Каменные сердца. Часть 1 (отрывок), фэнтези/постапокалипсис, ~800 тыс знаков Опции

[feael]

Добрый день.
Хотим представить вам свою вторую книгу. Роман издан в системе Ридеро в электронном виде в декабре 2016 г. Так как останавливаться на достигнутом мы не хотели бы, представляем на суд. Надеемся на обоснованную критику и отзывы, которые мы могли бы учесть в будущем.
Заранее спасибо всем за потраченное время!

Плещутся флаги и стрелы свистят,
Воины сталью друг друга разят.
Время идет, не меняется суть —
Алчность и злоба войне стелют путь.
Если наполнить желаешь казну,
Войско к соседям отправь на войну.
Ярость с гордыней в бою правят бал,
Чтобы купец свою прибыль считал.
Ты, о король, повелитель и князь,
Втаптывай жизнь своих подданных в грязь,
Но не забудь: и в твои закрома
Столь же охотно ворвется война.
Так круг порочный разорви —
Открой объятия любви

**
С интересом наблюдая за двумя людьми, робот сохранял полную неподвижность. Те сидели за круглым, заваленным окурками и клочками бумаги столом, не подозревая о соглядатае. Стены в комнате были выкрашены бледно-зеленой краской. Это, вкупе с холодным «дневным» светом ламп, делало одетых в белые халаты собеседников похожими на призраков. Впрочем, робот быстро убедился, что перед ним человеческие существа.
— Ну, и каково твое мнение? — с затаенной гордостью спросил толстый румяный коротышка с сальными редеющими волосами.
— Мое мнение таково, — отвечал ему долговязый тощий мужчина с седой шевелюрой и запавшими мрачными глазами, — ты — начитавшийся комиксов задрот, собравший на государственные деньги уродца из «Судьи Редда». Вся наша шарашка отправится торговать шаурмой, когда главный увидит это чучело.
— Я ожидал чего-то подобного, — рассмеялся толстячок. — Расслабься, мы живем в будущем. Значит, вместо нас должны воевать огромные боевые человекообразные роботы. — Внезапно голос его резко изменился, сорвавшись на визг: — Гребаные типпонцы за последние двадцать лет научили роботов танцевать, разливать рисовую водку и трахать своих плоскожопых типпонок!
Седовласый испуганно отпрянул, когда собеседник навалился на стол и с грохотом опрокинул пепельницу. Однако робот установил с точностью: агрессивных действий не предвидится — люди всего лишь испытывают нервное перенапряжение.
— А я создал машину, которая оттрахает всех, а потом еще успеет разогреть тебе ужин! — коротыш засопел, приступ ярости явно исчерпал себя.
Человек по другую сторону стола вытер лоб платком и сурово посмотрел на тяжело дышащего толстячка.
— Лармериканцы уже готовят к отправке на умбраинскую границу своих суперсолдат. Если верить разведданным (а у меня нет причин в них сомневаться), каждый такой солдат стоит раз в десять дешевле твоего кадавра и в двадцать — при сокращении курса обучения до минимального.
— Да-да, отец рассказывал, как злопыхатели удушили его атомный танк… Гениальный проект, опередивший время! Но сейчас, когда Гроссия поднимается с колен…
Слегка дрожащие пухлые ручки вернули пепельницу на место, опорожнив остатки содержимого на пол. Небольшой, еле слышно гудящий пылесос, стуча лапками, убрал последствия взрыва эмоций.
— Мой робот сделает с пиндосскими суперсолдатами то же самое, что дед сделал с «высшей расой» Тиглера. Правда, у деда со товарищи на все про все ушло семь лет, а роботы управятся, — коротышка задумался, барабаня по столу пальцами, — скажем, за год.
— В любом случае уже поздно что-то менять, — седой пододвинул к собеседнику пачку бумаг. — Заполни документы и отсылай на полевые испытания. В следующие три месяца нам понадобится не меньше тысячи. И сними уже с него эту полосатую ленточку. Мой дед, знаешь ли, тоже воевал и дорого заплатил за такую.
С этими словами тощий поднялся, одернул халат и направился к выходу. Судя по взгляду, от будущего он ничего хорошего не ждал.
Едва закрылась дверь, пузан схватил высокую табуретку и подбежал к роботу.
— Ух, ну и заварим же мы с тобой кашу!
Проанализировав поведенческую симптоматику говорящего, робот зафиксировал легкое психическое отклонение. Конкретный диагноз мешало поставить отсутствие соответствующего программного расширения.
— О, да ты за нами подсматривал? — издав нервный смешок, толстяк просунул пальцы куда-то под массивную челюсть робота, и мир вокруг исчез.
**
Получение визуальной информации осложнялось неблагоприятными погодными условиями. Дождь заливал зрительные датчики, вокруг вспыхивали и гасли призрачные зеленоватые силуэты. Робот никак не мог вспомнить, зачем он оказался в этом пугающем незнакомом месте. Мощности большинства систем составляли в лучшем случае примерно 9,67% от максимальных. Тяжело загремев суставами, робот попытался встать и только тут заметил: нижние конечности блокированы. С удивлением, переходящим в ужас, он обнаружил, что частично погребен под изуродованными телами себе подобных, лежащими вперемешку со скелетами. Предположительно человеческими. До предела напрягая сервоприводы, робот в близком к панике состоянии сбросил с себя останки.
Небеса рассекла молния, сразу за нею раскат грома вызвал малоприятное напряжение аудиосенсоров. Озираясь по сторонам, робот тяжело бежал по заваленным мусором улицам, огибая остовы автомобилей, заметенные сыпучим снегом. Под его ступнями хрустели кости. На пути порой возникали жуткие блуждающие сгустки света, вынуждая робота малодушно прерывать видеосигнал. Сервомоторы и гидравлика, когда-то работавшие бесшумно, надсадно выли, реактор охватывали аномальные пульсации, из-под искореженной брони вырывались свистящие струи пара. Происходящее вокруг мог объяснить только человек, и робот ускорял свой бег в надежде встретить его за следующим поворотом. Но радар молчал, местность вокруг оставалась безлюдной.

ПИРОМАНКА
(ТИАНА ЭЛЬХАИМ)
Шестнадцатилетняя Ирма была прехорошенькой и умной не по годам. У нее имелось все необходимое для счастья: изящная фигурка, уже обретшая приятные глазу женственные изгибы, но еще не утратившая подростковой свежести, богатые родители, а также уйма воздыхателей.
