По старой, растрескавшейся дороге понуро брёл юноша. Волосы его давно выцвели, худое лицо загорело, а уставшие глаза всегда были серыми. Его обветренные губы шептали бесконечные вопросы раскалённому воздуху. Вокруг него раскинулась безжизненная серая равнина. За спиной дорога с тихим шорохом рассыпалась в пыль. Впереди, там где лента дороги упиралась в закат, в выгоревшем небе висело блёклое солнце. С каждым его шагом, оно неумолимо подбиралось к зениту. Он чувствовал, что это не правильно, что так быть не должно, да и не может, но не мог вспомнить почему. Он даже не помнил, как давно он в пути, и что было до этого.
Иногда, он встречал людей. Они лежали на дороге в пыли, вытянувшись на запад, будто пытались продвинуться ещё чуть-чуть, ближе к солнцу. Мгновение назад они ещё дышали. Он ощущал их предсмертный трепет, чувствовал последний вздох. Он шептал им вопросы, но они не слышали его, лишь жаловались, рассказывали свои чаяния, надежды. Вот женщина, еще не старая, работала не щадя себя, чтобы пожить уже потом. Вот пожилой мужчина, всю свою жизнь он занимался наукой, но плодов это не принесло. Вот молодая девушка, мечтавшая путешествовать, посмотреть на мир. Все они жили, боролись, стремились, а теперь лежат тут. В их судьбах чувствовался некий неуловимый изъян, и юноша тщетно силился понять его. Но всё равно, он по доброму завидовал им. Ведь у них была цель, пусть даже мелкая, никудышная, но она стоила того чтобы жить, наполняла их бытие смыслом. У него же, ничего этого не было.
На горизонте, в дрожащем от жары воздухе, возникла тёмная полоса, истончавшаяся по краям. С каждым шагом она росла, пока, наконец, не превратилась в серый забор, прячущийся в собственной тени. Солнце выхватывало из неё лишь неровные доски, да лохмотья облупившейся краски. Исполинской дугой забор уходил в стороны до самого края, отделяя место под солнцем.
У ворот, за раскладным столом сидел пожилой человек в пыльном мундире. Он остался на посту, служа своей цели даже после смерти. Перед ним, на столе лежал Наган, купавшийся в звуках музыки из старого радио. Подойдя ближе, юноша осторожно взял пистолет. Радио замолкло. Юноша вздрогнул от неожиданности, чуть не выронив находку.
— Приветствую, уважаемый! Держите крепче, — заговорил Наган.
— Разговариваешь? — удивился Юноша.
— Да, знаете ли. О нет, я самый обыкновенный. Просто, мне больше сотни лет.
Задумчиво рассматривая пистолет, юноша повернул ствол к себе. Заглянул в темноту, окружённую полированным металлом.
— Смею заметить, уважаемый, что там, внутри нет совершенно ничего интересного, — заметил Наган.
Поёжившись, юноша неохотно отвёл взгляд. Дрожащей рукой сунул Наган за пояс потёртых брюк. Подошёл к покосившимся воротам, потянул створку, но она лишь качнулась. Схватился обеими руками и, что было сил, дёрнул на себя, воротина поддалась с громким скрежетом. За забором, всё так же, серой полосой тянулась дорога, но здесь равнина зеленела травой, качавшейся в лёгком ветерке. Из моря травы редкими островками выглядывали низенькие, словно подстриженные сверху, деревья с кривыми стволами. Далеко впереди, на острие дороги, возвышалась пологая зелёная гора. Юноша сделал шаг за ворота, подняв солнце в зенит и лишившись собственной тени. Ещё шаг. Ощутив некое изменение, юноша резко обернулся. Забор исчез, пропал и серый мир за ним. Дорога позади прорастала травой и рассыпалась.
Юноша снова брёл, продолжая шептать вопросы, но теперь он получал ответы.
— Почему я жив?
— Кто знает? Лично я, например, не испытываю решительно никакого удовлетворения, прерывая бессмысленную жизнь. Это как выстрел вхолостую. Понимаете? Да и жертва к сему, как правило, относится весьма и весьма равнодушно. А в вашем случае, уважаемый, именно так и есть. Вы вот наверняка думаете, что конец этой дороги и есть ваша цель, не так ли? Но ведь это не вы выбрали путь, а он ведёт вас. Чувствуете разницу? То бишь, это у дороги, или, если хотите, мироздания, есть цель. А у вас, выходит, цели-то и нету.
