не меньшим осознанием благородства. Материализовавшись, наш начальник (собственно, г’бам-дже примерно соответствует званию генерал-майора в большинстве армий человека) занял значительный объем комнаты ,и мы чувствовали себя несколько стесненными.
- Не стоит волноваться относительно занятого мной пространства, джегхан Нур, - поняв причину моего смятения, начальник, не меняя позы опустился вниз и прошел сквозь стол. – Как видите, я есть не что иное, как ментальная проекция, поскольку появляться в сем мире мне было бы весьма проблематично, и, полагаю, причин объяснять не нужно.
- Но вы появились, - заметил Рик.
- Разумеется, джегхан Снумкен, - Нимб улыбнулся, и это было довольно-таки страшно. – Ведь вы весьма полезны мне, и я, не видя вас полгода по местному времени – а в Коалиции это также немалый срок – почувствовал себя крайне неуютно… Впрочем, довольно. Чем можете порадовать относительно вашего текущего задания?
- Выследили. Обложили. Будем брать. – Спарплатц, как и всегда, был сух и краток. – Как убить?
- Не убивать. Не брать. – Начальник посерьезнел. – Вы, я полагаю…
- Насчёт коммунистов? – хохотнул Стром. – Отличное средство для похудения, по словам местной прессы…
Нимб строго взглянул на него и издал смешок.
- Несомненно, цуйхан Стром. Но дамам придется худеть иначе. Кое-что вы видите сами, ну а я подытожу. Надвигается гиперинфляция. Местные состоятельные лица переводят предприятия на внешние рынки сбыта, так как внутренний отсутствует в связи с особенностями налогообложения и трудоустройства. Полное обесценивание займёт около пяти дней. В одну ночь эту планета по стоимости сравнится с тарелкой супа для бедняков. Любой бы смог купить её в этот промежуток времени…
-…однако это невозможно, так как контракт с Демократической Империей Пролетариата уже подписан, - закончил Сокура.
- Верно, цуйхан. Этот мир значительно изменит баланс сил в Ареале Обитания Человека и сделает возможным его объединение под эгидой коммунистов. А потом…
- «Могучее государство Мирного Труда Железным Катком пройдётся по Сытой И Самодовольной Коалиции, вычистив это Гнездо УРОДОВ и ВЫРОДКОВ Раз и НАВСЕГДА!» - восторженно и пафосно процитировал Стром.
Это было бы смешно ещё полвека назад. Но бойня на Алфо и Черно-белая война, в которых со стороны людей использовалась технологии изменения реальности, была самым серьёзным испытанием для Коалиции со времен Четвертой вселенской войны. А ведь то были разрозненные королевства. Представлять, на что будет способна возрожденная под властью коммунистов Человеческая Империя, я не стал.
- Выходит, нам придется прогонять ДИПовцев, когда они придут? – спросил Рик. – Значит, когда начнется вторжение, соблюдение маскировки будет излишним?
- Нет, нет и нет! – энергично затряс руками Нимб. – Никто не должен опознать в вас агентов Коалиции ни до, ни во время, ни после операции. В это неспокойное время мы не должны отсвечивать. Нам нужна успешная диверсия, которая отбросит позиции ДИПа, но никто не должен знать, что мы в этом заинтересованы.
- Значит, разумно будет использовать нашу предыдущую цель? – выразил я общую мысль.
- Именно, - улыбнулся г’бам-дже. – Вы это умеете, посему детали оставлю вам. Впрочем, я вам чуть-чуть помогу в своё время. Да, - крикнул он, исчезая, - откройте дверь.
Мы ринулись в прихожую, торопясь, сняли засовы и аккуратно выглянули наружу.
Перед дверью сидела крыса.
Стром распахнул дверь. Несколько секунд мы созерцали нашего странного посетителя. Сидя на задних лапах и опираясь на толстый короткий хвост, крыса была нам чуть повыше пояса. Серый короткий мех покрывал всё её тело, за исключением розовых когтистых лапок, тёмно-серого носа на плоском лице и пристально-сумрачно глядящих на нас черных жемчужин-глаз. Взгляд их пронизывал и подавлял, а вкупе с остальными чертами этого существа создавалось чувство некоей тягостно-гнетущей неумолимости.
Прошло ещё несколько секунд.
- Чхе, - наконец произнесла крыса.
Спарплатц кивнул и приблизился к ней. Существо развернулось и неспешно потрусило на нижний ярус, а нерукай, не оглядываясь на нас, двинулся следом.
- Подождем, - ответил я, встретив вопросительные взгляды друзей.
Примерно через минуту показался Спарплатц, тащивший на себе приличных размеров ящик. Рядом с ним всё так же семенила крыса.
- Чхе, - вновь произнесла она, приблизившись к нам. Мы приняли у Спарплатца его ношу, а крыса тем временем проникла в дом.
Ящик был весьма тяжелый, даже для нас, однако мы без особых трудностей пронесли его на кухню. Крыса уже была там – сидела на табурете и созерцала принесённое Сокурой оружие.
- Чхе, - произнесла она, закончив осмотр. Затем повернулась к ящику и что-то негодующе пискнула. Стром осторожно присел рядом и принялся снимать крепления с его крышки.
- Предусмотрительно, - заметил Рик, заглянув внутрь ящика, едва Стром снял крышку.
Мысленно я с ним согласился. Незначительную часть его объема занимали запчасти для электроники, те самые, что Сокура не смог достать в этом городе за полгода. Также здесь лежала тщательно упакованная полевая химическая лаборатория, тоже человеческого производства. Весь этот хлам служил небрежной маскировкой для основного содержимого ящика – пластиковых упаковок с химикатами от безобиднейших, до тех, за которые вешали даже в мирах, где царила анархия…
Наша легенда себя оправдала. «Наркодиллеры» вновь были в деле…
Разложив набор, Спарплатц и «крыса» прочно обосновались вокруг примуса. Стром стоял на стрёме, Сокура был на подхвате. Рик опять раскурил трубку. Мне нечего было делать.
Я выбрал одну из пустующих комнат, где из мебели присутствовало лишь сваленное в кучу тряпьё. Некоторое время ушло на то, чтобы обустроить место для медитации. Привычно отрешившись от всех органов чувств, я углубился в недра своего сознания, дабы войти в ментальный аспект космоса…
Ноосфера этого мира была крайне скудной, и мои ментальные силы быстро истощились. Поэтому ещё некоторое время ушло на простые размышления.
Я чувствовал, как он вошел и бесшумно присел рядом со мной. Меня переполняло умиротворение, рядом с ним ненависть и злоба окружающего нас мира отдалялась, становилась смутным воспоминанием о болезненном кошмаре. Я помедлил, прежде чем открыть глаза, но он сразу понял, что я уже вернулся в тело. На плечо мне мягко легла его рука. Медитировать в ближайшее время уже не имеет смысла, решил я и открыл глаза.
- Ты тоже сам не свой в последнее время, - отстраненно заметил он, задумчиво разглядывая дверной проём.
- Хм? – неопределённо отозвался я, искоса взглянув на друга.
- Ты перестал быть милосердным к врагам. Те дети этого не заслужили.
- Нашлось время последить за мной? – хмыкнул я.
- А как я, по-твоему, держу форму? – улыбнулся Рик. – Арг, я беспокоюсь за тебя. Ты точно в порядке?
Я обвил рукой его шею и привлек к себе. Темно-рыжие пряди волос щекотнули мне ухо, и я вновь почувствовал боком размеренное биение его сердца.
- Меня тоже бесит этот город, - шепнул я, прижавшись щекой к его щеке. Так мы сидели долго, очень долго…
А потом… пошли ужинать.

[Yan Steeltyes]

Знаете, если судить по первому отрывку, текст фрагментарен. Поясняю: стилистических ошибок несчетное множество, но в то же время, кое-где нет-нет да проскочит мельком плотный, добротный стиль. Мне лично его не хватило. Вообще. Видать, автор очень молод?

Поморщившись, я бросил косой взгляд на торговку – объемистого примата почтенного возраста с бордовым грубым лицом и чудовищными руками, примявшими с боков её торс.

Определения переплетаются с эпитетами в одной фразе, а такая микстура читателю, можете поверить, не по вкусу. Пересолили, я бы сказал. Да и [дее]причастия служат нам для того, чтобы описывать действие/картину надбавочно, а не бросать вправо и влево горстями, как сеятель меж борозд.

"Я поморщился и бросил косой взгляд на алтынницу - рослую тетку с бордовым лицом, которая примяв пятернями торс, прямо-таки дышала на меня дымом и пламенем."

непропеченные лепёшки из сельскохозяйственных сорняков

Какие сорняки "несельскохозяйственными" называть изволите?
"непропеченные лепешки из сорняков"

В нижних ярусах таких городов смерть - достаточно обыденное явление, прагматизм выживания диктует свои суровые правила, и вряд ли здесь можно найти хоть одного человека, который ни разу не отведал бы сородича. Странно, что я ещё не видел здесь поваренных книг с соответствующими рецептами, хотя, надо сказать, на этом ярусе я вообще не видел книг.

Слово "достаточно" здесь излишне. "прагматизм выживания" - газетная фраза, да и правильно ли она употреблена?
Хотя выражение "поваренная книга" и лексически корректно, я бы советовал заменить его на "поварская книга" или поставить ударение, так как сначала невольно подумалось о вареных кожаных переплетах. Слово "соответствующий" в художественной литературе режет слух, можете заменить на "такой".

неспешно устремился

К какому слову близок глагол "устремиться"? "Стремительный", потому ваше сочетание неверно и парадоксально.

для маскировки состроив напоследок злобную мину

Честно говоря, понять идею сказанного, можно перечитав это предложение дважды-трижды. Уж очень плохо она предподнесена.

потенциального вора.

"Потенциальный" - излишество.

Ведь я вел себя совсем не так, как местные дети, отличающиеся, даже в сравнении со взрослыми, феноменальной вороватостью.

Предложение неудачно. Кроме того, отсюда удается понять, что главный герой - ребенок? Не размышлял бы он о "прагматизме выживания".

Мне не раз доводилось быть свидетелем хитроумнейших комбинаций, оригинальных и порой даже творческих решений в вопросах бесплатного приобретения пищи - и всё это, ради того, чтобы маленький человек, забравшись в труднодоступную щель, откуда его не смогут выковырять боле сильные и нахальные создания, смог с жадностью насладиться скудной трапезой своей и погрузиться в бредовый болезненный сон, в ожидании нового печального дня своего бесперспективного существования.

Дальше - хуже. Скажите мне, как стоит называть эту абракадабру? Вы и вправду желаете читателю сломать язык?

малыш с голодным взором.

В одночасье пафосно, смешно, да и вызывает странные ассоциации; "малыш, измученный голодом" уж тогда.

Как видите, я не осилил и весь краткий отрывок. Дальше нагромождения слов превращаются с самую настоящую лексическую чащу. Сил продираться не осталось, извольте.

[А. Нур]

Благодарю за критику. Негармоничный стиль повествования - это особенность перевода. Что же до остальных неувязок - дальнейшие части должны многое обьяснить.

[Yan Steeltyes]

Негармоничный стиль повествования - это особенность перевода.

С какого языка переводите?

[А. Нур]

С языка ГГ. Сложный, знаете ли, язык.

