Среднеземье. 300 лет спустя, первые главы (да, это оно - фанфик ВК) Опции

[Гость_Алекс Унгерн_*]

В общем, я везде уже за эту штуку по голове получил. Почему бы и здесь не огрести?
Если кому имена собственные кажутся непривычными, я брал за основу перевод на русский Григорьевой и Грушецкого. По-моему, наиболее адекватный и отвечающий рекомендациям автора.

Пролог

«... Наконец, трое друзей повернули домой, и теперь скакали уже не оглядываясь. До самого Шира не было сказано ни слова, но каждый радовался, что на этом долгом, грустном пути рядом были друзья.
На Западной Дороге они разделились. Вскоре Пиппин и Мерри уже распевали песни по пути в Заскочье, а Сэм свернул к Уводью.
У самой Горы Сэм спешился, отпустил пони и дальше пошел пешком.
День подходил к концу. Перед ним был его дом. Там горел огонь в камине, там готовили ужин и ждали его. Рози встретила Сэма на пороге, провела в дом, усадила в кресло и принесла маленькую Эланор. Сэм устало улыбнулся и глубоко вздохнул.
- Ну, вот я и дома, - сказал он.»

Фрибо перелистнул последнюю страницу, закрыл толстую книгу и тоже глубоко вздохнул.
В который раз он перечел длинное повествование о Фродо Девятипалом и Кольце Всевластья. И в который раз после прочтения хотелось ему куда-то бежать, что-то сделать, как будто что-то недосказано было в повести о Кольце, словно какое-то дело ждало его совсем рядом, за углом. Кажется, протяни руку, и вот оно...
- А не отправиться ли и вам в Приключение, мастер Фрибо,- говаривал он в таких случаях, но так, конечно, чтобы его никто не слышал, потому что хоббитам, как известно, не след толковать о разных там приключениях, гномах, эльфах и уж, не приведи случай, о драконах. Поэтому свою любимую фразу Фрибо всегда произносил будучи только абсолютно уверенным, что его никто не слышит. После этих слов Фрибо всегда представлял себе, как в одну звездную осеннюю ночь в компании верных друзей он отправится в дорогу, в опасное и долгое путешествие, которое несомненно закончится благополучно. Нет, не сейчас, конечно, потому что сейчас не осень, а только апрель, и птицы так замечательно поют по ночам в саду, и солнце с каждым днем греет все жарче. А всякий уважающий себя путешественник знает, что отправляться в путешествие в апреле - это вовсе против всяких правил, и что любое Приключение начинается осенью... Но, скорее всего, не этой осенью, а через год, или лучше через два, когда Фрибо будет совсем готов к Приключению.
Что значит «совсем готов», наш хоббит представлял смутно. Просто ему очень нравилось думать о том, как он отправится в путешествие, пускать колечки дыма к потолку, сидя в любимом кресле у камина, и слушать пение птиц в ночном весеннем саду за окнами своей норки.
Чайник, который давно уже шумел на плите, наконец засвистел.
- А не выпить ли вам чаю, мастер Фрибо,- в тон своему первому высказыванию сказал хоббит и, весело рассмеявшись, отправился в кладовую за парочкой кексов, испеченных с утра для такого случая.
Как всем известно, к чаю хоббиты относятся не так, как к приключениям, в том смысле, что выпить чашечку горячего чая они готовы всегда, а если к чаю добавить парочку кексов, то и две чашечки. А что вы хотите - ведь «хоббит есть хоббит», как говаривал прадед нашего Фрибо, который, как гласила семейная летопись, был знаком с самим Фродо Сумниксом. И не просто был знаком, а приходился ему даже дальней родней по туковской линии. Хотя находились злые языки, которые утверждали, что все это прадед нашего хоббита выдумал сам, начитавшись рассказов в Алой Книге Западного Крома. Находились даже такие, кто считал, что негоже порядочному хоббиту гордиться своими туковскими корнями, потому что по этой линии, известное дело, все хоббиты были со странностями. Нет, Фродо Сумнкис, конечно не в счет, хотя те же злые языки позволяли себе сомнительные намеки насчет известных всем событий в истории Среднеземья, в которых хоббиты сыграли не последнюю роль.
