Эхо тишины, мистика в декорациях стимпанка Опции

[Maui13]

Как-то вскользь обещал Каркуну наклепать что-то на тему стимпанка (раз уж выпросил жанр). Вот выкладываю начало истории.
Аннотация
Произведение «Эхо тишины» поведает вам о человеке с необычной профессией - докторе парапсихологии, живущего в мире стим-панка, и, работающего в отделении экспериментальной психотерапии. К нему попадают самые маститые безумцы: серийный убийца, фанатичный террорист, внезапно помешавшийся член совета, сумасшедший генерал вражеского государства. Любого из них доктор пытается вылечить весьма новаторским методом – он «ныряет» в разум пациента и, преобразуя его в образы, ищет поселившихся в сознании «паразитов». Но для чего ему всё это? Забавы ради, или он преследует лишь одному ему известную цель?

[Maui13]

Эхо Тишины

Пролог

«Убееей!!!» – шипело сознание у меня в голове.
Д.Х. Ривз

Сегодня было особенно дождливо. Забытое за тучами Солнце, вероятно недавно опустилось за горизонт и пустило в паутину улиц ранние сумерки. В городе было пустынно. Даже бродячие животные попрятались по своим «берлогам» и редкий прохожий пробегал сейчас мимо переулка, в котором я прятался. Целый месяц были идеальные время с погодой для очередных жертв. Обычно я крайне осторожен и не убиваю больше двух-трех раз в год, но в этот июнь «аппетит» особенно разыгрался. Казалось даже небо с дождем на моей стороне.
На охоту я выходил всегда с наступлением вечера и караулил ровно до ночи. Ночью можно было нарваться на множество неприятностей, да и выбор был не тот: пьяницы, нищие, да шлюхи. В этом отношении я был гурман. Моего мастерства достойна только благородная кровь. Желательно мужчины. Но и пухлыми, богатыми высокомерными тетками не брезгую. Я стоял в своем укрытии и выжидал.

История первая. Проект «Эхо тишины»

- Вы в своем уме?! – кипятился сенатор Авдий. Его огромные седые усы казалось, двигались в такт маятнику, висящему у него за спиной – Это «животное» достойно только смертной казни! А будь моя воля, то я скорее бы обрёк его на вечные пытки. Он самое настоящее бесовское отродье!
У него на приеме был Теодор Венга - директор и владелец контрольного пакета акций экспериментальной лечебницы «Новая Контеста». Он был коренаст, однако туалет его всегда был сшит так мастерски, что ловко скрывал этот нелюбимый многими местными дамами мужской «недуг». В довесок к ладно скроенному костюму, на ногах красовались полированные туфли с высоким каблуком, прибавляя ровно шесть сантиметров к его самомнению.
- Господин сенатор Авдий, – ответил примирительным баритоном Теодор Венга. – Вы поймите, мы не желаем ему свободы и оправдания. Мы хотим лишь взять его персону для дебютного тестирования личного изобретения нашего психиатрического отделения на человеке.
- Вы хотите сделать из него подопытную крысу? Вы в курсе, что это противоречит моральным и уголовным нормам нашей империи? Я мог бы прямо сейчас арестовать вас!
- Господин сенатор Авдий, - расходился Теодор – вы минуту назад желали Хоргеру Ривзу вечных мук, а теперь тыкаете меня носом в нормы империи?
- В-вы забыли, с кем говорите, господин директор? – прохрипел Авдий, специально подчеркивая куда более низкий статус Венги, опуская его фамилию - Не заразились ли вы психозом на работе?
- Ни на одно мгновение, сенатор. Я лишь хочу, чтобы вы правильно растолковали мои намерения. Во-первых, я не собираюсь никого пытать или убивать. Во-вторых, некогда злостный серийный убийца может послужить для будущего процветания Кморфигонской империи и столицы в частности. В-третьих, после окончания эксперимента, при любом исходе – удачном или нет, я верну вам Ривза. И делайте после этого с ним всё, что вашим имперским нормам угодно, хоть на новогоднюю ёлку вешайте.
Сенатор задумался, барабаня пальцами по дорогущему столу из красного кедра. Его взгляд блуждал от настенных часов к низенькой фигуре Теодора и обратно. Его задевал неуважительный тон какого-то Венги, но перспектива научного прорыва напрямую связанная с его именем, могла сослужить хорошую службу в дальнейшем.
- Хорошо. – Наконец сказал он. - Но я лично прослежу за этим процессом. Будете докладывать мне обо всех деталях вашего эксперимента. Обо всех удачах или провалах. Вам ясно?
- Да, господин сенатор Авдий. Поверьте вы не пожалеете о своем решении.
- Это в ваших же интересах, мистер Венга. Иначе я сотру вас в порошок, вместе с вашей больницей. Можете идти!

* * *

В ожидании своего друга, доктор Карло Россерман бродил по обширной приемной и бесцеремонно изучал ее убранство. Огромная двойная дверь в сенаторский кабинет не пропускала ни звука изнутри. По левую сторону от нее стоял, словно манекен, имперский солдат в красном мундире с золотыми пуговицами, белых с синими полосками чикчирах, высоком кивере с пушистым парадным султаном и начищенных до зеркального блеска сапогах. Вооружен сенаторский страж был саблей, длинной почти в ярд и паровым мушкетом, который на самом деле был макетом-пугачом, во избежание несчастных случаев с самовыстрелами. Карло уже несколько раз безуспешно пытался рассмешить рядового но, в отсутствии чувства юмора последнего, переключился на, сидящую неподалеку за небольшим столом, Миранду - личного секретаря сенатора Авдия. Она проявляла аналогичную невозмутимость и отличалась от манекена лишь тем, что непрерывно отчеканивала длинными пальцами по кнопкам печатной машинки.
Дверь распахнулась, и из нее с победоносным видом вышел его добрый и богатый друг Теодор.
Вволю пресытившись скукой, Россерман решил отыграться. Он изобразил загадочное движение и в его правой руке появились карманные часы без цепочки. Доктор оценил время и лукаво посмотрел на Венгу.
- О, его святейшество насиловало Вам мозг всего шестнадцать минут. – С тщательно выверенной иронией заявил Карло. – Он растет над собой. Или я ошибаюсь, и это вы его насиловали?
Миранда оторвалась от своего монотонного занятия и в недоумении посмотрела на зарвавшегося шутника. Доктор артистично повернулся к ней, встал в позу кающегося человека и, приложив руку к груди, позерно произнес:
- Не будет ли, мадам, столь добра душевно, не сообщать о моем шаловливом языке, ушам «вышестоящих» над ней? Уверен, за мной такого более не повторится, – говоря это, Карло подошел к столу, взмахнул, словно фокусник руками и в одной из них, неведомо как, появилась красивая тёмно-синяя роза. Девушка хмыкнула и, как ни в чем не бывало, продолжила набивать текст. Карло деловито положил цветок на край стола и снова обратился к Венге. – Так каков вердикт, Теодор?
- Положительный. – Сказал директор, едва сдерживаясь от смеха и помахивая разрешением с сенаторской печатью. – Идём, мой друг, за нашим больным мозгом.

