Маша быстро пробиралась к выходу из автобуса. Цепляясь за поручни и задевая стоящих людей. Сбивала с плеч сумки и наступала на ноги. Ей помогали, подталкивали, по возможности отодвигались, давая пройти. Когда до передней площадки осталось совсем немного, не выдержала, оглянулась.
Чёрный бурдюк стёк с её места, где она сидела ещё минуту назад, перебрался в проход между сиденьями и начал медленно расти. По его телу рябью пошли чёрные и серые полосы. Они сплетались в жгуты, а те, вспыхивая оранжевыми искрами, укладывались рыхлой, непрестанно дышащей спиралью. Резкий взмах аспидно-серых крыльев, мгновенно исчезнувших в массе гладкой переливающейся плоти и чудовище, вытянув клювастую головку, двинулось вперёд.
Пол словно превратился в трясину, казалось, провалилась в кошмар – пытаешься бежать, но не можешь сдвинуться с места ни на сантиметр.
Руки судорожно искали, за что схватиться, чтобы выдернуть своё непослушное тело из толпы. Ещё немного, и она просто опустится на пол и покорно дождётся неизбежного.
Услышала, впереди – возле кабины водителя – задорно, словно из другой давно забытой жизни, грянула песня:
Ах, картошка – объеденье-денье-денье-денье
Пионеров идеал-ал-ал!
Вихрастые мальчишки на переднем сиденье голосили, как заведённые, притопывая от удовольствия. Девчонки хихикали. И веселее всех горели глаза у той, которую когда-то она – Маша, раздражённая чужой молодостью и красотой – специально оттолкнула.
Нет, не Маша, тогда это была ещё Марья Степановна.
* * *
Марья Степановна, близоруко щурясь, всмотрелась в приближающийся к остановке автобус. Опять не тот. Передразнила мысленно: «Пользуйтесь муниципальным… Дешевле…». И вслух:
– Конечно, по пенсионному дешевле, только попробуй, сначала дождись этот их… оранжевый. Растащили страну, нелюди. – Огляделась, в поисках поддержки, но увидела лишь спину входящего в автобус парня в синей футболке.
В футболке, – вздохнула, – хорошо ему. А тут парься в кофте мохеровой и в куртке. По телевизору обещали: ожидается до минус пяти. Ну, никому веры нет. Солнце это проклятущее, лета ему было мало.
Не хватает ещё, что б давление подскочило. Старая корова, – распалялась она всё больше и больше, – потащилась на рынок, за лишней копейкой, а на деле только нервы одни: с продавщицей полаялась, деньги на проезд потратила, да и жара ещё эта.
Вдалеке показалось расплывчатое оранжевое пятно. Сосредоточившись, распознала в нём по-осеннему нарядную крону дерева у дороги.
Чёртовы глаза! Ещё чуть-чуть, и, вообще, бельмами заплывут. Вот в правом уже катаракту обнаружили. Ну и скорей бы, не видеть этого безобразия.
Потопталась, переваливаясь с ноги на ногу, даже плотные светло-коричневые х/бэшные чулки не скрывали выпяченные бугры вен.
Вскоре с горизонта вновь поманило оранжевым. Опять, наверное, обман зрения, спасу нет.
Но пятно приближалось, увеличивалось, становилось всё более отчётливым. Наконец, автобус, аккуратно обогнув лужу, притормозил, чуть проехав вперёд.
Давненько не видела таких. Не современный ярко-оранжевый ПАЗик сверкающий глянцем, а старенький, будто прямиком из детства, ЛиАЗ – цвета пыльной морковки. Ах, ты ж, морковь забыла купить. Не возвращаться же. Здравствуй, склероз.
Не полагаясь только на цвет автобуса, попыталась высмотреть номер маршрута. А то мало ли, увезёт в Тмутаракань какую-нибудь, за полдня потом домой не доберёшься. В этом проклятом городе всё не как у людей: автобусов мало, дороги кривые, пылища – дышать нечем, и жара ещё эта в октябре.
Сбоку номера не было, вперед ковылять не хотелось. Автобус ждал, призывно раскрыв двери, обещая скорое завершение рыночных мучений. Ладно, – решила, – если окажется вахтовым, вылезу. Сначала поставила на ступеньку потрёпанную китайскую сумку в серо-белую клетку с красными прожилками, вцепилась покрепче в поручень и с трудом забралась в салон.
