Скрип сотен кроватей и сосредоточенное пыхтенье сливались в одну песню без начала и конца, почти не сдерживаемую тонкими стенками между клетушками комнат. Лука чувствовал запах потных тел и кислятину перебродившей браги, волнами накатывающие сквозь занавеску на входе.
Мария лежала рядом, свернувшись калачиком и упираясь в него спиной. Лука ощущал едва уловимое дыхание и пугающе редкие удары сердца. Маленькие и немного колючие чешуйки осыпались с ее кожи от малейшего прикосновения. Она пахла пряными травами, морской водой и немного дымом. Два широких шрама, с уже засохшей коркой, покалывали его, когда она ворочалась.
- Hamai… Забыла, что это значит…Ты любишь меня? – внезапно спросила Мария.
- Расскажи, что ты помнишь, когда была Высшей? – ответил вопросом Лука.
- Почти все забыла, только куски, ускользает, - она ткнулась лицом в его грудь, щекотно лизнув кожу. - У тебя странный вкус, не такой как у других мужчин. Они меня не любят.
Месяц назад, когда Лука встретил ее первый раз, она говорила на языке Высших. Он тогда ничего не понял, и просто слушал певучую речь забившего в угол существа. Сейчас она вспоминает только отдельные слова, да и то иногда, все реже и реже. Через пару месяцев станет обычным человеком.
- Что вы делали там, наверху? Ты видела Бога? – не отставал Лука.
- Sarimo-Hanoom. Это значит, что хотели, то и делали. Помню звезды. Они жгут. Мы летим, вокруг холод. Больно думать! – Мария легонько стукнула его. - А здесь я все время мерзну.
- За что тебя низвергли на землю? Это Бог сделал? – спросил Лука.
- Я сделала что-то нехорошее… Нет, не надо спрашивать. Голова гудит, когда вспоминаю! – застонала Мария. - Обними меня, холодно.
- Повернись ко мне, - тихо сказал Лука, прижимаясь к ней.
- Что-то произойдет, mino-ha, - произнесла Мария, - странное и непонятное.
Резко звякнул колокольчик. Час пролетел так быстро, словно и не было. Застучали пятки по деревянному полу, зашуршала одежда, кто-то рядом зашелся долгим и мокрым кашлем.
Охранник на входе закричал, повторяя и растягивая слова.
- Выходи! Быстрее, не задерживай! Шустрее одевайся!
Выйдя из барака, Лука пробирался сквозь толпу из сотен мужчин. Он не мог видеть их, но ощущал нетерпеливое прерывистое дыхание, слышал, как они вытирали вспотевшие руки о свои грубые робы. Кто-то из них будет сейчас этими потными руками трогать Марию.
- Как она, хороша? – раздался простуженный голос охранника. – Говорят, Высшие все девственницы там, наверху. И дырки у них упругие.
Лука не ответил, молча сунув маленький рубин в протянутую мозолистую руку.
- До следующей недели, слепой! – радостно засмеялся охранник. – Обещаю не сильно ее трахать!

Взять корпус, потом большие шестеренки, храповик, заводную пружину. Десять секунд на сборку и пять секунд на проверку хода. За пятнадцать лет Лука навострился по звуку определять качество материалов. Если попадались плохие шестеренки или пружина, часы тикали не так, и тогда он скидывал их в ящик с браком.
- Конец смены, братья! Благослови Бог ваш труд! Все на молитву и покаяние!
Пять шагов до поворота, двадцать до выхода, потом пригнуться, чтобы не попасть в перекладину. Путь из мастерской до молельни Лука выучил наизусть за много лет.
Отец Михаил, старый и уставший, ждал его в небольшой келье. Пахло воском от свечи и настоящим нектаром, а не перебродившим суррогатом, который обычно давали на ужин.
- Благослови тебя Бог, Лука! – приветствовал его священник, поднося чашку с ароматным напитком. Тягучая жидкость проскользнула внутрь, рот и глотка онемели поначалу, а потом стало тепло. Усталость и голод пропали, словно и не было.
- Не посещали греховные мысли? – задал обычный вопрос отец Михаил.
- Я беседовал с падшей, отец, - сказал Лука. – Бог живет там, на небе.
Святой отец на минуту замолчал, пропал стук четок.
- Это ересь, выдумки невежд! – почти закричал монах, но потом стал говорить обычным голосом. - Лука, Высшие просто полузвери, живут высоко в горах. Иногда скидывают к нам больных, и те понемногу становятся людьми.
- Я уже не верю тебе, - стиснул руки Лука.
- Ты колеблешься, и это нормально, - ответил монах, - но я опасаюсь, что ты впадаешь в грех. Только труд, молитва и смирение помогут найти тебе Бога. Не там ты его ищешь, Лука.
- Возможно, что не там, - уходя, бросил Лука, - но среди нас его точно нет.