* * *

По блестящей от недавнего дождя мостовой ехал бордовый паромобиль фирмы «Сагмоушн» последней модели. Жители столицы завороженно оборачивались в сторону новинки, провожая ее взглядом, и, завидливо гадая, кто же владелец этого красавца.
- Представь себе, - сквозь приступы смеха, говорил водитель - тараторит, надрывается, а усищи прямо в такт с маятником подпрыгивают. Я думал, умру от посилов не заржать прямо у него в кабинете. Уфф, становится опасно к этой толстой сенатской бочке ходить. Каждый раз все комичней выходит. – Венга снова начал смеяться, заново переигрывая в памяти смешной момент.
- Ты смотри не угробь во второй день своего «железного коня». За рулем всё-таки, а не в цирке. От нас уже люди шарахаются по тротуарам при виде твоей езды. – Остужал его Россерман.
Директор перестал смеяться и с абсолютно серьезным видом сказал – А помнишь ту бешенную злобную собаку, у которой ты недавно в голове покопался? Помнишь бедняжку? Ты ее от верного усыпления спас. Только вот после сеанса она кукарекать начала. Ха-ха-ха-ха!!! Можно продать её в шоу-уродов на Сламстрит и второй раз разбогатеть – Венга снова заржал, едва успевая хватать ртом воздух в перерывах.
- Я уже думаю, может зря все это начал? – заглушаемый смехом друга, сказал доктор - Какой смысл во всем том, что мы делаем? Мир как будет гнилой, так и останется, сколько не вправляй ему мозги.
Теодор всё же его услышал – Ты что, надумал отказаться? Из-за печали, что не все в мире страдают синдромами добродетели и альтруизма? Брось ты это. Мы живем припеваючи! Мы с тобой! Имеем все что хотим, и гадить нам с высокой колокольни на этот мир.
- Боюсь, на весь мир нам говна не хватит. А вот менять в нем многое надо.
Теодора Венгу снова схватил приступ безудержного смеха.

* * *

Россерман не без интереса рассматривал самого известного убийцу последних лет. За последние 17 лет, он похитил и зверски убил 38 человек исключительно знатного сословия. И это только по официальным данным. Особым стилем убийцы было зеркало. Хоргер размещал его над столом, к которому была привязана жертва, вкалывал ей адреналин, вставлял распорки в глаза и принимался уродовать «пациента». Когда, наконец, жертва умирала, он разрезал её, потом по частям растворял в керамическом тазе с кислотой и выливал все в городскую реку, которая настолько была запомоена, что несколько десятков литров кислотной каши, воспринимались в ней как данное.
- Я восхищен вашей безумностью, Ривз. – сказал Россерман, нагло ухмыляясь – Но только лишь ей. Деяньями вашими я крайне огорчен. Перед тем как вы отправитесь к Морфею, не будете ли вы столь любезны, поведать мне – зачем вы творили это злое искусство?
Глаза Ривза выражали сейчас только презрение ко всему окружающему. Он даже не подал виду, что к нему кто-то обратился.
- Знаете, можете молчать. Ваше молчание ушей вам не заткнет, а я вам пока поведаю о том, какого же дьявола вы тут делаете? – доктор натянул на руки изоляционные перчатки и начал возиться с проводами, торчащими из стены. – Мы, знаете ли, прогрессивная психушка. Кого попало, к себе не берем, только исключительных личностей. Например серийных убийц, сумасшедших чиновников, богатых сбрендивших родственников. Вы ведь в своем деле тоже гурман, мистер Ривз?
Хоргер злобно посмотрел на доктора.
- Ух! Какой взгляд. Будь мы сейчас в темном переулке, я от страха родил бы ровно девять ежей и ими же начал обороняться от вас. Вы долго тренировались перед зеркалом или это природный дар? Но я отвлекся, приступим же к экскурсу. У нас назрел новый проект, под кодовым названием «Эхо тишины», который обещает произвести революцию в области лечения психических отклонений, расстройств и тому подобной терминологии. Метод у него весьма и весьма, хмм… Новаторский! К вашей голове сейчас прикреплен специальный прибор, который погрузит вас в состояние близкое к летаргическому сну. Это тот, что без картинок, иначе вы бы мешали мне своими фантазиями, заняться вашей «починкой». Тем временем я с помощью этих каналов синхронной проекции, – Карло указал на провода с иглами и лампочками - смогу проникнуть к вам в мозг, и выяснить из чего же состоит наша знаменитость, и почему у нее такая потребность к жестоким убийствам. Вы станете первопроходцем в этом эксперименте, а я первопроходцем в вашей полной бреда голове. Вот теперь вы проинформированы и можете пока в уме приготовить мне кофе. И, пожалуй, без сливок с кровью. Начнем!
Россерман подошел к трубкам, тянущихся к голове Ривза, и открыл клапан, дав «свободу» усыпляющему составу.
- Ты… - успел просипеть Хоргер. – Сдохнешь.
Карло бесстрастно наклонился над ним и прошептал. – Я постараюсь тебя удивить, мой подопытный кролик. – Глаза убийцы закатились. Он уснул.
Доктор повернулся к ассистенту Чакли. – Итак, мой мандражирующий друг, вы готовы войти в историю, как ассистент, который таки умудрился не убить меня с первого раза? – с этими словами Россерман плюхнулся в фиксирующее кресло, начал вращать глазами и высовывать язык, изображая ненормального Фроша из фильма «38 дней наедине с гостем». Потом посмотрел с укором на Чакли.
- Чакли! Не чахни! Я просто так разминаюсь, всё-таки в психопата лезу, надо соответствовать, знаешь ли. Конспирация! Читал о такой? И не смотри на меня как коновал. Давай лучше вколи мне НППР-2, утыкай меня жуткими иголками, и покончим уже играть в гляделки.
Молчаливый ассистент последовательно проделал все предписанные инструкции.
Сознание доктора Россермана потухло, потом снова появилось. Разум понял, что отделяется от тела и превращается в самостоятельную форму. Как только произошел окончательный «отрыв» все мысли окутались тьмой. Разум-Россермана ощутил близость спящего Разума-Хоргера. Но то, что он спал, не означало какое-либо нарушение состояния его внутренней сферы-проекции восприятия мира. Через мгновение Карло стоял внутри «закупоренной» вселенной серийного убийцы.

[Maui13]

* * *

«Вообще-то, эта часть истории должна быть в виде комикса, для придания повествованию более сюрреалистической атмосферы, нежели в ней описана и одновременного обособления от событий в реальном мире. Но комикс пока в стадии концепт-артов и потихоньку рисуется»
Автор