[А. Нур]

Юго-восточный сектор последние пару месяцев слыл криминальным районом даже среди самых отпетых негодяев города. Бесшабашные малолетние головорезы, ранее встречающиеся здесь в изобилии, ныне старались обходить эту область за два-три квартала. Здесь не было крикливых торговок, не шастали скользкие личности, выбирающие из толпы своих жертв и клиентов – убийцы, воры, работорговцы, насильники, сутенеры, проститутки, фанатики Кровавой Луны, Свидетели Красной Птицы… Всё это переместилось в иные части города, не имея ни малейшего желания возвращаться. Никому не хотелось иметь дело с окружением нашей бывшей цели.
И мы шли сюда.
Нашей целью было «Корыто сивухи» - третьесортный кабак и, по совместительству, нарколаборатория. Помимо обычного самогонного спирта там варили превеликое множество дряни разной степени тяжести. Имелись там и значительные запасы «звёздного пепла» - отвратного наркотика, извращающего все чувства человека (только человека). Будучи венцом творения нечестивой химии, «пепел» мог превратить боль от сдирания кожи в шестичасовой интенсивнейший оргазм, оргазм же под ним превращался в нечто, не поддающееся описанию на этом языке. Желание получить под «пеплом» наибольший кайф формировало, мягко говоря, своеобразные сексуальные предпочтения. Плата за всё это была ужасной…
- Как ты устроил здесь драку, Сокура? Тут же никого нет! – удивился Стром, когда мы практически без приключений добрались до «Корыта сивухи».
- До драки здесь тоже ошивался всякий сброд, - ответил Ооен, нервно оглядываясь на тёмные закоулки, откуда помимо человеческих глаз нас пытливо созерцало нечто непостижимое, незримое, но реальное. – Потом их как ветром сдуло. Люди говорят, проклято это место, гиблый район.
М-да, уж если ЭТИ люди такое говорят…
Спарплатц остановился. Мы настороженно замерли, приготовившись выхватить оружие в любой момент.
- Низшие. Много, - спокойно сказал Спарплатц.
Человек – социальное животное. Утеряв после вселенской войны былое величие, люди сохранили связь со своими бывшими союзниками – Пустыми землями, той частью Вселенной откуда тек весь негатив их нынешнего существования. Коллективно генерируя ненависть и злобу ежедневно, ежечасно, ежесекундно, местные неосознанно ухитрись создать устойчивый канал, связывающий нашу Серую плоскость с Пустотой. И, конечно, столь кровопролитное мероприятие, совершённое здесь недавно, не могло остаться без внимания Низших – разрушительной орды, естественного населения тех ужасных мест.
Отрешившись от привычного восприятия мира и окинув свежим взглядом пространство перед собой, я вздрогнул. Там, где только что можно было свободно разойтись двум десяткам человек, возвышалась полупрозрачная стена из соединенных кое-как человеческих тел. Немногочисленные ранее тени разрослись и непрестанно колыхались, будто повернувшись к нам незримыми лицами. Из темных подворотен начал слышаться слабый неприятный стон, будто человеку усиленно мяли грудь и голосовые связки. И отовсюду, нарастая, раздавалось шуршание – словно тысячи исполинских многоножек мчались к нам по земле, засыпанной крупными хлопьями пепла.
- Ф-а-Кшай роран Луум Ф-а-аф! – шепнул я. Стон из подворотен стал громче, но тени немного втянулись, а стена из тел ушла в бетон. Появилась возможность пройти спокойно, и мы не преминули ею воспользоваться.
«Обнаглели», - подумал я, вновь услышав шорох за спиной – «Надо проследить за клиентом». Я справедливо полагал, что Низшие толпятся здесь ради главы террористической организации. Кайф от «звездного пепла» искажал его разум, и они не могли ощутить свою будущую жертву в полной мере. Но кайф рано или поздно сменит ломка, от которой нельзя избавиться ничем, кроме новой дозы «пепла» - и тогда наша цель будет обречена. Однако нам это было абсолютно невыгодно – по крайней мере, до вторжения коммунистов…
- Как думаете, наш отр уже утилизировал их «звездный пепел»? – тихо спросил Стром спустя десяток шагов.
- Да. Смотри. - Рик незаметно кивнул на вывеску над дверью в кабак. Сумрачно глядя на нас, на ней сидела «крыса». Казалось, она кивнула нам, хотя это могло быть очередное «чхе». Хорошо, что отры, походя на местных грызунов, превосходят последних в интеллекте (Кроме того, только у нашего гостя были полномочия на приготовление нескольких килограмм «пепла»). Отр скрылся, охрана беспрепятственно пропустила нас, и мы начали действовать по-настоящему.
Для начала нужно было отвести глаза, а заодно и проверить нашу легенду. Внутри заурядного заведения находились заурядные маргиналы, самые отчаянные, надеющиеся мелкими услугами выторговать несколько грамм счастья у нашего клиента. Клиент был неуживчив, цены кусались, поэтому нас должны были встретить, как посланцев богов.
Вначале дорогу нам перегородил тощий парень с грязными седыми волосами и голодным взором, как у прирезанного мной давеча мальца.
- Денег мало, - жалобно предупредил он.
- «Длинный шмель»? – понимающе улыбнулся я, вынимая из сумки длинный цилиндрик в черно-желтых полосах с короткой иглой на одном конце. Парень, урча, выхватил у меня цилиндрик, бросил пару синих тряпиц с изображением проткнутой мечом короны на пол и с животным наслаждением на лице вонзил иглу себе в шею.
За ним тут же потянулись остальные. «Барханы», «дрын», «жвачка», «дятлы» и прочая мелочь разошлись в мгновение ока. Через несколько минут у нас остался только «пепел», но, к счастью, кроме нашей цели в этом заведении никто его не употреблял. Дорого.
- Мясцо! – щелкнул языком бармен, завидев нас. – Пропащие ребята! Сами пришли!
- Где Жмакар? – спросил я, не без труда опираясь на высокую для меня стойку.
- Не знаю такого, - масляно произнес человек. Вздохнув, я кинул в него несколькими оранжевыми ассигнациями с теми же мечом и короной. Ловко поймав их, бармен куда-то скрылся, вернувшись затем с неким невзрачным субъектом, оказавшимся адъютантом адъютанта адъютанта нашей цели. Еще немного ушедших в нужные руки банкнот разной расцветки – и мы предстали пред мутными очами Жмакара Бал-аДи Фара – главы некогда крупнейшего в Известной Вселенной синдиката наёмных террористов.
На протяжении двухсот лет Коалиция подвергалась необоснованным атакам якобы человеческих экстремистов, что было хитроумным способом людей втянуть её в некие обязательства. Коалиция не желала ничего подобного, однако и оставить теракты без внимания было невозможно. Поэтому группы вроде моей на протяжении двухсот лет методично давили всё, что было так или иначе связано с подрывами зданий и жителей – но делали это крайне осторожно, чтобы наличие в гибели очередного террористического синдиката карающей длани Ф-а-аф-Жуфьюнса (или Енни Шенна, если в результате теракта пострадали дети) явственно ощущалось, но доказано быть не могло.
Картина, что нам представилась, пока вызывала скорее жалость пополам с отвращением, нежели ненависть. Весь в кровоточащих рубцах, практически голый, если не считать широкой кожаной петли на шее, обильно покрытый выделениями самого сомнительного характера, Жмакар довольным куском мяса висел на руках огромного обнаженного мужчины, на котором, судя по всему, в весьма недавнем прошлом удерживался не только на руках. Опухшие глаза его были полузакрыты, с иссеченных искусанных губ стекало нечто белёсое, и меня терзали смутные сомнения по поводу природы этой вязкой жидкости. Кроме него и его э-э … компаньона в этой комнате присутствовало пятеро бритых телохранителей с пустыми взорам и несколько детей – два мальчика и три девочки, не тянувшие даже на подростков. Дети несли на себе явный отпечаток психологической травмы, однако следов сексуального насилия я не заметил – видимо их привели недавно.
- Ох-ох-хо! – Жмакар широко улыбнулся, демонстрируя нам отсутствие большёй части своих зубов. Сокуру он не заметил, или, что более вероятно, не выделил. – Ка-акие кра-асавцы! И-идите ка-а мне-е, пра-ативные!
Он соскочил с рук здоровяка и, нетвердым шагом приблизившись к нам, попытался ухватить Рика за ягодицу, однако мой друг ловко увернулся, и Жмакар, потеряв равновесие, растянулся на бетонном полу с воплем: «ПРААТИВНЫЙ!»
Я поборол отвращение и помог ему подняться на ноги. Телохранители даже не пошевелились. Не успев отстраниться, я тут же ощутил его руку ниже моей спины (место, которое я не могу назвать «задницей» по причине отсутствия оной у представителей моего вида) . Мне стоило большого труда вывернуться, не принеся ему увечий. Жмакар не всегда был таким, но «пепел» действует на людей быстро и неотвратимо.
- И чего ж вы, такие красивые, здесь забыли, а? – спросил развязно глава синдиката террористов, уронив своё непослушное тело в заботливо подставленное раскладное кресло.
- Сколько стоит горе? – спросил я без лишних слов.
- Хочешь запугать кого-то, сладенький? – Жмакар растопырил грязную пятерню и принялся усиленно массировать пах.
- Вот именно, - я изобразил недовольство. Для опытного дельца, каким он был ранее, Жмакар задавал слишком много вопросов.
Человек мерзко расхохотался.
- Ой, да ладно тебе, подстилка! Ладно, давай дальше. – Он оставил свой многострадальный пах в покое и принялся ковыряться в носу. Вздохнув, я сухо осведомился:
- Полагаю, активных контрактов в данный момент для вашей конторы нет?
- Нет и не предвидится. –Улыбка Жмакара стала издевательской. – Я отошел от дел. И, между прочим, заранее известил все заинтересованные стороны.
В его словах, несмотря на кайф, скользнуло подозрение. Я решил действовать решительней:
- Несомненно, вас заинтересует наше чрезвычайно выгодное предложение. Ведь, если мы здесь, то нам явно есть, что вам предложить.
Судя по виду ниже пояса и глумливо блуждающим глазам, Жмакар истолковал мои слова не совсем так, как мне бы хотелось. По моему знаку Стром вышел вперед, держа в руках увесистый пакет с «пеплом».
- О-го-го! Да я погляжу, вы при полном параде. – Жмакар вяло махнул головой, и охранники выдвинулись вперед, явно намереваясь скрутить нас.
- Не делай глупостей, Жмакар, - предупредил я, старательно изображая срывающийся от волнения голос. – Мы представляем серьезную организацию! – Дело пахло потасовкой или, того хуже, перестрелкой, и я всеми силами старался этого избежать. – Жмакар!
Человек неподвижно сидел в кресле, его била крупная дрожь, взгляд его устремился в пустоту. И я понял – именно в Пустоту он сейчас и смотрел.
Время наслаждения прошло. Пришло время расплаты.
Жмакар взглянул на свои трясущиеся грязные окровавленные руки – и закричал. Закричал истошно, протяжно, тоскливо. Его крик подхватили все люди в комнате: уныло выли телохранители, огромный голый мужчина глухо всхлипывал, скорчившись на полу, в тон им визжали дети – всего этого не должно было происходить.
А затем я ощутил – и увидел – вползающую в комнату дрянь. Стоны людей исказились, превратившись в слышанные нами из подворотен перед заведением потусторонние вопли. Воздух стал серым, сухим и каким-то пыльным, в горле запершило. Не имея возможности как-то отогнать Низших, дабы не нарушить маскировку, я был вынужден смотреть на липкую черноту, протягивающуюся к нашей цели. Он перестал кричать и валялся теперь на грязном бетоне, опрокинув набок кресло и инстинктивно зажмурив глаза, дабы порождения Пустоты не смогли проникнуть в тело и поглотить его изнутри.
Сие действо близилось к развязке, и вдруг…
- Чхе.
Глядя на меня сумрачным немигающим взглядом, на опрокинутом кресле восседал наш отр-соискатель. Несколько секунд он буравил глазами мой внутренний мир, а затем повернулся к притихшему конгломерату Низших и вновь произнес:
- Чхе.
Порождения Пустых миров дрогнули, но остались на своих позициях. Отр что-то негодующе пропищал. Вязкая тьма ответила ему издевательским стоном.
- Убирайтесь в Пустоту, или служите мне, - произнес отр на местном языке. Произнес моим голосом.
Я не мог поверить – с поразительной скоростью и оглушительными воплями конгломерат всосался в темные углы и, судя по всему, вообще исчез из Серой плоскости. Мне ранее не доводилось присутствовать при общении отров с Низшими, однако у меня имелись догадки насчет увиденного. В последнее время материалом обновления орд Пустошей были, в основном, люди, и на новые порождения накладывался их прижизненный опыт, в котором отры занимали (и занимают до сих пор) позицию едва ли не основной причины уничтожения тел людей. Я не раз наблюдал за действиями отров на захватываемых людских мирах – серый поток стремительно покрывал поверхность мира, и большинство людей, попавших в него, падали на землю сухими (если не было дождя) чистенькими скелетами за две-три секунды (факт, в подробности процесса я пока не вникал). Можно было предположить, что при виде отра человеческую составляющую Низших охватила паника, а ультиматум, выдвинутый им, деморализовал остальные части конгломерата.
Как бы там ни было, но отр исчез, а люди, потерявшие сознание во время сего неприятного инцидента начали приходить в себя. Кроме Жмакара, у которого наличествовал болевой шок – после многочасового наслаждения под «пеплом» в теле человека каждая нервная клетка становилось эпицентром чудовищной боли, являющейся на самом деле побочной иллюзией. Тем не менее, даже эта иллюзия могла обернуться смертью наркомана. Памятуя об этом, я пожертвовал несколько крупиц «пепла» для приведения Жмакара в чувство, осторожно положив их на его язык. Глупо было ожидать благодарности, однако то, что меня схватят за горло, в мои губы вопьется грязный ротовой аппарат, а в мой живот (имитатор пупка на положенном месте, хоть и скрыт под одеждой) нацелится кое-что из личного арсенала нашей цели, было для меня несколько неожиданно. Пришлось терпеть – слишком велик был риск раскрытия.
- Гребаные конкуренты! Думали отделаться от меня!? – злобно и сладострастно прошипел Жмакар мне в ухо, отцепившись в тщетной попытке засунуть свой язык мне в рот. – Ты мне ответишь за эту дрянь. Ох, что я теперь с тобой сделаю…
- Убери руки, - процедил я. – Иначе попрошу их вернуться. Возрождение без тебя только выиграет.
Руки Жмакара немедленно исчезли с моей шеи. Он осторожно сел в подставленное кресло, не сводя с меня настороженного взгляда.
- Так вы из Реваншистов? – наконец спросил он, и про себя я поразился – от размазни, наркомана и извращенца не осталось и следа, теперь это был холодный бездушный делец, точно выверенный инструмент нашей воли.
- Неужели это было неясно с самого начала? – Я намеренно перешел на довоенный антланз – столичный язык погибшей Человеческой Империи.
- Кто бы мог подумать! И когда Реванш? – лукаво улыбнулся человек, также перейдя на антланз – у него было хорошее образование. Высокомерно взглянув на него, я ответствовал:
- Реванша нет, ибо Война не окончена, пока последняя нелюдь не займет положенного им всем места – на коленях у наших стоп. – И, не дав ему возразить, продолжил. – Но на пути к Победе много врагов. Коммунисты, продажные твари…
- Всё-всё, я тоже умею читать газеты, - перебил меня Жмакар. – Устроить сопротивление вторжению ДИПа, так?
Я кивнул и пояснил:
- Все, кто придут после нас без нас – враги. Не подпускайте их к себе.
- Это аванс? – указал глава на сумку со «звездным пеплом». – Я бы хотел завязать…
- Завязать с «пеплом» может только живой бог. – Я улыбнулся. – Впрочем, в пантеоне найдется местечко для нового члена.
Жмакар просиял.