Дверь распахнулась, выпуская разгоряченных людей. Лука попытался поймать знакомый запах Марии.
- Следующая смена, готовимся! Не напирай!
Охранник тронул Луку за плечо, задерживая его на входе.
- Эй, слепой! Падшей нет в бараке, перевели в другое место, - ответил охранник. - Но привезли свежатину из двадцатого барака, смугленькие все, попастые.
- Где она? – спросил Лука, хватая охранника за куртку.
- Я смотрю, зажгло тебе в одном месте, - усмехнулся охранник, сбрасывая руку. - Они же ненавидят нас, мы для них как черви.
- Вот три рубина, больше нет, - сказал Лука, протягивая камни.
- Женский больничный барак номер пять, – тихо ответил охранник, принимая камни. – Но тебя туда не пустят, слепой. Есть указание присматривать за тобой.

Смотрящий в бараке громко храпел, выдыхая перегар от браги. Лука замер в нескольких метрах, прислушиваясь к тому, как мерно бьется его сердце. Осторожно снял ключи с пояса и открыл дверь, впуская холодный воздух в барак. Руки и спина дико чесались, но Лука терпел, все равно осталось уже недолго.
Восемь месяцев без свиданий, только труд и молитвы. В последний раз отец Михаил одобрительно стучал четками, хваля за послушание. Смирение и труд устраняют лишние мысли, как он любил говорить.
Вначале двадцать шагов по прямой, там будет склад. От него два барака подряд вдоль водопровода. Он слышал треск печных труб, иногда раздавался шорох одежды охранников, и тогда прижимался к стене и ждал. Последние пять рядов Лука шел наугад, больше по запаху, иногда спотыкаясь и падая на стылую осеннюю землю.
Запахло лекарством и чем-то едким и острым, словно намешали уксус и дёготь.
- Эй, кто такой? Чего надо?
Лука остановился, ориентируясь на голос. Охранник попался примерный. Не спал, не пил браги, не прятался от мороза в тепле. Теперь главное, не дать ему поднять тревогу.
- Я от отца Михаил, - ответил Лука, - мне надо исповедовать тут одну, вот письмо…
- Что еще за письмо? - спросил охранник.
Лука ощутил тепло от тела, значит, осталось метра два. Протянул бумагу и почувствовал пальцы охранника в шерстяной перчатке. Резко дернул его руку на себя, обхватил шею, вгоняя в горло заточку и зажимая рот. Когда булькающие звуки затихли, Лука вошел внутрь.
Резкий запах лекарств все забивал, мешал настроиться. Он шел по коридору, держась за стены и принюхиваясь. Вторая дверь, пятая, восьмая… Здесь!
Небольшая комната, судя по звуку, из угла идет теплый воздух от печки. И какой-то писк и мычание в паре шагов, справа.
- Мария! – тихо сказал Лука.
Кто-то заворочался на кровати, зашуршали одеяла.
- Кто здесь? – сонным голосом испуганно спросила Мария.
- Это я, Лука!
- Не помню… Но у тебя добрый голос, - успокоилась Мария, - Ты пришел посмотреть на мальчика?
Он нащупал кроватку, и осторожно взял плачущий сверток. Потом размотал ткань, провел руками по маленькому телу. На его спине явно чувствовались набухшие под кожей бугорки крыльев.
- Он будет Высшим! – удивился Лука.
Он поцеловал мальчика, запоминая аромат кожи. Это его ребенок, он чувствовал по запаху.
Со стороны входа послышался шум и голоса, затопали сапоги охранников. Лука осторожно положил ребенка в кроватку, потом поцеловал Марию на прощание, и сел на кровать.

