У лидера чебурахинских крамольников ван Ваныча имелось смягчающее обстоятельство – он родился в семье подпольных язычников. Дед его однажды посмотрел на мир через призму языческого патриотизма, оценил романтическую прелесть обрядов на Ивана Купалу и на них же основал династию родноверов.

Только внук ван Ваныч народился атеистом от бога. Воспитывали и перевоспитывали его всей семьёй, но тщетно. В бессилии дед обратился к медикам и качественно оклеветал внука, чтобы упрятать позор семьи в дурдом. Три года строгого психиатрического режима сделали ван Ваныча самым родноверистым в семье.

Однако после школы он стал ярым адептом Антитезы и поступил в семинарию. Освоив профессию, ван Ваныч получил приход и построил в Чебурахине четырёхпридельный храм Святой Антитезы. Каждый придел он преподло посвятил языческим богам, которые казались пастырям мировой религии вполне антитезными:
север: Студимир и Радожар;
юг: Ряха и Неряха;
запад: Смеяна и Несмеяна;
восток: Богумил и Богуоченьмил.

Вскоре ван Ваныч не только получил сан чебурахинского архиепископа, но и скрыл под сенью истинной веры незаконное формирование язычников. Кстати, епископы у него тоже были двоично-антитезные: Белояр и Черноус. И даже послушницы: Дятелина и Любомудра, Ждана и Незвана, Томила и Утеха.

Однако в ходе контрольной исповеди обнаружилось, что все эти имена перво-наперво от языческих богов, а уж потом антитезные. Увы, ван Ваныч оказался религиозным маятником, которого мотало то к правоверию, то к ереси.


Не секрет, что фанатики Симуляторной Антитезы, официальной мировой религии, считают всех еретиков недоумками, ибо неверие в симуляторную природу Вселенной и её антитезную двоичность, по их нескромному мнению, есть плод невежества и идиотизма. Отступников Чебурахина ждали несколько часов дурной славы и суровая кара.

Показательный суд над крамольниками Чебурахина назначили на пятницу, хотя Его Инквизиционершество Боговед предпочитал воскресенье, а его антитеза Богодейка – четверг.

Инквизиционная чебурахинская пятница началась с ливня, который вскоре удалось направить на менее интересные приходы. Нарядное по случаю еретик-шоу Чебурахино сияло под солнечными лучами всеми оттенками белого и чёрного.

– Это Святая Антитеза благословила наш суд, – заявил Его Инквизиционершество Боговед и напомнил общепринятую истину: – Братья и сёстры, если мы не вживёмся в симуляторную матрицу нашего бытия, мы не достигнем консенсуса реальности. Мир в который раз подойдёт к Светопреставлению. Любое отступничество от веры Симуляторной Антитезы толкает нас к Перезагрузке. А потому страшные кары для еретиков – дело святое.

Боговед взглянул на присяжных, чтобы убедиться в их готовности карать, и передал слово для предварительного обвинения Ея Инквизиционершеству Богодейке.
Хрупкая старушка в униформе (чёрный китель и белое галифе) хмуро оглядела еретиков, одетых в белые с красной вышивкой шмотки, и перевела тёмный взгляд на нарядных присяжных в строгих чёрно-белых комбезах. Выдержав инквизиционную паузу, она включила голограмму двухцветного божества и взвыла на предельном сопрано:
– Твари божьи и человечьи, узрите Богиню свою истинную и падите ниц пред Антитезой!

Когда-то, будучи тонко организованной барышней, Богодейка написала «Декларацию прав верующих в истинную религию и прав неверующих», ограничив последних во всём. От её ограничений еретики начали вскакивать по ночам, безобразничать и бегать по потолкам. Декларацию со временем удалось смягчить, а барышня только укрепилась в приязни к пыткам особой жестокости.

Богодейка отхлебнула из стакана забористой местной водицы, подтянула белое кружевное галифе и зашипела:
– Разумным тварям всегда что-то мешает быть разумными.
– Не оставляйте стараний, матушка, – посоветовали ей из загона крамольников.

Богодейка посмотрела на еретиков с жестокой укоризной, взмахом пышных бровей вызвала свидетеля на сцену и с мстительной интонацией приступила к допросу морально добитого накануне язычника Гореслава:
– Свидетельствуй!