[А. Нур]

- Ну, хорошо, что нам не придется вновь с ним встречаться, - заметил Рик, когда мы подходили к нашей квартире.
- А, по-моему, он душка, - хихикнул было Стром, но осёкся, наткнувшись на наши взгляды. – Да ладно вам, что было, то прошло. Есть у меня мыслишка… Я тут нашел кучу чистеньких паучьих сетей. Кто хочет пастилы из паутины?
- С ягодами? – оживились Сокура и Рик. Я тоже встрепенулся. Ибо лакомства из паутины, приготовленные Стромом, были его коронным десертом, за который ему прощалась любая неудачная шутка.
- А как же! Контрабанда с одной фермы. Сочные, спелые ягоды и нежнейшая белковая паста из паутины! – О да, этот парень знал, как посеять ликование в душах.
- Впереди свара, - не оборачиваясь, сказал Спарплатц.
Мы стали двигаться осторожнее, прислушиваясь к доносящимся спереди возбужденным голосам. Жестом я отдал приказ рассредоточиться и, осторожно выглянув из-за стального листа, отделявшего меня от говоривших, принялся оценивать ситуацию.
- У нас не может быть задолженностей! Мы только что сюда приехали! – кричал низкий щуплый мужчина в потрепанных штанах на подтяжках и серой застиранной рубахе. Слова эти предназначались, вероятно, нескольким мутного вида личностям, одетым в форму муниципальных служащих, явно с чужого плеча. Один из них рылся в дорожных сумках, стоящих рядом, двое других весьма недвусмысленно держали женщину с искусственно завитыми плохо окрашенными волосами, и судя по воспринимаемым мной ощущением, она не слишком возражала против возможных перспектив подобного положения.
- По указу муниципалитета все вновь прибывшие обязаны оплатить превентивный налог на объем пространства, занимаемый в городе, это в вашем случае три рур с учетом багажа, - бесцветным голосом прогнусавил предводитель, по бокам которого стояло два тела в латаных мундирах Стражей Яруса. – Плюс налог на массу, это семь рур, плюс налог на отсутствие гражданства, пять рур, плюс налог на иждивенчество – два рур, плюс налоги на коммунальные услуги – три рур. Итого…
- У-у-у! Дорого! Двадцать рур! – сдавленно шепнул Стром. – Совсем стыд потеряли…
- Но у меня есть гражданство! – растерянно завопил мужчина. – Я посылал документы в муниципалитет перед переездом! И налоги оплатил заранее!
- То есть, в муниципалитете ошиблись? – Бесцветность сменилась угрозой.
- Н-н-нет-т… - замялся несчастный. – Знаете, наверное, забыл отправить… Такая суматоха с этим переездом… Извините, пожалуйста… - Он сунул руку в карман штанов, и его лицо посерело. – Пусто… - прошептал он.
- Значит, часть налогов отдадите имуществом, - сухо произнес предводитель, - а остальное отработаете…
- А… к-как? – заикаясь, спросил мужчина.
- Заткнись, дурень плешивый! – прикрикнула на него женщина. – Как надо, так и отработаю! Нечего тебе такое дело доверять!
Я решил, что с нас хватит этой комедии, и дал группе знак на выход. Люди недоуменно уставились на нас, даже у «Стражей» вытянулись лица.
- Чего надо, шпана? – обратился к нам главарь совсем не официальным чиновничьим тоном. –Пшли вон!
- Вы из муниципалитета? – спокойно спросил я. – А документы покажете?
- Ты че, мелкий, ваще попутал? – прошипел предводитель, нависая надо мной. – Ты кто ваще такой?
- Ну, допустим… вот, - я порылся в прихваченных на всякий случай документах и показал ему жетон внештатного сотрудника Стражей Яруса.
Жетон не был поддельным, он был выписан местным муниципалитетом на моё имя. Занятная была история… хоть и не самая приятная. Предводитель замялся, и его люди потянулись к карманам.
- Обыскать, - не глядя, через плечо бросил я. Сокура направился к занервничавшим «муниципальным служащим», которые выхватили было имеющееся у них оружие, однако многозначительное «кх-кхм» со стороны вооруженного помповым дробовиком Строма заставило их отказаться от этой мысли. Рик и Спарплатц с пистолетами в руках столь же лаконично обратились к удерживающим женщину людям. Рассудив, что предполагаемое сомнительное удовольствие не стоит куда более вероятных болезненных ощущений, люди убрали руки, и женщина ушла в сторону, томно глядя на невозмутимого деймнгуури.
- Что здесь происходит? Что вы вытворяете, юноша? – требовательно спросил мужчина в подтяжках, предварительно нацепив пенсне (Яд-до Весельчак, самое настоящее пенсне…), дабы, вероятно, произвести впечатление на мою неокрепшую психику. Знал бы он, что этот «юноша» ему в отцы годится…
- Производим захват банды мошенников, - отчеканил я, копируя местных сержантов стражи. Человек замялся, и мне вздумалось приободрить его: - У вас случайно нет лорнета? Люблю антиквариат, знаете ли…
- Это и был монокль… когда-то, - вздохнул мужчина, видимо, думая уже о чём то своём. Сзади свистнули, я поднял руку и поймал кошель с документами. – Это моё, - печально подтвердил он, наблюдая, как я роюсь в его документах.
- Эго Бунцвич, тридцать девять гуадренских лет, высшее инженерное, состоял в нижней палате представителем технической интеллигенции, работает по специальности, в войнах не участвовал… - прочел я. Мужчина в подтяжках насторожено кивнул, я протянул ему карту личности и принялся читать остальные документы. – Гларе-Эмануфельд Бюглофф-Бунцвич, три…
- Не читать! – отчаянно крикнула женщина.
- …дцать гуадренских лет, благородный пансион классического воспитания (Стром еле слышно хихикнул), состоит в движении за эмансипацию, три нерелигиозных брака, в войнах не участвовала.
Одарив меня ледяным взглядом, женщина взяла свою карту и оскалилась в сторону Рика, который в ответ на это лишь приподнял бровь.
- Не стоило шеф, - шепнул мне закончивший обыск Сокура. – Они считают, что у женщины должна быть загадка. Особенно в плане возраста…
- Мне с ней не сношаться, - шепнул я в ответ и, продумав возможные варианты событий, добавил: - А Рика это вряд ли оттолкнет…
- А можно ли узнать ваше имя? – Эго уже оправился и проявлял неприкрытое любопытство.
- Ангри Нуармор, - представил я своё прикрытие и на всякий случай добавил. – Друзья зовут меня Арг.
- Предпочту называть вас можер Ангри. Так вы работаете…
- Я безработный. Состояние моего папаши так баснословно, что можно было бы вложиться в восстановлении былой Империи, не будь он таким корыстолюбивым.
- А кто ваш отец?
- Он держатель контрольного пакета акций «Химической транспланетной корпорации». Плюс ему принадлежит торговый флот и лицензия на торговлю с нелюдями.
- Так вы цвет молодёжи, можер Ангри? – восхищённо вздохнул инженер. – Но почему вы не на Административном Ярусе?
- Я могу вернуться туда в любой момент, - важно произнес я. – Однако же меня притягивает кресло премьера, и для своей политической кампании я решил приобщиться к радостям жизни простых людей…
- Эй, папенькин сынок, может, решишь уже, что с ними делать? – подал голос Стром.
- Это неслыханно! – гневно набросился Эго на моего коллегу. – Знай своё место, смерд!
- Родимир не смерд, - произнес я. – Он такой же гражданин, как мы с вами. Как и все мои спутники.
- О-о, - разочарованно протянул инженер. - О, Баал, что вы делаете!?
Вспышки выстрелов озарили ржавый потолок улицы. Тела мошенников, беззвучно рухнувшие на металлический пол, были заботливо оттащены к стенам, дабы ни у кого не возникло неудобств при путешествии по этому участку пути. Заметив шок на лице Эго и его жены (полагаю, что она была его женой), я решил сгладить впечатление первой встречи:
- Зайдете к нам на чашку горячего ликера? Хорошо успокаивает нервы, знаете ли…
Надо ли говорить, что они не отказались!

[Ра солнценосный]

Вполне. Разве что велеречивость убавить. Оценочные суждения героя, внутренний монолог. Приглушить, чтобы не фонтанировал ярче событий сюжета.

