Вечер окутал улицы прохладной дымкой. Сумерки пугали скорым наступлением ночи. Митька поёжился, и совсем не от холода – ему было страшно. Он уже жалел, что согласился прийти вечером к этому старому дому. Но и отступить было нельзя, иначе его назвали бы слабаком и трусом, да ещё на глазах младшего брата. Вот и теперь брат, Кирюха, расчёсывал голые коленки, обожжённые крапивой, которая в избытке росла вокруг заброшенного особняка, а последние лучи заходящего солнца смешно подсвечивали красным его оттопыренные уши. Как ни гнал его Митька домой, но малой увязался за ним накрепко, угрожая рассказать всё родителям. А уж отец непременно бы всыпал Митьке ремня за вечерние прогулки к заброшенному особняку.
Выстроенный едва ли не в позапрошлом веке, большой дом из красного кирпича больше напоминал сказочный замок с двумя декоративными башенками над крышей. Говорили, что раньше дом принадлежал богатому помещику, потом в нём работали разные учреждения. Со временем здание обветшало изнутри и люди покинули его в ожидании ремонта. Ожидание затянулось на долгие годы. Митька таким и знал всегда этот дом – черные провалы окон, сеть трещин на стенах и множество страшных историй, где здание выступало главной декорацией. Ребята, да и некоторые взрослые, говорили, что в доме ночами гуляют черти, которые непременно утащат в своё логово любого, кому не повезёт застать темноту в бесконечных комнатах или просторных подвалах пустого особняка.
Вспомнив жуткие рассказы, Митька снова поёжился, но, заметив, с каким ехидством на него посмотрели братишка и приятель, Генка, решил вслух оправдаться:
― Х-холодно. И поздно уже. Влетит нам от родителей. А Илюха с Мишкой точно уже не придут – струсили, наверное. Пошли по домам скорей, а сюда потом как-нибудь вернёмся.
― А ты чего – тоже струсил? ― Генка криво ухмыльнулся. Митьке сильно захотелось треснуть того, как следует, под дых. Видно же, что самому не по себе, но форс важнее. Ещё потом и растреплет по всей улице, что Митька забоялся, как маленький. Снова пытается, гад, перед братом слабаком выставить. Митька по Кирюхиным глазам понял, что сейчас тот затянет противную дразнилку про труса, и упредил писклявую серенаду, отвесив малому подзатыльник.
― Только попробуй! Сами вы трусы. Пошли скорей.
― А ты помнишь, что чёрта надо в подвале вызывать? ― теперь уже Генкин голос дрожал, утратив былую уверенность.
― Помню, а что – страшно стало? Или ты девчонка?
― Сам ты…, ― Генка решил не продолжать спор, потому как троица оказалась возле двери чёрного хода, точнее, то был дверной проём, заколоченный хлипкой фанериной, почерневшей и рассохшейся от времени. Митька с Генкиной помощью стал отгибать лист фанеры, втайне надеясь, что тот не уступит их напору. Однако, тихо застонав, преграда поддалась, открыв лаз, достаточный, чтобы мальчишки могли проникнуть в зловещее нутро старого дома. Света в комнатах и коридорах было пугающе мало – лишь те отголоски наружных сумерек, что просачивались сквозь щели в досках, которыми были заколочены высокие окна. Однако, этого хватило, чтобы успешно обходить кучи мусора и переступать выломанные куски пола с торчащими гвоздями.
Довольно скоро обнаружился и вход в подвал, который представлял собой прямоугольный провал, огороженный погнутыми перилами. Тревожно и прерывисто выдохнув, Митька достал из кармана свечной огарок и коробок спичек, втихую утащенный с кухни. Тусклый огонёк обнажил утопающие в чёрной мгле ступени. Мальчишки робко спустились вниз. В подвале было холодно, пахло землёй и плесенью. Тени, порождённые пламенем свечи, пугливо трепетали на сумрачных стенах. Ребята прошли в следующее помещение, посреди которого нашлось ржавое ведро, повёрнутое вверх дном, наподобие столика.
Генка подал голос первым:
― Я слышал, что эти подвалы целиком ещё никто не проходил. Давай здесь.
Митька не стал спорить. Он достал белую тряпку и постелил на ведро. Положил поверх мятого лоскутка маленькое зеркальце, швейную иглу и поставил пузырёк из-под витаминов, наполненный водой.
― Кирюха, давай хлеб.
― Это…, а я его съел.
― Чего? Он же нужен.
― Ну, мне есть хотелось, ― начал хныкать младший брат. Митька не сильно расстроился – теперь есть веский повод уйти.
― Ну, ладно. В следующий раз придём.
Однако, Генка язвительно хмыкнул, чем жутко разозлил Митьку. Он начал зловещий ритуал, которому их научили старшие ребята со двора. Прикрыв свечу ладонями, он стал негромко повторять:
― Чёрт приди, чёрт явись. Чёрт приди, чёрт явись.
Генка с Кирюхой сели на корточки возле ведра. Все трое внимательно смотрели на чёрный овал зеркальца. Долго ничего не происходило. Митька даже немного заскучал, удивляясь, как в свои девять с половиной лет смог поверить в эти сказки для детсадовской малышни. Он уже перестал считать, сколько раз повторил заклинание, когда свеча вдруг погасла. Последнее «явись» Митька просипел сдавленным шёпотом. Внезапно повеяло каким-то нестерпимым холодом, а ещё… Какая-то помойная вонища наполнила подвал. «Ха! Это кто из нас тут ещё трус», ― подумал Митька, представив Генку с предательски обвисшими шортами, но в этот момент что-то коснулось его спины. Будто чьи-то пальцы с острыми ногтями ощупывали его сзади, водили по, внезапно взмокшей, футболке. Митька громко вскрикнул, подпрыгнув на месте.
― А-а! Генка, а в глаз?
И тут же понял, что ладонь приятеля судорожно вцепилась в его левую руку. Тогда кто же? Задыхаясь от ужаса, Митька вывернулся из Генкиной хватки и дрожащими пальцами сумел запалить спичку. Кирюха первым увидел то, что было за спиной брата, и звонко завопил. Генка тихо стонал, выпучив глаза и отмахиваясь. Митька обернулся и сам разразился паническим, каким-то девчачьим визгом. Перед ним был самый настоящий чёрт – кошмарное существо с тщедушным телом, огромной головой и маленькими рожками. Хотя, скорее это были не рожки, а заострённые по-звериному уши. Понять это было сложно, потому что чёрт был целиком покрыт густой свалявшейся шерстью, жирно смазанной грязью. Единственное, что навсегда врезалось в память – это пасть с огромными зубами и страшные красные глаза.
Пламя ожгло пальцы, и спичка погасла. Тьма зашипела рассерженным диким зверем. Продолжая испуганно орать, Митька пытался запалить следующую спичку, но у него ничего не получалось. И в этот миг он вспомнил заветное слово, которое поведали ему ребята со двора. Нащупав пузырёк, он начал брызгать водой в сторону чёрта, громко выкрикивая:
― Сгинь! Сгинь! Сгинь!
Швырнув во тьму пустую склянку, Митька снова ухватился за спички. Наконец, спасительный огонёк вспыхнул в его руках. Чёрта поблизости не было. Митя обернулся. На земляном полу сидел Генка и мычал что-то невразумительное. Кирюха… его не было. Братишка исчез!
― Генка, где Киря? ― дрожащим голосом проревел Митька, но Генка, продолжая мычать и махать руками, вскочил и бросился прочь из подвала. Митька громко звал брата, но ответом было лишь слабое эхо пустого подвала…