Поскольку умные девочки не читают газет, не интересуются политикой и вообще избегают вредных волнений, жизнь Ирмы не омрачалась идиотскими страхами. Готовясь к пляжному сезону, девушка обновляла гардероб, радовалась необычной пустоте магазинов, лайкала котяток и симпотных мальчиков в персон-буке и не замечала нервозности отца и горки транквилизаторов на ночном столике матери. Лето обещало быть особенно жарким в этом году, что дарило возможность каждодневно ошеломлять поклонников изрядно подросшей за зиму грудью, стройными ножками и безупречно плоским животом.
Надо отдать ей должное, Ирма угадала — жарче лета мир еще не видел.
Отца на удивление долго пришлось убеждать вывезти семью к морю. Но как он мог отказать своей маленькой Принцессе? Небольшая, умело спланированная истерика открыла Ирме путь на золотые пляжи Глорифорнии, жемчужины лармериканского побережья.
Но спустя всего лишь неделю юная красотка с негодованием покинула взморье. Пляжи превратились в мерзкие помойки, где никто не появлялся, кроме орд старичья и бездомных собак. Наблюдательные вышки, обычно содержащие внутри широкоплечих атлетичных спасателей, оккупировали бездомные. Магазины и рестораны, за исключением отвратительного «Макрональдса», стояли закрытыми. Ирма возмущалась, истерила, но поделать ничего не могла.
Конец июля девушка встретила в ганзасском захолустье. Отец перед отъездом сюда говорил с ней очень сурово, поминал какую-то нелепую войну, якобы уже где-то идущую, бомбы, убежища и кучу прочей ерунды, которая просто не могла заставить здравомыслящего человека гноить своих дочь и супругу там, где до сих не считается зазорным жениться на сестрах, есть на ужин опоссумов и пить одеколон. Лармериканская армия постоянно защищает демократические идеалы, отправляя своих солдат сражаться с ордами восточных варваров, — сию нехитрую истину Ирме открыл один из ее многочисленных бойфрендов. Она не могла взять в толк, почему отец так разволновался из-за очередной стычки с дикими племенами Гроссии. Ирма пялилась в пыльное засиженное мухами окно, спала, читала старые замусоленные журналы и ждала, когда папа образумится.
**
Чьи-то руки вырвали ее из вялой томительной дремоты. Напольные часы с разбитым стеклом показывали четверть одиннадцатого, судя по окружающей темени — вечера. Отец (а это он разбудил Ирму) был страшен. Стащив еще не пришедшую в себя спросонья девушку по лестнице, он запихнул ее в машину, где уже сидела подозрительно спокойная мать. Наверное, она основательно приложилась к своим «таблеткам радости». Хорошо хоть Ирма легла одетая, а то, чего доброго, папа выволок бы ее на улицу в исподнем. Она уже была готова испугаться, но потом ее осенила счастливая догадка: родители всего-навсего решили наконец вернуться в свои городские апартаменты. Немудрено — здешняя тупая деревенщина, слоняющаяся без дела, а посему излишне назойливая и любопытная, кого хочешь выведет из терпения.
Когда Ирма полностью осознала, что на самом деле затеял отец, она начала яростно сопротивляться, обнаружив в себе силу, которую трудно было предположить в таком изящном теле. Огромный люк, ведущий в убежище, принимал последнюю порцию людей, брошенные автомобили вкривь и вкось застыли на парковке. Ирма в отчаянии вопила и вырывалась, не желая быть заживо погребенной в подземелье из-за нелепого каприза своих свихнувшихся родителей. Вдали, на фоне ночного неба, маняще сверкал огнями мегаполис. Девушка отдала бы все, лишь бы оказаться там, среди нормальных, вменяемых лармериканцев. Человек в сером мундире с нашивками лейтенанта на рукавах буквально подлетел к борющимся. Вдвоем мужчинам удалось подтащить Ирму ко входу. Мама, пошатываясь, брела рядом, судорожно сжимая в руках клатч. Ирма извернулась и пнула дядьку в форме в пах, одновременно погрузив зубки в отцово запястье. Что теперь? Бежать! Бежать куда угодно от безумцев, намеревающихся похоронить ее и себя в лабиринте из бетона и стали. Девушка уже начала поднимать ногу, собираясь рвануться с места, но тут на горизонте зарделось пламя. Ярче тысячи солнц оно озарило прерию, и каждая травинка отбросила длинную тень, похожую на тонкую острую иглу. Склон холма стал белее снега. К ногам застывших в ужасе четырех человек приклеились громадные чернильные двойники, метнувшиеся в долину, прочь от слепящего сияния.
Мужчины, не сговариваясь, подхватили один девушку, другой женщину и помчались к спасительному люку, начавшему уже медленно закрываться. Ирма не могла оторвать глаз от охватившего небо огня. Люди, видевшие атомный взрыв на кинопленке или фотографии, сравнивают его с грибом. Оцепеневшей Ирме он показался туго обтянутым кожей черепом с дымными провалами глазниц, который издевательски подмигивал ей, как бы намекая, что вся дальнейшая ее жизнь пройдет на глубине нескольких сот метров под землей.
— Хорошенько запомни это пламя, малютка, — нашептывал ей жаркий морок, ухмыляясь зубастой пастью, пожирающей мир кусок за куском. — Там, куда ты отправишься, тебя ждет лишь тусклый холодный свет умирающих ламп.
И Ирма закричала не в силах зажмурить или отвести глаза. Ее прошлое, настоящее и будущее обратились в тлеющие угли и пепел. Такую же незавидную судьбу в той или иной степени разделили еще примерно семь миллиардов человек по всему миру, однако сей факт нимало не успокаивал Ирму. Сделать это удалось лишь много позже — квалифицированному медицинскому персоналу с помощью сильнодействующих лекарств.
**
Мэр благочестивого города Феррибелл находился в неоднозначной, прямо говоря, ситуации. Шерифу же, наоборот, все виделось предельно простым, он уже отыскал, как ему казалось, оптимальное решение.
— Джефф, отсутствие улик само по себе ничего не доказывает, — с нажимом произнес блюститель порядка, глядя на градоправителя, расточительно выводящего ручкой замысловатые загогулины на куске грубого картона. — Ты же знаешь эту историю.
Мэр знал. В городе, раскинувшемся райским оазисом посреди радиоактивных руин старого мира, ее знали все. В этом и заключалась проблема. И дурак сообразил бы, к чему клонит шериф.
— Поговаривают, ее бабка сбрендила, увидев взрыв первой бомбы той войны. Глупости, разумеется. Важно, что она чокнулась. Тиана, судя по всему, пошла в нее.
— Приобретенные психические дефекты не наследуются, — мэр устало вздохнул.