Передние сиденья были заняты. Разглядела на задней площадке свободное место и, специально толкнув стоящую на проходе девчонку, (совсем совести нет, растопырилась тут), метнулась туда. Стараясь втиснуться на сиденье между стенкой автобуса и мужиком в замызганной спецовке, стукнула его по ноге сумкой. А нечего с краю садиться и ухмыляться ещё.
Наконец-то, угнездившись и примостив на коленях китайскую авоську, уставилась в окно.
– Здравствуй.
Марья Степановна раздражённо повернулась к заговорившему соседу.
– Сами ногу подставили, я не… – сходу начала она, по привычке обороняясь.
– Не правда ли, красивый город? – перебил он.
– Красивый, – автоматически ответила она, и сразу же добавила: – Я старше Вас, не надо мне «тыкать».
– Не правда, – сказал мужик.
– Что не правда? – Марье Степановне в этот раз не хотелось ругаться, все силы и боевой запал остались на рынке.
– Что красивый, и что ты старше меня.
Она вздохнула: «Так, ещё и сумашедший для полного счастья, надо пересесть».
Работяга как ни в чём не бывало продолжил:
– Ты не подумай, это не обидно. Города разные. И красота – не самое главное. Нет, есть, конечно, города – модельные красотки, но есть города – учителя, есть города – торговцы, а есть, например, – военные. Не поверишь, есть города – совсем ещё детишки. Ну, а я вот … – он, будто извиняясь, развёл руки.
Марья Степановна глупо улыбалась и кивала, думая, как бы сбежать поскорее.
– Посмотри в окно, – попросил он.
Сначала ей показалось, что она каким-то образом оказалась лицом против движения. Только так можно было объяснить убегающие вперёд тротуары, дома, деревья. Но она совершенно точно была уверена, что садилась, как всегда привыкла – по ходу движения, чтобы не укачивало. Почему же автобус едет задом наперёд? Нет, это просто голова закружилась. Солнечный удар, вот, что это такое. Вспотевшими ладонями Марья Степановна схватилась за поручень, намереваясь встать.
– Мне нужно выйти, – голос прозвучал глухо, невыразительно.
– Подожди, – сказал рабочий, – сейчас остановка Женская консультация, не думаю, что тебе стоит выходить.
– На этом маршруте нет такой остановки, – по инерции возразила Марья Степановна.
– На твоём маршруте есть. Вспомни:
«Нет, Елена Владимировна, не уговаривайте. Мне как раз предложили повышение. Я ещё не готова похоронить свою жизнь в пелёнках. Да и что я смогу дать своему ребёнку, без нормальной работы?»
– Откуда…
– Следующая остановка Медицинский институт. Всё ещё хочешь выйти?
«Мам, то, что я с детства мечтала стать врачом, еще не повод учиться шесть лет и работать потом за копейки. Мы с подругой вместе едем поступать на экономический».
Будто подъехал КамАЗ, и вывалил на неё гору песка: дышать трудно, глаза ослепли, под руками всё осыпается, не на что опереться, чтобы выбраться. И совсем тихое, не разборчивое:
– Остановка Восьмое Марта.
«Вот дурачок. Думает, его предложение выйти замуж такой уж подарок на восьмое марта. Интересно, он себя в зеркале-то видел? Время ещё есть, можно и повыбирать».
Марья Степановна только вздрогнула, когда автобус в очередной раз тронулся с места.
– А теперь остановка Школа.
«Быть весёлыми и счастливыми,
(Клянёмся!)
Быть умными и красивыми,
(Клянёмся!)
Чтоб жизнь наша стала интересною!
(Клянёмся! Клянёмся! Клянёмся!)»
– Клянёмся…
– Послушай, я знаю, это всё и мои остановки. Остановки «проклятущего» города. – В его глазах не было ни капли укора. Только бесконечная усталость рабочего человека, скопившаяся в глубоких тёмных морщинах. – Наверное, я слишком много работал, не доглядел.
Автобус стал наращивать скорость. Остановки мелькали одна за другой, скрываясь за близким по-городскому горизонтом.
– Прости, – сухие глаза, опущенные уголки губ, – но ведь ничего уже не исправишь.
– Всё ещё не веришь? – Простой мужик – город в рабочей спецовке положил тяжёлую горячую ладонь на спину Марье Степановне.