[А. Нур]

Дальше будет не до внутреннего диалога. События не дадут. А велеречивость постараюсь использовать поменьше. Хотя будет трудно - всё-таки черта ГГ.

[Ра солнценосный]

Там поглядим, не зарекайтесь.

[Станислав]

Педофилия, гомосятина, половые органы, сифилитик не считая прочих "мелочей" Первый кусок был не плох, но вылилось всё в откровенную помойку. Ощущение, как будто наткнулся на порноролик в сборнике советских мультфильмов.

[А. Нур]

Дядя Гарри тоже таким не сильно брезговал. Ну да ладно, ещё немного помоев - и будем дезинфицировать.
Кстати, вот еще...

[А. Нур]

- О, мы живём совсем рядом! – заметила госпожа Гларе-Эмануфельд, когда мы подошли к двери в нашу квартиру. Опасность миновала, кошель и некоторые другие конфискованные мошенниками вещи я вернул Эго, остальные нес Стром. Я ясно чувствовал, что, говоря со всеми нами, женщина обращается исключительно к Рику.
Меня не особо волновало, что люди могли бы увидеть в нашей квартире много подозрительного. Все можно легко объяснить, убеждал я себя. Впрочем, Ян-до не любит самоуверенных, и он тут же нанёс мне удар.
Спарплатц пошарил по стене рядом с дверью, щелкнул тайный механизм, и дверь нехотя открылась. И тут…
- Чхе.
Отр стоял на пороге и флегматично созерцал нашу компанию.
- КРЫСА-А-А!!! – взвизгнула госпожа Гларе-Эмануфельд, запрыгивая на… кого бы вы думали? Впрочем, мой друг, не отличаясь высоким ростом и атлетическим телосложением, с честью выдержал и это, и непредвиденную газовую атаку.
- Бааль Заул, что это такое? – не обращая внимания на свою жену, завопил Эго. Мы были слишком потрясены, чтобы ответить ему. Я лихорадочно искал лазейки в ситуации, но ничего не приходило в голову. Ещё немного – и это был бы конец.
Вдруг произошло то, чего никто не ожидал. Спарплатц подошел к отру и, глядя ему прямо в глаза, провел рукой по его голове, заросшей короткой серой шерстью. А дальше произошла еще более странная вещь (хотя, зная Спарплатца…)
- Чхе, - произнес отр, опустившись на четыре конечности и ткнувшись в ботинок нерукая. Мы оторопело наблюдали за тем, как Спарплатц подхватил его под брюшко и прижал к себе, как младенца, повернувшись затем к нам. Отр подергал задней лапкой и затих, давя нас угрюмым взглядом своих бусин-глаз.
- Питомец, - лаконично пояснил Спарплатц. И, кажется, люди поверили, хотя «питомец», будучи своими габаритами ненамного меньше хозяина, выглядел весьма подозрительно.
- Дорогой, мне дурно! – заявила женщина, все еще располагаясь на руках моего многострадального друга. – И, наверняка, вы будете вести с можер Ангри и его товарищами скучные мужские беседы. Я же пока лучше освоюсь в нашей квартире. – Соскочив с рук Рика, госпожа Гларе-Эмануфельд послала ему чарующий (?) томный взгляд. – Можер Рик, не составите ли мне компанию? Здесь столько всяких недобрых личностей, а с вами мне ничего не страшно…
Рик вопросительно посмотрел на меня, я вопросительно посмотрел на господина Бунцвича. Он поманил меня к себе и с необычайной серьёзностью прошептал:
- Можер Ангри, я вижу, что вы человек умный и понимающий, и прошу, отнеситесь к моей проблеме с пониманием. Видите ли, я – импотент, ввиду того, что ранее я часто работал на отечественном ядерном производстве. У моей жены по схожей причине бесплодие, но удовольствие она ещё получает. Я смирился с этим, но я люблю её, а люди вокруг такие бесчувственные… Я хочу, чтобы моя жена была счастлива хоть на какое-то время, и пусть лучше это будет не какой-нибудь мужлан-уголовник, а ваш дорогой можер Рик…
Я совершенно серьезно кивнул в ответ на сей монолог и подмигнул «можеру Рику», который не проявил в ответ на это никаких признаков ликования или печали. КХарсен, ну, возрази он – я бы понял, на шестьдесят лет его постельной практики нашелся бы случай, с которым было бы противно соприкасаться. Но самое неприятное в местных реалиях – это женщины подобного типа. Не угоди мы ей сейчас – проблем потом не оберешься…
Чрезвычайно довольная Гларе-Эмануфельд рука об руку с Риком спустились на нижний ярус, а мы наконец-то вошли в свою квартиру. По счастью, всё, сколь либо компрометирующее нас, было, судя по всему, спрятано отром в одной из неиспользуемых комнат, и Эго вполне спокойно уселся на табурет, обратив внимание на деталь, новую для всех нас.
Часы.
Настенные часы на шестнадцать делений (знающие арифметику местные упрямо пользовались шестнадцатеричной системой счисления во всех аспектах своей жизни). Это было настолько редким явлением на ярусах ниже Административного, что могло бы быть опасно. Но не настолько, чтобы я всерьез беспокоился на этот счет. До этого нашим единственным источником времени служили отрывные календари, покупаемые в муниципалитете. Там же иногда можно было узнать точное время, и мы подстраивали под него свои биологические часы. Сбой был небольшим, но даже механические часы при планировании развёрнутой операции подошли бы куда лучше. Организм порой может подвести в самый ответственный момент, механика, как правило, надёжнее.
- «Эх, слепить бы бабий сыр…» - запел Стром, погружаясь в недра буфета.
- «…с вот такими вот внутри…», - подхватил Бунцвич. Стром молча покосился на него, и человек умолк. Молча разогрели на примусе бутылку терпкой зеленовато-коричневой жижи. Ещё мгновение – и этой жижей с шипением наполнилась маленькая глиняная пиала. Мы предпочли менее экстравагантный сидр. На столе расположилась замысловатая закуска. В углу над миской с растворённым сухим молоком расположился «питомец», непрерывно буравя нас блестящими черными глазками.
- За встречу. – Бунцвич быстро опрокинул дымящуюся пиалу в рот, крякнул и потянулся к нарезанному дольками овощу.
- А руки? – прикрикнул Стром. Человек удивлёно воззрился на него заблестевшими глазами – ликёр был крепок:
- Что вы, молодой человек, какие руки? Мои руки не прокляты и не заразны…
- Они грязны. – Стром был непреклонен. – А значит, и прокляты, и заразны, и смертельно ядовиты.
Эго засмеялся:
- Вот уж не думал, что вы верите в эту псевдонаучную ересь, молодой человек! Это полнейший вздор, который годится только для бульварной прессы! В «Королевской науке» миф о связи грязных рук с заболеваниями желудка блестяще развенчали, объявив греховным суеверием и лженаучной пропагандой нелюдей.
- Они бы хоть определились, - хмыкнул я.
- Зачем? – Бунцвич уже без всяких тостов опрокинул новую порцию пойла себе в рот и горделиво обратил в мою сторону стремительно наливающийся краской нос. – Нелюди греховны по свей природе, ибо стремятся помешать человеку занять своё естественное положение – положение правителя Вселенной, пичкая его лженаучной пропагандой. Ведь всем известно: только человек достоин быть высшей расой – а нелюди должна быть нашими слугами. – Это было сказано почти с ненавистью. Мы слушали, подумывая разговор наперёд, дабы не раскрыть себя неосторожной репликой.
- Вот, к примеру, - очередная порция ликёра явно не пошла Эго на пользу. – Молодой человек, то бишь, метис, которого рядом с нами сейчас нет… Налицо – это ущербный плод греховной связи…
- Хотя женщинам нравится, - поддел я человека. На миг его лицо исказила злоба, но тут же угасла.
- Так вот, можер Ангри… налицо перед нами – плод греховной насильственной связи между черноносой нелюдью и человеческой женщиной…
Пить, как это делают люди, Бунцвич явно не умел.
- Вообще-то, в его случае всё было наоборот, - привел я доводы из разработанной для Рика истории. – И по любви. Такой метис может появиться лишь при вмешательстве генной инженерии…
- Мож-жж-ер Ангр-рри! – Ещё одна порция ликера была отправлена познавать неизведанные просторы организма Эго. – Я щщщитал вас умным молодым… человеком… но! Ннне п-присталло умному юношшшше… верить во всякий – Ик! – околонаучщщныыы… бред! Ведь кашшшдому учщщщёномуу…. Известно! Ик!... чщщта генетика - Ик! – этта чщушь, взздорр, лженаущщщ… - Он запнулся, подбирая слова, и вместо увлекательной лекции о истинных (по мнению местных учёных) причинах наследования признаков у живых организмов мы услышали кое-что похуже.
Снизу, нарастая, доносились сладострастные женские стоны, перемежаемые криками поощрения и восторга. Не думаю, надо ли объяснять, чьей глотке они принадлежали. Сокура и Стром подобрались, глядя на пунцовеющего инженера. Пенсне слетело с его носа, глаза налились кровью, на лбу дергалась жилка.
- Уаааааар! – взревел Бунцвич, схватив за горлышко бутылку ликёра подобно палице. Это выглядело бы грозно, если бы содержимое бутылки не пролилось ему на штаны в то самое место. Не замечая этого, человек довольно решительно направился к выходу, и тут его ушей достиг вопль апофеоза сладострастия. Заорав раненым зааби, Эго с разбегу впечатался в дверь и дряхлой империей рухнул навзничь.
- Чхе, - донеслось из угла.
Бунцвич замычал, но не двинулся.
- Отнесите его домой, - обратился я к Строму и Сокуре. Они осторожно подхватили нетрезвое тело и с пыхтеньем вынесли его из квартиры. Я ожидал их, задумчиво катая шарик из хлебного мякиша, пальцы нетерпеливо мелькали в воздухе, вычищенные ногти впивались в тесто. Парни вскоре вернулись, на их лицах была какая-то настораживающая кислая удрученность. Стром был подавлен, Сокура нервно моргал.
- В чём дело? – я понял, что случилось что-то нехорошее и, как командир, должен был знать подробности. За ними как-то неуверенно в комнату вошел Рик. Коротко глянув на друга, я тут же бросился к нему. Ногти впились в ладони, волосы встали дыбом и искрили, распространяя запах озона, в горле клокотало утробное рычание, зубы слегка обнажились в злобном оскале. Я был вне себя от бешенства.
Одежда Рика превратилась в лохмотья (шляпу он весьма прозорливо оставил дома). Воротник рубахи был разорван, открывая истерзанное светло-коричневое плечо со следами чудовищных укусов. Укусы тянулись по шее к лицу, на которое нельзя было взглянуть без слез. Левый глаз заплыл и вряд ли что-то видел, через чудом уцелевший правый тянулся ряд глубоких шрамов с подсохшими каплями крови, губы его были искусаны едва ли не в лохмотья – и я, не раздумывая, свернул бы шею любому, кто бы вздумал в тот момент убеждать меня, что Рик нанес себе эти травмы самостоятельно.
- Ванну, - прохрипел деймнгуури, без сил опустившись на пол. Я подхватил его под руки и осторожно помог сесть на табурет, пока парни, суетясь, готовили ванну, для которой у нас была отдельная немаленькая комната. Усадив Рика, я случайно скользнул ладонью по его спине, отчего он болезненно застонал, а на моей руке остались буроватые потёки. Рик дёрнул плечом, я взял нож и осторожно разрезал рубашку. Сняв её, я увидел, что спина моего друга покрыта длинными кровоточащими полосами. Утихнув было, ярость заклокотала во мне с новой силой. Рик неловко повернувшись ко мне, поморщившись от боли, поймал мой взгляд и прошептал:
- Бывало и хуже, дружище. Бывало и хуже.
- Но я этого не видел. – Пламя, охватившее мой разум, подобно послушному зверю улеглось где-то в глубинах подсознания, готовое при первой же необходимости вновь полыхнуть огненным смерчем. Рик еле заметно улыбнулся, и тут Стром позвал нас из ванной.