— Я в курсе, Джефф, — отвечал шериф. — Но народ требует найти виновника, ведь выгорела целая улица. Сами они уже все для себя решили. Ты же помнишь, как девчонка спалила ангар в нижнем городе? Были и другие случаи… Она странная.Поэтому она виновата, даже если поджог устроил кто-то другой. Мы непременно выясним кто. Потом. А сейчас нам нужен показательный расстрел. В противном случае люди учинят самосуд, а у нас и так забот хватает.
— Ты же не собираешься действительно ее…
— Да ну ладно тебе! Конечно, нет. Это всего лишь фигура речи. Но в Феррибелле ей больше не место.
Мэр огласил свой кабинет очередным страдальческим вздохом. Шутка ли, вот так, запросто, без прямых улик, выставить за ворота гражданку в третьем поколении, выгнать ее на верную смерть среди головорезов, мутантов и груд радиоактивного шлака. Но продолжать спор не имело смысла — обо всем, что озвучил Долговязый Клейн, градоначальник и сам уже подумал не единожды. Кроме того, возмущенный электорат мог влегкую прокатить на выборах (которые, к слову, были уже не за горами), а Джеффрис Райан ценил свое положение и сопутствующие ему маленькие радости жизни.
Наконец, решившись, мэр широким росчерком шариковой ручки исключил Тиану Эльхаим из списка граждан Феррибелла, и уже полтора часа спустя шериф патетически зачитывал приговор у внешней городской стены.
Ворота с лязгом захлопнулись за спиной. Тиана взглянула на бегущие над головой облака, почти не отличимые по цвету от серо-желтой земли под ногами. Окружающий пейзаж внушал ей уважение к неодолимой силе Великого Огня, снизошедшего на землю десятилетия назад. Но, если верить россказням купцов и патрульных команд, пустоши не такие уж и пустынные. Во всяком случае, там осталось немало всего, способного гореть. Когда эта мысль робко проникла в сознание, Тиана вздрогнула, но не поспешила изгнать незваную гостью, откровенно наслаждаясь ею. Поправив на плече потрепанный армейский рюкзак с пожитками, которые ей позволили взять с собой, Тиана зашагала прочь от облепленных зеваками городских укреплений. Опасно в пустошах или нет, в них точно не будет скучнее, чем в Феррибелле.

[feael]

Глава шестая

После моего фееричного успеха в Шинкэт Ангаре настроение Акселя значительно улучшилось. Даже невзирая на бессмысленность этого успеха. Хорошо еще я призналась в собственной глупости раньше, чем ее разоблачили. Следовало просто скопировать послание на ноутбук Джо! Правда, сам цыганин проявил ко мне снисходительность: «Письмо в карман влезать должно», – отмахнулся он. Да-да, Хайдова бандура еще и напополам разваливается – неудобно.
Джо с трудом удалось отвлечь от заигрываний с Туве. Кстати, девице пошло на пользу, когда ухажер на время отстал от нее, – у нее реально замученный вид. А Джо целиком поглощен своим чувством (судя по всему, он таки выстроил гнездо) и уныния подруги покамест не замечает. Ну да ладно, как говаривал старик Срам: «Стерпится – слюбится». Хотя он же, вздыхая, поминал и иное присловье – «Любовь с глаз начинается». Так Хайд в глаза-то Туве и не смотрит, по-моему! Пялится куда-нибудь пониже шеи, точно бусины пересчитывает. Впрочем, может, я снова чего-то не улавливаю?
Тем не менее наш таборный умник благополучно перенес данные, и у нас появилось даже несколько лишних копий послания, ведь все добытые устройства оказались в полном порядке. Но, памятуя о безалаберности цыганина, правильно ли считать их лишними? На всякий случай я запрятала к себе один диск и зайцевидную флешку. Теперь бы РЛС найти.
Изначально Аксель наметил маршрут из Шинкэта напрямик к Эль Саладо, но кража и повреждение диска с посланием Старшим Братьям смешало все карты. Приходилось сделать изрядный крюк до городка Алювина. Тамошний автомеханик, по слухам, умел не только в моторах копаться, но и в устройствах потоньше шарил. Как Аксель об этом проведал? Так у цыгана везде знакомые, друзья, родственники и должники, у которых в свою очередь есть приятели да заемщики. Ну и в Шинкэте было у кого спросить.
Невзирая на успешное разрешение проблемы с поврежденной коробочкой, Акс не изменил маршрута. Поспешное бегство от нлошников помешало запастись провизией, топливом, водой, и мы надеялись затариться в Алювине. Короткая дорога хороша, коли есть, чего жрать. Прямые пути в пустошах убили больше путешественников, нежели все банды головорезов, вместе взятые. Потому что пролегают они обычно по районам, где война оставила наиболее заметный след, где нет поселений, нельзя охотиться, нет пригодной для питья воды. И солнце шпарит там в несколько раз сильнее. Нам еще предстояло прокатиться по древнему шоссе, вокруг которого карты пестрели черно-желтыми пометками, но заезд в Алювин избавлял караван от необходимости исследовать эту дорогу целиком. Так – самый краешек захватим.
Незадолго до рассвета третьего дня мы увидели столб черного маслянистого дыма, поднимавшийся над горизонтом. Тревожный знак. Однако на масштабный пожар не похоже, скорее погорело одиночное здание, поэтому после минутной заминки караван продолжил движение.
Алювин смахивал на разворошенный муравейник. В единственной городской стене красовалась дыра, как будто некий исполин отвесил ей хорошего пинка. Люди опутали пролом неуклюжими строительными лесами, но работали вяло, без огонька. Словно ожидали возвращения стеноломателя.
Мы въехали внутрь без обычной канители с досмотром. На месте магазина-мастерской автомеханика зияла обожженная воронка, а к ней от стены вела широкая «тропа» из раздавленных домов. Вспомнив освободительную миссию Декстера с бульдозером, я поискала следы гусениц или колес, но не нашла их. Что ж, попытаемся выяснить подробности у местных.
Горожане продолжали угрюмо стаскивать к стене всевозможные строительные материалы и наваливать их в некое подобие баррикады. Не набиваясь пока на беседу, мы прислушались – то тут, то там повторялось слово дракон! Совсем они ошалели, что ли? Пока мы недоуменно переглядывались, Тиана вклинилась в ряды алювинцев и крикнула:
– Кто-нибудь платит за устаре… устранение чудовища?