Её рвало чёрной жижей. Густая маслянистая жидкость изливалась толчками, но не растекалась, а собиралась в упругие ленты, стремившиеся переползти за спину и впиться в позвоночный столб. Голова Марьи Степановны бессильно повисла между вцепившимися в поручень руками. Она и не пыталась обтереть капающий с лица едкий пот. Чёрные ленты сплелись позади в единую сущность, которая вздёрнулась, распахнув крылья, и ласково, как мать дитя, обняла ими Марью Степановну, не желая с ней расставаться. Будто чёрная лаковая накидка спеленала её, выставив для защиты два острых загнутых когтя над плечами.
Мужик попытался отделить скользкую субстанцию от Марьи Степановны. Чужеродное создание колыхнулось в ответ и крепко прижалось к его щеке, как кислотой проедая кожу, обнажая красные мышцы, жёлтые плавящиеся связки. Хлопья сажи от тлеющей спецовки впитывались в переливающуюся нефтяными разводами ненасытную плоть. Он рванул её на себя. С громким влажным причмокиванием тварь отлепилась от позвоночника жертвы, моментально втянув в себя оборванные провисшие нити.
– Маша, давай, ты сможешь, – последнее, что он успел произнести, прежде чем осесть мелкими радужными каплями ей под ноги.
Машей она была так давно, что и не вспомнить. Имя пронзительным звоном откликнулось в сердце и сработало, словно исцеляющее заклинание.
Она бросилась к выходу. Ей помогали – это был город, подталкивали – это был тоже город, по возможности отодвигались, давая пройти – и это был он; в уверенных жестах, в приветливой улыбке, в ласковом взгляде, в добровольном самопожертвовании мельчайших частичек города ради неё. Ради той, которая когда-то была Машей.
* * *
Тот не знает наслажденья-денья-денья-денья,
Кто картошки не едал-дал-дал!
Маша зацепилась за призывный девчоночий взгляд, стараясь высвободиться из нескончаемого кошмара, выдернуть ноги из вязкой быстро застывающей массы. Девчонка, не прекращая петь, одобрительно кивнула. Мышцы вновь обрели силу, будто и не было тянущей тошнотворной слабости. Рванулась вперёд к кабине водителя и застучала худенькими кулачками по перегородке. Плексиглас дребезжал и гасил звуки, казалось, это бухает её сердце – глухо и часто. Маша закричала. Водитель ещё не успел оглянуться, как внезапное узнавание захлестнуло её чистой освежающей волной, и дикий ужас отступил.
– Папка… – обомлела она. Сквозь мутную перегородку давно позабытые родные черты расплывались как на старой выцветшей фотографии. Но это точно был он. Маша разглядела рубашку в красно-синюю клетку с закатанными до локтей рукавами, жилистые руки покрытые островками розовой кожи на фоне тёмного загара. Он всегда, даже в самую жару носил рубашки с длинным рукавом – стеснялся заболевания. Маша рассмеялась, вспомнив с какой гордостью в начальной школе, рассказывала одноклассникам, что в честь её отца названа целая болезнь. И все верили. А как же: папа – Витя, болезнь – витилиго. Не поспоришь.
– Давай, Маруська! Рыбкой, – подзадорил её отец.
Могла ли она забыть, что означало это «рыбкой». Маруська обожала ездить в кабине с отцом, возившим детей в летний лагерь, и не раз проделывала такой фокус – завидя ГАИ, мгновенно перемещалась в салон автобуса через узкую форточку в перегородке, а когда опасность исчезала, возвращалась.
Но сейчас в ней сто десять килограммов веса и больные ноги… Стоп… Сто десять килограммов веса было в Марье Степановне. Она посмотрела на тонкие пальцы с обкусанными ногтями, опустила глаза – из-под коротенького платьица торчали худые ноги. На ободранных коленках подсыхали болячки, постоянные спутники её детского лета.
Дружный хор голосов заметно поредел. Маруська подняла голову – ползущая темнота уже приблизилась на расстояние вытянутой руки. Каждый, до кого добиралась аспидно-серая волокнистая муть, лопался переливающимся мыльным пузырём, оставляя после себя звонкий хлопок и оседающую мелкой моросью разноцветную дымку. Лёгкое радужное сияние, отступающее перед тьмой, окутало её сандалии и поднялось до щиколоток. Ступням стало влажно и холодно.
Маруська решительно наступила на краешек сиденья, оттолкнулась и рыбкой нырнула через открытую форточку в кабину. Позади громко металлически клацнуло и преследователь заклекотал надрывно, обиженно. Отец, не поворачиваясь, потрепал её тёплой шершавой ладонью по плечу. Она подобрала под себя ноги и привычно устроилась на горячем от двигателя дерматине. Сказала себе: только не оглядывайся назад, что бы там ни происходило. Просто сиди и смотри.
Дух захватило от исходящего зноем простора за широким лобовым стеклом. Первые минуты было немного страшно наблюдать, как автобус лихо несётся задом наперёд. Хоть мельком бы взять и глянуть, что там за перегородкой, свободна ли дорога впереди. Или позади. Маруська запуталась. А не всё ли равно, где, когда и что было. Автобус немного подкидывает на ухабах. Почти белый под полуденным солнцем асфальт раскручивается из-под колёс нескончаемой лентой. Отец – молодой, радостный – крутит оплетённую чёрно-синюю «баранку». Июльская степь пахнет так сладко и душно, что, кажется, воздух можно разрезать ножом, и он распадётся горячими пряно дышащими имбирём ломтями маминого морковного пирога. Пусть саднит оцарапанное о надтреснутую задвижку бедро, от этого ещё острее чувствуется свежесть и упругость юного тела, стремительность тока крови.
И она поверила. У Маруськи теперь всё будет так, как могло бы быть. Если бы не...
Какое счастье, что город милостив к своим детям.