В комнате главного настоятеля вкусно пахло табаком, жареным мясом и нектаром.
- Ты впал в большой грех, Лука! - тихо говорил настоятель. – Ты отвернулся от Бога, а он от тебя.
- Его здесь и не было, - усмехнулся Лука.
- У меня нет другого выбора, Лука, - с жалостью в голосе сказал настоятель, - тебя уже не спасти.
За спиной переминались с ноги на ногу два тяжелых монаха-охранника, заставляя скрипеть деревянный пол. Горло резко сдавила холодная лента кожаного ремня, умело накинутая монахами. Сквозь стук крови в ушах Лука услышал тихую молитву настоятеля. Он просил прощение у Бога.

Пальцы непослушно разгибались, холодный воздух обжигал легкие. Лука ощутил, что находится в большом помещении с высоким потолком, и это совсем не комната настоятеля. И что-то мешает на спине. Его согнуло пополам, и долго рвало холодной жижей пополам с кровью, до судорог в пустом желудке.
Потом он упал со стола на пахнущий плесенью деревянный пол, и за спиной захлопали два больших кожистых крыла, порвав в клочья старую робу. Крылья ощущались как пара рук, только гораздо мощнее. В теле появилась легкость и сила. Еще никогда он чувствовал в себе столько энергии. Для проверки ударил по столу, на котором лежал, разбивая его в щепки.
Но, самое главное, перед глазами начали плясать черно-белые пятна, а потом проявились контуры предметов. Столы с вывернутыми наизнанку людьми, сваленные в кучу поломанные стулья в углу и покрытые инеем мешки с какими-то тряпками.
Лука долго сидел, привыкая к зрению и крыльям. Мария спасла его, сама не понимая этого, заразив его. Просто для окончательной трансформации надо было еще и умереть. От этой мысли Луке стало смешно и тошно одновременно. Он жил, но был мертв, а когда умер, стал живым по-настоящему.

Дверь в медицинский барак слетела с петель и разломилась на несколько частей. Один из охранников занес дубинку для удара, и Лука смотрел, как медленно движется рука. Взмах крыла - и парень полетел в угол, толком и не успев понять, что произошло.
Лука взял ребенка на руки, крепко прижал руками к груди, и выскочил в окно, устремившись в небо. Внизу отдалялись светящиеся точки бараков. Миллионы окон с несчастными людьми внутри… Лука уже слышал далекие голоса других Высших, и присутствие кого-то большого и бесконечно доброго там, высоко в небе.

Что ж они, гады, бесконечно добрые, людям-то не помогут? И своих бросают. Это не хорошо.

Написано, впрочем, вполне грамотно. И сюжет не скучный. Но жестокий. Больная женщина и куча потных мужиков, которые хвалят ее упругую дырку?

Не смотря на то, что это чернуха с чересчур ярко выраженным религиозным подтекстом хотя ясно, что он не религиозен. Тут явная фантастика), рассказ мне понравился. Что-то в нем есть. И дает повод для размышлений, и обличает пороки человеческой расы, и подача вполне грамотная, и повествование через систему намеков, которые вроде себе не противоречат. Вполне конкретный герой (хоть и не вполне известный), но не вполне конкретные мотивы.
кроме прочего, это самая интересная агитация отказа от предохранения, которую я видел. Я бы почитал продолжение, если бы автор сумел не уйти от своего стиля повествования, но умудрился подробнее раскрыть мир.
Однако, должен отметить, что игра на негативном восприятии - не совсем честный ход.
Отвлекает от деталей. Например, я не понял, почему она так странно пахла (ясно только с дымом). Что это за недопостапокалептический мир (ну тут, опять же, свою роль играет размер в четверть авторского листа)? Да и Лука не такой уж привлекательный герой. Испытывает к девушке лишь жалость.
Про столь расточительный способ использования высших я вообще промолчу. Проведя над ними пару тройку опытов, человечество бы хоть чего-нибудь интересного добилось (если автор так показал отсутствие достойного аппарата управления и деградацию государства, то неплохо. Однако, сомневаюсь, что это так)
Любой плюс - минус, любой минус - плюс. Главное уметь на них правильно сыграть. Автору это почти удалось.