Надо сказать, что с этой комнатой нам повезло. Мы могли позволить себе оплатить необходимое количество хорошей, мягкой, стерилизованной без хлора воды, изредка, чтобы не вызывать нездорового интереса у местной налоговой инспекции. Последний раз мы использовали свою огромную ванну месяц назад. Возможно, именно эта вынужденная нечистоплотность сделала нас в последнее время столь раздражительными. В любом случае, полностью и с удобствами помыться нам бы не помешало.
Ванна была налита, немного дегидрированный окисью фосфора (её у нас всегда было достаточно) воздух в комнате позволял наслаждаться дыханием, а контрабандные ароматические соли уже окрасили воду в причудливые оттенки. Рик, шипя сквозь зубы, осторожно погрузился в воду и с блаженным вздохом расположился у дальнего края ванны, напротив двери. Эта круглая посудина имела возможность легко вместить нас пятерых, и мы вслед за Риком не преминули этой возможностью воспользоваться.
Вещества, засыпанные нами в ванну, приятно пощипывали кожу, вода была теплой и чистой, а вокруг расположились верные друзья – в этот момент мне не нужно было большего, и не важно, на какой планете мы находились. Моё тело было свободно даже от имитатора ануса, не говоря уже о пупках и первичных половых признаках; наши имитаторы лежали рядом с ванной четырьмя аккуратными кучками – Рику ничего не нужно было имитировать, кроме цвета и формы носа. Теперь его нос вновь был плоским и угольно-черным, каким и обязан был быть нос моего лучшего друга.
- Еще неделя маскарада – и пялься на него хоть до следующего задания, Арг. – Рик, рядом с которым я занял место, перехватил мой взгляд и, понимающе улыбнувшись, обнял меня рукой за плечи; я ответил ему тем же. Сейчас он выглядел гораздо лучше: несмотря на то, что для маскировки нам пришлось несколько замедлить нашу скорость регенерации, царапины всё равно заживали достаточно быстро. В его тёмных глазах прыгали весёлые искорки. Внезапно они угасли, и Рик перестал улыбаться.
- Хотя… знаешь… мне нужно будет немного одиночества, когда это кончится. Ты ведь понимаешь…
Я кивнул. Я всё понимал. С самого нашего детства, едва начав ходить, Рик то и дело уходил в одиночные странствия, куда глаза глядят – сказывался инстинкт многих поколений деймнгуури. Он всегда рассказывал о тех местах, что видел за время странствий. Он всегда возвращался. Но каждый раз, когда он уходил, мне становилось крайне грустно. Невыносимо грустно.
- Стром, - многозначительно произнес Сокура, как нельзя кстати выводя меня из грустных размышлений. – Стром, купи котчренги.
- Не хочу, - притворно насупился здоровяк.
- Все говорят «Не хочу», а ты купи котчренги…
- Отстань!
- Все говорят «Отстань!», а ты купи котчренги.
- ОТВАЛИ!
- Все говорят «ОТВАЛИ!», а ты купи котчренги.
Мы с Риком заулыбались. Стром притворно побагровел и взвыл:
- Ну, куда я тебе поставлю котчренги?!
- Все говорят «Ну, куда я тебе поставлю котчренги?!», а ты купи котчренги.
- Ладно! – рявкнул Стром. – Кебех разменяешь – куплю тебе котчренги.
Так как меньше кебеха монет не существовало, Сокура замолчал, а Стром, некоторое время разглядывая Рика, произнес:
- Дружище, тебя будто макаки изнасиловали. Вместе с оцелотами… - он натолкнулся на мой взгляд и потупился.
- Примерно так и было, - широко улыбнулся деймнгуури, потягиваясь и демонстрируя нам гладкую шею, на которой теперь не было ни следа укусов. Лицо его тоже излечилось, царапины полностью исчезли, губы тоже были в порядке. Рик взял лежащую рядом с ванной трубку, щёлкнул огнивом и, пуская сизые ароматные колечки, отрешенно продолжил, не глядя на нас: - Пару раз её клинило, она была до ужаса грязной и липкой. А запах… - Он поморщился. – В конце концов, она на меня едва не испражнилась. Вся постель у них теперь изгажена. Впрочем, - он спокойно обвёл нас ясным взглядом, - меня ведь не должно волновать состояние их спальни.
- Ну да, не ты же нагадил, - ухмыльнулся Стром.
- Ребята, вам что, говорить больше не о чём? – резко спросил Сокура.
- День летнего солнцестояния, - сказал Спарплатц. Он выбрался из ванны, нацепил имитаторы и голышом вышел из комнаты.
- Ну, что, командир, это хороший повод немного расслабиться? – Стром наклонился вперед и одарил меня лукаво-насмешливым взглядом.
- За тобой пастила, - в тон ему ответил я. Стром гоготнул, и они с Сокурой также покинули комнату, не забыв установить свои имитаторы. Через некоторое время Рик легко поднялся и решительно покинул остывшую воду. Я с удовлетворением отметил, что о шрамах на его худой спине ничего больше не напоминало. Друг встряхнулся, тщательно обтёрся и повернулся ко мне:
- Арг, ты не уснул там?
Я издал неопределённое мычание. Рик задумчиво кивнул, рассеяно обёртывая вокруг талии широкий отрез мягкой белой ткани.
- Мы ведь помнили об этом дне, - сказал наконец он. – Дружище, этот город дурно влияет на нас.
- Старик, не в первый раз мы в таких местах. – Я тоже вышел из воды и теперь цеплял на себя имитаторы. Святой Корчак, как я ненавижу эти лицемерные штуковины. – Мы готовы к этому. Всё будет хорошо, расслабься, братишка.
- Да, - рассеянно подтвердил он. – Да. Ты прав. Надо расслабиться. – Но в глазах его не было искренности.
Мы вышли из ванной. На душе у меня было мутно. Впятером мы прошли две серьёзные войны десятки конфликтов планетного масштаба, а таким вот забросам я потерял счёт. И до сих пор это никак не сказывалось на нас в худшую сторону. А на некоторых вообще не сказалось никак. Неужели Рик, романтичная и невозмутимая натура, самый надёжный друг, которого я знал, холодный рассудок, твёрдая рука и острый глаз – неужели он мог надломиться, дать трещину? Мой друг страдал, он не показывал вида, но я чувствовал. Чувствовал – и скрежетал зубами, не зная, как облегчить его скрытые муки.
На кухне нас ждал плотно накрытый стол. Сокура возился у примуса, превращая его в подобие курильницы, куда впоследствии мы могли бы насыпать благовоний. Стром ставил на стол последнюю тарелку, наполненную его замечательной паутинной пастилой с разноцветными ягодами. Спарплатц и отр возились в углу, от розеток местного дизайна к ним тянулись несколько проводов.
- Кушать! – рявкнул Стром. Спарплатц направился к столу, и я увидел стоящий в углу некий аппарат, судя по всему, музыкальный. В отличие от нас Спарплатц не забывал о празднике. Сам он мог прекрасно обойтись и без этого, однако же он был серьезно зол (или расстроен?) тем, что в этом городе не нашлось материалов для его «сюрприза». За полвека существования нашей группы я так до конца и не понял, считает ли он нас своими друзьями, да и не беспокоился особо по этому поводу – нерукай мог и не считать нас друзьями, но в беде никогда не бросал.
Итак, мы сели за стол и принялись праздновать ФерШирт-БаеРонн – день, посвящённый Ян-до, существу познавшему суть вещей во всём, что приносит радость, от веселья до безумия.
Этот праздник можно отмечать на любой планете, где возможен день летнего солнцестояния. В этот день необходимо замышлять козу и раздумывать над сыром. Можно обойтись и без этого – тогда необходимо спланировать ежа. В общем, делайте всё, что угодно, лишь бы никто не пострадал, и вам с окружающими не было скучно. В противном случае этот день рискует закончиться для вас весьма странно. Ян-до считает любой неестественный порядок скучным, терпеть не может бюрократию, «сухой закон» и… Итрамбе вас возьми, просто замышляйте козу и не пытайтесь узнать у меня, что это значит – себе дороже…
- Отличная пастила, - произнес Рик, отодвигая от себя тарелку с практически нетронутой едой. Стром, видя неладное, открыл бутыль с хмельным мёдом. Рик, едва пригубив из своей кружки, встал из-за стола и направился в угол. Я с тревогой следил за ним. В руках деймнгуури появилась затёртая губная гармошка, из которой он тут же извлек заунывную тоскливую мелодию.
- Да какого Итрамбе! – плачущим голосом взвыл Стром, для которого чье-то уныние в этот праздник воспринималось, как личная трагедия. Он рухнул на жалобно скрипнувший табурет и обхватил голову руками, рыча сквозь зубы. Сокура, не зная, что делать, беспомощно взглянул на меня. Я обвёл глазами мою команду – все они раскисли.
Кроме Спарплатца.
Рядом с нерукаем стоял отр, на его «лапках» были импровизированные перчатки, опутанные проводами, на Спарплатце же, помимо перчаток, было нечто вроде диадемы, от которой к стоящему перед ними аппарату тянулись тонкие проводки, ниже подбородка сплетённые в подобие косички. Аппарат был включён, я чувствовал его электромагнитное поле. Так значит, нерукай планировал развлекать нас не только музыкой – он готовился к полноценному Действу…
- Сокура, курильницу! – приказал я. От чаши над зажжённым примусом начали подниматься клубы ароматного пара. Мы приблизились к аппарату, став полукругом, и началось Действо – одно из самых популярных развлечений военных Коалиции.
Окутанный облаками пара, Спарплатц сидел неподвижно. Отр пробежался коготками по поверхности аппарата, и вокруг зазвучала несложная мелодия. Ароматы бодрили, а под ритмичное гудение, перемежаемое клацаньем, двигаться было нетрудно. Улучив момент, Стром запел:
- Где твари живут, твари,
Лохматые твари-и!
- Патронов нет, в плече стрела,
В этот город не пойду!
- подхватил Рик.
И тут в дело вступил Спарплатц. Его пальцы плели замысловатый поток крайне низкого баса, перемежаемого скрежещущими аккордами. Это и была суть Действа – сочетание быстро сменяемых разночастотных звуков с преобладанием вибрирующих басов вкупе с правильно подобранной гаммой запахов проникала в самые потаённые глубины подсознания, наполняя всё существо небывалой энергией и душевным подъёмом. Тела бри начали светиться неярким голубоватым светом, постепенно становившимся всё пронзительнее, меж танцорами начали проскакивать отчетливо видимые искры. В благоухающей дымке я видел своих друзей, полностью захваченных бешеным ритмом этой музыки, которую люди называют «короткий шаг» или «семенилка» - как раз из-за таких резких переходов.
Спарплатц остановился, и музыка вновь стала простой и незамысловатой. Это также было в духе немногочисленных композиторов-людей работавших в этом жанре, которые пользовались уже готовыми простыми треками, искажая их части до подобия на «семенилку». Немногие могли создать трек с нуля, и лишь у единиц получались произведения, признаваемые даже в Коалиции.

- Не смеяться, не слети –
Зубами стены ухвати!
- пропел Сокура. Новая волна низких частот накрыла нас, на сей раз ещё более неумолимая. По коже бегали разряды тока, аппарат трещал, образуя мощное электромагнитное поле. Повинуясь хаотичным на первый взгляд звукам, тело, будто лишённое костей, двигалось уже само по себе, точно изображая ритм «семенилки». Внутри волнами от головы до живота пульсировал продирающий мороз, разум желал великих свершений, рисуя воистину эпические картины войны и мира…
Музыка резко оборвалась, аппарат перестал трещать. Действо кончилось, злоупотреблять терпением местных не стоило – большинство местных религий небезосновательно считали «краткий шаг» греховным порождением культуры нелюдей. Лишний раз видеть в квартире вызванных каким-нибудь святошей СЯвок никому из нас не хотелось.
Я взглянул на Рика. Тревога моя улетучилась – друг заметно повеселел, а, значит, этой ночью я мог спать спокойно.