Автор пытается бить в болевые точки - у многих же есть некоторое количество скелетов, стучащих иногда из шкафа. Типа, а что было бы, сделай я тогда не так, а вот этак - подобные размышления свойственны всякому. Но воплощение в форме дешёвого ужастика, где всё держится на спеццэффектах, сляпанных на компьютере(все эти липкие ленты, сплетающиеся в фигуру и прочее) - сильно на любителя. Я к таковым, увы, не отношусь.

Отличный, яркий, качественный рассказ! Ах как хочется иногда повернуть время вспять( Сюжетные концы теряются в тумане. Город исправляющий судьбы своих жителей? Персонификация города? Астральный паразит сосущий из людей... ээ.. положительное? Вот про эту сущность хотелось бы знать больше. Она посторонняя или "продукт жизнедеятельности" человеческой души?
Увлекательная история, цельная. Очень чувства на неё откликаются. Какие-то непонятности и вопросы возникают, только когда начинаешь задумываться и разбирать рассказ на запчасти)

Вот так значит. Все думают, горд тёща, а он значит мать родная. Не, не зашел рассказ. Удачи Автору.

Очень и очень неплохо. Было бы хорошо, только морализаторство в середине мешает. А сама идея с остановками интересная. Прямо "Конец вечности", только крупными мазками и для одной личности. Вот только - за что город именно Машу выбрал?. И что будет, если все смогут вернуться и свои ошибки исправить? Да и где гарантия, что у ГГ в этот раз все будет по-другому?

Не соглашусь, что здесь все построено на ужастике, это как раз вопрос шестнадцатый в рассказе. Вообще написано хорошо, плотно так, без провалов. И языком автор владеет без сомнения. Немного искусственно смотрится город, который вдруг почему-то решил ей помочь и дать второй шанс. Явно его приляпали чтобы условиям конкурса соответствовать. А так мне понравилось, атмосферно получилось.

Запомнившаяся фраза: "Какое счастье, что город милостив к своим детям"

Общее впечатление: понравилось. Думаю, это более глубокая вещь, чем может показаться на первый взгляд. Для меня самым важным смыслом рассказа было то, что привычное недовольство и умение видеть во всём плохое - не свойства человеческой личности, а нечто внешнее, навязанное. И от этого при некоторой доле везения и старания можно избавиться.

Плюсы: яркие образы, достоверно показанное негативное мышление и философская составляющая. Понравился абзац про разные города. Хороший язык.

Минусы:


Как-то меня эта картинка смутила. Он чёрный, а потом по нему идут чёрные полосы. То есть понятно, конечно, что это просто промежутки между серыми полосами, но звучит неправильно.

В отличие от других рассказов - здесь мне нравится середина и конец. Хорошие детали, рассказчику в итоге веришь и веришь, что озлобленная тётка станет иной, проживёт жизнь в счастье.

Мощный, многослойный рассказ, явно написанный человеком, знающим толк в писательском ремесле.
Самый яркий образ - для меня, по крайней мере - это аспид. Выбор, сделанный автором, не случаен: многогранность образа аспида удачно ложится в общую канву повествования и главную идею рассказа.

Общеизвестно, что аспид, это не только ядовитая змея, населяющая тропические и субтропические области почти всех континентов, но и мифологический крылатый змей, сеющий разрушения и опустошавший целые города. Мало того: аспид — это ещё и змей-искуситель, это мы помним из библии. Змей, предлагающий человеку совершить запретное, да так, что невозможно устоять перед соблазном. В переносном значении же, аспидом называют человека, способного сделать гадость, изменить дружбе или уговору, ударить в спину, состроить козни или сплести интригу и т.д., то есть очень плохого, гнусного человека.

Таким образом, аспид предстаёт перед нами, как персонифицированное зло человеческое, всё то плохое, что накапливается в нём на протяжении жизни.

Визуализация образа аспида напомнила мне Безликого из гениального мультфильма Хаяо Миядзаки «Унесённая призраками»: такое же мерзкое, чёрное и липкое существо, мёртвой хваткой вцепившееся в героиню рассказа и не желающую её отпускать или полностью выходить из неё.