Кстати, где тут маятник?

Возможно, в падении одного Высшего и вознесении другого?

Возможно, но странный способ стать высшим. (Хотя это скорее принцип Лернейской гидры, а не маятник. Ведь был один высший, а вернулось больше) А учитывая, сколько людей побывало в этой бывшей высшей - в их числе скоро явно поприбавится членов, ведь он стал ангелом, за то, что просто ...... ее. Ангельство - это болезнь передаваемая половым путем?
интересный момент: если ангелами становятся за такое, то сбросили ее, судя по всему, за примерное поведение. Да и понравилась ему за что? Не такая как все? Узкая? Чему это учит девушек данный шедевр?

Он стал ангелом не за это. Может быть, за то, что оказался единственным, кто увидел в ней человека (как ни странно) и пожалел её.

Эээээ... а он должен чему-то учить и именно девушек?

Слушайте, у вас тут знакомого ангела нет, а? Ну так, ради эксперимента Хочется так крыльями похлопать)))
А ангел не может от простуды излечить, а то я что-то голос потеряла? Срочно нужно лекарство для ротовой полости (оральное, так сказать))) Ой, что-то я наговорила тут много языком своим греховным.
Всё это шуточки, а рассказ мне понравился. И что очень важно в таком обилии рассказов — запомнится. Написан очень хорошо, автор сумел описать целую развернутую историю и довольно гармонично уместиться в отведенном количестве знаков. Спасибо за интересный рассказ.

Похвально, что персонажи зримые и рассказ сложился.
Есть вопросы - шрамы разве могут колоть? и что это за шрамы у Марии? объясните читателю, что вам жалко что ли?)
Люди, вывернутые наизнанку..Это как? Ну не носки же. Может автор хотел сказать выпотрошенные или что-то в этом роде...
Почему герой ребёнка взял, а его мать - пропадай как знаешь? Коробит маленько.

Офигеть…

Когда мне в руки попадает подобный текст, я благоговею и преклоняюсь.
Это настолько великолепный рассказ (даже не в сравнении с конкурсными, а вообще), что мне впервые захотелось прочитать и сиквел и приквел этой фантастической драмы.

Хрен с ним, с маятником – текст-то каков!
Блистательные, зримые персонажи - до кинематографичности - сложнейшая фигура главного героя – слепого, но прописанного тем не менее, живо и точно.
Вообще в рассказе все персонажи живые и настоящие, которым веришь до последней буквы.

Выбор имён главных героев не случаен.

Лука — библейское имя. Я вижу в рассказе отсыл к Горьковскому Луке и это здорово!
Автор, создавая свой мир, чем-то похожий на пьесу «На дне» Горького, органично вплетает в образ главного героя черты горьковского персонажа: он рассуждает о боге и о его существовании и напоминает члена религиозной секты. Имя персонажа ассоциируется с евангелистом, но, в противовес герою из пьесы – лукавого, хитрого, коварного, скрытного, злого человека – мы видим отрытого и доброго, думающего, сомневающегося героя, который обретает истинную веру.

Мария – праматерь сына божьего и этим всё сказано. Возможно, в «Нисхождении» она дарит миру нового Иисуса – кто знает?

Восхитительный ход с трансформацией или, точнее, с реинкарнацией героя: слезы навернулись на глаза, когда я узнал, что Лука, которого я успел полюбить всем сердцем, не умер, а стал Ангелом, обретя сына и надежду.
Вполне понятно, почему Мария осталась на Земле: она была изгнана Высшими за преступление и должна была сполна понести наказание – как падший ангел.

Отличное начало воскресного утра. Чудесный рассказ!
Десятка в Вашей копилке обеспечена! Anger Builder и Кира Баева – это Вы? Признавайтесь

Пойду перечитаю ещё раз.

Интересно. Сапёрная лопатка искателя глубинного смысла аж зачесалась. Копать тут не перекопать: и падшая Мария, рождающая "высшего" и гг который убивает человека и получает "два больших кожистых крыла" (и похоже, продолжает убивать). Думается, а не будет ли "высший" сын от "падшей", с такими-же симпатичными крылышками? Жалко, что не описано какие крылья были у высших (судя по шрамам точно были), с перьями или тоже кожистые. Полагаю, что таки с перьями.