[А. Нур]

Нечто нахально вторглось в мой сон, корёжа и уродуя его тонкую ткань. Я изо всех сил хотел удержаться в сладостной дрёме, но тут профессиональные рефлексы взяли своё… и ещё меня кто-то тряс за плечо. Резко открыв глаза, я увидел склонившееся ко мне озабоченное лицо Рика. И мысленно застонал – его нос опять был замаскирован.
В дверь стучали. Сильно. Громко. Настойчиво.
- Долго? – спросил я, поднимаясь.
- Секунд тридцать. – Рик отстранился, давая мне пройти. Ночью опять отключили отопление, и мы все, практически не просыпаясь, перешли спать на кухню. За столом с каменными лицами, полностью одетые, сидели Стром, Сокура и Спарплатц. Скрипнув зубами, я подошел к двери и сонно осведомился:
- Кто там?
- Стража Яруса! Обыск! – донеслось снаружи. Я оглянулся, Рик махнул рукой, и мне ничего не оставалось, как открыть им доступ в квартиру.
В прихожей как-то сразу оказалось трое патрульных с автоматами, возглавляемых упитанным сержантом. Не здороваясь, они протопали на кухню и там застыли, ошеломлённо оглядываясь.
- Чхе, - донеслось из угла. Сержант подозрительно зыркнул в ту сторону.
- Питомец, - довольно пробулькал он. – Штраф…
- Разрешение, - произнес Спарплатц, протягивая ему желтоватую бумагу с печатью муниципалитета. Сержант побагровел, однако сдержался и внимательно ознакомился с документом.
- Капибара? – с сомнением произнес он, бросив в угол ещё один взгляд. – Ну ладно. А предъявите карты личности.
Его просьба немедленно была удовлетворена. Человек придирчиво осмотрел куски ламинированного картона, едва касаясь их своим мясистым носом.
- Родимир Стремнина! – Стром крякнул и осторожно принял документ обратно. – Иван Согурин! – Сокура торопливо выхватил карту личности и прижал её к себе. – Риагерд Спафф…
- Да! – громогласно и несколько обиженно откликнулся Спарплатц, умело изображая швейба, коим он являлся по легенде. Сержант тихо сплюнул, самолично вручив нерукаю его документ. Ещё бы – людям здорово приходилось лебезить перед жителями единственной в Ареале Обитания Человека по-настоящему технически развитой планетой. Если бы не Швейц и не его чудаковатые изобретатели, многие планеты людей так и не вернулись бы в Большой Космос.
- Рик Снумкен… - тягуче произнес сержант. – Эка! – он с презрением воззрился на моего невозмутимого друга. Подойдя к нему вплотную, он прошипел. - Сукин сын, шлюшья морда, что, попкой без лицензии приторговываешь? – Человек вынул из внутреннего кармана мундира пачку розовых ассигнаций и помахал им перед носом деймнгуури. – Ну, что хватит на отсос, а, полухум? Ты, небось, за всю жизнь столько не заработаешь? – Он попытался схватить Рика за его рыжие волосы, но тот увернулся. Сержант, пунцовея и хрипя, судорожно схватился за кобуру.
- Какие-то проблемы, сержант? – спокойно спросил я, нетерпеливо ожидая, когда же несносного человека хватит инфаркт – а до этого было рукой подать, учитывая пунцовость его лица.
- Почему эта шлюха не хочет меня обслуживать, гражданин Нуармор? – прохрипел страж порядка, протягивая мне карту личности.
- Может быть потому, что сыну владельца транспортной корпорации не с руки заниматься проституцией, даже если он получеловек? – Я с удовлетворением отметил внезапный переход цвета человечьего лица с бордового на бледно-синий. – Быть может, вы всё-таки проведёте обыск?
Сержант неуверенно кивнул. Патрульные, опасливо косясь в угол с «капибарой», начали неуверенно шарить в буфете. В их ртах украдкой исчезло несколько кусочков пищи, прежде чем до их командира дошло:
- Погодите… Что делают малолетние мажоры на этом ярусе?! Обворовали кого-то, а теперь, мол, короли в грязи?!
- Дауншифтинг ещё вполне законен, - недобро усмехнулся я. – Или, быть может, вы коммунисты?
- Шта?! – прошипел сержант, пунцовея вновь.
- Документы! – рявкнул я, предъявляя жетон внештатного сотрудника. Злобно сопя, сержант протянул мне свой жетон и зелёную мятую бумажку – ордер на повальный обыск с печатью самого наместника, самого высокопоставленного чиновника на планете. Кивнув, я оглянулся на своих друзей, поморщился от сумрачного взгляда из угла и остановился на постовых. На их автоматах стояли глушители. Краем глаза я заметил ухмылку на лице сержанта.
- Кончайте их, - довольно произнес он. В следующий миг в воздухе мелькнуло что-то большое и тёмное, и сержант рухнул навзничь. Не теряя времени, я скользнул к ближайшему патрульному и несильно толкнул его ладонью в грудь. Выронив автомат и вскинув руки к сердцу, парень завалился набок. Второму патрульному хуком снизу Стром разбил голову о потолок, а над третьим уже стоял Спарплатц – нерукай сломал стражу шею.
- Т’оу’й! – выругался я, оглядевшись. Надежда спрятать трупы не оправдалась – на теле сержанта сидел отр, склонившись к развороченной груди, стекающая кровь из которой основательно запятнала ковровое покрытие. Отр повернулся и вперил в меня свой тяжёлый взгляд, непрерывно жуя окровавленный кусок сердечной мышцы человека.
- Чхе, - негуманомд тряхнул головой, забрызгав кровью ещё и стену рядом с собой, и вернулся к своей нехитрой трапезе.
- Как снаружи? – ровным голосом спросил я.
- Облава, - ответил Спарплатц. – Зачистка квартир. Маргиналов не трогают.
Ясно. Чистят жилплощадь для будущих героев труда. Многие из живущих в квартирах в этом городе неплохо умели обращаться с оружием, а могли и просто устроить пожар, да и комплекты химзащиты имелись у многих. Нищие маргиналы на «улицах» их не волновали – класс этот был по большей своей части политически пассивный, да и отстреливать бандитов в естественной среде обитания себе дороже. Потом примутся и за них – и тут скажут своё слово цистерны с ипритом и прочими стерилизующими веществами.
- Уходим через вентиляцию, - решил я. На сбор необходимого снаряжения у нас ушло меньше минуты, ещё немного времени – на закладку мины для уничтожения квартиры и всего, что в ней оставалось. Снаружи уже начали беспокоиться – залезая в вентиляционную шахту последним, я слышал негромкий скрежет из прихожей: стражи начали снимать дверь. Надо было торопиться.
В квартире под нами было тихо, и мы вылезли из пыльного туннеля – шахта давно не использовалась по назначению. Эго и Гларе-Эмануфельд лежали на кровати, с головой накрывшись грязным одеялом. В стоящем смраде несколько оттенков показались мне подозрительными, я осторожно откинул одеяло и несколько мгновений смотрел на их умиротворённые лица и на аккуратные круглые дырочки в их висках. На стенах комнаты висело несколько аляповатых рекламных плакатов, на полу лежали осколки пенсне, из темной прихожей доносились неясные голоса. Осторожно приблизившись к двери, мы некоторое время напряженно вслушивались в удаляющиеся голоса патрульных. Дверь была опечатана с другой стороны, но Спарплатц знаком показал нам подождать. Через несколько секунд снаружи донеслось знакомое «чхе», и дверь медленно открылась, позволяя отру некоторое время сумрачно буравить нас взглядом, после чего он исчез. Возле квартиры никого не наблюдалось, однако стоило нам пройти с десяток шагов, как спереди и сзади вышли патрульные. Мы замерли. Не ожидая увидеть здесь кого-то ещё, патрульные машинально взяли нас на прицел. Ситуация сложилась не в нашу пользу.
- Руки за голову! Лицом к стене! – приказал один из стражей спереди. Мы приготовились подчиниться, однако обстоятельства играли нам на руку.
Над группой патрульных сзади нас оглушительно рвануло: вероятно, некий дуралей наткнулся на «подарочек» в нашей квартире. Обломки «улицы» и квартиры обрушились на стражей, погребая их под собой. Спарплатц резко взмахнул рукой, и в СЯвок впереди полетела осколочная граната. Оглушенные, они вряд ли заметили бы взрыв, не разметай он их внутренностей по большей части коридора «улицы». Мы оправились от контузии значительно быстрее, а заслышанные где-то в лабиринте "улиц" крики заставили нас бежать.
- Куда?
- На юго-восток! К "Корыту"!
В одном месте нас обстреляли, за баррикадами из мебели уютно расположились несколько СЯвок с ручным пулеметом, стрелявших наугад. Под его частое тарахтение и звон пробиваемого пулями металла мы лежали ничком за бетонной перегородкой, прислушиваясь к приближающимся возбужденным крикам. Стром торопливо зарядил дробовик гранатным выстрелом. Едва пулемет смолк, здоровяк высунулся и выстрелил. Ухнуло, и мимо нашего укрытия в облаке пыли пролетели щепки. Крики стали ещё возбужденней, и мы резво двинулись вперед, изредка отстреливаясь от выскакивающих на нас СЯвок.