Из трещин в щербатых красно-кирпичных стенах проросли немалые уже берёзки с осинами. Башенки совсем провалились вместе с кровлей. Сажа вокруг окон красноречиво извещала о пожарах, перенесённых старым особняком. Дмитрий стоял здесь впервые за много лет. Городок менялся, но единственное, что сделали с жутким домом – обнесли его высоким забором. Только каждый забор имеет тайный лаз – вот и этот не стал серьёзной преградой для Дмитрия. Тот страшный вечер вспомнился сразу, и в деталях, как ни старался Дмитрий вытравить его из памяти. Да, время – великий лекарь, но всё же иногда в кошмарах ему являлся тот подвал и кошмарное чудище, лишившее его брата.
Тогда он так и не решился отправиться вглубь подвала на поиски маленького Кирилла. Страх перед чёртом был очень силён. К тому же, не покидала надежда, что брат, испугавшись, выскочил из подвала первым. Митька на ватных ногах брёл домой, втайне надеясь, что Кирюха уже ждёт его там. Только брата не было. Его так и не нашли. Поиски продолжались две недели, но результатов не принесли. Родители долго не отпускали Митю в школу – да он и сам плохо мог думать о чём-либо в те месяцы. Они и теперь в его памяти словно укрыты туманом. Нет, в открытую никто не винил его в пропаже младшего брата, но многие отводили глаза и умолкали при его появлении, словно не желая обронить лишнее слово. Митя тяжело переносил эти неловкие моменты, а ночами рыдал уткнувшись в подушку, вздрагивая с надеждой от каждого звонка в дверь. А вдруг этот кто-то привёл за руку грязного, перепуганного, но живого Кирилла… всё напрасно – брат пропал без следа.
Ещё хуже давались ему встречи с родителями Генки, неизбежные в маленьком городке. Генка с того вечера перестал говорить и превратился в нервного, пугливого ребёнка. Генкина мама не упускала случая отругать Митьку при посторонних, да и знакомых она не стеснялась.
Довольно скоро родители увезли Митю из города. Переезд помог, в новой школе ничего не знали о страшном горе Митиной семьи. Со временем жизнь стала налаживаться, останавливаясь лишь в те моменты, когда Митя замечал мать, судорожно прятавшую чёрно-белую фотокарточку маленького Кирилла, которую нежно гладила перед этим. Тогда память вновь бросала Дмитрия в тот сумрачный подвал, полный ужаса и зловония. Горе всё же навсегда отпечаталось на здоровье родителей. Отца унесла болезнь сердца, когда Дмитрий учился на втором курсе института. Через год не стало матери. Парень тяжело переживал потерю родителей, но учёбу не бросил, как не прекратил и свои поиски свидетельств о встречах человека с чертями.
Он изучал летописи, рассказы очевидцев, скупые упоминания в газетах, журнальные статьи, байки и городские легенды. Знакомился с исследованиями учёных, хотя… по его мнению, в большинстве случаев то были учёные с приставкой «псевдо». Параллельно Дмитрий увлёкся антропологией, историей и геологией. У него даже появилась своя теория касательно чертей, хотя он не стал бы ручаться, что такая идея не приходила в голову кому-то ещё. В чём был он точно уверен, так это в том, что чёрт – не галлюцинация, не сказочный персонаж, а существо реальное и опасное. Дмитрий пришёл к выводу, что, возможно, существует некий вид реликтовых гоминид, человекоподобных существ, которые, не выдержав прямой конкуренции с «хомо сапиенс», уже давно укрылись в пещерах и приспособились к жизни в тёмных подземельях. Этакая тупиковая ветвь эволюции, представители которой обжили карстовые пустоты, которых немало и под городами.
Нередко пещеры соприкасаются с рукотворными подземельями – тоннелями и глубокими подвалами, выгребными ямами, сливными колодцами и даже могильниками для больного скота. Вот туда и наведываются жуткие твари, лакомясь людскими отходами и порождая легенды о встречах с нечистой силой. А иногда… воплощая в реальность расхожее проклятие: «чтоб тебя черти унесли». И уносят. Люди продолжают бесследно исчезать на всяких проклятых местах – там, где подземный мир соприкасается с миром людей. Так вот исчез и Кирюха, неразумный младший братишка, который верил, что Митька не даст его в обиду. И, похоже, верил напрасно.
И теперь Дмитрий решил вернуться в тот проклятый подвал, чтоб встретиться лицом к лицу с кошмаром, преследующим его на протяжении всей жизни. Зачем? Он и сам не знал, что его толкало на этот безрассудный шаг – жажда мести, зуд исследователя или муки совести. Он так и не смог до конца разобраться в своих чувствах. И не хотел копаться в своём подсознании – он желал действия. Дмитрий прихватил всё, что требовалось для ритуала вызова. Этот немудрёный набор навсегда врезался в его память. На этот раз он не забыл и хлеб, чтоб задобрить чёрта – взял целую буханку. А ещё положил в карман куртки пистолет, стреляющий резиновыми пулями, чтобы утихомирить зловещую тварь, связать и показать учёным. А что? Против славы первооткрывателя он тоже возражать не станет.
В дом Дмитрий проник без труда – дверной проём не был заколочен, как когда-то. Десятки надписей на стенах говорили о том, что было немало тех, кто мог выломать хлипкую фанерную защиту. Теперь, по-прошествии многих лет, всё уже не казалось таинственным и пугающим, как в детстве – обычное заброшенное жилище, пустое и загаженное. Ступая осторожно, чтоб не пораниться о торчащие гвозди и не удариться головой о провисшие балки, Дмитрий добрался до входа в подвал. Подземелье в свете фонарика выглядело скорее скучным, а не зловещим, но Дмитрий всё же ощутил некоторый холодок между лопаток, когда попал в ту самую комнату.
Он раскинул белый платок на земляном полу и выложил на него, всё, что требовалось для успешного вызова. Чувствуя, как подступившие воспоминания выжимают предательскую влагу из глаз, Дмитрий дрожащими пальцами запалил свечной фитилёк и начал твердить заклинание:
― Чёрт приди, чёрт явись. Чёрт приди, чёрт явись.
Дмитрий долго повторял эту фразу из детства. В какой-то момент ему даже стало неловко, будто кто-то сможет увидеть его за таким глупым занятием. Его настолько донимала эта мысль, что он и в самом деле ощутил спиной чей-то пристальный взгляд, чьё-то присутствие. Густо пахнуло едким зловонием. Огонёк свечи заплясал но кончике фитиля и погас. Дмитрий обернулся и, едва не выронив от волнения, включил фонарик. Луч света выхватил из тьмы жуткую тварь. Чёрт, бес, нечистый, ненаш – существо отдалённо похожее на человека, но бесконечно ему противное. Кошмарное отродье стояло и шипело, оскалив красную пасть.
Дмитрий сунул руку в карман и сжал рукоять пистолета. Он немало тренировался в тире, и готов был выстрелить в любой момент, но что-то остановило его. Этот чёрт выглядел как-то странно, насколько возможно такое определение в отношении порождения тьмы. Он был похож и одновременно не похож на того беса, что напугал Дмитрия в детстве и лишил его брата. Этот чёрт был страшен, космат и чёрен от грязи и коросты, но шерсти на его теле было заметно меньше, а самое главное – уши… Они не были заострёнными кверху и похожими на рожки – нет, уши этого беса оказались круглыми и нелепо оттопыренными, совсем как у…
― Кирюха! ― простонал Дмитрий. Теперь он присмотрелся и все сомнения отпали – это был его братишка. Он стал старше, страшней, но знакомые черты угадывались в обезображенной маске оскаленного чудовища.
― Киря, это я – Митька, ― продолжал увещевать Дмитрий, но чёрт выпучил красные глаза, оглушительно заревел и бросился в ноги человеку. Дмитрий вздрогнул, но бес лишь ухватил хлеб и бросился наутёк. Дмитрий побежал за ним. В скачущем пятне света чёрт свернул в одну из подземных комнат. Преследователь успел увидеть лишь чёрные пятки, исчезнувшие в узкой щели у основания стены. Когда он упал возле норы на колени, лаз изнутри запечатал плотный ком земли. Дмитрий пытался копать руками, но лишь в кровь содрал кожу на пальцах.
Он ещё долго сидел на холодной земле и тихо плакал, как тогда, в детстве, когда умолял вернуть младшего брата. Он дал волю чувствам, но поклялся вернуться, чтобы вытащить Кирюху на свет и заново сделать человеком.