При всей образности и многоплановости рассказа, мне представляется несколько спорным такое начало. Автор намеренно нарушает хронологию событий и мне, признаться, было непросто «войти» в рассказ. «Чёрный бурдюк», преследующий героиню в обычном автобусе на старте повествования, вынудил меня трижды прочитать пролог произведения: мне казалось, что я пропустил какие-то важные, поясняющие моменты.

Очень понравилось, что мистическая составляющая, как одна из основных условий состязания, представлена не в образе ширпотребного беса или вурдалака, а материализовавшейся черной стороны души человеческой, некоего мистера Хайда нашего времени.

Грамотный, в широком смысле этого слова, гармоничный и глубокий рассказ, являющийся, безусловно, украшением конкурса.

Рассказ в целом весьма не плох. Написан интересно и гладко, жаль что идея не так уж и нова. Хотя новые идеи в фантастики в целом это, скорее, мистика нежели реальность. От себя поставлю высокую оценку. Удачи вам!

Я поняла так, что, вернувшись назад, мы можем избавиться от того черного и гнетущего, что накопилось в душе. Очиститься и начать сначала.
Но непонятно, почему аспид пионеров уничтожал?
Тот рабочий, который сидел рядом и который помог Маше стать собой, он принял гада на себя сознательно. Пожертвовал собой. Но пионеров-то за что?
И кто они? Спасатели? или такие же, как Маша возвращенцы в прошлое?

В целом, понравилось

Реалистичность, наполненная точными, хотя и малоприятными подробностями. Переходящая в философскую притчу о потерянном времени и возможности все изменить. Увлекательная подача, яркие образы и гладкость повествования. Семейные ценности, город и мистика - присутствуют. Немного непонятной выглядит лишь фигура отца, непонятно почему оказавшаяся в автобусе. Что он делал в автобусе? Как там оказался? Не помешало бы и объяснение происходящих событий, а заодно - появления противника, его поведения и мотивации.

Сумбурненько. Но попытка засчитана, пусть и с оговорками. Потому как, необычно, за рамками.

Простой мужик-город в рабочей спецовке приехал в стареньком ЛиАЗе цвета пыльной морковки к старушке, возвращающейся с рынка. Покаялся, что недоглядел, и предложил старушке вернуться в прошлое, на одну из предложенных «остановок» её жизни. Метод путешествия во времени оказался нетрадиционным: мужик-город наложением «тяжёлой горячей ладони» извлёк из старушки вся тяжесть и горечь прожитых лет, и эта тяжесть превратилась в чёрное чудовище с клювастой головой, гладкой переливающейся плотью и аспидно-серыми крыльями. Чудовище уничтожило мужика-города, а также всех детей в салоне, но старушка, ставшая девочкой-пионеркой, спаслась в кабине водителя, оказавшегося её отцом.

Я ничего не забыл?

Образно, не спорю. Глубокомысленно. Многослойно. Рассказ - просто подарок для философов и культурологов. А ещё это совершенно не моё.

Не понравилось.

Шикарно. Меня пробрало до мурашек, по ходу этих остановок. Очень и очень мастерски написано.
Образно, но без завитушек-вензелей, философски, но без натужного пафоса.
Ярко и динамично раскрыта идея. Этакая встреча с самим собой, своим "я", перед лицом ужасных кармических ошибок.
Финал для меня лично и позитивным кажется, и в тоже время мрачно-буддистским.
Скорее всего, это Смерть была Марьи Степановны. И уже в последние секунды проносятся вещи, которые радикально изменили ее карму.
Но в итоге все-таки Марья Ивановна победила демона ужаса, и скорее всего переродилась в девочку.
Очень буддийский рассказ, и очень гуманистический по своей сути.


Из спорных моментов, которые для меня несколько "смазали" красивый рассказ.
Флешбеки - очень коварная штука. Вроде разогнался, а тут бац- воспоминание.
Я бы начальную сцену выкинул - она очень разгонная, а потом идет переход на медленное восприятие.
Согласен с Born, что город-хранитель - не очень органично смотрится, как будто действительно впилен под тему.
Какой-нибудь ангел хранитель или дух, ну не знаю кто - но точно не город.

- это должно обозначать цвет, если через тире. Какой?


- что- то мне подсказывает, что клятвы тогда были несколько иные...

- запуталась, кто здесь что говорит.

- э нет, автор, это же не ассортиментный перечень.

Странное впечатление оставил рассказ. Мне всё-таки показалось, что старушка умерла, и вся жизнь мелькала перед ней за окнами в обратном порядке. Это своеобразный штамп такой - вся жизнь промелькнула у нё перед глазами за один миг... вот и промелькнула.
Если рабочий был аллегорией города, то кто были остальные: пионеры и прочие люди в автобусе?
Город... Несколько странный, но присутствует. Семейные ценности? Ну-у... Отец за рулём и мамины морковные пироги? Пожалуй. Но всё как-то слишком уж аллегорично, как по мне. Не, я не говорю, что это плохо написано, хотела бы я так писать.
Удачи на конкурсе.