Гореслав виновато оглянулся на еретический загон, кивнул своему антитезу Доброславу и, глядя на большой экран с бегущими показаниями, затараторил с третьего абзаца вдогонку тексту:
– Год меня пичкали сказами о былом. Месяц назад допустили на гулянье общины – Перунов день. Все нарядились в такие же рубища.

Гореслав кивнул в сторону бывших братьев по вере. Вопреки ожиданиям Богодейки, красная вышивка не получила должного осуждения. Досадливо крякнув, она махнула рукой, и Гореслав снова зачастил:
– Перунов день начался с обрядов. За добросовестное их исполнение мне дозволили поиграть: хороводы, перетягивание каната и прочее скудоумие. Потом дали веганский обед. Вечером волхв Зверополк объявил общий сход для беседы. Говорил о том, что жизнь – это не борьба со злом, а зла с ещё большим злом.

Опечаленный Гореслав опустил голову, но покашливание Богодейки вернуло ему покаянное умонастроение.
– В положенное время я прошёл обряд Наречения, где меня заклеймили именем Гореслав и начали склонять к народным видам борьбы. Неудачно.

Богодейка презрительно хмыкнула – уж она бы склонила горемыку к чему угодно. Гореслав отлично понял её хмык и, не глядя в покаянный текст, нервно понёс отсебятину:
– Я предал всех не из трусости, а токмо потому что осознал – в любой вере пастыри бесцеремонно указуют всем, что хорошо, а что плохо. Усомнившиеся предаются порицанию и суровому наказанию.
– Ибо не мыслит смерд мироустройства без барина, – с инквизиционной прямотой взвизгнула Богодейка.

По щеке Гореслава скатилась слеза. Глядя мутным взором на потупившегося ван Ваныча, он вздохнул и вдогонку убегающему на экране тексту затараторил:
– Я осознал, что новоязычество – это трансформация старозаветной дремучести.

Дальше на экране шли мольбы о всяческих наказаниях для еретиков, но Гореслав бессовестно их проигнорировал. Чтобы сгладить нестыковку, Богодейка грозно взглянула на запуганных одним её видом присяжных, и те, как под гипнозом, захлопали. Никто и не заметил, как Его Инквизиционершество Боговед проснулся от чрезмерного шума, осанился и застыл в пафосной позе для вынесения сурового приговора.

Боговед всю жизнь притворялся бруталом, чем и пробил себе неплохую инквизиционерскую стезю. На самом деле в его теле пряталась душа мальчика-колокольчика, которая временами напоминала сама себе: «Не убейся, блаженный, от усердия». Но даже он сквозь дрёму увидел чебурахинский негативизм и признал их сектой придурков. Однако вместо того, чтобы усилить накал жестокости, он начал неспешно посрамлять отступников:
– В мире незатейливых чебурахинских радостей трудно достичь в душе просветления. Там, где говорящая щука и самобеглая печь – не сказка, а явь сознания под серьёзными модификаторами...
– Какие модификаторы? – возмутился архиепископ ван Ваныч. – У нас из медицины – только соль на раны. Мы тут выжимаем максимум из доступного нам минимума.
– Кадило мне в купель! – взвилась Богодейка. – Да как ты смеешь перебивать Само Его Инквизиционершество?! Опомнись, клеветник системы мирозданья, и марш каяться перед всем миром!

Но Боговед не дал задвинуть себя и слегка сверкнул остроумием:
– Выжимали максимум из минимума? Ну, хвались, что в Чебурахине улучшилось при новоязычестве. Дай нам пару пунктов. Обсудим. Обзавидуемся.

Идея обзавидоваться на Чебурахино показалась присяжным столь нелепой, что смеялись они долго и взахлёб. Ван Ванычу как раз хватило времени, чтобы придумать первый пункт:
– Только у нас идёт религиозная борьба хорошего с ещё лучшим.

Боговед, источая моральное превосходство, кивнул:
– Влез на высокий пост и давай архиеписничать налево и направо. Ладно, дальше.

Осквернённый ван Ваныч сгоряча выдал и вовсе немыслимое:
– У нас действует отмена запрета отрицания несуществующего. Это благотворно влияет на окружающую среду.