Было темно, но твердь под ногами ощущалась. Россерман создал парящий пучок света и пустил его рядом с собой. Сияние выхватило длинный коридор, который, казалось, вел в бесконечное «никуда». Стены его были покрыты плесенью, пятнами неизвестного происхождения, засохшими кровавыми дорожками и выцветшими листовками с предупреждениями «Острожно! Работает убийца с девяти вечера до полуночи».
- Так вот какой внутренний мир этого «замечательного» человека. – Начал говорить сам с собой Карло, следуя профилактике для поддержания самоконтроля - О великом и вечном он однозначно не думает. Вся коридорность его сознания означает единственную цель, без каких либо косвенных желаний. Чёрт, да у этого парня нет ни богов, ни веры. Он делает это просто потому, что не может по-другому. Даже у собак в голове интереснее. Они хотя бы спариваться хотят.
Разум-Россермана уже несколько минут двигался по единственному тоннелю сознания. Отсутствие развилок и тупика начинало его беспокоить.
- Черт возьми, если я правильно понимаю, Хоргер совсем без идеи. У него нет ни высоких моральных принципов, ни внутренней борьбы, ни раскаяния, ни вообще чего-либо другого присущего нормальному человеку. Тогда почему же ты убивал только знатных особ? Почему? Должно быть ответвление или дверь. Черт! Почему ничего нет?
- ХА-ХА-ХА-ХА!!! – вдруг пронёсся по коридору надменный хохот.
Карло обернулся, но никого и ничего не увидел. С минуту поколебавшись, он двинулся дальше.
- ЖАЛКИЕ ОТБРОСЫ!!! – эхом раздалось где-то впереди.
Доктор ускорил шаг, но внезапно что-то схватило его за правый ботинок. Он споткнулся. Не раздумывая, вырвал из пут ногу и отскочил к стене, пытаясь рассмотреть, что это было. В эту же секунду из стены вылезла человеческая рука и попыталась схватить его за волосы. Россерман резким техничным движением сломал ее и быстро осмотрелся. Отовсюду начали вылезать истерзанные, кровоточащие руки. На их ладонях начали прорезаться рты, визжащие о помощи. Карло бросился бежать вдоль коридора, как вдруг сообразил, что его «светлячок» остался где-то позади. Решив, что можно больше не прятаться от сознания Хоргера, доктор решил проявить чудеса визуальной материализации. Разум его сконцентрировался и увешал всю правую стену горящими фонарями. В бесконечной дали коридора показался тупик.
- Кажется, до «чего-то» я всё-таки добрался. – С этими словами на противоположной стене возникла шершавая дверь с затертой нумерационной табличкой. В дверь ударили с другой стороны. Кто-то повернул ручку. Она открылась, и Карло буквально засосало внутрь.
Он стоял посередине длинной улицы. Вместо неба была сплошная стена из красного кирпича. Вдоль дороги тянулись одинаковые бесконечно-этажные дома. Окна в домах были заколочены, но в них горел свет. Дверей не было вовсе. Откуда-то доносилась торжественная музыка и радостные возгласы. Метрах в двадцати от доктора, пытался догнать свой собственный хвост периодически кукарекающий пес.
- Вот это бред! – продолжал беседовать сам с собой доктор. – И что дальше?
Он вспомнил кличку недавнего лабораторного пса и решил её проверить.
- Эй, Мак! Иди ко мне, малыш. К ноге, дружище!
Пес заметил его, заскулил, поджал хвост и скрылся между домов.
- Вот черт! – С отчаяньем в голосе сказал док и попробовал отыскать глазами хоть одно не заколоченное окно.
- Зачем ты пришшшшшел ссссюдаааа?! – Раздалось шипение вокруг.
- Эээ, с кем имею честь?! – прокричал Карло.
- Отвечай на вопросссс перед тем как я тебя убью!
- Я тут недвижимость вот эту решил прикупить! Вы владелец?!
- Говоришшшь полную чушшшь! Выглядишшшшь, как знатный человечишшшшшка! Умри брезгливая людссссская мерзосссссть!
- Погоди-погоди! За что?
Ответом была, выползшая из того места, где скрылась псина, огромная змея, состоящая из десятков обезображенных человеческих тел. Торчащие из нее головы людей пронзительно кричали, их руки, ноги и культи беспомощно колыхались на весу. По всему корпусу твари вспыхивали нейро-импульсы, напоминающие разряды молнии. Клыки ее, похоже, были из костей человека. Язык представлялся сплетением кишок. Из пустых глазниц вытекала серо-зеленая каша, и выходил ядовитого цвета пар.
- Мак? В прошлой версии ты мне больше нравился. – Карло, наконец, поверил, что перед ним не очередной фантом, а самый настоящий паразит и прекратил дурачиться - Вот ты и решила показаться, трусливая мерзость? Напугал я тебя своим вторжением?
- Какая тебе раааазнитссссааа, ессссли ты умрёшшшшшь?!
- Я всего лишь вернусь в свое тело. А вот твоя глупость и жажда убить меня, тебя и погубит.
Провокация сработала. Огромная змея бросилась на Разум-Россермана, но он не испугался, и не стал уворачиваться. Он только этого и ждал.

* * *

Гомон в зале стоял невероятный. Вышедшему на пьедестал конферансье пришлось приложить много усилий, чтобы утихомирить присутствующих. После того, как воцарилась относительная тишина, он объявил о теме доклада и пригласил на сцену доктора по психологии и парапсихологии некоего Россермана. К трибуне вышел худой высокий человек с длинными черными волосами. На носу расположились модные очки с золотистыми стеклами, которые скрывали его заспанные глаза.
- Приветствую вас, дамы и господа! – Начал он. – Во-первых, хотел бы сразу уточнить. Парапсихология не имеет ничего общего с паровым двигателем, и вообще с паром.
В зале раздались одобрительные смешки.
- Далее, не в моем стиле описывать тонкости рабочего процесса, тяготы и вклад в развитие науки, набивая тем самым себе цену. Это я оставляю эгоцентричным личностям, охочим до славы и денег. То, о чем я хотел бы сегодня поговорить… - доктор сделал паузу и потер переносицу, собираясь с мыслями. Голова гудела от переутомления – Это попытки научиться воспринимать человека по-новому. Можно узнать, присутствуют ли в зале, приглашенные родственники, потерпевшие утрату ввиду деятельности Дастина Хоргера Ривза?
Раздались подтверждающие присутствие возгласы.
- Хорошо! Потому что без вас, было бы сложно подобраться к сути сегодняшнего доклада. Еще вопрос. Есть ли в зале люди с достаточной фантазией?
Оказалось, около половины аудитории считают себя таковыми.
- Замечательно! Тогда представьте такую картину. Близкий вам человек, совершает преступление. Допустим убийство в состоянии аффекта. Придя в себя, он раскаивается в содеянном всей душой. Будь вы для него судьей, то оправдали бы его? Или сдали властям, с неминуемым эшафотом? Подумайте хорошо, прежде чем ответить. Этот человек не контролировал свой разум в момент убийства. Это сделано его руками, его мимолетными эмоциями, но не его трезвым сознанием.
Началось активное перешептывание. Наконец начали выкрикиваться: «эшафот», «оправдать», «на виселицу», «невиновен».
- Как я вижу, мнения разделились. А теперь представьте себя на его месте. Вы даже не помните, как совершали убийство, но вас в нём обвиняют. Согласитесь со своей казнью?
Зал молчал в недоумении.
- Можете не отвечать. Это был просто социологический опрос, служащий лишь преддверием для главной темы. Итак, я расскажу о нашем новом проекте под названием «Эхо тишины». Суть его состоит в том, чтобы нестандартной методикой и с помощью технологических достижений науки лечить людей с, так называемым, «зараженным мозгом». У них в голове сидит некий «бес-паразит», который влияет на их образ мышления, на их действия, увлечения, поступки, ограничивает их потребности. Природа этого существа пока досконально не изучена. С помощью нашего проекта, совсем недавно мне удалось одного такого «демона» искоренить из головы самого известного серийного убийцы нашего времени – Хоргера Ривза. Сейчас этот человек сидит в императорской темнице и ждет скорой казни. Но на самом деле, человек, который должен быть Хоргером Ривзом переродился. Он полностью раскаивается в содеянном. Я могу также с уверенностью заявить как квалифицированный парапсихолог, что он не контролировал свое сознание в момент убийств. Сейчас его рвёт при одном только виде крови. Так вот подумайте, дамы и господа, человек, который никогда не жил собственной жизнью и не контролировал свои поступки, сейчас сидит и ждет казни «ЗА ЧТО?!». За то, что был марионеткой паразита в самом прямом смысле этого слова?
- Брехня! – раздался из зала мужской голос.
- Знаю, в это верится с трудом. – тут же попытался перехватить инициативу Карло - Но я готов предоставить все имеющиеся у меня доказательства, а также поклясться благополучием империи в искренности своих слов. Поймите, я видел его сознание изнутри, он не интересовался ничем кроме убийств, разбавляя жизнь лишь необходимыми для функционирования сном, едой и естественными отправлениями. Прямой коридор сознания с единственной целью… - оратора неожиданно прервали.
К трибуне подбежал конферансье, передал Россерману какой-то листок и что-то прошептал на ухо. Доктор побледнел. Золотистые очки скрывали его ошарашенный взгляд.
Дамы и господа… - Он сделал паузу и глубоко вздохнул. – Я держу в руках копию предсмертной записки Хоргера Ривза. Оригинал написан его кровью на стене тюремной камеры. С вашего позволения я зачитаю её.
«Я никогда не чувствовал, что живу.» - Карло сделал паузу, разбирая слова. Кто-то «умный» переписал всю неграмотность Ривза букву в букву. Он мысленно откорректировал текст и продолжил – «Все, что я делал, было лишь непонятной целью, ведущей в никуда. Вспоминая теперь грехи рук своих, я не могу найти покоя себе и не могу ждать казни. Потому-что не смогу чувствовать на себе взгляды людей, которых я сделал несчастными. Мне очень плохо и очень больно. Простите меня все за то, что я появился на свет. Жалкий отброс общества. Сын бедной женщины, которую изнасиловал какой-то богач-извращенец. Надеюсь хоть кто-то, поверит в мое раскаянье, иначе моей душе вечно страдать в муках совести».