Очень хорошо написано, но но общая идея очень не понравилась... Героиня не стала врачом, а стала экономистом, по ходу дела сделала аборт - из-за этого, значит, она стала такой больной, уродливой, нищей и озлобленной? А потом город ей дал второй шанс и она станет врачом, выйдет замуж за человека, которого явно нисколечки не любит, заведёт ребёнка, и... в результате будет умной-красивой и проживёт "интересную жизнь"? Извините автор, не верю, ну вот ни разу. Жалко, что такое умение писать растрачивается на рассказ-агитку. Да здравствуют пионеры, комсомольцы, врачи и семейные ценности, фу-фу-фу экономисты, аборты и карьеры. Плакатно и недостоверно.

Под ликующие звуки марша "Будет людям счастье, счастье на века!" прямо из автобуса на ристалище выпрыгнул новый, Тридцать Восьмой, поединщик. В своих отлично подогнанных латах системы "Притча", двигаясь легко и грациозно, он вскочил на откормленного Эмоциями скакуна по имени "Мелодрама". На щите красовался аспидный серо-чёрный герб, изображающий, как ни странно, Аспида. Девизная лента была умеренно розового цвета, золотом по ней были выведены золотые же слова: "Есть только миг..." Резво и смело прянул скакун в схватку!
Но холодным душем "Не верю!" встретил его мой господин. Уже встречал сэр Критик профессиональных вояк, использующих отточенные годами приёмы, и потому не было доверия к демонстрируемой Рыцарем Аспида "Доброте" и "Надежде". Фальшиво звучали слова о втором шансе, неестественно стройно выглядели Образы Остановок. В то же время, слишком крепка броня и надёжно оружие сего противника доброго рыцаря, а посему раскланялся сэр Критик с умелым бойцом, и, неодобрительно покачивая головой, удалился. Тридцать Восьмой же остался убеждать зрителей в том, что он самых честных правил.

Многие богорождённые на интуитивном уровне чувствуют то, что говорят наши авторы: "Растащили страну, нелюди." =оно так и есть: у власти ведомые марионетки, задача - усугубить положение населения, что оно выдавало всё больше негатива. Это корм для пришлых.

Многие богорождённые на интуитивном уровне чувствуют то, что говорят наши авторы: "Растащили страну, нелюди." =оно так и есть: у власти ведомые марионетки, задача - усугубить положение населения, что оно выдавало всё больше негатива. Это корм для пришлых./
Но опасные вещи, как это выражение, останется на совести автора: "Солнце это проклятущее," = вы рискуете отказаться от поддержки Светила, всё живое на планете зависит от НЕГО. Вот и про глаза (нечистому вручили, бельмо накликать просто, стоит несколько раз повторить формулировку, и результат проявится. Это уже магия Слова.
Талантливо - да. Детские ужасы у каждого имеют свои вехи и ориентиры. Чаще - их перерастают, но известны случаи, когда человек несёт их дальше, понимая неизбежность, может даже выставлять напоказ, почти гордиться: вот я какой, пожалейте...
Двойственное впечатление. Что выставить, какой балл? Видимо, вернусь.
Получилось сдвоенное. Теперь снова не могу отправить. Вдруг, это наши бывшие, кого забанили, какую гадость подбросили?

рассказ хороший. Я немного путалась, в начале, потом стала интересно. Хотя не люблю много причастий. И затянутым мне показалось.

рассказ хороший. Я немного путалась, в начале, потом стала интересно. Хотя не люблю много причастий. И затянутым мне показалось.

Рассказ скорее понравился, чем нет. Но не сам по себе, а контекстно. напомнил тексты, читанные в разные годы и произведшие впечатление. Владимир Заяц "Гипсовая судорога", Владимир Цветков "Дождь, которому хотелось курить". В сторону "нравится" отношение качнулось, когда попутчик заговорил о разных городах. А в остальном -довольно стандартная история на тему "начать бы всё с начала" В последние годы я и сам об этом думаю, но очень жаль очень многого из прожитого в этот раз. У прожившей жизнь Маши неужели не было ничего, от чего жаль было бы отказаться? А может она просто с детства лох? Тогда проматывай не проматывай, ничего не поменяется.
И все равно, город мне понравился. Город - собеседник, город - личность, город. Вот это моё, вот за это я готов голосовать.