Инквизиционерская усмешка омрачила лик Богодейки. С плотоядным рыком она предложила перейти к последним словам еретических главарей и оглашению сурового приговора оным. Боговед недовольно поморщился, но согласился.

В своё оправдание архиепископ-маятник ван Ваныч напомнил основные заповеди Симуляторной Антитезы:
1. Верующий и атеист – суть одно. Верят, но в противоположное.
2. Каждая тварь есть ангел и дьявол. Это как посмотреть.
3. Нет абсолютной истины и её антитезы – абсолютной лжи. Это как посмотреть.

Ван Ваныч призвал посмотреть так, чтобы весь чебурахинский приход выглядел хорошо. Присяжные едва не пошли у него на поводу, но Богодейка вовремя напомнила о запланированных карах, и они проявили морально-живодёрскую устойчивость.

Последнее слово епископа Черноуса получилось вяло-философским:
– Человек не может без веры. Но не всякое учение даёт нам опору и веру в лучшее. Например, постАнтитезная жизнь включает в себя Рай и Ад. А может адский Рай и райский Ад? Который год теологи работают над этим с адским усердием в райских условиях. Неизвестность утомляет. Хочется при жизни хлебнуть большой любви и прочих ромашек. Что ж, возьми проверенный вариант и приникни к вере предков. Но как надёжно спрятать языческого слона за суровой метлой Антитезы?
– Давно дрожжами заквашенный? – ядовито пискнула Богодейка.
В ложе присяжных раздались подхалимские смешки.

Епископ Белояр вздохнул, потом всплакнул, но сочувствия этаким последним словом не добился.

Волхв Зверополк в своём последнем слове не стал рыданиями взывать к симуляторному гуманизму, а со старта выдал:
– Бог, как известно – Один! По-нашему – Перун. Мы – родноверы! За нами Сила, Слава и Бог на золотой вайтмаре!

От такого непотребства Богодейка распалилась до крайности:
– Язычники и через тыщу лет помнят, как можно тупить со страшной силой. В биореактор тебя и твою братву!

Присяжные устроили овацию справедливому приговору, но Боговед призвал коллегу к милосердию. И Богодейка, из огня да в полымя, метнулась к гуманизму:
– Отныне Чебурахино будет мировым госпиталем для душевнобольных еретиков.

В ложе присяжных разочарованно захмыкали. В загоне еретиков стояла мёртвая тишина. Только архиепископ-маятник ван Ваныч, вспомнив отроческую психокоррекцию, не сдержался и забился в эпилептическом припадке.

Что-то малопонятное. Кстати, правоверие - это мусульманство.
Вообще же, отношение автора к религии неуважительное. Из подтекста - вид сумасшествия с эпилептическими припадками. Это напрасно. Не стоит так.
Заучить какие-то имена не значит разобраться в вопросе.

Нет. Правоверие - это просто верность догматам какой-либо веры.

Борисыч, не смешно!
Хотя, сатира - оно конечно...
- врачуя, исцелися сам!

Автор - просто прелесть. Завернул шаурму из кошки в казахскую лепешку из тандыра.

Несмотря на то, что самое страшное для автора, это услышать от читателя «не осилил», я буду честен перед создателем: именно это сейчас и произошло.
Первую треть рассказа я ещё пытался ухватить исчезающее сознание за хвост, середину уже читал по диагонали, стараясь скрыть недоуменное отвращение на лице, а в конце прочитал только последнее предложение и легче от этого не стало.

Тот печальный случай, когда автор пытается шутить, тщательно скрывая в тексте свои способности к генерированию юмора

Мне не показались симпатичными ни герои рассказа, ни тема, представленная автором. А слово «антитеза», повторённое в тексте бесчисленное количество раз, вызывало хурму во рту.

Самое первое предложение рассказа, которое, обычно задаёт тон всему произведению, сразу насторожило меня:



Я болезненно почувствовал, что сейчас автор будет надо мной шутить с особой жестокостью, что и подтвердилось дальнейшим повествованием.

Сильно подозреваю авторство рассказа и осторожно отпишусь, что ничего не понял и зачем это всё было нужно – тоже осталось за гранью моего понимания.
Самое главное в рассказе - интересно читать его или нет.