* * *

Над декоративными парковыми деревьями появились первые звезды.
«Сегодня удивительно безоблачное небо» - подумал доктор Россерман, выгуливая собаку. – «А ведь целый месяц оно было намертво затянуто тучами».
Он присел на лавку и стал смотреть, как пес со знанием дела обнюхивает окрестности. Карло ловким движением достал невесть откуда сигарету и зажег ее без зажигалки. Проходящий мимо прохожий удивленно посмотрел на этот фокус и побрел дальше.
«Ничего не поделаешь. Человек слишком привыкает к навязанным жизненным стандартам. Слишком подвержен эмоциям и слишком не рассудителен в такие моменты. Ничего не поделаешь… Да.» - его взгляд из задумчивого вдруг резко превратился в недоуменный. – Тьфу! Я что, опять курить начал?!
Он яростно отбросил бычок, вскочил со скамейки и подозвал пса:
- Мак, идем домой дружище! А то перегуляешь и снова закукарекаешь.

[german]

Понравилась идея))

[Maui13]

Спасибо на добром слове. Постараюсь вскоре вторую историю дописать и выложить.

[Верба]

Верите-нет, но есть еще люди, не знающие, что такое стим-панк, и я среди них. Поэтому я не знаю, оно ли это у вас. Но мне такой стиль нравится! И антураж очень занятный. И вообще, интересно.
Аннотация только неудачная.

[german]

[Аннотация, как аннотация. Коротко и ясно)), но это мое личное мнение

[Maui13]

Я не силен в аннотациях. Выложил ее просто, чтобы люди могли зайти и коротко прочитать о сути, если заинтересует "добро пожаловать", ежели нет "что время зря терять?". Примерно так.

Верите-нет, но есть еще люди, не знающие, что такое стим-панк

Охотно верю. У нас стимпанк довольно скромное жанровое направление, а вот за рубежом целый культ. Сам от него прямо сказать не в экстазе, но мне удобно в паро-панк декорациях рассказывать подобную историю.
Не все ж фэнтези, да космооперу перетирать.

Если коротко о жанре, то главное в нем присутствие паро-технологий. Стилистически и антуражно примерно вторая половина 19-го и первая половина 20-го веков, причем разных стран. Может быть как подобие англии, или например дикого запада, возможно и в России и в Китае - не важно. Главное соблюсти атмосферу того времени с уклоном в развитие паро-технологий.

[Верба]

О, если подобие Англии на рубеже 19-20 веков, то это то, что надо. Обожаю этот антураж. И мистику.
Если в этой теме будет появляться что-то новенькое, я сюда часто заходить буду.

[german]

О, если подобие Англии на рубеже 19-20 веков, то это то, что надо. Обожаю этот антураж. И мистику.
Если в этой теме будет появляться что-то новенькое, я сюда часто заходить буду.

У него-будет появляться...

[Maui13]

Выкладываю первую половину второй истории. Буду рад, если кого заинтересует, а также тем, кто найдет сорняки в тексте, потому как всего 1 раз прополол. Кого раздражают персонажи с дефектом языка, лучше не читать

История вторая. Премия.

Россерман сидел в лаборатории и наблюдал за «паразитом» почившего Хоргера Ривза. Существо находилось в специальной прозрачной вакуумной капсуле, внутри которой были два медных стержня с постоянным на концах током. Ток обладал замечательным свойством – поддерживать активность мышления и жизненные способности «паразита». На внутренние стенки капсулы были нанесены специальные микрочастицы с парантимагнитными свойствами, которые не давали «бесу» рассеется.
В лабораторию вошел ученый брат всех сумасшедших – профессор Герберт Вайнштейн. Он был порядочно безумен, невысок, сутул, с юркими серыми глазками, огромными белыми бровями и бакенбардами, слегка глуховат и непременными леденцами за щекой, из-за чего плохо проговаривал букву «С». Хотя у доктора было подозрение, что профессор её просто недолюбливал и потому заменял на, куда более колоритную, «Ш».
- Доброе утро, профессор! – громко поздоровался Россерман.
- А, голубчик? Здрашьте-здрашьте. – приветливо промямлил Вайнштейн, перекатывая во рту леденец. – Шмотрю вы заинтерешовались уштройштвом баланширующего шжатия пара-энергии ш перманентным поддержанием жизненных и умштвенных функций viruш-animuш?
- Да, профессор! Примерно этим! Но сегодня мне пришла в голову некая мысль, а скорее даже мысль-вопрос! Ведь мы уже месяц как пытаемся понять происхождение этой твари, но дальше догадок и теорий не ушли! И вот представьте себе, вчера вечером, гуляя по городу, наткнулся я на афишу нового мюзикла «Бес в призрачном городе» и меня вдруг осенило. Вот и ждал я вас, чтобы узнать, можно ли как-то создать визуальную проекцию участка мира для «этого», - Россерман кивнул в сторону капсулы - и проследить за его реакцией, поведением и развитием! Такое ведь возможно?!
- Голубчик, - профессор сглотнул сладкую слюну – то, что вы прошите - антинаучно. Единштвенное уштройштво, которое может проделать такую работу – это человечешкий мозг. А как вы шами могли не так давно заметить – это вешьма опашно.
- А если будет, скажем, мозг обезьяны?!
- Вероятношть крайне мала. Только покалечим ценный лабораторный экземпляр. Нужно дейштвительно развитое шознание, которому доступна образношть мышления.
- То есть без человеческого мозга никак?!
- Никак.
- А что, если я достану вам мозг сумасшедшего, который живет в своем собственном мирке?! Сможете вы отследить развитие и зафиксировать функциональную деятельность этого… вирус-анимуса?! Только не спрашивайте где я его возьму!
- Пожалуй да. – Глаза Вайнштейна фанатично загорелись, а леденец начал волнительно перекатываться языком по зубам – Шначала потребуетша вышокочаштотный шканер, потом…
- Профессор, подробности оставьте себе! Вы тут приготовьте всё, а я пока на поиски мозга отправлюсь!
- Мозг нужен вмеште ш живым человеком, голубчик.
- Профессор, не держите меня за дебила-живодера! Я догадывался, что с человеком!