В те времена, о которых пойдет речь, уже мало кто из хоббитов верил в истории, которые описывались в Алой Книге. Кое-что, конечно, там было описано верно, особенно, что касается Шира и его истории. Однако вся эта эпопея с Кольцом, путешествие Фродо к Пылающей горе и его чудесное спасение, все эти эльфы и гномы - все это превратилось для хоббитов Шира в одну из тех сказок, которую можно рассказать детишкам длинным зимним вечером, или прочесть в переложении известного хоббитовского литератора Бэка Большенога, известного более под псевдонимом Алоизус Рэмпо. Хоббиты, между нами говоря, не любители копаться в разных там записях и дневниках, а также читать длинные повести и романы. Посудите сами, любой хоббит начинает читать книгу с последней страницы, поэтому какой же ему смысл вдаваться в длинные описания опасных путешествий, страшных битв и прочей ерунды, вроде эльфовских стихов, если он наперед знает чем все закончится. Тем более, что во времена Фрибо любой хоббитенок знал, что никаких таких эльфов не существует. Основное же внимание при чтении хоббиты уделяли завтракам, обедам и ужинам, а также перерывам на чай. Поэтому литературное переложение Алоизуса Рэмпо называлось так: «Невероятное путешествие хоббита из Шира Фродо Сумникса и его друзей далеко на Юг и их благополучное возвращение обратно в Шир с исключением сцен кровопролития, колдовства и черной магии, просто страшных сцен, а также явно вымышленных персонажей и событий». Чуть ниже на обложке крупными красными буквами было пропечатано важное примечание: «БЕЗ СТИХОВ». Само переложение занимало тридцать страниц не самым мелким шрифтом, включая роскошные иллюстрации. Но гораздо большим успехом стала пользоваться выпущенная вслед за «Невероятным путешествием» «Повареная книга мастера Фродо» с подробным описанием рецептов тех блюд, которых Фродо и его друзьям пришлось отведать в своем путешествии. За неделю был распродан весь тираж, так что пришлось печатать дополнительный. И впоследствии «Повареная книга Фродо» переиздавалась не один раз, а такие блюда, как «Тушеные грибы альюс* Фродо» или «Кролик в кастрюльке по-Сэмовски» стали дежурными блюдами многих гастрономических заведений.
* альюс - от эльфийского ай люс - в стиле

К чести Фрибо надо сказать, что он читать любил и читал Алую Книгу в оригинальном издании, да и не один раз. Надо также отметить, что любовь к разным странным историям, а особенно к истории Кольца, была в роду у Фрибо наследственной, и даже имя свое, как, наверное, уже догадался внимательный читатель, отец нашего хоббита составил из имен Фродо и Бильбо, потому что, как всем известно, в хоббитовском имянослове нет имени Фрибо.
Началось это, как мы уже сказали, с прадеда, который знавал самого Фродо, встречался с Мерри и Пиппином, о которых шла речь в описании истории Кольца, а также дружил с самим Сэмом Гэмджи, который прожил долгую жизнь, оставил после себя многочисленное потомство и великолепный сад, посмотреть на который съезжались из самых дальних краев.
Дед Фрибо взял себе в жены Миринду Сумникс - одну из дальних родственниц Бильбо и Фродо, и своим детям дал фамилию их матери, что у хоббитов не в обычае, но разрешено, и тем самым к туковской линии родства прибавилась уже непосредственная родственная связь. Ну, а всем известно, что получается, когда смешивается кровь Туков и Сумниксов - тут добра не жди.
Да, надобно рассказать хотя бы в двух словах о том, что представлял собой Шир в 1685 году по собственному счету или в 265 году четвертой эпохи.