- Шеф, нас не раскрыли? – Сокура швырнул в боковой переулок гранату, и крики патрульных потонули в гулком взрыве.
- Не думаю. – Из другого переулка по нам открыли огонь, я дал туда длинную очередь из пистолета-пулемета, и выстрелы прекратились. – Они скорее пытаются убить нас, чем взять живыми. Знай они, кто мы – было бы наоборот.
- Точно. – Стром дал прикладом дробовика под дых выскочившему прямо на нас патрульному с карабином, а когда человек согнулся, приставил ему ствол к голове и выстрелил. Стража унесло вперед, он исчез в проходе на нижний ярус – и настала тишина.
Мы были перед «Корытом сивухи».
Внутри набилось несколько сотен маргиналов – помещение с трудом, но могло вместить столько людей Расталкивая их и получая в ответ проклятия, мы пробились к барной стойке.
- Где Жмакар? – крикнул я бармену.
- Не знаю та… - начал было человек, но осёкся, увидев наставленные на него дула. Нетерпеливо оттолкнув его, я направился туда, где мы с ним встретились в прошлый раз. Телохранители на меня не реагировали – помнили.
Жмакар был на месте. И ему было гораздо лучше. Он был полностью и вполне прилично одет, читал газету, и, если бы не несколько дорожек сероватого «пепла» и металлическая трубка на столе перед ним, казался человеком, ведущим вполне здоровый образ жизни. Кроме него, в комнате никого не было.
- Хороший аванс. – Жмакар отложил газету. Он не был удивлен нашим появлением, и в голосе его не скользили отголоски наркотического опьянения. – Я решил употреблять понемногу. Пока держусь… на обезболивающих. Что, вас накрыли?
- Они слишком рано начали. В чем дело? – резко спросил я.
Жмакар пожал плечами и протянул мне газету. На первой же полосе аршинными буквами было выведено: «САБОТАЖ В КОНСЕРВНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ!», ниже было чёрно-белое фото развороченный конвейеров. Всё ясно. Промышленность этой планеты была построена исключительно на консервах, её валюта тоже держалась на них. Этот саботаж плюс внешние долги значительно ускорили рост инфляции. Кому-то надоело ждать.
- В газетах такого не напишут, но курс рура упал до невозможности. Королевский алоф сейчас стоит около миллиарда рур. Осталось очистить город, а с фермами снаружи разберутся сами коммунисты. – Жмакар наклонился к столу и шумно втянул в себя одну из дорожек.
- У вас есть химза? – нетерпеливо спросил я.
- Противогазов и укрытий в этом городе хватит на каждого подонка. Вам лучше… ТИХО!
Мы замерли. Сверху доносился какой-то грохот и треск, перемежающийся завывающим гудением. Учитывая особенность города, этот звук мог означать только одно.
- Вашу мать!!! Вы привели их ко мне!!! – взвизгнул Жмакар, бросившись к разъехавшейся стене перед нами. Едва он скрылся в проходе, как потолок комнаты завибрировал и треснул, выбросив облако пыли. Когда оно рассеялось, перед нами, упершись в пол жуткого вида дробильным аппаратом стоял полицейский бур на атомной тяге – самое удобное и беспощадное средство перемещения в городах такого типа, настоящее чудо технической мысли швейбов. Дробильные аппараты спереди и сзади корпуса кромсали всё на своём пути, а гусеничные валы легко позволяли буру совершать даже вертикальные подъемы сквозь город.
- Ложись! – крикнул я. Как раз вовремя – из открывшейся в корпусе бойницы на нас уставился укороченный ствол двадцатимиллиметрового пулемёта. Оглохнув от первых выстрелов, мы рухнули на пол, прикрыв головы от бетонной шрапнели. Загудев, бур спустился чуть ниже, и ствол поравнялся с нашими головами, которых там уже не было – мы откатились к стенам. Машина со скрежетом провернулась вокруг своей оси (пилоты, очевидно, надеялись срезать нас веером). Это дало нам достаточно времени, чтобы покинуть комнату.
- Ты точно уверен, что нас не раскрыли? – спросил Сокура, когда мы выбежали из охваченного паникой «Корыта сивухи».
- Нас не раскрыли, - ответил за меня Спарплатц. - Они просто боятся, что мы сорвём им операцию... – Его речь прервал бур, взломавший металлический пол перед нами. Едва мы ринулись в переулок, как вновь раздался оглушительный грохот его пулемёта. Через десять секунд он, впрочем, смолк, а нам навстречу высыпал отряд СЯвок с винтовками. Я дал несколько очередей, и мой пистолет-пулемёт заклинило. Мои друзья открыли прикрывающий огонь, но затвор мне вправить так и не удалось, пришлось бросить ставшее бесполезным оружие и подобрать одну из винтовок убитых парнями стражей. Бур на этот раз возник из стены, едва не разделив нашу группу. На этот раз стрелок машины воспользовался пулеметом куда меньшего калибра, и нам оставалось лишь рассредоточиться по углам. Стром попробовал выстрелить по машине гранатным выстрелом из дробовика, но на корпусе бура после взрыва даже не осталось вмятины.
- Т’оу’й, у этой штуки броня толще, чем задница мэра! – прорычал Стром. Несмотря на опасность ситуации, мы не могли не засмеяться. Пулемет смолк, и бур загудел, выискивая позицию, с которой смог бы нас достать.
- Есть план! – крикнул я. Парни подтянулись, и я продолжил: - Спарплатц иди на нижний ярус к Площади-14 и заминируй её. Мы поведём бур к ней по этому ярусу. Если взрывчатка и не повредит корпус, то он хотя бы провалится. Может, до Донного Яруса. Иди мы прикроем! – и, повернувшись к оставшимся парням, приказал: - Стреляем по корпусу!
Сокура хотел было что-то возразить, но Стром усмехнулся и с ревом принялся палить по машине из дробовика, целясь прямо в бойницу. Мы последовали его примеру, пока ствол пулемета не убрался внутрь корпуса. Спарплатц уже был на нижнем ярусе, но радоваться было рано – экипаж бура не намеревался прощать такое издевательство с нашей стороны. Машина с гудением развернулась к нам дробилкой и пошла на таран, намереваясь, очевидно, навсегда сделать нас частью окрестного пейзажа.
- БЕГОМ! – крикнул я, и мы бросились вперед, слыша позади себя непрерывный грохот и скрежет. Держась постоянно в пределах досягаемости бура, мы по кривой вели его к нужной нам точке, где пол был достаточно просторен и вполне ржав – он вряд ли бы выдержал вес машины даже без подстраховочного взрыва.
Позади нас перегородки из пластика, металла и бетона с треском и скрежетом перемалывались в труху, а рокочущее гудение то отдалялось, то приближалось. Отовсюду вновь полезли СЯвки, одного из них подстрелил Рик, и человек, не сумев отползти, попал под бур. Его истошный вопль отогнал стражей на почтительное расстояние от нашего маршрута, а нас заставил прибавить шаг – повторять судьбу перемолотого человека никому из нас не хотелось.
Проскочив несколько поворотов, значительно приблизивших нас к буру, мы выскочили на Площадь-14 – огромный колодец, разделенный по ярусам площадками из строительных отходов. Из выходящих на площадку «улочек» по нам вели огонь СЯвки. Пригибаясь и отстреливаясь, мы изо всех сил бежали вперед. Только бы успеть…
Позади нас на «площадь» со скрежетом вылетел бур, оставляя корпусом вмятины и царапины на потолке. Площадка под ним натужно скрипнула…
БУМ!
Позади нас из пола взлетело облако пламени. Под аккомпанемент стонущих стальных перекрытий бур попробовал избежать падения в зияющую на месте центра площади дыру и продолжить погоню за нами, но тут же с треском провалился на нижние ярусы, остановившись только через четыре пробитые площади. Осторожно взглянув вниз, я хотел было идти дальше, но тут пол подо мной со скрежетом покачнулся и накренился в сторону дыры.
- Вашу мать!
Взмахнув руками, я завалился назад и, вероятно, полетел бы вслед за буром, однако меня за шиворот цепко ухватила чья-то рука. Перехватив её, я некоторое время наблюдал за удаляющимся от меня с грохотом куском пола, на котором стоял пару секунд назад, затем поднял взгляд на Рика, который, собственно, и схватил меня. На лице деймнгуури играла лёгкая улыбка, а появившиеся из-за его спины Сокура и Стром тут же втянули нас на устойчивое место, где я столкнулся с двумя парами сумрачных глаз.
- Чхе, - произнёс отр и, развернувшись, потрусил куда-то в лишенные освещения закоулки.
- Куда он на этот раз? – вздохнув, осведомился я у Спарплатц.
- Вниз, мимо бура. Осмотреть. Может, захватить, - не раздумывая, ответил нерукай и тут же направился за своим «питомцем». Парни последовали его примеру.
Возражать я не стал.