***
Этот уголок парка был тих и безлюден. Дмитрий умел выбирать такие места для прогулок – подальше от масс отдыхающих. Нина уже привыкла. Он и слова не сказала, когда Дмитрий повёл её по этой тропинке, которая порой просто исчезала в некошеной траве. От самой платформы, где Нина встретила его с электрички, Дмитрий не проронил ни слова.
― Ну, как съездил на малую родину?
― Потом расскажу, ― пожал плечами Дмитрий. Потом неожиданно остановился, ухватил Нину за плечи и развернул лицом к себе.
― Я тут много думал о нас… А переезжай ко мне.
Не сказать, что предложение совсем уж застало Нину врасплох. Она ждала его, но не думала, что всё случится так… буднично. Она, конечно, не помышляла о фейерверках в полнеба, о метели из розовых лепестков и фонтане из шампанского, но хотя бы свечи с цветами… Дмитрий разгадал её замешательство по-своему и заметно помрачнел. Нина ущипнула его за подбородок и улыбнулась:
― Конечно, перееду. Я же говорила, что никому тебя не отдам.
Дмитрий заметно приободрился и махнул рукой в сторону широкого пруда.
― А давай искупаемся.
― Здесь? Ни за что. Вон знак висит. Купание запрещено. А в камышах, глянь, покрышка от грузовика плавает.
― А я окунусь. Жарища зверская, в электричке давка. От меня уже псиной несёт. А на знаках чего только не напишут. И покрышка не крокодил – на дно не утянет.
Дмитрий быстро скинул одежду и пошёл к воде. Нина крикнула ему в спину:
― А я слышала, что некоторые богатеи заводят крокодилов, а когда надоест - выбрасывают на улицу. А те выживают. Зимой в канализации плавают, а летом выползают к водоёмам – на солнышке погреться.
Дмитрий отмахнулся.
― Это городские легенды. Хотя, забавный факт – в новгородских летописях упоминается «лютый зверь коркодил», который обитал в местных речках и губил людей, не давая им ловить рыбу и подходить к воде.
Парень вошёл в воду, а Нина, раздосадованная его непослушанием, ковырнула ногой камень, подобрала его и швырнула в пруд, окатив возлюбленного тучей брызг. Тот вздрогнул, шутливо погрозил кулаком и, взмахнув руками, «рыбкой» ушёл под воду. Нина взяла ещё один камень и бросила его в сторону торчащего из воды протектора. Покрышка внезапно вздыбилась и скрылась под водой. Раздался оглушительный всплеск и поверхность пруда вскипела бурунами.
Нина завопила от страха. Над водой показалась голова Дмитрия. Нина принялась прыгать, размахивая руками:
― Митя, вернись! Назад! Выбирайся из воды. Быстро!
Дмитрий не понял, что хочет его девушка.
Он помахал ей в ответ и улыбнулся.
В последний раз.