* * *

Россерман спрыгнул с паровагона между станций Вторая мостовая и семьдесят пятая улица, прямо перед готичным входом в городскую психиатрическую лечебницу. Заведение было обнесено высокой, в четыре метра, бетонной стеной с острыми пиками наверху. Доктор подошел к решетке контрольно-пропускного пункта и порадовался своей первой удаче. Дежурным в кабинке сидел Бифф Калхоун – старый охранник, проработавший здесь более 30 лет. Любимым его занятием и темой для обсуждения было обнаружение всяких несуществующих заговоров, чем доктор решил бессовестно воспользоваться.
- Здарова Бифф, старина! – с отработанной приветливостью сказал Россерман – А ты всё охраняешь город от «безумной заразы» и даже о пенсии не помышляешь? Не бережет тебя империя.
Калхоун посмотрел на доктора поверх утренней газеты и расплылся в улыбке, признав старого приятеля.
- Карло, сукин ты сын! Сколько лет? Тебя что, уволили наконец из той секретной организации?
- Да ну ты что? Я еще не готов по миру пойти. У меня тут, знаешь ли, самый настоящий ордер с печатью самого сенатора Авдия. Глянь-ка. – Россерман протянул охраннику бумагу.
Ничего не смыслящий в документах любого типа, не являющихся пропусками или удостоверениями личности, но приметив печать с эмблемой сената, Калхоун удивленно спросил:
- Неужели что-то настолько серьезное? Уж не заговор ли, старина Карло?
- Гораздо серьезнее, мой друг. На уровне дела правительственной важности. – Деловито сказал док и добавил шепотом, наклонившись к уху Биффа – и надо заметить, крайне секретное. Разглашать информации более, чем сейчас тебе известно, будет караться смертью для нас обоих.
По спине охранника побежали мурашки, на лбу выступила испарина, глаза округлились. Он прямо-таки кожей ощутил всю важность и секретность задания. Мысли начали теряться в догадках и жутких прогнозах.
- Что ж, тогда я уж вызову… Вызову тебе тогда… Ну, в помощь, для сопровождения. Погоди тут.
Калхоун взял телефонную трубку и доложил:
- Администрация? Это Калхоун с КПП. Тут правительственное лицо ОСОБОЙ важности требует сопровождения. – Он прервался. В трубке зашуршало. – Принял. Да.
Бифф положил трубку и сказал, что через минуту доктора выйдет встретить сам управляющий. Обещанный представитель лечебницы буквально прибежал к воротам и представился Маркусом Роли. Тут Карло повезло во второй раз – управляющий работал в лечебнице недавно и не знал Россермана, как бывшего работника данного заведения. Задыхаясь от незапланированной пробежки, он заискивающе раскланялся, бегло проверил ордер и виновато предложил себя в полное распоряжение важной персоны.
- Дело крайне деликатное – начал сразу вешать лапшу на уши Россерман – требует крайней секретности и минимальной огласки. А лучше пусть все останется между нами.
Управляющий кивнул в знак понимания.
- Для начала мне потребуется полный список ваших пациентов. У правительства есть подозрение, что среди них скрывается шпион, который своим сумасшествием решил обмануть бдительность имперской внутренней разведки. Да что уж там, буквально посмеяться над ней.
Управляющий продолжал лихо кивать. Разговаривать ему было трудно, мешала одышка.
Они прошли в здание. У регистрации Маркус потребовал список пациентов и передал его Россерману. Доктор сделал вид, что изучает имена и как-бы невзначай, но строго спросил:
- Есть ли среди пациентов кто-нибудь с манией личности и без официальных близких родственников?
Роли на несколько секунд задумался, потом пробежался глазами по списку и указал на одно из имен.
- Вот. Экхе… Пожалуй Стенли Фитцджералд Вам подойдет.
- Сколько лет? Какие симптомы проявления шизофрении?
- Экхе-Экхе… Эмм… - силился вспомнить Маркус то, чего не знал.
- Вы что, впервые слышите об истории болезней ваших пациентов?! – Вдруг яростно выпалил доктор – Никак засиделись на своем месте, мистер Роли?!
Руки управляющего судорожно затряслись, одышка вошла в критическую стадию, левая рука потянулась к сердцу, а правая в карман пиджака за успокоительным.
«Кажется, перегнул палку» - опасливо подумал Россерман, но решил уже не отступать – Немедленно найдите мне компетентного человека, пока я еще в хорошем настроении! И принесите мне историю болезни этого больного.
Через пару минут мнимый представитель власти уже держал «личное дело» Стенли Фитцжералда, а один из докторов больницы вел его к палате пациента. Позади неуверенно семенил Маркус Роли. Судя по документации, у больного наблюдалась мания личности несуществующего диктатора.
Диктатор оказался невысок ростом, с плешью среди косматых каштановых волос, надменным взглядом и неправильным прикусом. Он стоял посреди общей палаты, отчитывая несуществующих генералов, четко и размашисто жестикулируя, и, постоянно поправляя на себе воображаемый мундир.
- Это наш клиент! Я забираю его! – отчеканил Россерман.
- Неужели вы его повезете вот так… Без сопровождения? – хлопотал напуганный управляющий.
- Вы сомневаетесь в моих способностях, мистер Роли? Может, пригласим всю имперскую армию и привлечем внимание граждан с дальнейшим нарушением общественного спокойствия?
- Нет-нет, что вы. Я просто спросил.
- Я заметил, что у вас всё «просто», мистер Роли. На вашем месте, я бы задумался о качестве исполнения ваших прямых обязанностей и, как следствие, вашей нужности на занимаемом посту.
Управляющий побледнел и решил больше не открывать рта, пока имперское лицо не покинет лечебницу.
Карло подошел к Стенли, взял его под локоть и поспешно направился к выходу. Он и так уже переиграл свою роль и сейчас хотел поскорее уйти, пока его кто-нибудь не узнал.

* * *

- В этот день мы празднуем славу нашей империи! Наши победы и мировое господство подтверждают, что мы выше всех! Все остальные люди жалкие свиньи перед нами. Цените свою исключительность!..
Доктор Россерман вёз Фитцжералда в «Новую Контесту» на паровагоне 19-ым рейсом. Люди неодобрительно и брезгливо оглядывались на них, всем своим видом показывая пренебрежение и омерзение к сумасшедшему нарушителю спокойствия. Лишь любопытная ребятня потешалась над этим крикливым чудаком. Карло же наслаждался этой реакцией дам и джентльменов. Он никогда не упускал случая поставить обычных граждан в неудобное положение, тем самым наблюдая очередную истину – «для людей любой становится изгоем, кто не похож на них».
- … Никто не верил в нашу силу! И где теперь эти неверцы?! Я спрашиваю вас, где они теперь?! Мы исключительные! – декламировал Стенли.
Паровагон выехал на самую длинную улицу столицы – Стретчстрит. Помощник машиниста подкинул угля в топку и железные колеса с удвоенной силой заскрежетали по рельсам.

* * *

Лаборатория напоминала внутренности фантастического существа-механизма. Кругом, то свисали, то тянулись по полу многометровые разноцветные гибкие трубки и провода. Одна из стен была полностью увешана разномастными индикаторами, чего-то-там-метрами, а также лампочками и металлическими устройствами непонятного назначения. Откуда-то дымило, где-то искрило, воздух пропитался запахом канифоли. Последнее за чем следил профессор Вайнштейн, увлекаясь работой, это был порядок в помещении. Уже через несколько минут, начав воплощать очередной грандиозный замысел, он не мог найти многих инструментов и деталей. Но при этом не устраивал истерик и вообще постоянно пребывал в приподнятом настроении, словно леденцы его были с «веселящей тайной». На такие мысли наводила и его манера разговаривать с окружением, как с живыми людьми.
- Что ты говоришь? Не хочешь работать? – общался Герберт с каким-то железным ящиком – А вот и не капризничай. Вшё равно придетша и нечего мне тут характер показывать.
- Казнить всех бездарностей! – внезапно раздался возглас – Империя не может процветать с ленивыми жизнеедами! Устанавливаю новый закон!
В лабораторию вошел Россерман, держа за плечо определенно нездорового на голову человека.
- Голубчик, это тот о ком я думаю? – в нетерпении спросил Герберт.
- Разрешите представить профессор, сам император Атрийской империи – его величество Стенли Фитцджералд, но сам он себя величает Диард Лердонг Великий.
- Отличный экземпляр! Как же вам удалошь его доштать?
- Научился умело подделывать печати в свое время. Вот и пригодилось для правого дела.
- Я горжушь вами, голубчик. Шажайте его шкорее шюда.
- Я требую от своих генералов исключительной исполнительности и непоколебимости в отношении правоты решений их императора! – ораторствовал Стенли, пока его усаживали в кресло.
- Я вколю ему «летаргик», а то его болтовня шбивает меня ш мышли. – весело рассуждал профессор, поднося к ненормальному трубку-шприц с составом. Император уснул через несколько секунд. – Вот и отлично! У меня вшо готово к экшперименту, дело за вами, голубчик. Но прежде чем вы «нырнете», я хочу вам показать мою новую разработку.
Вайнштейн указал пальцем на какое-то выпуклое стекло внутри железного ящика – Я назвал его капшашпекуль! Он будет не просто региштрировать данные, а визуально отображать ваше вошприятие, голубчик. Иными шловами я буду видеть вашими «глазами». Более того капшашпекуль умеет запоминать увиденное.
- Профессор, я всё думаю, будь ваши изобретения общеизвестны и доступны, куда бы тогда покатился наш мир?
- Не время для филошофии, голубчик. Я наштаиваю на том, чтобы дейштвовать прямо шейчаш!
- Вы абсолютно правы. Ну что ж… Подключайте меня!