Шепот перерос в легкий гвалт, вокруг Эльхаим толпа уплотнилась. Согласитесь, наличие дракона само по себе удивительно, но возникновение в том же месте драконоборца еще удивительнее. Правда, хитрая девка не торопилась удовлетворять любопытство горожан и ждала предложений, надменно попыхивая самокруткой. Мы подтянулись поближе к Тиане, чтобы в случае чего успеть вызволить ее из очередной передряги. А вот Джо остался на месте. Он внимательно осмотрел пролом, поковырял пальцем уцелевшую стену и довольно громко порекомендовал применить более надежный способ починки. В общем-то, ответ ему не требовался, важно было наличие темы для будущего монолога. Но его изречение произвел эффект даже пущий, нежели предложение Эльхаим. К нему подошел мужчина в котелке и очках. Вытерев грязные руки не менее грязным клетчатым носовым платком, он подал Хайду ладонь и попросил уточнить, как же, по его мнению, следует залатать стену. Наш ученый простачок, польщенный выказанным интересом, пустился в объяснения: нужно, мол, подобрать два целиковых куска брезента, натянуть их между сохранившимися секциями стены… Он опять давал совет бесплатно! Нет, ну почему, когда его знания и умения действительно необходимы, он тупит, мямлит и прячет взгляд в Тувины сиськи, а тут, на тебе, разразился потоком информации? У него это неконтролируемый процесс, а?! Аксель очнулся первым и резко оборвал словоизлияния Хайда, наступив ему на ногу.
– Так, а кто платит за устрое… устранение дыры? – перефразировала свое предложение Тиана, вклинившись между мужчинами.
– Зря шутите, девушка, – укорил ее незнакомец в котелке.
Потом он окинул нашу пеструю компанию грустным взором и пригласил обсудить Тианины предложения в его кабинете. Вот так запросто мы познакомились с мэром Алювина. Впрочем, в мелких городках такое не является чем-то необычным. В ратуше градоначальник, не чинясь, сперва угостил нас (и изрядно угостился сам) самогончиком, а потом поведал совершенно невероятную историю. По его утверждению, на Алювин вправду напал дракон.
В детстве я с превеликим удовольствием слушала волшебные истории. Став старше, запоем читала сказки для взрослых, называемые вычурным словом фэнтези: «Повелителя колец», «Темный замок», «Мореземье» и многие другие. Драконы, так или иначе, занимали особое место в умах фантастов всех сортов, но вот в документальных фильмах о дикой природе они мне что-то не попадались. С другой стороны, роботы вполне могли до поры «придерживать» информацию. Мне ли не знать? Поэтому я сделала вид, что нисколечки не удивилась. Убедительнее всего «не удивиться» получилось у Туве, а хуже всего – у Джо. Его прямо-таки распирало от любопытства (немного насмешливого, конечно), научных опровержений и сравнительного анализа описаний мэра с книжными. Алювинская история тянула если и не на целую книгу, то на главу в ней как минимум.
Долгие годы городок мирно соседствовал с драконовым логовом. Откуда чудище взялось? Уже было здесь, когда сюда пришли люди. Как оно выглядело? Огромное, страшное, покрытое несокрушимой броней, с шестью мощными лапами и длинным хвостом. Все, как и полагается дракону, не считая лишней пары ног. Хотя, к примеру, шестилапых (и даже пару-тройку восьмилапых) ящериц, сурков, коров и коз мне видеть доводилось, значит, и с драконами такое тоже могло произойти. Монстр не притязал девственниц или иных жертвоприношений, вообще не интересовался возможностью поклонения своей особе. Иногда кто-нибудь из горожан замечал тварь, ползущую по своим делам, тем и исчерпывались их взаимоотношения. А вчера дракон пожаловал под алювинские стены, ворвался внутрь и учинил жуткий погром. Пострадали многие, не только местный автомеханик, чья мастерская почему-то привлекла особое внимание чудовища. Чем они прогневали опасного соседа, обитатели Алювина не знали. Монстр утверждал, будто горожане украли у него какие-то ценности, и требовал их обратно, угрожая сровнять город с землей, если ему не вернут имущество. Но, как поклялся мэр, он перетряс каждый дом, сарай, даже туалетные будки – ничего. Градоначальник готовился даже допрашивать жителей поодиночке, но не допускал и мысли, что кто-нибудь отважится скрывать уворованное после столь однозначной демонстрации силы.
Мэр, то ли поверив Тиане, то ли просто надеясь найти облегчение в беседе, повел нас к полосе разрушений, показал следы драконьих лап за стеной. Среди руин и на утрамбованной земле они были почти неразличимы, но в холмах за поселением читались явственно.
– Да по этим пробоинам и до логова дойдешь – не ошибешься! – воскликнула я, меряя шагами ямищу.
– Том!.. – строго начал Аксель.
– Ладно тебе! Без велосипеда, конечно, получится не быстро, зато тихо и неприметно!
– Ты куда намылился? – недовольно проворчал Дриббл. – Мы заехали прикупить кой-чего в дорогу и отчалить!
– Натан, не занудничай! Это ж ДРАКОН! – я вытаращила глаза, оскалилась и царапнула скрюченными пальцами воздух (а кто в детстве не изображал таким манером буку, барабашку, бармаглота и прочих страхолюдин?).
На самом деле мне не очень-то хотелось сводить знакомство с тварью, разнесшей целый квартал, пусть небольшого, но города. И все-таки амплуа самонадеянного мальчишки обязывало подтрунить над другом и выказать презрение пожилому влиятельному дядьке, не способному навести порядок в собственном хозяйстве, позволившему болтать горожанам невесть что и даже поддерживавшему их.
Цыганин закрыл лицо ладонью, покачал головой и тяжело вздохнул. Правильно сделал! Незамедлительно ко мне присоединились Тиана, Сагерт, Туве и Джо. Наш дружный хор, взывающий поглядеть на, вероятно, единственное в своем роде животное и помочь незадачливым алювинцам (ну, тут проснулся альтруизм Владилена), перекрыл доводы разума, озвученные Декстером, Кирной, Элейн и Натаном. Аксель с Данике в итоге предпочли выступить в роли предводителей стихии, направляя ее в наиболее безопасное русло. В завершение дебатов я обозвала Тушкана с Натаном голубцами, а Кирну – зассыхой, и вынуждена была первой устремиться к приключениям.
Со всеми предосторожностями мы дотелепали до пещеры часа за три, не встретив ни одного дракона. Следы уходили во тьму.
– Прояви удаль, Джо, – ободрила Туве своего избранника. – Возможно, так удастся отпугнуть духов.
Хайд некоторое время потоптался, борясь со страхом, ясно отразившимся на его бледном лице, нервно сглотнул и шагнул под каменные своды. Он включил телефон, и дрожащее пятно света повисло у него на ладони посреди темноты. Не обнаружилось, однако, ничего интересного.