Я разгадал зловещую загадку автора:
он узнал о конкурсе «Семейные ценности» за пару часов до наступления дедлайна, лихорадочно сунул руку в творчество, вырвал оттуда пук рассказов и быстро скроил новый из обрывков, обмотав скотчем для надежности.
Иначе как объяснить, что пролог произведения написан о детских страхах в стиле: в одной чёрной-чёрной комнате; середина – нудный речитатив из истории мифов и городских легенд, а эпилог, внезапно – про крокодила в городском коллекторе?

Автор щедр на знаки пунктуации, которые расставлены в тексте, как на картине Левитана: то там, то сям.
Пока продирался сквозь запятые, было ощущение, будто бьёшься головою о частокол дерев, специально посаженных квадратно-гнездовым способом на пути к просветлению. Закончил чтение с ощущением хурмы во рту.

Только скорописью созидания объясняется, что автор пока ещё не определился с временем действия рассказа:

и одновременно

Я уж не говорю о том, что «смешно подсвечивать» невозможно – солнцем, в особенности.

Обилие несуразностей создавало прекрасный антураж во время чтения:
– оксюморон в построении фразы.
– в небе порхали чайки, комары, самолеты и другая мелкая мошка.
– я бы ещё добавил (для полноты картины): «Фанерина бросила на пацанов печальный взгляд, полный отчаяния и надежды».
- живо отразились от внутренних сумерек моей, израненной чтением, души.
Вообще, «наружные сумерки» сделали мой день.