Конечно, есть вероятность, что я не туда закопался, и не важно какие крылья (и смерти тоже не важны), но тогда теряется замысловатость и все сводится просто к эгоистичным высшим.

А что так плохо вычитано?..


От крыльев, надо полагать.

Добротный рассказ. Искренний и достоверный. С некоторыми идейными посылами не согласна, но к качеству рассказа это не имеет никакого отношения.

Крепкий рассказ, я считаю, но с переизбытком проблем и сущностей. Тут тебе и непонятное устройство общества, и новые виды живых существ, и неожиданные способы заражения крылатостью, и, мало всего этого, герою жизнь еще более осложнили слепотой - а, собственно, зачем? Опять же имена вроде Луки или Марии и впрямь вызывают всякие ассоциации, особенно в сочетании с воскресениями из мертвых и рождениями сыновей от бывших предположительных ангелиц. И все это в пределах 10 000 знаков. С одной стороны, все это, конечно, намекает на какой-то многогранный сложный интересный мир. А с другой, как на мой вкус - как-то дистанцирует читателя от происходящего. Во всяком случае, я больше удивлялся и вникал, чем сопереживал героям. Если бы кто-нибудь попросил меня без достаточных оснований предположить авторство, я бы сказал, что у Ябадзина нашего, которому, безусловно, слава, я замечал тягу к чему-то подобному...

И я о том же. Темы нет.

Не в моих правилах придираться к словам но...

Это же про Рональдо!
Не удержался. А теперь - к рассказу. Вот вроде читаешь, пытаешься понять, о чем говорит автор - но как то не складывается... То ли про бордель, в котором - то ли падшие ангелы (почему-то женского пола), то ли чешуйчатые рептилоиды. То ли про любовь с межвидовым скрещиванием. То ли про инфекцию, приводящую в рай. При этом гг - не только слеп, но и агрессивен, в результате чего страдает единственный трезвый охранник. После чего, опять же - прямая дорога наверх. Да и инфекция - больно странная. Отчего ей никто, кроме гг, не заразился? Непонятно. Эдакий вирус добра. В итоге - текст распадается на несвязанные друг с другом образы, скрепленные лишь литературным мастерством автора (возможно, достойным лучшего применения). А устройство описываемого мира - выглядит фантастичным сверх всякой меры. Возможно не хватило объема - чтобы разрозненный мир обрел цельность? Непонятно...

И тут чувствую - крылья как зачесались... Хотя вроде, не ангел...

Вот:
"- Ты колеблешься, и это нормально, - ответил монах." Раз колеблется, значит маятник!

Маятник в часах, а часы Лука там собирает, и похоже тырит из них рубины.

Чтобы стать высшим, нужно переспать с изгнанницей и убить единственного трезвого охранника. После этого случая, видно, пьяницы установили проф. праздник "Трезвым не везёт". Безусловно, доля спекуляции на слепом герое присутствует. Остальные зрячие, но им так не повезёт: мы о них ничего не знаем. Кстати, как легко работникам достаются рубины. Адресок не подскажете? Стукану властям.
Ладно, шутки в сторону. Текст крепкий. К богу множество дорог, каждый торит свою. Что настораживает? Перепевы старого материала на фоне свежих данных как-то поднадоели. Как вариации сказки: то говорили, Машенька заблудилась, теперь археологи доказали - косолапый умудрился, это газетчики всё исказили.

практически лучшее из пока прочитанного. хотя и язык местами сбоит, и пара логических косяков обнаруживается при вдумчивом. автору - удачи

Слишком много смыслов: евангелист Лука - первый иконописец, здесь - слепой часовщик. Символ святого - крылатый телец, здесь - аллюзия с "тельцом заклания" и "телячьим" поведением... Крылья, опять же. "Где твои крылья, которые нравились мне?"(с) Рубины - из часов? Но они такие микроскопические, что... Монахи-богоборцы? Нормально, только маловразумительно в таком объёме. Короче, подобные детали очень отвлекали, мешали целостности восприятия. Но настроение текст задаёт ого-го!