Я не смог.

Не спорю. Тем не менее, правоверными называют себя только мусульмане. У них никоновской реформы не было. А мы - православные. А католики вообще фиг знает какие

Ой, как я не люблю эти обсуждения вопросов веры! А тут еще и не понятно — для чего всё это! Стёб какой-то. Видимо, не для меня подобное чтиво.

За родную веру предки шли на смерть. Это потом, на смену той вере, пришло католическое православие, где ритуалы подменены спектаклем. И официальную версию автор поддержал - дремучими называет предков. Между тем, сегодня онаруживают тоннели, сделанные инструментами, каких нет у самых передовых держав. И вы, автор, осмелились нынешнюю науку поставить выше науки предков. Переиначить имена богов, пройтись без должного почитания - это сродни провести мякишками пальцев по лезвию, не ведая о его остроте.
Пальцы уцелели? С этим не шутят, автор. Не владеете темой, лучше не трогайте, мой совет.

Действительно, барон, напишите синодик, какие темы Авторам трогать нельзя, поскольку Вы знаете лучше... Читая Ваши комментарии (и рассказы, к слову) никак не определюсь,
Quod licet Jovi, non licet bovi, по-Вашему. Куда ни сунься, везде цензор Мюнхгаузен!

Возможно, святая истина и обрела богоугодную благовидность в еретических прениях, однако сермяжный ум читателей, дерзнувших замахнуться на сей религиозно-теософско-философский опус, охватить ее в полной мере не в состоянии. Так и останется благая весть, наподобие столбов языческих, да каменных изваяний - стоундхенджеских ли, островопасховых ли - памятником словам сложным и литературному извержению грозному. Будет стоять, в багровый закат глядючи - а вокруг ни человека понимающего, ни зверя, ни птицы. И тишина...

Сомневаюсь, что это Борисыч. Не имея под рукой списка авторов, судить трудно, но это скорее напоминает Сивер, хотя, конечно, и не в лучшей форме. Может быть, и нет. Очень утомительно мне показалось. В иные моменты, что называется, улыбнуло, но большей частью брел, еле вытягивая сапоги.

Какая-то хард-сатира. Мысли видны, но не ясно, считать это неправильной интерпретацией или задумкой автора. А так, накопаю случайно там антиутопию, а автор просто хотел сбацать маятник и всего-то. А может это просто стёб над темой конкурса.

Словесное макраме, которое можно с любого места читать, всё равно сюжета не найдёшь, только узор.
а где здесь антитеза?

Ни тема, ни идея... ничего мне не понравилось, короче. Читал до конца на одном "из принципа", а сам думал, насколько лучше в такого рода стилистике работали Лазарчук-Успенский. Намного... Бесконечно лучше. Так что данный текст выглядит неудачной языковой стилизацией. Сюжет неинтересен, юмор шаблонен. И ещё длина раз в шесть длиннее, чем это имело бы смысл.

Значит, всё-таки наша любовь не взаимна...

не в этом дело. Просто вы склонны к юмористически-ироническому, а Мюнхгаузен к сокровенно-прадедовскому. А тут всё смешано. Вот и подумалось мне... с легкой ноткой сокровенного юмора.

Ниасилил.
Думаю, это Полуведро.

Что это было?
К концу ум за разум зашёл, мозги свернулись и скисли.
Для юмора не хватило смешного. Для сатиры не хватило едкости. Для реализма - деталей, для фантастики - фантдопущения. Для абсурда - абсурдности.
А вот чего здесь в избытке - это занудства. Философские диспуты на религиозные темы никогда не относились к художественной литературе.

Умно слишком, не по мозгам мне.