Я честно дочитал рассказ до конца, в финале воскликнув: «Вот это поворот!»
Автор покорил меня своей непредсказуемостью настолько, что я забыл и про отсутствие семейный ценностей в рассказе, и про нелепый обряд вызова «городской мистики», для которого – есть хлеб, нету хлеба – без разницы.

Как говорится – не хлебом единым.

Так было интересно читать! И вдруг раз и всё. Что случилось-то с Дмитрием? Крокодил с ним случился или мстительный бес? И как это связано с предыдущими событиями? История явно требует большего объёма и доработки. Городские легенды, семейная трагедия, тайна бесов... Всё это безумно интересно! Тут так раскрутить можно! В духе быличек Бушкова. Эх..
По технике - хоррор немного не дожат, надо бы чуть поменьше конкретики, больше саспенса в сцене явления чёрта. Имхо, разумеется)
В целом понравилось и вдохновило. Захотелось нечто подобное сваять) Спасибо, автор.

Написано очень неплохо, хотя общий посыл для меня остался неясен. Интересный момент с погоней (неплохо получилось) и с идеей, что черти это некая тупиковая ветвь эволюции. Хотя очень сомнительно, что их никто не обнаружил.
Не очень достоверно показан поход главного героя за братом, как-то буднично все происходит. Почему именно в это время? И собираясь охотиться на неизвестное существо лучше вооружиться чем-то посерьезнее травмата.
А концовка... Ну при чем здесь крокодил?!!! Или это МЧС так хитро агитирует не купаться в неположенных местах? Тогда честь им и хвала, это было впечатляюще.

Итак, рассказ опять распался на две части.
Первая часть - почти хорошо, за редким исключением отдельных изысков и красивостей, которые старался привнести автор в своё творение. Эта часть нам всем близка и хорошо легла в тему. Ну, скажите, кто не занимался таинственными вещами в детстве? Не вызывал духов, не пытался сотворить что-то такое этакое?... Замечу попутно, что в описании сцен с чертуёвиной, попадаются неопределённости типа: какой-то, чья-то, где-то, которые рассказ не красят. Автор должен так подать свой ужастик, чтобы у читателя мурашки поползли и без них.
Вторая часть пришита к первой даже не белыми нитками. Создалось впечатление, что она вообще не отсюда. Я не говорю, что это так, я говорю про впечатление. Не, ну где крокодил, в Африке бродил, а где вызов чертей в подвале? Появление брата ожидаемо, а вот появление девушки с "давай вместе жить", вообще ни о чём. Она какую роль в рассказе играет? Семейные ценности показать? Не показала. Да и конец - ни о чём. Герой по берегу бродил, его покушал крокодил.
Города как такового нет, а домов, я подозреваю, будет много.
Удачи на конкурсе!

Мы вот тоже в детстве пытались чертей вызывать, или духов, уже не вспомню А вызвали грозу, чего жутко перепугались. А вы говорите, крокодил. Да его вызвать, вообще любой зоомант может)
Ну а если серьезно, то как-то слишком сумбурно, и без общей логики. Удачи Автору.

А мы, помнится, тоже вызывали. Только пиковую даму и какой-то "глаз венеры". Даже чем-то повеяло, от этих "поздно, влетит". Неплохая идея про тупиковую ветвь. Да, рассказ располовинен, хотя по-мне так даже лучше. Вышло как бы с намёком - одна городская легенда забрала брата, другая - ГГ. С пунктуацией не очень хорошо и опечатки где-то попались, но по мистической составляющей пока на полноса впереди из того малого числа рассказов, что успел прочитать.

Сыроватенько. Чуть бы логики добавить. Вы то написали и всё, а нам читателям каково?

Запомнившаяся фраза: "― Чёрт приди, чёрт явись. Чёрт приди, чёрт явись."

Общее впечатление: что это было? Изощрённое издевательство над хрупкой читательской психикой или шутка юмора?

Плюсы: нуууу... Концовка смешная.

Минусы: банально, не очень интересно. Язык - так себе. Финал с девушкой и крокодилом - вообще за гранью добра и зла.


Такие длинные фразы рассказ явно не красят. Её стоило бы разбить на два предложения, это и по смыслу напрашивается.

Такое ощущение что первую частя уже читала на одном из наших конкурсов, да простит меня автор. Впрочем сюжетом всего несколько а нас писателей много. Рассказ разорван, все так в малой форме нужно как то стараться объединять элегантно рваные куски.

Прочитал. Хм... знак же висел, что низя купаться. Куда поперся?
Первая часть на ура. Почему-то вспомнилось ОНО Кинга, но отдалённо.

Город представлен в виде дома, не более. Мистика присутствует ( а я к же, черт ведь).

Рассказ вызывает чувство незаконченности. Младший в подвале сгинул, старший в воде. Продолжение нужно.