Как ни странно, события великой борьбы за Кольцо мало изменили жизненный уклад и характер хоббитов. Странно-то оно странно, да только не для тех, кто хорошо знает этот народец. Да, в первые лет пять после возвращения Фродо и его друзей, какие-то перемены будто бы и наметились. Связано это было в первую очередь с рассказами Мерри и Пиппина об их похождениях. Сэм - тот все больше молчал и не разгибаясь работал в своем новом саду, да воспитывал детишек. Многие молодые хоббиты тогда, вдохновленные историями о дальних странах и опасных приключениях, решили отправиться в путешествие. Однако большинство из них вернулись через день-два, переночевав в Залесье и натерпевшись, по их словам такого страха, который и не снился Фродо Сумниксу с его друзьями. Арнидо Пузикс вернулся через неделю исхудавший, бледный с поседевшей на ногах шерстью. На все расспросы он отвечал только, что решил срезать дорогу к Перевозу, заплутал в Залесье и через несколько дней вышел в сторону Тукборо, где его чуть живого от страха и голода и подобрали местные хоббиты. Ни о том, что с ним случилось за эти несколько дней, ни кого он увидел Арнидо Пузикс рассказывать наотрез отказался, а потом и вовсе почти перестал разговаривать, а когда кто-нибудь из заезжих хоббитов в «Ветке плюща», где горе-путешественник проводил все свободное время за дальним столиком, начинал его расспрашивать, тот бледнел, его начинало трясти и уже ничего от него нельзя было добиться кроме двух слов: «Они смотрят, они смотрят». И тогда только кружка темного крепкого пива «по-гондорски» могла успокоить бедного Пузикса.
Были и такие, кто отправившись в путешествие, уже никогда не вернулся в Хоббитон. Однако, как впоследствии выяснилось, почти все они осели в той или иной части Шира. И только Пийону Дудкинсу в своем странствии удалось покинуть пределы Шира. Он дошел до Заскочья, где встретил своих дальних родственников, познакомился со своей будущей женой и окончательно поселился. Поначалу все считали его пропащим, пока года через три один перехожий верзила не передал письмо от него его близким. После первой большой волны путешествий на некоторых жителей Хоббитона иногда еще накатывало страстное желание испытать свое приключение. Обычно это происходило в начале осени, ближе к достопамятному дню рождения Бильбо. Этот праздник, надо сказать, прижился в Хоббитоне, он так и назывался «День рождения Бильбо». Его отмечали каждый год под знаменитым деревом, заново выращенным Сэмом, с танцами и фейерверками (не такими, конечно, как в тот раз - Гэндальфа-то не было), но без речей и стихов. Вот к этому самому дню кто-нибудь из хоббитов нет-нет, да и начинал поговаривать в кругу друзей о путешествиях, дальних странах, эльфах и несметных гномских сокровищах, охраняемых драконами. Кто-то рисовал карты, вывешивал их на стене «Ветки Плюща» и при большом скоплении посетителей, путаясь в названиях, рассказывал о маршруте своего будущего путешествия и непременного возвращения обратно с богатой добычей. Путешествие обычно намечалось на следующее утро и выйти планировалось непременно до рассвета. После этого все дружно предлагали поднять кружки за успех завтрашнего похода. Заканчивалось все тем, что незадачливый путешественник к полудню следующего дня хмурый и бледный появлялся в той же «Ветке плюща» и заказывал себе кружечку пива.
- Голова что-то болит, - обычно отвечал он на расспросы, - должно быть простудился вчера. В этом году, наверное, путешествия не получится, но вот следующей осенью обязательно...
Но находились и такие, кто серьезно готовился к путешествию, изучал карты и описания земель, закупал разные нужные в походе штуки - очень редкие в Шире, как вы сами понимаете, так что снаряжение иногда заказывалось издалека и ждать его приходилось месяцами. Когда же наконец такой путешественник собирался в путь, его выходила провожать целая толпа родственников и друзей, которая под общий плач и причитания в конце концов уговаривала беднягу остаться дома. Такие проводы одно время даже превратились в своеобразный обычай и были включены в программу «Дня рождения Бильбо». Однако постепенно волна романтики дальних странствий сошла в Шире на нет, и жизнь в Хоббитоне вошла в свое нормальное русло.