Атмосферный рассказ, втягивает читателя вовнутрь против воли, мне например тематика не близка и в основном всегда вызывает отторжение. Не люблю я эти псевдо и около библейские штуки.
Но рассказ хорош, не вполне объяснённый но наверное в этой неясности и кроется определенная доля его привлекательности.

Думаю Ябадзин.

Очень хорошо. Но кажется, что в формат миниатюры слишком много всего втиснуто, получился этакий синопсис романа, написанный для себя.
Тем не менее, это лучшее (точнее, самое понравившееся) из того, что пока прочитал - а прочитал не меньше двух третей текстов.
Желаю победы.

Есть логические нестыковки, есть лексические ляпы, вроде "Расскажи, что ты помнишь, когда была Высшей?"
А сам рассказ великолепный. Так что присоединяюсь ко все хвалебным отзывам.

- автор не последователен на поворотах... Промежуточных движений не хватает.
- не
- то ещё предложеньице...



- а вы, Horra Ora, сделали мой вечер. Я сейчас сериальчик смотрю - как раз на эту тему ("Люцифер") - там тоже хлопают.

К автору всего два вопроса:
- Что Стало с Марией? Он её бросил? А когда ребёнка забирал - молчала?
- Откуда брались рубины.
Удачи на конкурсе.

Про рубины я догадалась - он их из часов выковыривал. Мелкие они там, правда

Великолепный рассказ. 20 баллов...

№ 16 Нисхождение
Вот так и появляются на свет тексты Евангелий. Всё присутствует: и Лука, и Мария, и младенец. Смело. По мне так даже чересчур.

Не люблю хэппиенды. И когда так просто. Притянуто за одно место. Но читающее человечество любит такое и , соответственно, получает. Серединка, чуть ниже.

Хэппи энд удивил, да. Ничто не предвещало.

Попытка придумать мир уже сама по себе достойна внимания. Хотя рассказ вышел весьма средненький. Все какое-то чуть недоделанное и слегка шаблонное.
В слепого ГГ, живущего в бараке, одевающегося в робу, но собирающего часы и расплачивающегося с охранниками рубинами, верится с трудом.
Много непродуманных моментов. Неясно, мы наблюдаем некое религиозное братство или зону? Если они послушки и "братья", то нахрена охранники?

Маятника нет.

Да, неплохо. Но в глазах таки рябит. И то, и это... Зачем было делать героя слепым? Только почём зря внимание ещё и на это отвлекается. Даже в диалогах видно, что это лишка:


Убираем это «слепой» – и только лучше. Как-то торчит оно...

Но в целом... Если б все тексты хотя бы этого уровня, уже бы хорошо.

Чтобы возродиться к новой жизни, нужно умереть - единственная толковая мысль в тексте. В остальном - каша из литературных штампов с непонятной общей идеей. Никакой морали в тексте нет, скорее, он антиморален. Если тебе не повезло - станешь шлюхой и умрёшь в больнице. Если ты смиренен и кроток - проживёшь унылую жизнь среди низших. Если убиваешь и трахаешься со всеми подряд - станешь Высшим. Такой вот бессмысленный маятник.

А если это кличка?

Нуар во всём его мрачном великолепии. Тоска. Безысходность. Напряжённость. Размеренность. Отсутствие красок. И ничего не понятно с первого раза. Где? Когда? Чего? И зачем? Понятно только, что кругом тотальный апокалипсис. Всё бессмысленно, беспощадно и бунта не предвидится даже.

В общем, понравилось. Хотя осадочек остался. Осадок в виде оставшейся на Земле Марии, которую Лука не забрал с собой в горнюю даль. Но это как раз и есть реальная история всех святых. Мужик - молодец, красавец, а женщина - падшая.

Картинка с этими именами складывается очень интересная, прям почти альтернативка в темных тонах, с мадонной на руках и под колокольный звон.
Я бы, правда, героя не Лука назвал, а Люцифер.) Опять же, крылья эти кожистые. Но тогда бы происходящее окрасилось совсем в другие тона.)
Читал и думал, зачем герой слепой? А в финале стало ясно, что для усиления кульминации. Лука прозрел в прямом и переносном смыслах.
Ну и ярко показан мир слепого фокального героя, через запахи и ощущения. Герой зачетный.
Оригинально в целом, хотя эти вот заигрывания с христианской темой не очень одобряю. Шаг влево шаг вправо... На грани все.