С ув. Кот

Если " Дмитрий пришёл к выводу, что, возможно, существует некий вид реликтовых гоминид ... которые уже давно укрылись в пещерах и приспособились к жизни в тёмных подземельях" и в конце его съедает натуральный крокодил, то где мистика?
Семейные ценности - это любовь к брату. Пусть бы лучше был один чёрт и без крокодила.

Городской мистический дом даже почти в наличии, но концовка вообще от другого текста. Слабо дописать историю про чёрта и брата, чуть добавив города?

Всё уже сказано, что добавить?) Крокодила убрать, а дом подетальнее разрисовать)

Хорошо. И детские страхи. И описание черта. И неожиданный финал. И все-же, обрывочные сюжетные линии - несколько портят общее впечатление и сбивают настрой. Как и нехватка города.

Читала с наслаждением. Обожаю такие старые дома и их тайнами, возможно, кладами. Таинственные подвалы (и чердаки).
Дети обрисованы ярко, живо.
Я так поняла, что черт утащил мальчика, потому что ему (черту) был нужен хлеб. А хлеб был внутри малыша.
Не понятно только, чем это существо питалось в промежутках между вызовами.
Ну, концовка (с момента встречи с девушкой) разочаровала. Создалось впечатление, что автор посчитал знаки и решил срочно свернуть рассказ, чтобы уложиться в лимит.
Бывает.
Но опять-таки, мастерство литературное присутствует. Иногда даже завидно.

Рассказ состоит из 3 частей. В первой - городская легенда детская страшилка про чертика. Во второй -
поиски брата. Эта часть очень понравилась. А в третьей части - а зачем третья часть? Кроме смысловой нагрузки про крокодила в канализации (+ еще одна городская легенда). Имхо, третья часть лишняя или ее надо лучше пришить к предыдущему тексту.

Начало вроде бы нормальное, как во всех страшилках. Подвал, черти, страшно, аж штаны провисли. Середина тоже ничего, мальчик вырос и решил спасти пропавшего в подвале братика. А финал, видимо, писался к другому рассказу, как и было сказано выше.
Это как если бы Пушкину надоело писать "Руслана и Людмилу". Отправился Руслан на поиски Людмилы. поискал-поискал, нигде не нашел. А потом Ленский вызвал на дуэль Онегина.

Зачем такая странная концовка? До этого всё было о доме, а конец - о водоёме.
Понравилась идея происхождения нечисти. Эволюция, значит? Такой теории я ещё не слышала, поэтому мне было интересно.
Само повествование показалось несколько занудным. Но это вкусовщина, скорее всего. Первая сцена в подвале самая яркая, проняла!
Замечание одно:
"Однако, Генка язвительно хмыкнул, чем жутко разозлил Митьку. Он начал зловещий ритуал".
Я только в середине следующего абзаца поняла, что он - это Митька. До этого думала, что ритуал начал проводить Генка.
А название, кстати, не на страшилку настраивает, а на юмор. Во всяком случае, у меня такое восприятие было.

Язык не понравился. Много ненужных красивостей. Рассказ поначалу заинтересовал, про детей написано неплохо, про второй визит в заброшенный особняк – чуть похуже, но потом автор весь мой интерес похоронил в широком пруду, рядом с покрышкой-некрокодилом. А жаль…

А ведь есть чувство пера, есть талант. Детские страхи красочны, а со временем обрастают исключительными подробностями - новыми, как правило; это надо бы предусмотреть при новом оформлении. Чертовщина - вы правы, есть такая ветвь, кентавры, бычеглавцы, песиглавцы, готы - люди-кошки, обезьяноподобные - не те, что в зоопарках, а вполне разумные, потому редко кто их видит.
Тут набежало несколько советов. Какая-то (и т.д) = указывает на лень или недостаток времени; в полном распоряжении словари - около 4 тысяч прилагательных, выбирай - что любо. НО = 21 штука, был - не считал. Возможностей избежать однобокости полно. И последнее. Нагнетать обстановку тоже надо уметь: жуткие рассказы/зловещее нутро выглядят искусственно, надо поработать над манерой подачи, уходить от общих мест. И вот о матери с фотографией младшего: "нежно гладила перед этим", = перебор. Фальшиво прозвучало. Вот если бы умерла, и на груди нашли фото (а до того никто не видел) - это ход. Скрытые поступки, а не так, как здесь.
Да, ещё вспомнил: дети в подвале, брат зажигает свечу (и точка= не нужны лишние подробности: типа - которую утащил с кухни(по памяти, вроде так).

Атмосфера присутствует. Тут другое непонятно: а что, собственно, автор пытался сказать? Он хотел меня удивить, может быть? Очаровать, заинтриговать? Но сюжет сам по себе простой, даже линейный: нечистая сила забрала брата, а потом, в конце концов - и того парня, у которого брат (я грешным делом думал, что он девушку чертям сплавит).
И... всё?
Автор, мне этого мало. Да, я привередливый, мне нужно что-то с чем-то!
Описание того, как Дмитрий изучал литературу\готовился, показалось затянутым. И оно не сыграло, опять же.