а еще хочется сказать спасибо за фрагмент о городе. когда "рабочий" говорит о городах учителях, о торговцах и детях. Когда это читала, я испытала оргазм. спасибо

Хороший рассказ, хотя сначала немного непонятный. Но ближе к концу все становится ясно.
Мне кажется, что автор втиснул в него много личного.
В общем, понравилось.

Спутанное изложение, сцены, диалоги явные и внутренние, как-то не разграничены, слиты и от этого лично я запутался. Центральная идея опять же осталась непонятной и даже что собственно случилось со старушкой, тоже непонятно? Ну и если к мелочи, детей в СССР возили на автобусах в сопровождении ГАИ – машина спереди и сзади, вот такое уважение к людям, так что прятаться от гаишников «рыбкой» Маша никак не могла )).

На редкость неприятная героиня у автора получилась - склочная озлобленная старушенция. Вроде бы в автобусе город пытается пробудить к ней жалость, но я лишь укрепилась в своём отвращении. Она не к старости такой стала, она всегда такой была, самовлюблённой эгоисткой. Ей готовы были помочь и с ребёнком, и с учёбой, но нет, такие всегда лучше всех всё знают. И очень хорошо, что она не родила, а то загнобила бы ребёнка, и ещё лучше, что не стала врачом, а то сколько бы пациентов эгоизмом своим перекалечила. И вот такой старухе город даёт второй шанс, подталкивая к единственному светлому воспоминанию в жизни. Город очень милосердный. И это, кстати, заставляет задуматься о собственных моральных качествах. Да уж, непростой рассказ.

Какие противоположные впечатления произвёл рассказ! Это хорошо.
Попрошу автора, если есть желание, связаться со мной.

Сложное впечатление. Хорошо написано - и намеренно сумбурно, будто сложено из отрывков.
Не понравился аспид (чисто физиологически).
Нет ответа на вопрос: за что Маше второй шанс? И почему-то не радует, не успокаивает счастливый финал.
Гармонии рассказу не хватает, в общем.
А написано здорово, конечно.

Хороший, крепкий рассказ. В одном автобусе автор умудрился разместить целую жизнь. Автор -молодец. Философия однако непонятна, согласна с Наташей. Бабушка прожила свою жизнь, так как сложилось будет ли другая более счастливой? и что она будет делать, чтобы она была более счастливой? Ну будет она врачом с парой детей, не будет она ездить сама за морковкой - будет сидеть дома перед теликом, будут ли у неё меньше болеть ноги, будет ли она менее сварливой в старости, ведь характер не пропьёшь.

Очень крепко написано с технической точки зрения, я считаю. Но склонен согласиться с Зубром, насколько я понимаю его претензии - для меня тоже этот Черный Аспид показался слишком уж каким-то демоническим, киношным воплощением, в общем, довольно обычных жизненных разочарований героини. А что было бы, если б она совершила какие куда более тяжкие жизненные ошибки, убила кого, обокрала, оставила в небрежении парализованную мать? Автобус въехал бы во врата самого Ада, я так понимаю... По-моему, автор несколько не соблюл масштаб и погрешил против чувства меры...

Мне кажется, это ближе к ужасам, чем к мистике. Почему дух города решил вдруг подарить старушке второй шанс? Этого я из текста не понял. Тяжеловатое впечатление от прочитанного, если честно. Автору успехов!

Неплохо написано – вернее не то чтобы плохо, но я, сообразив, чё куда, несколько притомилась эти остановки наблюдать. С Марьей Степановной и городом-пролетарием вкупе.

“Нет, есть, конечно, города – модельные красотки, но есть города – учителя, есть города – торговцы, а есть, например, – военные. Не поверишь, есть города – совсем ещё детишки...” Эх. Я бы на города-учителя посмотрела. Да и вообще на весь ассортимент не против. А то в четвёртом городе живу, опять город-быдло. Видимо, не везёт. Или в прошлой жизни сильно накосячила (((...

Идея очень хорошая, с глубоким смыслом. Не понравились сцены непосредственно с самим аспидом, уж слишком кровожадные, и, на мой взгляд, не вписываются в общую атмосферу. Немного запуталась в сюжете, но к концу рассказа разобралась. В целом, хороший рассказ.

Аспид, вскормленный тобой
Мы – это мы; пусть время и судьба
Нас подточили, но закал все тот же,
И тот же в сердце мужественный пыл –
Дерзать, искать, найти и не сдаваться!
Альфред Теннисон «Улисс»

Каждый из нас, намеренно или исподволь, выкармливает подобного аспида. Хотелось стать историком, чтобы навести порядок в исторических событиях прошедших веков, а стал садовником, подрезающим кустарники и убирающим листья. Желал жениться на принцессе, чтобы жить королём, но удовольствовался ударницей труда на пошивочной фабрике. Хотел дочку красавицу, вышагивающей по подиуму, а вырастил сына хирурга, спасающего жизни безнадёжным больным. И много чего подобного в наших жизнях, что хотелось бы изменить. Но время не знает сослагательного наклонения. И подобные «вторые шансы» можно получить исключительно на страницах литературных рассказов, типа представленного. Но назидательность рассказа зашкаливает и не вызывает отторжения. Одно немного непонятно. Отца звали Витя (болезнь витилиго), а сама Мария Степановна. Или всё же это совсем другая Мария?