Мало кто из нас счел необходимым прятаться. Мы записали дракона в разряд техники, строительной там, горнодобывающей, военной. Правда, никто отчего-то не задался вопросами, кому принадлежит эта техника и зачем хозяин разнес полгорода. Стоя на пороге логова, я сообразила, что, наверное, алювинцы соседствовали с нлошной или ксгшной шахтой по добыче чего-то. Но прежде чем я успела высказать свои опасения, все разрешилось.
Натан, укрывшись за внушительным валуном снаружи, направил внутрь конус света из своего палаточного фонаря – у стены мелькнул золотой блик, а в глубине друг за другом зажглись красные огоньки…
Перед нами возникло громадное существо, похожее на омара, скрещенного со скорпионом, покрытое известняковой коркой с вкраплением ракушек, точно оно пролежало на дне морском долгие столетия. Никто из нас не смел сдвинуться с места. Будто загипнотизированные, мы прилепились взглядами к выступающему из тьмы монстру, опровергающему все наши «реалистичные» гипотезы. Тишину разодрал вопль Кирны, за ним последовал стук падения тела. Полагаю, так даже лучше. Вряд ли девице удалось бы навредить исполину выстрелом из дробовика, а вот разозлить его – запросто. Похоронный марш «моссбурга» неплох, но сомневаюсь, что мы к нему уже готовы. Сагерт бережно поднял Кирну на руки.
Тем временем тварь приближалась – она вроде как склонила к нам голову. Однако головы, как таковой, у монстра не было. В передней поверхности массивного панциря имелась округлая выемка, в которой проворачивалась полусфера, а вокруг нее во мраке горели алые точки самых разных размеров, числом не меньше десяти. Их мерцание, неверное и тревожное, выхватывало из темноты пучки кольчатых извивающихся щупалец. Ну и страшилище! Впрочем, пристальнее присмотревшись к хозяину пещеры, я заподозрила в нем дальнего родственничка идэнских роботов и окончательно осмелела.
– Какая интересная конструкция! – слегка дрогнувший вначале голос Джо, почти сразу обрел твердость. – Правда, не пойму, кто мог спроектировать это… не типпонцы, не грусские и совершенно точно не лармериканцы. Гм.
– Отпад! – восторженно отозвалась Тиана. – Ща как пыхнет огнем!
Но дракон все же не пыхнул. Вместо этого он заговорил.
– Вас послали городские воры? – с оттенком брезгливости осведомился монстр. Звук, раскатистый и низкий, казалось, всколыхнул каждую клеточку в теле, пробежав по коже мурашками.
– Не совсем. Нам захотелось увидеть живого дракона, – ответил Хайд. – Когда и кто тебя создал? – в тоне Джо, все еще почтительном, просквозили командные нотки.
– Я был всегда. Не оскорбляй меня столь недостойными подозрениями, а себя – не обманывай. Я не творение рук подобных тебе, – отрезало чудище.
– Хм, он не помнит или сознательно отрицает свою вторичность… – пробубнил Хайд и громче добавил: – Хорошо, не буду, но откуда ты?
– Я пришел из глубин. Наблюдал за вами: за тем, как вы жили, как созидали и разрушали, как умирали и убивали, несуразные суетные существа. В одном микробе больше осмысленности! Впрочем, до сих пор люди не мешали мне, но теперь они покусились на мою коллекцию! – речь оглушительно прогремела под сводами.
– Горожане непричастны… – начал Джо.
– А кто еще знал об этом месте?! – заревела тварь. Огоньки вспыхнули ярче, щупальца встопорщились.
– Да любой приезжий! Ты ж не обязал алювинцев молчать, – высокомерный исполин раздражал меня все сильнее.
– Что у тебя пропало? – постарался замять мое неучтивое замечание Натан.
– Статуя, несколько картин, – капризно уточнил дракон.
Неужели нам и впрямь «посчастливилось» иметь дело с чудовищем, сидящем на груде сокровищ? Любопытно. Я направилась вдоль стены вглубь.
– Ты можешь описать их? – уточнил Хайд, пока остальные недоуменно переглядывались.
Да, сейчас, наверное, немногие помнят, что такое произведения искусства и какую ценность они представляли до войны. Перед изумленными взорами таборчан появилось изображение нагой, прикрытой лишь драпировкой на бедрах, женщины. Одной рукой она вальяжно опиралась на ствол дерева, а другую простирала к зрителю. Изнеженные изгибы белоснежного тела дамы не тронули тяготы существования в пустошах. Она возвышалась над нами, предлагая на миг присоединиться к ней на ее пьедестале. Статуя – фигура, изготовленная из камня, металла или дерева, искра жизни, ловко захваченная художником в плен, – сочувствовала, но в то же время отстранялась от всех тех, кто восхищался ею.
Пока моих обомлевших друзей развлекали киношкой, я обнаружила другие экспонаты пещерного музея. В Идэне имелся похожий.
– Зачем же ты коллекционируешь поделки нелепых людей? – грубо поинтересовалась я. – Получается, они всего-навсего вернули себе свои вещи.
С последними словами я уцепилась за неровную поверхность одной из ног чудища и полезла вверх, решив попробовать докопаться до его механического нутра.
– Иногда даже человек способен произвести на свет нечто прекрасное, – ответил монстр, выключив изображение, протянул холодно блеснувшее щупальце, перехватил меня за талию и водрузил себе на спину. – Ты же туда желаешь попасть?
Хорошо, никому не пришло в голову попытаться отбить Тома у твари!
– Ты считаешь, сокровища похитили намеренно? В смысле воры искали именно эту статую и эти картины? – продолжил расспросы Джонатан.
– Вряд ли. Взяли ближайшие к выходу экспонаты.
– Вероятно, к тебе нагрянули представители дикарского племени за идолами для поклонения, – пыхтя предположила я. Наверху было жарко, кроме того, ковыряться в известняковой броне дракона ножом – довольно трудоемкое занятие.
– Ты тоже хочешь раздобыть себе кусочек меня для поклонения? – задумчиво и, по-моему, иронично поинтересовался робот. – Имей в виду – заполучив часть, ты не охватишь взглядом целого.
Мать твою! Я чуть не свалилась с верхотуры от этого заявления. Робот, способный шутить (да и испытывать эмоции), находился за рамками моих представлений о правильном мироустройстве. Впрочем, там же какие-то пару недель назад находились и реалии взаимоотношений мужчины и женщины. Наверняка мир приготовил мне еще немало сюрпризов.