Начиналось интересно и мистично. Всего в самый раз - и города, и семьи, и мистики. И начало в духе детской страшилки - в тему. Немного протокольные описания поисков информации - зачем, если просто вернулся обратно в тот же дом? А потом, как бог из машины - крокодил. До этого читала с интересом, а тут просто захихикала.

Крокодил - это аллюзия на предупреждение скептикам из моего (и предыдущих поколений) детства:
Подходит к реке пионерский отряд.
Ребята Фоме у реки говорят:
- Купаться нельзя: Аллигаторов тьма.
- Неправда! - Друзьям отвечает Фома (...)

Уже крокодил у Фомы за спиной.
Уже крокодил поперхнулся Фомой:
Из пасти у зверя торчит голова.
До берега ветер доносит слова:

- Непра... Я не ве... - Аллигатор вздохнул
И, сытый, в зеленую воду нырнул.

Критика:
под дых нельзя треснуть, можно дать или сунуть.
общая публицистичность. невкусный язык. Идея гоминидной природы чертей - забавна, но слабо аргументирована. легко выкупается, что чертом во второй части будет брат. напрашивалось, что забрали Кирюху, потому что хлеб сожрал. но автор это направление двигать не стал.
И крокодила жалко. голодно ему в озере, где знак "купаться нельзя".

невезучий парень, его съел крокодил. это должно было расторгать, или что? когда только "званый бес" я почему-то ждала , чего-то веселого, но обманулась. Не убедил он меня. Мама с папой должны вызнать у старших мальчиков и расспросить, кто и что, и почему это здание. а то кажется они пошли и у них выкрали мальчика, и что? и зачем?

Написано нормально, сюжет штампован. Не запоминается, потому что подобное уже слыщал/видел мгого раз. 6 из 10. Afftoru udachi.

Званый бес
Между тем черт крался потихоньку к месяцу и уже протянул было руку схватить его, но вдруг отдернул ее назад, как бы обжегшись, пососал пальцы, заболтал ногою и забежал с другой стороны, и снова отскочил и отдернул руку. Однако ж, несмотря на все неудачи, хитрый черт не оставил своих проказ.
Николай Гоголь «Ночь перед Рождеством»

Чертей на ночь глядя вызывать чревато, можно и родственников навечно потерять. В этом убедился на своей шкуре персонаж рассказа. Но мало того, можно и самому сгинуть.

Ну вот, добаловались...

“Сумерки пугали скорым наступлением ночи” – это как «сахар пугал скорым наступлением кариеса»)).

Кто утащил ГГ? При чём покрышка?

Знаете, автор, чего мне не хватило? Детального описания чёрта - какой-то аморфный он вышел. Страшный, ужасный, омерзительный - этого мне мало. Картинка нужна. Концовка трагическая непонятна мне - почему вдруг решил автор и второго брата загубить? Успехов!

Больше всего понравилась середина рассказа. В начале немного заскучала, хотя герои прописаны хорошо, характерные. Хотелось бы, чтобы Дмитрий все-таки нашел своего брата и вернул его к жизни. Но концовка, повторюсь, не вписывается в рассказ.

Идея с чертом интересна. Изложение немного неровным мне показалось, а концовку так я вообще не совсем понял. Мистика еле-еле просматривается в образе черта, да и тот вроде как под научное объяснение подведен. В общем рассказ требует доработки.

Бедные пацаны. А максималисты какие! Чёрта им подавай. Мы Пиковую даму вызывали. А ещё раньше – зайчика. Зато нас крокодилы до сих пор не поели (тьфу-тьфу!).
Финала не понял.

Ожидал в конце развязки с чёртом и братом, а получил вообще другое.
Всё шло так прекрасно, сюжет потихоньку закручивался, интрига плавно нарастала.... и БАМ!
Крокодил.

Не надо так.

Когда Кирю не смогли найти за две недели, начал догадываться, что он сам стал чертом. Однако, судя по другим комментариям, это пришло в голову мне одному, исходя из чего могу сделать вывод, что я экстрасенс.
Автору добра!

Ну как так? Откуда? Почему крокодил? Зачем такая концовка? Что это и к чему?
Я даже предположить не могу, какой был секретный замысел с таким финалом, потому как он словно из параллельной вселенной, а не из этого рассказа.
Мне очень понравилось начало, прям крепко автор за жабры взял и чертей и детей, создав интригу и накал.
Написано умело и уверенно, без провисаний сюжета (ну до финала). Есть конфликт (вернуть брата), есть мотивация, прописаны герои, интересная идея с вызовом черта. Но все обламывается в конце.
Жжжжжжжжесть и рррррррррезина.

Начинался рассказ так хорошо, мистически. Предсказуемо и узнаваемо, но в тему и в жанр. А потом бултых, хрясь, новгородский крокодил.