[german]

Продолжение мне понравилось больше, но этот твой шипилявый... может от того, что, а впрочем... понравилось и все.

[Maui13]

Он просто обязан быть "неудобным" персонажем, чтобы выделяться из толпы нормальных. Да и знал я на что иду))) Это дурной тон в литературе, подобных персонажей включать.
А вообще он не шепелявый. Иначе еще бы не выговаривал "з" и "ч", как мне помнится. Доктор правильно догадывается, что профессор игнорирует букву "с", только не по причине большей любви к "ш", а в силу философии и событий прошлого. Но об этом позже.

[Верба]

Во-первых, действительно интересно.
Во-вторых, вы это серьезно насчет "1 раз прополол"? В таком случае вы - молодец. Текст не просто читабельный, а очень читабельный. Заметила лишние запятые кое-где, и фраза "спрыгнул... аккуратно к готичному входу" бросилась в глаза. Вы имели в виду, что он спрыгнул осторожно или спрыгнул точно к самому входу? Если второе, то лучше написать "аккурат" или "прямо".

[Maui13]

Я и хотел написать "аккурат", но оказалось это жаргонная форма, которая подходит для нашей страны, но уж никак не для стим-панка в декорациях Англии =)
Спасибо за замечания, что-нибудь придумаю.
..........
поправил ))
..........
Я обычно, когда пишу, тут же абзацы вычитываю на поверку тавтологии, читабельности и прочего. Привычка. Потому прополка для меня - это исключительно проба на вкус полного впечатления от написанного.
А с запятыми... Эхх, надо будет искать.

[Брат Гусаров]

В начале первой части написанно черезчур напыщенно и заумно. Местами вы прямо сами в этой заумности путаетесь.
Откровенно говоря, чуть не забросил, но потом пошло гораздо бойчее, легче, расписались, видимо.

Неожиданно, с удовольствием проглотил до конца, хорошая идея, классный, проработанный мир!
И, кстати, безо всякого экшена вполне органично и не сухо

[Maui13]

Там вообще нет зауми и не подразумевалось. Вам показалось, Брат Гусаров ))
Если вы про диалог сенатора и Теодора, то он обязан быть высокопарным, все таки статус.
Далее они едут на паромобиле и показывается, что директор на самом деле из простых людей, не прочь поржать и вообще легко ко всему относится. А поначалу язвительный Россерман напротив - много тараканов за своим цинизмом скрывает. И никакой зауми даже не думал писать )))
Да, и спасибо за оценку произведения. Приятно слышать, что мир все-таки удался.

[Брат Гусаров]

Я не про диалоги, у вас вообще весь текст по началу (по крайней мере мне показался таким) "вязковатый", а дальше вроде как ускоряется

Когда, наконец, жертва умирала, он разрезал её, потом по частям растворял в керамическом тазе с кислотой и выливал все в городскую реку, которая настолько была запомоена, что несколько десятков литров кислотной каши, воспринимались в ней как данное.

Про путки я имел ввиду моменты вроде этого, впрочем, я ни на чем не настаиваю, только высказываю сугубо личное и вообще,
у меня литературный вкус извращенный

Кстати, заметно, что взвешиваете слова и корпеете над текстом

[german]

обдумывать я ему мешаю, а пишет он быстро, как пироги печет))

[Maui13]

* * *

В темно-желтом небе под серыми неподвижно-мертвыми облаками парили мрачные силуэты дирижаблей. На их металлических каркасах красовались грозные портреты диктатора. Унылый диск солнца ронял холодные лучи на каменную площадь, по которой монотонно, но хаотично вышагивали тысячи одноликих мужских фигур в одинаковых одеждах. Их длинные тени сливались и разбегались, образуя на земле гипнотизирующую рябь. Над их головами развивались красно-черные флаги с геральдикой несуществующей империи. Огромную территорию обрамляла высокая черная стена с монолитными башнями на углах. На многочисленных железных столбах скандировали патриотичные лозунги граммофоны. В центре площади возвышался огромный памятник, безусловно возведенный в честь Диарда Лердонга Великого. Разум-Россермана появился прямо посреди всего этого великолепия.
- Какой красивый радужный мир. – Присвистнул доктор, оглядевшись – Профессор, не знаю, видите ли вы меня или слышите, но я пошел искать императора, ведь кто как не мистер пуп земной является источником для всего этого?
Док лавировал между беспорядочных людских потоков, пытаясь разговорить хоть кого-то из прохожих, но они не обращали на него никакого внимания. Безликие, бесполезно слоняющиеся туда-сюда, создающие иллюзию какой-то целенаправленной активности.
- Понятно. Похоже, они тут для антуража и не более того, – Карло решил проверить свою теорию.
Сначала он начал сбивать ходоков с ног, но те невозмутимо поднимались и продолжали идти в никуда. Тогда Россерман материализовал в руке кислотный парострел. Подобное стрелковое оружие применялось во времена Тиарданских конфликтов для прожигания кирас противников, заодно сшибая их с ног. На мгновенье, Карло посетили неприятные воспоминания, рука с парострелом начала подрагивать. По старой привычке он достал из него боевые капсулы и проверил работоспособность оружия. Оно было в отличном состоянии. Отточенными движениями доктор вернул заряды на место, прицелился и выстрелил в ближайшего прохожего. Из ствола вырвался особый концентрированный состав, который прошил насквозь грудь безмозглого болванчика. Тело отбросило на несколько метров. Из дыры вместо крови начали вытекать сгустки черной жижи.
- Я убил человека! Требую своего ареста! – начал привлекать внимание Россерман, подняв оружие над головой.
Но безмолвные фигуры всё так же равнодушно проходили мимо крикливого доктора и дырявого трупа. Тогда Россерман решился закрепить результат и начал беспорядочно палить по всем, кто был в зоне поражения. Люди-фантомы падали один за другим, а Карло продолжал убивать, с застывшей гримасой боли на лице. Заряды кончились. Десять тел неподвижно лежали на земле. По брусчатке обильно растекался черный кисель.
Миниатюрный геноцид подействовал. К стрелку подбежали люди в униформе, схватили его за руки и повели в сторону высокой черной пирамиды. Россерман не стал сопротивляться. Если это были смотрители за порядком, то они должны его отвести как минимум к важной птице, а там и до императора рукой подать.
…
В это самое время профессор вел разъяснительную беседу с капсаспекулем, который выдавал сплошные помехи, вместо желанной картинки.
- Ты шмотри у меня! Я тебя породил, значит ты мое детище! Но будешь так шебя вешти… Разберу на запчашти! Что шказал? Молод еще рот на штаршего открывать.
…
Люди в мирке эгоцентричного Стенли Фитцжералда были абсолютно безличностны и схематичны. Каждый обладал своим набором функций: кто-то создавал массовку, кто-то следил за порядком, который никто до Карло не нарушал, а генералы существовали лишь для того, чтобы слушать причитания Великого и прославлять его же. При этом для каждой прихоти были свои главнокомандующие. Любимцы – прославляли и боготворили, остальные выслушивали, насколько они плохи в своем деле. Происходило это регулярно изо дня в день. Другими словами - мир сумасшедшего Фитцжералда был мал и мертв.
Стражи порядка доставили Россермана прямо к Лердонгу Великому. Он восседал на железном троне отвратного, по мнению доктора, дизайна. Трон в свою очередь находился на вершине некой пирамиды с высоты которой можно было созерцать сразу всю площадь. Император напоминал скорее человечища-переростка в белом мундире. Лицо его было словно вытесано из камня. Волосы на голове напоминали ожившую толстую леску. В мастерстве создании образа величавого императора Фитцжералд оказался куда-более талантливым, нежели как создатель несуществующей империи. Диард и Карло несколько секунд оценивающе смотрели друг на друга. Немые стражи по-прежнему уверенно держали нарушителя за руки, видимо кандалы были запрещены или не предусмотрены.
- Как посмел ты, преступить закон моей империи? – прогремел, словно раскат грома, голос Лердонга.
- Ваше величество, это был единственный способ попасть к вам на аудиенцию. Ведь ваше величество настолько заняты, что наверняка не нашли бы времени на какого-то там человечишку. А вот массового убивца Ваша эгоистичная персона удостоила своим дефицитным вниманием.
- Расстрелять! – прорычал правитель.
- Погодите, а как же сведения о предстоящем покушении на императора? Или вы думаете, я тут просто развлечься решил?
Диард Великий встал. Рост его оказался под три метра. Глаза горели гневом.
- Кто?! Кто посмел?!
- Заговорщики, мой император! Тайная организация сегодня подошлет к вам убийцу. Будьте…
Карло не успел договорить. Огромный серый змей выпрыгнул из ниоткуда и обвил несколькими кольцами тело правителя. Послышался хруст костей. Глаза императора наполнились ужасом вперемешку с недоумением, рот инстинктивно открылся. Однако пытаться кричать, не имея возможности вздохнуть, было бесполезно. Мощные мускулы Лердонга обмякли от нехватки кислорода, еще немного и смерть, но змей внезапно ослабил хватку. Ровно настолько, чтобы Диард мог дышать.
Россерман уже успел вырваться из рук стражей, отскочить, и быстро материализовать кислотные брызги над их головами. Раздался противный шипящий звук. От немых фигур начали исходить пары едко-желтого дыма, кислота растворяла их прямо на глазах. Доктор поднялся и неторопливо подошел к «паразиту».
- Ответь мне, кто тебя породил, и я оставлю тебе это тело. Как подарок. – Холодно спросил Карло.
- Мне не нуууужно это тело! – прошипел удав – Мне нужен Хоргер Рииивз!
- Он умер! Думаю, разложившийся мертвец тебя в качестве пристанища не устроит?
- Тогда и я сссскоро умру!
- Почему? Ты не можешь жить в другой голове? Или только в каких-то определенных? Кто ты такой, черт возьми?!
- Тепеееерь это уже неваааажно! Мне оссссталоссссь недолго. Этот разум отторгает меня. Любой разум меня отторгнет. А разум должен принимать меня! Рассссти вмессссте ссссо мной.
- Отвечай на вопрос, дрянь!!! – сорвался Россерман – Кто тебя породил?! Откуда ты взялся?!
- Меня ссссоздала маааать Хооооргераааа! Девять месяцев, она ссссоздавала меня из ненависсссти к отцу Ривза! Ненависсссти ко вссссем, кто похож на отцаааа!
- Глупости, есть масса беременных, которые и похлеще ненавидят. Но ходят без паразитов в мозгу.
- Насссссс много! Ты проссссто сссслеп! Вссссе сссслепы!
- Я прозрею, будь уверен, демон. А ты вссссё-таки попробуй не помереть и обжиться. – Передразнил змея доктор. – Через недельку загляну, чтобы порядок тут навел, а то ходят тысячи немых дураков без дела в четырех стенах.
И Россерман исчез.