Бывают в жизни огорчения...

Но вообще знайте, что я Ваши отзывы с большим удовольствием читаю.

В Томске не жили?

Город здесь точно к конкурсу. Но мысль про специфику, сущность или "профессию" городов мне понравилась. Только к мистике она не имеет отношения.

Мистический здесь некий аспид, в которого воплощается весь негатив, который героиня копила в себе всю жизнь. Избавляясь от него, героиня возвращается в детство. И будет ей, видимо, альтернативная история.

Написано хорошо. Бабка такая узнаваемая.

Уж чего-чего, а мистики здесь хватает. То ли кого-то допекло, то ли большой спец по нагнетанию отчаяния и безысходности. Хоть я и не люблю такое, но, думаю, поклонникам такого жанра понравится.

Хороши некоторые автобусные наблюдения, такие как «цвета пыльной морковки». Степановну не жаль, наверно потому что я не жалостливый. Концовку недопонял – пан или пропал, Степановна-то?

В Томске нет.
Но я к тому, что разницы никакой.
Много где была. Удручающие впечатления...

Прочитал рассказ одним из первых. Пора оценки ставить - вернулся, перечитал, и ... Ничего. Автор хотел поднять вопрос что было бы если... Поднял хорошо, душевно. Но... буду считать, что не мой текст. Город есть, пускай и в такой, необычной форме. Мистика? Да,естественно. С семейными ценностями тут, чисто по мне вопрос очень спорный.

Удачи на конкурсе.

С Ув. Кот.

Рассказ со смыслом.
Прочитай я его года два назад, заставил бы призадуматься, ну а теперь все идеи, вложенные в него, обмозгованы.
Но наверняка подтолкнёт к выводам кого-то другого.
Совершенно согласен с Марти Стю, за что героине предоставлен второй шанс?
Автору добра!

Есть пунктуационные ошибки, хорошо бы подправить. Бабка, и правда, препротивная получилась, а девчонка в конце очень даже ничего. Непонятные всякие сущности не люблю, но чёрно-серо-оранжевый аспид напомнил по окраске змею - аспида, а по форме - мифологического аспида.
Да, и почему город помогает бабке, которая его прокляла, да и себя вместе с ним?

Мне понравился язык. Понравилась мысль. Понравилась идея. Всё по отдельности - просто супер! Но в совокупности получается совсем не моё, простите.

Идея неплоха, но немного наивно обыграна. Главной героине не хватило немногого для полноты образа. Подправить это, и рассказ станет намного лучше.
Творческих успехов автору.

В каком-то из "Дозоров" обыгрывалась идея о живых городах. Понравились остановки - частички прошлого. Написано неплохо. Удачи.

Похоже, авторы дружно решили напомнить мне возраст.
Давят на ретро-струночки, тонкие и чувствительные.
Пожалуй, тут конкретно получилось. И задумка - продуктивная, и настроение создано позитивное.
Не скажу, что рассказ на грани супер-пуперизма, но хоть не вызывает читательского отторжения, как некоторые "тугосери".
По мне аспид всё-таки душевнее, да и, к тому же, мной вскормленный.


Меня как автора всегда убивают подобные вопросы. Ну выбрал и выбрал. Почему бы и нет? Автор так решил, его право. Мог назначить сюда даму по прозвищу Мышель. А имя Мария - традиционное на Руси. В некотором смысле - символ России.
Помните, Иванами да Марьями гордилась ты всегда!

Написано очень хорошо. И смысл есть. Глубокий.
ГГ крайне непривлекательная личность, не вызывающая ни сочувствия, а только хочется сказать - сама виновата.
Потом с помощью некоего ангела она совершает путешествие в прошлое и мы видим трансформацию человека, узнаём, как он получился таким ворчливым, обиженным на весь мир.
Увы, мало кто готов признать свои недостатки и готов винить всех вокруг в своих неурядицах, до бесконечности возвращаться в прошлое, мусолить его, думать, что бы было, если бы он поступил по-другому.
Неплохо, очень неплохо. Заставляет задуматься.
И мистика и город представлены в полной мере. Семейные ценности были бы, если бы ГГ...
Вот так-то.

Не осилил. Показалось запутано и бесвязно. Название прикольное, 4 балла.