№ 4 Инквизиторы и крамольники
Главное достоинство рассказа – стиль. Текст подаётся таким языком (с одной стороны – вычурным и лепным, с другой – лёгким и внятным), что все псевдо- и около- научные термины ясны и понятны, местами даже кинематографичны (картинка цветна и широкоформатна). Так и представляется перед глазами Теза и Антитеза. Но чем дальше вчитываешься в текст, воспринимать содержимое становится всё сложнее и мудрёнее. Правда, инквизиторский суд вернул читательский интерес к происходящему. Однако финал вновь заставил читателя качнуться в другую сторону. Словом, маятником в рассказе служит сам читатель, бросающийся из одной крайности в другую; от скуки до веселья; то в жар, то в холод; то клонит в сон, то снова пробужденье. Текст замечателен, но меня эти колебания несколько утомили. Вот если бы в конце вместо эпилептического припадка возгорелось аутодафе (иначе зачем собиралась инквизиция?), то восприятие было бы несколько иным. А так…
Надо спросить у любителей Кафки, поскольку я не читал его, имеется ли аллюзии данного текста на «Процесс»?

Даже добавить нечего.

Нет, конечно. С чего бы?

Знаете ли, навеяло. С трудом прогонял сон в обеих случаях, и с Кафкой и Инквизиторами. А ещё я так надеялся, что кого-нибудь сожгут на аутодафе, но не срослось. Видимо, сжигание произойдёт исключительно в рассказе #2.

Я человек простой и сегодня трезвый. Поэтому содержание оценивать не буду, дабы в просак не угодить. А написано хорошо.

Прежде чем сказать, что текст не получился, надо вспомнить, что автор старался. Автор старался.

Ну, так до никоновской реформы были же. Да и правоверных евреев поминают. Так что проблема не в этом, и не в выдуманной религии, а исключительно в качестве рассказа.
Читать затруднительно, юмор натужный, особого смысла, а тем более каких-либо откровений не увидела. Вот если бы чуть побольше безумия подпустить...
Наверное, что-то в предложенной идее есть. Местами даже появлялось ощущение, что вот оно, поймала... Удержать не удалось, увы. Может, настроение не то было?

Правосторонние?

Прочитал.

Игрища ума.
Все в себе, читатель лишний.

- вот и я... Ка ни печально это звучит. Обычно я всегда продираюсь сквозь любой текст, пусть хотя бы и с зубовным скрежетом, но это...
Скажу сразу - не люблю "религиозных" текстов с любой тематикой. Я попыталась абстрагироваться, но в результате даже не смогла дочитать, по уши увязнув в диалогах и полном непонимании того, что там происходит вообще, и что хотел этим сказать автор в частности.
Удачи на конкурсе.

Стеб. Не моё. Хотя стиль уверенный

Честно, читала через силу. Ну не моё от слова совсем...
Да, я потом комментарии почитала и вернулась к тексту - вдруг я просто дурочка такая, не поняла... успокоилась и решила - ну нужно же от чистого сердца и кол кому-то влепить)

Только не обижайтесь, автор, я вам даже могу ссылку на свой рассказ дать, чтобы вы там кол в отместку влепили...

Я очень надеюсь, что у вас есть что-то более приемлемое для меня)))

Вероятно, это творение Сивер. И у меня всегда с её текстами не срастается, увы.

Забавный каламбур. Только Перуну ближе будет, пожалуй, Тор - такой же громовержец. Не знаю, начало бодрое, а потом... бла-бла-бла, вера то, еретики сё. Да всё с натужным юморком, да с кучей слов, от которых не только язык, но и мосх в косицу сплетается. Идея есть, но исполнение её похоронило, да, хотя и идея(иде я нахожусь?) не свежачок. С ходу вспомнилась серия "Южного парка", где Картман попал в будущее, а там две расы людей и раса выдр воюют друг с другом на религиозной почве - они все верят в величие одной фразы, только с ударением на разные слова. Или короткий эпизод в Симпсонах, где в далёком будущем две расы последователей Великого Барта Симпсона воюют из-за разного толкования какой-то его фразы:

Рассказ понравился. Накопала смыслов, не глубоких, зато рассыпанных по всему тексту. Только текст перегруженный. Слова звучащие мягко находятся по соседству со словами имеющими пренебрежительный, грубый оттенок и все это разбавлено формальными и научными терминами. А стёб классный.

Местами забавно, только маятника нет. Зато есть антитезная религия - то бишь метафизическое переложение гегелевской диалектики. Пожалуй, она сойдёт за маятник. В общем-то, антитезное учение можно было развить, расширить и углубить, но автор весь рассказ чижиков ел и до самого интересного так и не дошёл.

Это настолько шибануто, что офигенно.