Неплохо, держало до самого конца... только кожистые крылья напрягли. И рубины не совсем понятны.
Понравилось предположение Ябадзина, Люцифер смотрелся бы органичней)))

А что, недурственно так) Отсылки к религии, мне не очень зашли, но некий эротический подтекст как-то скрасил повествование)

Рассказ понравился сюжетом. Однако смутили два момента.

Не заметно как и чем она его заразила.
Второй момент когда Лука в конце забирает ребенка, не понятно что с Марией?
Маятника нет

Рассказ очень понравился!
Сразу возникли ассоциации то ли с муравейником, то ли с сотами - особенно наглядно, когда над ним поднялся герой. Ну и это перерождение - ковырялся в бараке, ползал, а потом из куколки вышла "бабочка", через духовный рост, поиск бога.

Есть во всём этом какое-то убогое бесстыдство. Переделывать прозу Боровского в рассказики про ангелочков и добрых лагерных урок много ума не требуется. Но вот только автор "У нас в Аушвице" сам в этом лагере сидел, ходил по внутренним публичным домам и медицинским баракам. Людей в газовые камеры заводил, а потом трупы в крематорий перетаскивал. С невестой переписывался, которая в соседнем лагере была. Каждый день мог стать последним. Для него и для нее. Но он дождался освобождения, пожил немного, а потом покончил с собой. Потому что у него всё взаправду было. Взаправду. Поэтому и писать об этом право получил.

А вот эта фигня больше напоминает итальянское порно 70-ых - тоже про нацистов, лагеря, публичные дома и прочее. Но ведь оно снималось не теми, кто право имел. А теми, кто жаждал удовлетворить свои сексуальные фантазии. И зрители это порно смотрели ради... удовлетворения.

Мнишь себя жёстким? Грезишь изнасилованиями и доминированием, автор? Не пиши - смотри порно.

Что ж там, интересно, такое написано у Боровского, что позволяет провести такую конкретную и безошибочную параллель...

Я читала, но не мне не аукнулся этот текст с У нас в Аушвице, даже тенью. Автор вообще не об этом писал, как мне кажется.

Переходящий терновый венец борца за нравственность уходит от Мой Дяди к Salladoretz у.

господи! детский сад, младшая группа. Хоть бы слово по существу текста, так ведь нет, один эпатаж.

Если есть в словах Salladoretza какая-то тень истины, как мне кажется, то она в том, что обстановка в рассказе и впрямь оставляет ощущение некоего заимствования. Но не думаю, что из чего-то конкретного, не удивлюсь, если того Боровского автор в глаза не видел, как и, например, я. Просто автор, я так думаю, в лагерях и тюрьмах не бывал, и слава богу, и представление у него об этих вещах, естественно, с чужих уст, из определенной литературной или там кинематографической традиции. Более достоверной или менее достоверной - это, как говорится, другой вопрос. В чем, я полагаю, Salladoretz не прав совершенно, так это в намерениях автора. Все эти "автор, грезишь изнасилованиями и доминированиями" пусть, как говорится, останутся на совести критика. Категоричность суждений обычно обратно пропорциональна проницательности. Я уже не говорю о произвольном узле, в который критик связал некий условный фантастический лагерь и реальный Освенцим.

А это кто вообще?

Польский практически классик. По его вещам поставлен "Пейзаж после битвы". Видимо, здесь отсылка к "У нас в Аушвице". Если честно, аналогий не увидела - ну, кроме концлагеря как места действия.

Вроде как, в рассказе никого не насиловали... в прямом смысле этого слова.

Если заимствование, то, конечно, немного жаль. Особенно что касается концовки, которая выглядит как неоправданный хэппи-энд... Я обычно всегда за счастливые финалы, но тут как-то удивило, что можно вознестись только потому, что ты полюбил святого, святую, ангела... В этом смысле даже понятно, почему судьба Марии не озвучена - она по законам жанра должна погибнуть, но тогда вознесение героя в конце выглядело бы еще более неоправданно-радужным.