Под насморочные звуки флейты водосточных труб появился Пятидесятый воин. Верхом на верном, но нервном, усыпанном блохами-запятыми, коньке, он казался довольно самоуверенным. Доспехи представляли собой фолиант "Язычества Древней Руси" (за авторством Б. Рыбакова), раскрытый на странице о Ящере, скрепленный СД-дисками фильма "Спуск" (включая третью, ещё не вышедшую в прокат). Всё было оплетено (для прочности) лентами фильма "Чертёнок". На щите из канализационного люка красовался герб "Рогатый Маугли", а девиз "По Крапивинским сле..." был написан на копейном баннере, сделанном из рваной майки. И направился он к центру ристалища нарочито неровным галопом.
И обрадовался мой господин! Весело прянул он навстречу сему приключению. И первым делом покусал Грамматика рыжего конька за его блох. Потом принялся сэр Критик проверять крепость сюжета, и обнаружил, что под видом Мистики пробралась на Турнир лорда Аптекаря самая настоящая Альтернативно-научная Фантастика. Но, коль скоро маршалы поля не возражали, то приложился добрый рыцарь Мат.Частью по Хлебу, Быту и прочим Витаминам D, без которых не мог существовать Герб сего поединщика. Что до несуразного (по мнению иных зрителей) перехода к Крокодилу, здесь сэр Критик не стал категорично рубить уже спешенного супротивника, рассудив, что всяк в своём выборе снаряжения волен. А ему самому сей ход был по нраву. И оставил он Рыцаря Рогатого Маугли и Крокодила на ристалище, отправляясь на встречу с новым соперником.

Конец выбивается из общего ритма. Нет я не против того, чтобы он был таким, но зачем было приплетать нового монстра, когда и с первым-то до конца не разобрались. Лучше было бы остановиться на потерянном брате. На встрече с ним, возможно столкновении, которое привело бы к такому же финалу. И чтобы в последний момент, когда брат умирает, у Кирюхи в глазах прояснилось: он узнает его... ну и т.д. и т.п. со всеми вытекающими эмоциями.

цитата из самого лучшего фильма всех времен и народов:

По мне, так концовка слита. Легенда о крокодилах - не мистика. Будь это водяной или анчутка, про которого до этого было бы сказано пару словечек, тогда всё стало бы более-менее нормальным. А так идея хорошая.
Творческих успехов автору.

Начало было многообещающим.
Но сюжет оказался предсказуем. Хотя и было немного страшно.
Конец вообще на грани фола.

"Непра... Я не ве...". Аллигатор вздохнул и, сытый, в зеленую воду нырнул. ©

Всё, начиная со второй части и далее - недостоверно. "Много лет" он не подходил к дому, только изучал вопрос издалека, и вдруг явился-не запылился, причём в одиночку, как ни в чём ни бывало... Потом крокодил этот.

Да, наши отходы и нечистоты - то ещё лакомство. Ясный пень, от такого питания обязательно станешь нечистой силой. Никакой Доктор Пропер не поможет.
Читал рассказ, попутно вспоминал, что там, у меня в детстве, ходило в городских легендах. Как ни странно, не было чертей болотных, подозревались бесы в белых халатах. Ходил слух, что некая банда похишает детей, а их потом на органы режут.
Не знаю, откуда такие фантазии взялись, в те времена аппендицит не всем удаляли. Операции на сердце - это вовсе фантастика дальнего прицела.
Вместо резюме - рассказ не зашёл, начало больно напоминает школьный боевик "Васёк Трубочёв и его товарищи".

Ха, интересно. А у нас в пионерлагере была похожая легенда. Только это были сектанты, которые в белых балахонах бродили ночами вокруг лагеря и могли похитить пионэра, чтобы потом продать его мясо на рынке(тогда трансплантология ещё не была так развита, а продукты были в дефиците). Кстати, в каждом лагере была своя фирменная страшилка. У нас, в "Салюте" - сектанты, в "Огоньке" - оживающие по ночам памятники(конкретно - памятник Туполеву).

Мне сейчас вспомнился "Гроб на колесиках" из конкурса про Город, которого нет...

М-м-м... Как и многие -- не могу понять, причём тут такой конец. Если так хотелось убить героя, можно же было написать, что, к примеру: в одном из переулков мелькнула спина брата, Митька погнался за ним и погиб, увидев последним злорадную усмешку. Или, что более подошло бы к "семейным ценностям" -- проблеск узнавания и отчаянья на лице брата... Но нет, откуда-то взялась эта девчонка, какой-то совершенно левый пруд...
И да, ощущение, что все три части писали разные люди...

А крокодил-то тут причем? И бес остался сам по себе. И почему он на Кирилла похож?
А в изложении маловато живости. Не динамики, а естественности, жизненности... ну т.п.)

Было интересно и захватывающе. К чему именно такой конец рассказа, я не понял. Он тут лишний ,это пожалуй единственная не понятная ситуация.

"...улыбнулся. В последний раз." А потом до конца жизни ходил серьезный?
Сумбурно. Начало виевское, концовка скалли-малдеровская. Не зацепило.

И снова крипота. На этот раз весьма хорошая и уместная... до второй половины текста. Автор безбожно скомкал повествование, пережал с нагнетанием страха... и слил концовку. Не надо так. Рассказ куда как больше выиграл бы, если бы его остановили на середине.

Запятые. Многоточие поглощает запятую – диалоги. По прошествии.
Над языком надо работать.
Финал,конечно, ууууу.