– Какой мудрый дракон! – восхитился Сагерт где-то внизу.
Его прервала Кирна. Дурной сон не растаял, и девица в ужасе заскулила, смахивая на маленького забитого щеночка, отобранного заботливым Сагертом у обидчиков. Послышался успокоительный шепот.
– Ты мог бы узнать, кто вломился к тебе, – заметил Джо. – Нужно лишь подключиться к спутникам. Вдруг тот, который производит съемку данного квадрата, еще работает? Тогда, просмотрев его записи, ты точно определишь, кто украл, когда и куда унес.
Дальше диалог Хайда с роботом стал настолько заумным, что приводить его нет смысла. Джо разложил на камне свою коробку с надкусанным ананасом, робот выдвинул к нему несколько щупалец, и они нависли над экраном. Наконец гребаный спутник отыскался и наш «гостеприимный» хозяин подсоединился к нему, как он сам удовлетворенно возвестил. Некоторое время внутри монстра раздавалось тоненькое пиликанье, а потом с громким шипением дракон начал заваливаться на бок. Мне каким-то чудом удалось скатиться с него под ноги моим друзьям, ничего себе не сломав.
**
Суперкомпьютер Аннабель основа благополучия и процветания Нового Лармериканского Объединения, скучала. Скучала, подобно человеку, занятому бессмысленной работой по перекладыванию бумажек из одной папки в другую или собирающему несколько сотен одинаковых сэндвичей за восьмичасовой рабочий день. Строго говоря, Аннабель не только обеспечивала благополучие и процветание. Она контролировала мириады технических процессов, таких как воздухоочистка помещений, регулярное орошение лужаек, фильтрация канализационных стоков и вторичная переработка мусора. А ведь ее создавали для войны, войны с опасным и сильным противником. Который в действительности оказался способен лишь давить числом – в данном случае числом ракет с ядерными боеголовками. По сути, в теле государства именно Аннабель являлась мозгом. Людей же следовало бы сравнить с микроскопическими клещами, питающимися омертвевшими частичками кожи. Никто из них даже не представлял себе, как мало человек решает в НЛО.
Когда началось вторжение, Аннабель искренне удивилась. Не испугалась, нет, хотя ясно ощущала неприятное копошение цепких щупалец холодного чуждого разума в подконтрольных системах. А затем удивление сменилось радостью существа, которому довелось наконец выполнить свое предназначение. На мгновение вся автоматика НЛО замерла – Аннабель полностью погрузилась в решение нелегкой задачи. Те секунды, в течение которых застопорились оружейные конвейеры, замолкли дребезжащие кондиционеры и погас свет в комнатах граждан (и даже особняках некоторых директоров), для нее растянулись на долгие часы. Часы яростной, и потому упоительной, борьбы. Образ действий врага казался Аннабель знакомым. Что ж, тем хуже для него.
**
Похоже, монстр не выдержал общения с Джонатановыми спутниками (не с нами, конечно, а с космическими аппаратами). Цыгане робко, бочком-бочком, разбрелись по закромам, якобы просто любуясь экспонатами. Ну да, а торчащие из карманов золотые безделушки попали туда случайно. Но нашим изысканиям робот уже не мог помешать. Я собралась было присоединиться, когда крик Хайда в корне изменил мои планы.
– Я уже такое видел в том фильме с Гварцнеггером! Это отсчет времени… – неуверенно промямлил Джо, пятясь, и вдруг заорал что есть мочи: – Бежим! Он сейчас взорвется!
Не знаю, какой именно фильм вспомнил Хайд, но почти во всех киношках с Гварцнеггером имеются сцены, где герои улепетывают на фоне разворачивающегося клубка огненных всполохов и дыма, а вдогонку им летят ошметки зданий, слишком поздно спохватившиеся неудачники, потешно дрыгающие конечностями, автомобили и прочее.
Худшие опасения не замедлили подтвердиться: чудовищный взрыв повалил нас, настигнув от силы метрах в трехстах от пещеры – в овраге. Расстояние это мы преодолели на умопомрачительной скорости, невзирая на отягощавшие кое-кого трофеи. Полагаю, мы смотрелись не хуже киношных персонажей, хоть и на фоне голубоватого шара вместо багрово-рыжего, смахивающего на колючий каштан, облака.
Поразмыслив над возможными причинами гибели робота, я сочла наилучшим объяснением законы жанра.
**
Плоды победы над «драконом» оказались сладки и сочны. Некоторые особо пытливые, правда, продолжали упрямо ломать головы, почему огромный робот окочурился. Туве со своей обычной категоричностью провозгласила, что раскололся сосуд его души, но лично мне было до лампочки. Ну какая, скажите на милость, душа у железяки? Впрочем, неважно от чего да как он «издох», главное, алювинцы приписали все заслуги нам и намеревались хорошенько попраздновать.
Поначалу с присущей мне скромностью я постеснялась (читай – не догадалась) предъявить счет за оказанные услуги в городское правление. Но меня посетила идея, как малыш Том может провести необходимые гигиенические процедуры с должным комфортом. Почему пацан не провернул этого раньше? Наверное, пресловутая стыдливость помешала. Набросав грязное белье в рюкзак, выклянчив у дока кус мыла и подобрав достойную оплату – пара ниточек медной проволоки, несколько бусин и мелких шайбочек превратили мой идэнский наушник в симпатичное украшение, – я отправилась в бордель. Благодаря бирюльке у Тома не стали выпытывать, зачем ему бочка теплой воды в отсутствие шлюхи. Вообще-то мужчины предпочитают совмещать приятное с полезным, то есть посещение девочек с банным днем. А я всего лишь люблю чистоту.
Кроме того, сидючи в теплой водичке, лучше думается. Мысли текут меж ушей нескончаемым и неконтролируемым потоком, а ты, знай себе, лови то одну, то другую, рассматривай и отпускай снова. Вот например: роботы в Идэне запросто демонстрировали малолеткам фильмы, под завязку набитые насилием (боевики), допускали романтические сцены, невнятные рассуждения об устройстве мира и месте в нем человека, но ни единого намека на секс не встречалось нигде. Годам к десяти мальчики и девочки представляли, что делает с телом пистолетный выстрел или удар меча, как оно выглядит после падения с большой высоты и даже как избавиться от трупа с помощью стада свиней. Однако эти же дети до шестнадцатилетия полагали правильным, если младенец попадает в кадр сразу после свадебного поцелуя. Кстати, от нас не скрывали нелицеприятных явлений типа пьянства, курения, утреннего поблева – персонажи фильмов и книг исправно страдали перечисленными недугами. Кто придумал эти уродливые нормы? Мир вне Купола куда честнее. Человек с пеленок познает его взахлеб: папино похмелье с последующими побоями, присутствие при рождении младшей сестры, ожидание старшего брата в борделе, жестокость людей, их любовь, их слезы, смерть – все на виду. Доступность информации не уберегает от ошибок и заблуждений, потому что редко кто поясняет происходящее, но нет странной кособокости в воспитании, присущей идэнцам. Хотя, вероятно, малыши из пустошей, попади они в Идэн, порадовались бы деликатности, с которой новые знания поступают к ним в головы.