— А у тебя?
— Я, к вашему сведению, всего лишь инструмент. У меня ведь, даже нет свободы воли, чтобы выбирать цель.
Юноша наморщил лоб и остановился в задумчивости. Потом сел на полотно дороги, схватился за голову, тщетно пытаясь вспомнить хоть что-то.
— Полноте, уважаемый. Встаньте, пожалуйста. Пусть этот выбор сделан не вами, что с того? Быть может там, в самом конце, у вас появится возможность что-то изменить?
Сжав кулаки, юноша решительно поднялся и побежал. На склонах приближавшейся зелёной горы проявлялись деревья, неглубокие овраги. Стала различима узкая тропинка, вьющаяся к вершине. У подножия, в конце дороги, приютился небольшой обветшалый дом с мутными окнами. Юноша подбежал к нему, яростно забарабанил в рассохшуюся дверь. Она отворилась со скрипом. За ней стоял седой, загорелый старик с пепельными глазами, блестящими в сумраке дома.
— Я знаю, ты устал. Проходи, будь как дома, — произнёс он, не здороваясь.
Кивнув в знак благодарности, юноша вошёл. Старик усадил его за небольшой стол, поставил тарелку с рыбой, кружку полную вина, положил хлеб. Юноша жадно принялся за еду, будто вечность не ел. Старик печально смотрел на него, иногда вытирая рукой щеку. Когда юноша, наконец, оставил пустую кружку, старик тяжело поднялся и, взяв заплечный мешок, подошёл к двери.
— Куда? — спросил юноша.
— Поднимусь на гору. Ничего лучше я так и не нашел. Может быть ты сможешь, — ответил старик и вышел.
Юноша понял. Он долго, задумчиво сидел, подперев голову, смотрел, как в луче света танцуют пылинки. Размышления его прервал Наган:
— Извольте выглянуть из дома, уважаемый. Там нечто весьма любопытное для вас, — ехидно произнёс пистолет.
Мужчина поднялся из-за стола, чувствуя непривычную усталость, вышел на улицу. Ослеплённый солнечным светом, он тщетно озирался по сторонам. Когда глаза его привыкли, он вздрогнул. На тропе, взбиравшейся на гору, лежал труп старика. За много лет его кожа высохла и посветлела, а одежда превратилась в лохмотья. Чуть дальше по тропе белел череп, в траве виднелись кости.
— Он всё-таки нашел себе цель, пусть и самую никчёмную, — рассмеялся Наган.
Мужчина отвернулся, взглянул на отражение в окне. Сквозь грязь стекла и слёзы он увидел изрезанное морщинами, бронзовое от загара лицо, седые волосы. Он взвёл курок и повернул Наган к себе. Всмотрелся блестящими глазами в темноту ствола. Ощутил её испуг, её дрожь в своей руке.
— Значит, говоришь, самую никчёмную? — ухмыльнулся мужчина. — А это тогда какая?
Он приставил пистолет повыше переносицы и вынудил его крикнуть:
— Бах!
Они безвольно рухнули в мягкую траву, подняв облако пепла.
Через серую пелену струился тусклый свет на безжизненную равнину, на седого человека, задумчиво щупавшего лоб, на пистолет, присыпанный пеплом.
— Вы выиграли, уважаемый! — раздосадованно пробормотал Наган. — Не желаете ли, ещё разок?
Человек с трудом открыл новый глаз. Вспомнил прошлое, где всё началось. Увидел бесконечную череду повторений в будущем.
— Нет, теперь уже в этом нет нужды, — грустно улыбнулся он.
Стиснув зубы, он вырвал третий глаз и зарядил его обратно в Наган. Поднял пистолет и, не целясь, выстрелил в зенит. Тьма покинула ствол и расползлась по миру, поглощая его. Блёклое солнце погасло, а серая земля исчезла. Осталась лишь первозданная пустота.
— Зачем? — спросил Наган.
— Я нашел цель — ответил некто.