* * *

- Когда разум отрывается от тела земными словами это описать сложно. Представьте себе, что вы потеряли все ощущения, которые у вас есть. Вы слепы, немы, глухи, не чувствуете ни вкуса, ни запаха, но… Но у вас есть память, есть возможность мыслить, возможность создавать проекции вещей в своей голове. И вот вы каким-то внутренним оком созерцаете все, живете внутри своих или чужих образов с телом, которое лишь фантом от прежнего. Мозгу просто так удобно, он привык к рукам и ногам. Потому ты будешь человеком, а не осьминогом. Ну как у людей с ампутированными конечностями. Фантомы. Понимаете?
Карло и Герберт сидели в столовой и смаковали запрещенный внутренними правилами коньяк, под видом чаепития. Время было позднее и работников науки в «Новой Контесте» почти не осталось, лишь немногие трудоголики и обожатели своего дела, корпели над своими проектами. В дверях появился шустрый паренек в серой форме.
- Доктор Карло Россерман! – выкрикнул он.
- Чего кричишь, будто война началась. – Проворчал док. – Неужели не видишь, что у нас тут иди-ил-лия… Я доктор Россерман. Чего хотел?
- Вам письмо от «министерства научных открытий и достижений».
- Давай сюда.
Уведомитель живенько подбежал, деликатно проигнорировал запах коньяка, отдал письмо и скрылся, будто его и не было. Карло разорвал конверт, достал бумагу, развернул и принялся тянуче читать вслух:
- Уважаемый, доктор Фредерик Карло Россерман, рады Вам сообщить, что вы являетесь врагом народа, и завтра состоится ваше прилюдное повешенье…
- Голубчик, как же так? – испуганно ойкнул Вайнштейн.
- А? Нет, профессор, это я пошутил. Не паникуйте. На самом деле меня приглашают на ежегодное вручение премий по части научных… научных… Ну этих… Достижений, во! Причем этикет мероприятия требует наличие дамы сбоку. У вас есть знакомые красавицы, профессор?
- Нет. Но могу создать вам гомункулуса.
- Не утруждайтесь. Я уж, как-нибудь своими силами. Проблема в том, что все мои знакомые женщины меня ненавидят. Так, какое там число? Двенадцатое? Три дня на пои-ис-ски. Пойду ис-скать, профессор. Что-то икота напала… Доброго вам научного вечера.
Россерман ушел, а профессор еще долго думал, допивая коньяк в одиночку, почему его коллега не согласился на гомункулуса.

* * *

Карло вышел за контрольные ворота «Новой Контесты». Прохладный вечерний воздух немного протрезвил его. После лаборатории с ее синтетическими ароматами, обоняние с удвоенной силой вкушало запах цветов, доносящийся с ближайших клумб. Слух ласкал шелест листвы. Лицо приятно обдувал легкий ветерок. Город дышал последождевой свежестью.
- Доктор Россерман? – раздался справа звонкий женский голос. Он повернулся и увидел молодую светловолосую девушку в дешевом пальто и мужской кепке. – Разрешите представиться, Амалия Рэнги. Я из «ежедневного глашатая». Это газета такая. Вы ведь наверняка слышали?
Девушка протараторила это с такой скоростью, что у Карло ушла почти минута на осмысление сказанного.
- Эмм… А от меня-то вам чего надо?
- Я хотела бы задать вам несколько вопросов по поводу вашего открытия. Понимаете, мне наконец-то выделили собственную колонку. Точнее не выделили, а выделят, если я принесу в редакцию интересный материал. Представляете себе? Собственную. И я хотела бы в качестве дебюта написать о чем-то загадочном, таинственном и романтичном. А потом вспомнила, как видела вас на том докладе и той записке убийцы. Вот я и подумала…
- Стоп! Я вообще ничего не понял, дамочка – это раз. Я не успеваю за вашим словесным выплеском – это два. И три, отстаньте от меня, мне срочно надо в бордель, договорится о приличном эскорте.
- В бордель? Давайте я вас провожу до борделя, поспрашиваю и заодно не отниму времени.
- Что-то вы припозднились с сенсацией. Доклад был месяц назад, никому ваша новость будет не интересна, – вяло пытался отвязаться Карло.
- Нет-нет, там не свеженовостная колонка. Просто может вы расскажите поподробней, как все произошло? И добавите пару слов о нынешних проектах?
Россерман шел погруженный в раздумья. Он прикидывал в уме - какова вероятность того, что проститутку рядом с ним не узнают в обществе. Рисковать так своей репутацией он не хотел и остановился, перелопачивая в мыслях возможные варианты.
- Доктор Россерман, - напомнила о себе Амалия – первый вопрос: как вы узнали про этих паразитов в голове? Догадались или случайно наткнулись?
- Паразитов? – вернулся в реальность Карло. Он снова, теперь уже вблизи, оценил девушку. Большие глаза, цвет которых в тени козырька было не разглядеть, пухлые щечки, но острые черты лица, маленький вздернутый носик, длинная шея, стройные ноги, выглядывающие из под пальто. В голову сама собой прокралась безумная затея. – Как говорите вас зовут?
- Вы даже не слушали меня? – обиженно протянула девушка – Амалия Рэнги. Корреспондентка газеты «Ежедневный глашатай».
- Мисс Рэнги, снимите пальто и кепку, будьте любезны.
Девушка испуганно вытаращилась на доктора – В-вы с ума сошли? – выдавила она, уже готовая бежать.
- Нет, не сошел. Поверьте, мисс Рэнги, я не причиню вам вреда. Мне всего лишь надо оценить ваши внешние данные, - бесцеремонно заявил Россерман.
- Зачем это?
- Вам нужна ваша колонка, в конце концов? Делайте, что говорю. Обещаю, даже пальцем вас не трону.
Девушка неспешно сняла пальто с кепкой и сразу съежилась. Фигурка оказалась ладной, а убранные прежде под кепку волосы были густые и пышные. Глаза отливали лазурным цветом в свете уличного фонаря. Только сейчас Карло заметил небольшую родинку над губой.
- Амалия, да вы, оказывается, маскируете от мира неземную красоту. Одевайтесь, у меня к вам взаимовыгодное предложение…