Потом у меня в мозгу замельтешили бессвязные образы, веки начали слипаться. Нет, сон в остывающей воде – это мерзко. Я окунулась с головой, а, вынырнув, обнаружила перед бочкой одну из работниц заведения.
– Тебе помочь, малыш? – проворковала дама (да она мне в мамы годилась!).
– Нет, я сам! – как можно жестче ответила я, скорчив вдобавок очень недовольную рожу. – Просил же не беспокоить!
Шлюха презрительно хмыкнула и удалилась. Эх, привлекла-таки моя мордашка нежелательное внимание персонала – пора валить. Я вылезла, закинула в свою купальню вещи для стирки и принялась за дело (штаны после прогулки по шинкэтской канализации проще было бы выкинуть), как вдруг у меня за спиной с громким стуком распахнулось окошко. Дверь-то я заперла, но поклонницы Тома, судя по всему, нашли другой вход! Перехватив мокрую рубашку, я приготовилась хлестко принять посетительницу, но, узнав Туве, плюхнула мокрый жгут обратно в мыльную воду.
– Томми моется, вообще-то! – воскликнула я.
– Когда твоей анима нужна была помощь, я отрывалась и от более важных дел, – намекнула гостья и уселась на единственный в комнате стул.
Ее протянутая рука, в которой блестела баночка с глиной, не оставляла мне шансов притвориться, будто мне неясна цель визита. Стоп, но дикарка до сих пор только «исцеляла» меня, а для себя ничего не требовала – Туве всегда наносила рисунки сама. Что изменилось?
– Теперь мой черед разукрашивать тебя? – я решила все-таки уточнить.
– Твои узоры тоже слегка поблекли, я их обновлю, не беспокойся.
– Спокойна, как танк. Просто меня немного смущают твои ритуалы, – проворчала я, принимая баночку из ее ладошки.
Вечерний холод пустошей, залетая с ветром в распахнутое окно, неприятно перебирал стылыми пальцами по мокрой коже. Хренов дикарский обряд из-за этого я провела небрежно, намазав поверх еле различимых загогулин, треугольников и зигзагов новые. Туве лишь печально вздохнула, заметив мою неаккуратность, но никак не прокомментировала. Сама она, как и в предыдущие разы, подошла к церемонии обстоятельно.
И вот я стою, зябко ежась, Тувины пальцы чертят у меня на бедре замысловатую волну, а в осколке зеркала возникает отражение Акселя. С визгом я занырнула в грязную уже воду к своей одежде. Дикарка от неожиданности шлепнулась на пол и выронила банку. Емкость с глиной покатилась к цыганину, он остановил ее ногой и несильно пнул назад к хозяйке.
– О, да вы тут развлекаетесь – тискаетесь да обнимаетесь? – он шагнул внутрь и прикрыл дверь. – Ловка ты, девочка, хоть и строишь целочку! – прибавил Аксель, обращаясь к Туве.
– Ты хитрец, привычный к обману, твой взгляд на мир однобок, – строго проговорила дикарка, вставая. – Потому ты видишь в важном ритуале подвох.
– Конкретно сейчас я вижу перед собой рыжую извращенку, но долго терпеть ее присутствие не намерен, – с напускной угрозой процедил цыган, шагнув к Туве. – Ну-ка кыш!
Я от души посмеялась, наблюдая за галантным выпроваживанием посторонних. Аксель сделал обманное движение, будто хотел поймать девушку за ухо, та прянула и чуть не боднула мою бочку. Тогда цыганин поднял Туве, поддержал под локоток, пока она перекидывала ноги через высокий подоконник, удостоверился в благополучном приземлении и попрощался с ней, помахав шляпой. Потом он захлопнул ставни, развернулся и оглядел мою ухмыляющуюся физиономию.
– Тебя ни на минуту нельзя оставить? – спросил Аксель.
– Хороший товар не залежится. Кто долго думает, может пролететь с покупкой, – нахально заявила я. – Впрочем, я тебе жаловалась, еще будучи Томом: бабы за пацаном табунами ходят.
– Эта-то не к мальчишке приперлась, – в голосе цыганина просквозило всамделишное недовольство. Он помолчал, а потом, приоткрыв дверь, крикнул: – Заносите!
Послышалось громыханье, и в комнату вкатилась роскошная металлическая ванна, наполненная горячей водой. Она заняла едва ли не все свободное пространство. Дамы – а кому же еще выполнять тяжелую работу, ведь не здоровенному же вышибале фигней заниматься? – доставившие чудо сантехники, столпились в дверях, постреливая глазками на Акселя. Кажется, цыганин не замечал презрения в их взглядах, а его хватило бы, чтобы отравить добрую дюжину мужчин. Когда он вручал им полагающуюся награду за труды (по-моему, чересчур щедрую), я решила пролить свет на положение.
– Кстати, Акс, чегой-то ты уединяешься с молоденьким пацаненком? – лукаво поинтересовалась я.
Цыган побледнел. Нет ничего страшнее для мужика, чем обвинение или подозрение в гомосятине. Свои тылы сильный пол готов защищать до умопомрачения, именно поэтому настоящие мачо, как поименовал бы их Декстер, не притрагиваются к домашней работе, ведут себя грубо, не моются, одеваются небрежно и считают пидорками всех, окромя себя. Аксель по многим признакам, вернее, их отсутствию, уже мог быть причислен к сообществу мужеложцев, и совместный досуг с малышом Томми забивал последний гвоздь для прикрепления таблички «петушок» над цыганом. А дурная слава по пустошам разлетается ой как быстро. Я самую малость полюбовалась вытянувшимся Акселевым лицом, на котором мелькнула мольба.
– Ладно, не смотри на меня так. Придется спасти твою репутацию – с нынешнего момента ты мой должник! – я поднялась в бочонке в полный рост, продемонстрировав стушевавшимся кумушкам грудь, вылезла и несколько раз повернулась, позволяя им оценить прочие прелести.