Но нельзя, конечно, сказать, что изменения, произошедшие в Среднеземье, совсем не затронули Шир. Западная дорога приобрела важное торговое значение. По ней товары со всего Среднеземья стекались в Серебристую Гавань, откуда по морю отправлялись в разные удаленные уголки, до которых по суше добираться было тяжело и накладно. Дорогу расширили и вымостили заново белым камнем. Два раза в год, весной и осенью на развилке к Уводью, на пересечении границ Западной, Южной и Восточной Четей устраивались ярмарки. Хоббиты привозили туда свои товары, главным образом это конечно было трубочное зелье известной на все Среднеземье марки «Волшебное Кольцо». Этот сорт листьев был выведен Сэмом Гэмджи спустя пятьдесят два года после возвращения. То ли Сэм действительно знался с колдовством, а то ли был самым талантливым садовником во всем Среднеземье, как говаривал мастер Фродо, да только «Волшебное Кольцо» далеко превзошло по качеству знаменитый когда-то «Лист Долгой Долины». А если принять во внимание, что по непонятной причине «Волшебное Кольцо» произрастало только в окрестностях Хоббитона, то нечего и говорить, что местное трубочное зелье ценилось на вес золота. Кроме того, только в Шире к тому времени росли окультурено и листья растения со сложнопроизносимым якобы эльфийским названием Асеа Аранион или Королевский Лист, как называли его заезжие. У хоббитов растение это называлось Ацелас и известно было своими прямо-таки чудесными целебными свойствами. Хоббиты научились готовить из его листьев настои, порошки и пилюли, которые пользовались большим спросом. Курительные трубки, изготовленные в Шире, считались лучшими во многих землях. Находились и такие покупатели, которые приезжали на ярмарки в Шир специально, чтобы послушать истории о Приключении Фродо Девятипалого и о Кольце Всевластья, и готовы были щедро заплатить за хороший рассказ о том, что не вошло в официальную историю Кольца и в Алую Книгу. Только хоббитов, способных на такие рассказы и всегда-то было немного, а к тому времени и совсем не осталось. Говорят, дед нашего Фрибо и сколотил на этом себе немалое состояние, так как отец его знавал и Фродо, и Сэма Гэмджи, а также частенько ошивался возле Мерри с Пиппином, не скупившихся на рассказы. Поговаривали даже, что прадед Фрибо записал эти истории, и было там такое, что не вошло в официальную версию. Как бы там ни было, а рукописи этой никто не видел, поэтому и говорить о ней нечего.
К разным новинкам, вроде машин на пару, хоббиты всегда относились с недоверием и предпочитали, когда это возможно, делать все по старинке. Хотя совсем сохранить прежний уклад и размеренный ход жизни в Шире не удалось. Оживленное движение по Западной Дороге, а также заметное потепление климата за эти годы вызвало приток разных перехожих верзил из разных земель, а особенно с Юга, которые хотя в Шире и не селились, но частенько останавливались проездом, и не всегда с добрыми намерениями. Пришлось вспомнить подзабытый уже опыт и возродить службу ширрифов. Но в остальном жизнь в Хоббитоне мало чем отличалась от жизни в конце Третьей эпохи, если не считать появления разных полезных мелочей в быту.
Да разве еще не видел никто больше в Хоббитоне гномов и не слышал рассказов об эльфах. И не появлялась уже как когда-то из-за холма островерхая шляпа Гэндальфа. Волшебство ушло из Среднеземья - ушло, казалось, навсегда. Люди все дальше селились по неизведанным ранее землям, а мир хоббитов сжимался до размеров Шира. Наступала эпоха людей, эпоха торжества разума и труда, где, казалось, не осталось уже места древней магии и волшебству.
Тихо и незаметно проходили дни Шира, а в Среднеземье разворачивались великие человеческие дела. И никому было невдомек, что тьма на Юге вновь набирает свою силу, что ожило недремлющее око и простерло свой взгляд на свободные земли. И не было уже в Среднеземье Гэндальфа, способного прозреть, что тихому малому народцу хоббитов предстоит еще раз сыграть важную роль в делах сильных мира.
Но в один из дней все вдруг изменилось.