* * *

Следующие два дня Карло и Амалии прошли в примерочных, у парикмахеров и за ужинами с одновременным изучением хороших манер. К вечеру двенадцатого числа прежде тусклую девушку было не узнать. Она налилась красками, перестала сутулиться, научилась ходить на каблуках, привыкла к сложным прическам, выдержала тонну косметики, но никак не могла удержать язык за зубами. На протяжении всей подготовки к мероприятию доктор постоянно напоминал ей главное правило – «не забывай помалкивать во время церемонии. Я не хочу потом с клеймом позора ходить всю оставшуюся никчемную жизнь». Рэнги поклялась, что исполнит его докучливую просьбу, но Россерману в это верилось с трудом. «Помни о шаткой судьбе колонки, когда тебе вдруг захочется открыть рот и выплеснуть на всех своё словесное цунами». И снова следовали заверения, обещания и клятвы.

* * *

За окном проносились с невероятной скоростью дома, переулки, экипажи, паровагоны, идущие по своим делам люди, слоняющиеся без дела беспризорники и бездомные животные. Амалия расположилась на заднем диванчике паромобиля и была от поездки в немом восторге. На передних сиденьях разговаривали Теодор и Карло.
- Как же тебя так угораздило, а? – полукричал Венга – Это ж мы на новый уровень выходим, стало быть? Так ведь и замечательно. Такой ценный сотрудник как Вы, доктор Россерман, вызволит нашу компанию из внезапной долговой ямы. Ведь ради такого дела пришлось покупать себе приглашение, стоимостью в половину моего состояния. А то, видите ли, взращённого таланта пригласили с дамой, а того, кто талант миру открыл – забыли. Не дело это!
- Хватит ерничать, старый дуралей. Гордился бы лучше, что на тебя такой ум работает.
- Слушай, а всё-таки, кто эта красотка сзади? – громко прошептал директор, слегка наклонившись в сторону доктора. На горе будущего премианта, красотка расслышала шепот его друга.
- Ой, вы знаете, мистер Венга, у нас с доктором Карло секретная договоренность. Он мне строго-настрого запретил рассказывать о ней кому бы то ни было, но поскольку вы его начальник, то я подумала и…
- Амалия Рэнги, заткнитесь! Думайте о колонке! – отрезал Россерман.
- Фу, грубиян!

* * *

Всяческие доклады, рассуждения о перспективах того или иного направления науки, благодарственные грамоты и заунывные речи остались позади. Начиналась церемония вручения премий. Карло уже с нескрываемым равнодушием относился ко всему происходящему вокруг. Его раздражало буквально всё. Мероприятие тянулось слишком долго. Повсеместная чопорность вызывала рвотные позывы, и желание излить на всех накопившийся запас цинизма. Теодор и Амалия спелись и трещали, не переставая, обо всем сразу. Естественно после первого бокала вина она ему проговорилась о договоренности и «по секрету» рассказала, что кажется, доктор влюбился в нее с первого взгляда, и теперь под прикрытием сделки, ухаживает за юной девой. Венга, лукаво поглядывая на друга, поддакивал собеседнице, отпускал колкие замечания в его адрес и издевательски грозил пальцем. В довершение он разбавлял всё это непристойными комплиментами в сторону Амалии и в открытую заигрывал с ней. Но надо отдать ей должное, она не поддавалась на уловки старика, всегда убирая от себя его внезапно распустившиеся руки.
- Леди и джентльмены, рад сообщить вам, что премия «открытие года в области военной инженерии» достается… - доносился голос конферансье со сцены.
Выходил очередной премиант, раскланивался, гордо держал врученный ему хрустальный герб науки Кморфигонской империи, пускал в зал очередную слезливую речь о всех тяготах, невзгодах и терниях на пути к успеху и под овации уходил на свое место.
Россерман зевнул, что считалось крайне дурным тоном среди научной интеллигенции, и принялся развлекать себя фокусами, которые человеку стороннему показались бы не иначе как темной магией. Сначала белое вино в бокале Теодора обратилось в красное, которое он терпеть не мог. Затем на мгновенье вспыхнула и задымила салфетка у сидящего неподалеку мужчины. Полненькая женщина в шляпке с павлиньими перьями подавилась неожиданно скисшим вином. У очередного премианта во время речи случился громкий конфуз, и он с несмываемым позором поспешно удалился со сцены. Карло злорадствовал вовсю, не сдерживаясь, пока его не прервала слегка захмелевшая Амалия.
- Доктор Россерман, хватит уже издеваться над людьми, пока они не заметили источника их бед, – с этими словами она кокетливо подмигнула ему, отчего у фокусника застрял комок в горле.
- Леди и джентльмены, в этом году мы решили возродить давешнюю премию по особому случаю. Она являлась неким символом, который огораживал ученые умы от псевдо-наук. Итак, премия «Халтура года» вручается доктору психологии и парапсихологии Россерману…
На несколько секунд голоса и картинка для Карло застыли на месте. Он начал многократно переигрывать момент в памяти, пытаясь найти в нем лазейку для спасения… «Этого не может быть…» Кровь по жилам запульсировала с удвоенным темпом. Несмотря на всеобщие аплодисменты и шум вокруг, доктор слышал только стук своего сердца. Еще немного и он смирился. Смирился с тем, что это произошло. Это не сон. Это не розыгрыш. Это жестокая необратимая реальность. Теперь он изгой науки и посмешище для всех. Завтра из газет все узнают об этом и будут тыкать в него пальцем. Он смирился с этой судьбой разумом, но ярость тела и гнев противоречия только начинали закипать. Доктор впился глазами в ухмыляющегося человека на сцене, который приглашающе махал ему левой рукой. Внезапно эта рука продолжила движение, схватила своего хозяина за горло и начала душить. Глаза конферансье от неожиданности почти выкатились из орбит, рот издавал хрипящие звуки, но никто не смотрел на это зрелище. Все взоры были обращены в сторону виновника торжества. Все хлопки и улыбки предназначались ему…
Доктора кто-то ударил по левой щеке с такой силой, что слетели очки, а перед глазами поплыло. Тут же его схватили за руку и потянули к выходу. Вот он, уже ведомый кем-то, бежит в прихожей. Вот открылись двери, и холодный ночной воздух ворвался в легкие. Вот миновали ступеньки, несколько рук вцепились в его пиджак и затолкали в паромобиль на заднее сиденье. Раздался рокот дешевого мотора, и сразу последовало несколько резких толчков. Доктор почувствовал ускорение, спереди доносился неразборчивый суетливый диалог водителя и второго пассажира. Медленно приходило осознание произошедшего. Адреналин в организме остывал. Жутко начала гореть правая щека.
- Какого черта происходит?... – начал было возмущаться Россерман, но тут же к его шее протянулась женская рука с чем то блестящим. Он ощутил укол, попытался отбить кисть, но его собственные конечности уже обмякли. Глаза заволакивала пелена. Мысли мешались и спутывались. Наконец, сознание доктора провалилось в темноту.