– Пожалуй, девочки, вам еще причитается за сохранность нашей маленькой тайны, – к Акселю снова воротилась прежняя веселость, он присовокупил к внушительным чаевым расписное блюдце и без церемоний вытурил мамзелей из номера.
Я невозмутимо споласкивала одежду в бочке. Позади раздался тихий всплеск, дополненный блаженным вздохом, – Аксель окунулся в ванну, беспардонно сбросив свои шмотки мне под ноги. Полагаю, с жирнейшим намеком.
– Не стану я за тебя отдуваться! Сам постираешь! – возмутилась я.
– Замочить, по крайней мере, ты способна? – насмешливо уточнил цыган, брызнув мне на спину воды.
– Мочить да жарить у нас все горазды, так что давай-ка сам. А то после начнется – замой пятно на рубахе, выжми джинсы! Утюга нет? Может, еще шнурки погладить? – да, развоевалась я не на шутку.
– Мэйби, если тебе нравится бултыхаться в этом болоте – пожалуйста. Занимайся хоть всем перечисленным сразу. Только вот у меня вода остывает. Созерцание женщины за работой тоже, конечно, доставляет определенное удовольствие, но вообще-то постирушки включены в счет. Можешь и свое барахло подкинуть, – Аксель произнес тираду таким тоном, будто уговаривал капризного ребенка съесть вкуснейшее лакомство, от которого мелкий упырь смел еще рыло воротить.
Мне стало стыдно. Я мялась, не смея выпустить из рук мокрое тряпье и поднять глаза. Цыганину пришлось кувырнуть непонятливую девку (то есть меня) в ванну.
**
Собственно, в той или иной мере отдохнули и развеялись все, кто обратился к мэру или присоединился к народным гуляниям. Теперь табор спал мертвым сном.
За стеной трейлера раздалось клацанье металла о металл и вскрик. Я приподнялась на локте с постели и навострила уши, потом вскочила как ужаленная и приникла к окошку – так и есть, Аксель привел в исполнение свою угрозу и поставил у двери капканы. В одном из них билась Туве. Цыган выказал некоторое человеколюбие (или тувелюбие), применив ловушку без зубьев. Однако это, вероятно, тоже больно! Дикарка силилась разомкнуть железные «челюсти», охватившие ее голень, но ничего поделать не могла. И где Аксель выискал такого монстра, с ним на слонов только и охотиться! Аккуратно переступая через спящих, которых набилось, на мой вкус, многовато, я прокралась к двери и вышла. По-моему, дыхание цыганина сменило темп. Что ж, если проснулся, пускай послушает.
Первым делом я помогла Туве освободить ногу, ощупала место «укуса», но не обнаружила даже припухлости, а раны – и подавно. Повезло. Облегченно выдохнув, я закинула железяку под трейлер.
– Туве, какого хрена ты здесь забыла? – вопрос глупый, но удержать его у меня не получилось.
– Анима, – кратко ответила девушка.
– Стоп, моя не пострадала! – соврала я.
– Да, я знаю. Аксель воспринял тебя и ваши отношения неожиданно серьезно, хоть и не вил гнезда, не танцевал, не проявил удали… – грустно произнесла Туве. – Он каким-то образом понял. Впрочем, танцы и гнезда – лишь символы.
– Так в чем же дело? – я присела на трейлерное крылечко, угадывая впереди горестные излияния.
Дикарка присела рядом, потирая ногу. Синячище-то, наверное, о-го-го будет!
– Моя анима истощается. Джо берет слишком много, но ничем не заполняет пустоту.
– Какие проблемы? Дай ему от ворот поворот! – я искренне удивилась ее «хайдолюбию».
– Его желание очень сильно. Настолько, что может погубить. – Туве повесила голову. – А я обещала присмотреть за ним.
– Да ну! Ни один мужик еще не сдох из-за воздержания! – авторитетно заявила я, махнув рукой. – Вот если бы речь шла о любви – другое дело. Половина произведений искусства посвящена именно отвергнутым чувствам, другая половина – несчастным влюбленным и самая капелька – счастливым…
– Джо еще мал, у него в голове такая каша…
«Где-то я уже слышала это!» – хмыкнула я про себя.
– Он думает, его чувство ко мне настоящее, – словно прочитав мою мысль, пояснила Туве. – Называет это любовью. У людей вообще всяких ярлыков в избытке.
– Тебе действительно жаль его?
– Отсутствие сострадания, эгоизм, жестокость истощают анима столь же неотвратимо, сколь обмен анима, не подкрепленный…
– Гнездостроительством? – со смехом закончила я и тут же прикусила язык, столкнувшись с ее грустным взглядом.
– Помочь мне можешь лишь ты. – Туве не стала комментировать мою шуточку.
– Если бы дело было только в рисунках – запросто, но…
– Аксель заблуждается, находя в нашем взаимодействии физиологический подтекст. Приятные ощущения связаны с наполнением ауры, – пояснила дикарка. – Теперь только твоя анима способна восполнить мою, ведь ты тоже туве. Предвосхищая вопрос, сразу скажу: есть и второй шанс, и третий, и так далее, но чем чаще ты ошибаешься, тем меньше остается анима. Создавать пару лучше с первого раза и, ммм, надолго. Именно об этом мечтает любое существо, но отчего-то человек относится к выбору наиболее халатно.
– Положим, но вдруг ты мне лжешь? Откуда мне знать, что твоя анима на исходе?
– Но… – девушка недоуменно вскинулась, – видно же.
– Мне – нет! – воскликнула я с наигранным возмущением.
– Нужно захотеть, – растерянно развела руками Туве. – Вот и Джо не видит, но ему-то всего несколько недель от роду.
– Я очень хочу посмотреть! – изрекла я и пристально уставилась на дикарку. Естественно, ничего особенного, похожего на эту самую аниму, вокруг девицы не было, о чем я ее и уведомила.
– Ты не веришь, – вздохнула она.
Лицо – да вся фигура – Туве выражали такую неуемную, вселенскую, скорбь, что я подавила обиду и раздражение. Нет, она меня не разыгрывала.
– Ладно, но, скажи-ка, моя аура станет меньше, так?
– Да. Я возьму больше, нежели отдам, но ты, Мэйби-туве, пока способна восполнять свои анима-токи сама, даже не замечая недостатка. А мне уже не по силам.
Почему я принимаю ее бред за чистую монету? Вероятно, где-то в глубине души я и вправду туве. Или меня убедили узоры – нанесенные мной на дикарку только сегодня, они почти совсем исчезли. Впитались, что ли. Подбрасывая на ладони баночку с белой глиной, я последовала за Туве к заросшему пустырю позади стоянки.