[А. Нур]

Спуск вниз затянулся - теперь мы могли идти осторожнее, имея возможность тихой разведки, которой прилежно пользовались. К тому же мы с Риком немного отстали – я перебрал снаряжение, а деймнгуури отошел по нужде. Парни нас не ждали. Зачем? Этот район города будто вымер, отчасти так оно и было – заглянув в открытую дверь одной из квартир, я увидел лежащее спиной к двери тело некоего старика. Маргиналов тоже нигде не было видно, и это настораживало.
- Думаю, стоит поторопиться, - заметил Рик, продевая руки в лямки рюкзака. – Не нравится мне это затишье перед бурей. Да и парни далеко ушли. Трусцой?
- Трусцой, - согласился я, и мы неторопливо побежали на нижние ярусы, перебрасываясь короткими, порой ничего не значащими фразами – старые друзья, прошедшие плечом к плечу не одну преисподнюю.
- Где нам потом искать Жмакара? – спросил себя я вслух.
Рик улыбнулся:
- Думаю, он сам скоро нас найдет. Но будет ли… ох, мать вашу! – Завернув за угол, деймнгуури врезался в висящего вниз головой окровавленного жандарма. Присев перед ним, он внимательно осмотрел голову трупа, а когда я подошёл, указал мне на свежие обрубки на месте ушей. – Оказывается, наш угрюмый мохнатый коллега еще и гурман. Не нравятся мне его гастрономические изыски.
- А у нас ещё и искусственный иммунитет выключен, - печально добавил я и сплюнул. Я был голоден, и в другое время слюна бы с лёгким шипением проела всё на своем пути. Но сейчас мой плевок мало чем отличался от человеческих, в изобилии покрывающих все поверхности этого города.
- Фу, - поморщился Рик, бросая мне на бегу батончик гематогена. – Не могу смотреть на тебя без слез, дружище. Пожуй и забудь о том, что теперь ты тоже съедобен.
Я бросил в его сторону быстрый благодарный взгляд и надкусил лакомство – есть на бегу мне было не привыкать. Впереди замаячил просвет, мы двинулись к нему, но тут из боковой «улочки» нас окликнули.
- Давайте сюда, парни, - шепнул Сокура, проводя нас в комнатушку для бедноты из листового железа. На полу валялись некие грязные тряпки, возле пробоины в одной из стен, пригнувшись, сидели Стром и Спарплатц. Отра нигде не было видно.
- Он опять нас покинул, - тихо произнес светловолосый бри, сжимая в руках дробовик. – Не беда. Эти дурни застряли, стреляют на любой звук, но подобраться можно.
- Отлично. – Я забросил в рот остатки батончика. – Будем изводить сову?
Стром с сомнением глянул в пробоину на замерший посреди вдавленного пола бур, пожал плечами и протянул дробовик с гранатными выстрелами Сокуре.
- Правильно, - кивнул Рик. – Спарплатц, делай мышь!
Нерукай зачерпнул из кармана заранее принесенные кусочки бетона и швырнул их в проём по направлению к буру. Они дробно застучали по помятому металлическому полу, и тотчас же из открывшейся в корпусе машины бойницы насторожено высунул ствол малокалиберный пулемёт.
Без чьей-либо команды Сокура выстрелил. Взрыв на бойнице, как мы и планировали, оглушил стрелка, и очередь из пулемета ударила в стороне. Когда стрелок оправился, мы уже были рядом с буром, вне его сектора обстрела.
- Опаньки, - произнес Стром, оглядываясь. Вокруг и даже сверху на нас уставились дула винтовок и автоматов. Стражи обложили нас быстро и умело. Выпустив из рук оружие, мы осторожно положили руки на головы. Впрочем, я решил поиграть в дипломатию, рука скользнула к карману на груди и продемонстрировала СЯвкам дистанционный взрыватель.
- Смотрите сюда, охламоны! – крикнул я, протягивая руку со взрывателем вверх. – Знаете, что это? Мы заминировали ярусы. Вы так удачно стоите, что я могу накрыть вас всех…
- Можер Нуармор, - проскрежетал сверху громкоговоритель. – Сдавайтесь, и мы отправим вас на Административный Ярус. Вы не считаетесь преступниками. Мы охраняем вас и ваших товарищей. Положите взрыватель…
- Хрен тебе в печень, гнойный урод! – хрипло ответил я. – Ваши коллеги пытались нас пристрелить! С чего нам доверять вам теперь?
Повисла тишина. До моих чутких ушей донесся возбужденный шепот: «Он знает… Что?... Пусть его…. Взять взрыватель, потом…» Вряд ли бы они стали так медлить, если бы знали, что никакой взрывчатки на ярусах нет.
- Можер Ангри, вы блефуете. Взрывчатки вокруг нет. Сопротивляться бессмысленно.
Миг – и на нас ринулась орда СЯвок. Взрыватель полетел на землю, руки были стянуты за спиной, и мы рухнули на колени перед очередным сержантом с громкоговорителем в руках.
- Вот так, можер Ангри, - ухмыльнулся он в колышущиеся щёки. – Зачем было куда-то бежать, убивать столько честных стражей правопорядка, взрывать спецтехнику в конце концов? Ведь кончится всё так же, как могло кончиться в вашей квартире…
Отрешённо слушая его словоизлияния, я исподтишка осматривался в поисках того, что могло бы спасти нас. Меня терзало чувство вины – я привёл своих друзей прямо в лапы СЯвок, не говоря уже о близком провале миссии. Провал я ещё мог пережить, даже если бы опять отправился на рудники, где из-за чудовищного электромагнитного поля нельзя пользоваться даже простыми металлическими инструментами – всё из органики. В прошлый раз то была добровольная ссылка, и Рик… Стиснув зубы, я посмотрел на своего лучшего друга. Деймнгуури прикрыл глаза, подставив лицо слабому ветру, колышущему его рыжие пряди…
Ветер?!
С верхних ярусов донеслись завывающие звуки рогов, где-то отчаянно зазвенел колокол. Гремело всё, что могло громыхать. Лицо сержанта обесцветилось.
- Как… Что… НЕТ! Еще рано! – Командир стражей растерянно оглянулся и вдруг, задрав голову, злобно заорал: - Ублюдки! Сволочи! Гнойные суки! Мы ещё здесь! МЫ ЕЩЁ ЗДЕСЬ, СВОЛОЧИ!!! –Он, скорчившись, рухнул на землю, его туша сотрясалась от всхлипываний.
Патрульные с верхних этажей сперва было пропали из виду. Все звуки смолкли. А затем рядом с нами глухо шмякнулось тело стража. Посиневшая кожа его выглядела обожженной, глаза едва не кровоточили. Он хрипло втянул в себя воздух и замер. Подняв глаза, я похолодел. Свет с верхних ярусов застилался стремительно опускающейся зеленовато-жёлтой плотной пеленой. Моих ноздрей коснулся резкий удушливый запах, глаза начало жечь.
- ХЛОР! – заорал я, дав локтями в пах удерживающим меня СЯвкам, которые от растерянности ослабили хватку. Всё-таки наверху отказались от иприта, и я их понимал - простейших хлор действовал куда быстрее и смертоноснее. Для защиты нам нужно было лишь надеть противогаз – всё остальное было на нас с начала побега из квартиры. Откатившись, я торопливо приладил на лице маску и плотно затянул капюшон. Мои друзья сделали тоже самое. Стражи некоторое время оторопело смотрели на нас, а затем сверху рухнул тяжёлый жёлтый туман. Сквозь прорезиненную ткань капюшона я секунд пятнадцать слышал натужный хриплый кашель, затем всё стихло. В жёлтой дымке смутно угадывались силуэты товарищей, подбирающих оружие. Я надеялся, что нам дальше не придётся в кого-то стрелять – оружейный металл людей в хлорной атмосфере вел себя непредсказуемо.
- Ну уж нет, засранец! – донесся до меня приглушённый рык Строма. Приземистая тень метнулась к буру, раздался скрежет. Приблизившись, я увидел нашего мастера паутинной пастилы, вогнавшего ствол дробовика в натужно скрежещущую бойницу аппарата. Мимо нас скользнул Спарплатц, вспрыгнув на люк бура. Мгновение – и он бы внутри, ещё несколько секунд – и отравленные хлором тела экипажа очутились снаружи.
- Надо его выровнять! – глухо проревел Стром, упираясь в бок бура. Навалившись, мы с глухим уханьем раскачали машину, пока один из дробильных аппаратов с треском не оказался на нижнем ярусе.
- Залезаем, - распорядился я, вползая в люк и опускаясь на сетчатую площадку. Бур стоял почти вертикально, но хитроумное устройство мест экипажа, вероятно, снабжённых гироскопом, позволяло избежать всех возможных неудобств. Спарплатц занял место пилота в центре аппарата, Стром и Сокура устроились у стрелковых бойниц, я и Рик закрепились рядом с аппаратурой.
- Сразу видно, что делали швейбы, - ухмыльнулся деймнгуури, указывая на панели управления, пестревшие малопонятными пояснительными надписями: «Да!», «Туда!», «Не надо», «НЕ-ЕТ!», «Там», «Где?!», «Да нет!». Прочие надписи мне понять так и не удалось, хотя среди них, кажется, мелькали ругательства.
- Система очистки, - донесся до нас голос Спарплатца. Стром закрыл стрелковую щель, которую только что держал стволом дробовика, раздалось шипение, и желтый полумрак растворился в стенах. Вспыхнули неярким белым сиянием осветительные панели. Под ногами раздалось вибрирующее гудение, послышался еле слышный скрежет.
- Кру-у-уто, - довольно отметил Стром, с наслаждением снимая противогаз и обрабатывая себя дегазирующим аэрозолем. Мы последовали его примеру. Спарплатц на своём рабочем месте с жужжанием спустился к ведущему дробильному аппарату, вглядываясь в защищённый от ударов и загрязнений толстый иллюминатор. Впрочем, на мой взгляд, рассматривать там особо было нечего – только желтая муть, регулярно прерываемая очередной горизонтальной перегородкой. Спарплатц вел нас на Донный Ярус, и был прав – хлор, будучи тяжелее воздуха, стекал вниз; выжившие же стремились забраться на самые высокие ярусы – навстречу добивающим отрядам. Никто и представить не мог, что кто-то добровольно спустится на уровень скопления газа. В этом и был наш план, значительно облегченный наличием бура – спуститься вниз, переждать дегазацию, подняться и найти Жмакара. Глава синдиката террористов говорил о готовности маргиналов к газовой атаки, и я не сомневался – он найдет достаточно людей для исполнения заключенного с нами контракта…
Очередная перегородка из металла сменилась очередным желтым полумраком, в котором мелькнули и пропали тряпичные навесы. Донный Ярус был центром пищевой торговли, навесы были здесь для сохранения товара от нечистот с верхних уровней. На нас надвигалось бетонное основание города, под которым лежал планетный грунт. Я приготовился надевать противогаз, однако Спарплатц и не думал останавливать бур. Вокруг раздалось шуршание, дробильный аппарат яростно грохотал – мы шли сквозь десять метров бетона.
- В чем дело, Спар? – встрепенулся Стром, заглядывая вниз, где у ходового иллюминатора находился наш пилот. Нерукай не отреагировал.
- Рьаги, - позвал Сокура. – Рьаги! – повторил он громче. Спарплатц не двигался. Я взглянул на Рика, он недоумевающе-безразлично повел головой. Делать было нечего, я спрыгнул на площадку пилота (Спарплатц не двигался), подёргал его за плечо (ноль реакции), отчаявшись, ударил его разрядом, как давеча Сокуру (нерукай и бровью не повёл). Попытка прикрыть его глаза также ни к чему не привела. Я потянулся к пульту…
Пальцы Спарплатца железными тисками прижимали моё горло к корпусу бура, тёплому и вибрирующему от работающей аппаратуры и трения о бетон. Другой рукой нерукай держал пистолет у подбородка Рика. Взгляд его всё так же был устремлён в иллюминатор, сверху на нас смотрели испуганный Сокура и озадаченный Стром. В глазах Рика я прочитал напряженное ожидание. Мы не могли двинуться с места: попытайся я освободиться – нерукай пристрелил бы Рика и тут же свернул мне шею, попытайся деймнгуури освободить меня – то же самое, но в другом порядке. И в том, и в другом варианте Стром и Сокура только бы нам помешали.
- Пат, - произнес Рик тихо.
- Спар… Рьаги… - дышать было трудно, говорить – ещё трудней. Рик с тревогой смотрел на меня. Спустя мгновение нерукай нарушил молчание.
- Ты. Не. Знаешь.
Спарплатц повернул лицо в мою сторону. Его глаза были ещё более пусты, чем обычно.
- Почему? – произнес нерукай. - Почему здесь? Ты не думал?
Я понял, что он говорит о нашем задании, о том, невысказанном, что мучило всех нас – что такого стратегически важного в этой планете могли найти коммунисты.
- Отр сказал мне. – Спарплатц разжал пальцы, и я опустился на площадку, массируя шею. Если бы не кожное дыхание, у меня имелись бы все шансы отключиться.
- Ты расскажешь нам? - равнодушно спросил Рик, набивая трубку.
Нерукай повернулся к нему и убрал пистолет в кобуру на поясе.
- Нет. Покажу.
За броней послышался слабый плеск и металлический скрежет. Площадка слабо качнулась, и теперь иллюминатор был перед нами. Спарплатц включил прожектор возле дробильного аппарата, и стала видна полукруглая пещера, пол которой скрывался в воде. В прозрачной колышущейся глади изредка появлялись странные проблески, но я не мог понять их происхождение. Впрочем, воды на полу пещеры резко стало меньше, и я увидел смутно знакомые хаотичные полосы желтоватого металла.
- Сейчас, - сказал Спарплатц.
Пещера повернула и вывела нас в огромный подземный зал. Увиденное пробудило во мне поток воспоминаний – весь дальний край пещеры занимало уступчатое сооружение из блестящего серо-зелёного камня с редкими деталями желтоватого металла. Нерукай остановил бур и принялся надевать противогаз. Мы последовали его примеру, и вскоре наша группа покинула бур, захватив с собой оружейные фонари. Перед уходом Спарплатц приостановил реактор, и пещера погрузилась было во тьму, но тут со стороны сооружения вспыхнул свет.
- Чхе.
Отр стоял перед нами безо всякой химзащиты, сумрачно сверля взглядом очки наших противогазов. Переглянувшись, мы сняли маски, и последние сомнения рассеялись – в воздухе ощутимо витал резкий запах высокомолекулярной машинной смазки, столь характерной для городов Мэшт.
- Бтунд-Ургенч, - произнес Спарплатц. Название мне сказало немногое – только лишний раз подтвердило расовую принадлежность города. И наличие здесь подобного объекта полностью объясняло интерес Демократической Империи Пролетариата к этому миру.
Пока мы шли к сооружению, я вспоминал всё, что мне было известно об этом таинственном народе, исчезнувшем во время Четвертой вселенской войны около двенадцати тысяч лет назад. Мэшт были расой технократов, можно сказать, что их вообще ничего не интересовало, кроме научно-технических изысканий. Они подняли материализм до такой высоты, что с позиции механики могли объяснить даже зарождение жизни и то, что люди называли «божественный промысел». Более того – Мэшт могли в точности воспроизвести эти процессы. Это была раса инженеров, физиков, химиков, металлургов; но в ней не было поэтов, музыкантов, художников. Мэшт двигала целесообразность, творческий подход применялся лишь в целях повышения качества творения, красота в этом случае была побочным эффектом. Подобно своим творения Мэшт были исключительно целесообразны: не было отвлекающей от изысканий преступности, не было правительства, армии, денежной системы – это было, по их мнению, нецелесообразно. Можно сказать, что Мэшт не умирал, пока смерть мешала его изысканиям. Они отвлекались на житейские мелочи лишь тогда, когда создавали вечные механизмы для решения бытовых проблем. Их синтетическая пища не отличалась разнообразием, но давала достаточно питательных веществ, легко усваивалась, а о её длительности хранения говорил следующий факт: в одном из городов Мэшт нам попалась тарелка с чем-то вроде каши, составившая нам тогда сытный ужин. Тот, кому она предназначалась, опоздал на пятнадцать тысяч лет, однако «каша» будто была приготовлена пару минут назад…
- Как думаете, внутри есть еда? – прервал мои мысли Стром. – Не откажусь сейчас от стовекового белкового киселя.
- Если её и нет, можно приготовить, - заметил я, останавливаясь перед круглой металлической дверью в каменной стене. Спарплатц подошёл было к ней (он хорошо раскрывал кодовые замки Мэшт), однако дверь тут же раскрылась подобно клюву спрута. За ней был короткий цилиндрический коридор, оканчивающийся такой же дверью и освещённый круглой панелью. Вторая дверь и не думала открываться, пока мы все не оказались в коридоре, и за нами не причмокнули створки внешнего входа. Я опять подвергал группу опасности, но корить себя было уже поздно.