Христофоров шел напролом через заросли крапивы, хватаясь за покрытые острой щетиной стебли, и отводя их в сторону, чтобы не задело глаза. Темная стена елок впереди начинала редеть, просвечивая солнцем и зеленью травы. Ласковая и нежная волна в голове загудела сильнее, и он побежал вперед, пачкая руки в смоле и сдирая пальцы о шершавую кору. Вперед, к Фабрике, все скоро закончится, а дальше будет только тепло, и обволакивающая со всех сторон любовь.
Уткнувшись на пару секунд в лодыжку, из-под ног черной пружиной выстрелила гадюка, и тут же с шипением пропала в подлеске. Не важно, это ерунда, осталось совсем чуть-чуть. На поляну Христофоров выполз уже на четвереньках, волоча ставшую каменной ногу.
Фабрика мерцала нежно-матовым светом, в унисон волне. Бесконечной высоты трубы из красного кирпича забрасывали белый дым куда-то в тропосферу, где он сливался с облаками. Сквозь черные стекла, занимающие почти всю стену до самой крыши, пробивались отблески золотого свечения, словно невидимый кузнец раздувал меха. Под самым козырьком кровли просвечивали непонятные буквы и цифры, но едва-едва. Как будто написали, а потом быстро, и наспех, замыли по распоряжению мастера расползающимся от старости тряпками.
Нужно просто войти, а дальше все будет точно хорошо. От жара во всем теле Христофоров начал сдирать одежду, вырывая с мясом пуговицы на рубашке и выскальзывая из ставших тесными трусов. Каким-то образом осталась только фляжка, на перекинутом через плечо кожаном ремешке.
Фабрика манила и приглашала в себя, рождая в голове радостные и светлые образы, обещая любовь и прощение, избавление от боли и страдания, суля вечную жизнь и ответы на все-все вопросы. Пульсирующий Зов проникал в каждый уголок тела, от пяток до ушей.
- Возьмите меня к себе…- приближался к воротам Фабрики Христофоров, размазывая слезы и сопли по лицу. – Я хороший, и тоже хочу стать волной, и лететь в космосе сквозь галактики, и чтобы любовь, и гармония…
Уже вползая в пульсирующую неизвестность темного зева ворот, голый, перепачканный в земле и траве, он задел натянутую в траве бечевку. Раздался звон разматываемой цепи, и в лоб ему прилетела деревянная жердь, обитая тканью. Вместо мягкой пульсации в голове возникла гулкая пустота, через мгновенье сменившаяся темнотой и тупой болью.

Глаза слезились и не желали открываться. От малейшего движения подкатывали тошнота со слабостью, и пот липкой ватой обхватывал все тело.
- Ты лучше не рыпайся, полежи немного, послушай.
Старческий голос раздался совсем рядом. Христофоров повел рукой, и уткнулся в кого-то теплого и мягкого. Собеседник сидел спиной к нему, и медленно покачивался.
- Амита супитер манна регида сопо ропота карифа магида. Фабрика фабрика крика абрика ака нака аба...
Потом речь стала невнятной, с переходом в шептание, но в котором угадывалась что-то про Фабрику. Христофоров слушал минут десять, пока его не вырвало желчью, с полупереваренной травой. Давление в голове уменьшилось, и сразу навалилась жажда.
- Воды… - хрипло попросил он своего невидимого собеседника.
-Потрясение мозгов, - рассудительно ответил голос. – И яд змеиный еще не перебродил в крови.
Холодная вода тоненькой струйкой полилась на голову. Христофоров ловил ртом жидкость, одновременно протирая глаза от корки засохшей крови и грязи. Когда зрение привыкло к свету, он увидел крепкого, с широкими ладонями-веслами, старика. Метрах в ста, на пригорке затаилась Фабрика. Только уже без высоких труб и пульсации. Она вообще сильно усохла в размерах, напоминая больше заброшенный гараж, с открытыми воротами и разбросанными старыми покрышками по углам.
- Ну что, полегчало чуток? – спросил дед.
Христофоров обессиленно кивнул, поднимаясь с земли. Из всей одежды на нем оказалась только тряпка, намотанная вокруг бедер, на манер ветхозаветных мучеников, изображаемых в старых книгах. Но холода не ощущалось. От Фабрики шло мягкое тепло, прогревавшее и воздух, и землю под ногами.
- День не зря прожит, теперь ты спасен и прощен, аминь, - сказал дед, опуская на колени Христофорова, и возлагая ему на голову ладони. – Меня Захар зовут, хотя можно и просто дедом.
Сил для вопросов и споров уже не осталось, тем более с безумным стариком. Нужно было поспать, и чтобы обязательно прошла голова, а там все может, и образуется все как-нибудь.
Самое страшное, что напрочь пропала пульсация зова, а без него никаким образом на Фабрику не попасть. Вместо сулящего счастье призыва, в потрохах крутилась щекочущая пустота, обещающая долгие дни отчаяния, в компании сумасшедшего старика.
Христофоров лег на траву, и под пристальным взглядом Захара провалился в тревожный, без всяких видений, сон.


Из леса вышли два человека, и направились к Фабрике. Мужчина в офицерской форме вышагивал, как на плацу, вытягивая носок и отдавая честь невидимому генералу. Небольшого роста женщина семенила немного позади, постоянно крестясь и отбивая поклоны. Когда они подошли к воротам, вояка успел нырнуть в темный вход Фабрики, не задев веревку, за счет высокого шага. На секунду полыхнуло голубым светом в окнах, и через трубу вылетело облачко зеленоватого дыма.
«Вознесся, сука», - с завистью отметил Христофоров, наблюдая за работой Фабрики.
Женщине, идущей следом, не повезло. Маятник ловушки откинул ее изломанным мешком в заросли лопухов, метрах в пяти от них. Захар кинулся к жертве, и Христофоров поплелся за ним.
Молодая девушка, почти ровесница ему, ворочалась в траве, истекая кровью. Захар деловито развернул ее, и внимательно посмотрел в глаза, проверяя зрачки. У тех, кто был под зовом, они сжимались в малюсенькую точку.
- Не избранная, ну и пусть себе ползет, - разочарованно сказал Захар. – Хотя, пожалуй, издохнет.
Уже несколько дней Христофоров помогал своему спасителю в его странной охоте. Большинство погибало под ударами жерди, и старик считал их спасенными. Тех, кто доползал до Фабрики, и превращался в зеленый дым, он полагал грешниками и предателями рода человеческого.
Девушка ничего не видела, но пульсация невидимой волны Фабрики гнала ее вперед. Она медленно вцеплялась в землю, и, подтягивая непослушное тело, толкала себя в сторону ворот. Черная пустота уже почти накрыла ее, оставалось не больше полуметра до входа, но девушка, дернувшись пару раз, замерла на месте.
Захар сноровисто оттащил ее за руки и закатил в поросшее травой небольшое болотце. Вода встретила гостью тихим бульканьем, поворчала пузырьками воздуха, и успокоилась, закрывшись зеленью ряски. Христофоров стоял и представлял себе, как вместо девушки старик опускает его в мутную жижу.

Вечерами, когда Захар засыпал, Христофоров подбегал к воротам, и пытался войти. Но темнота упруго откидывала его, не пропуская внутрь Фабрики.
- Ну, давай, мразина, дай пройти! – бился он всем телом. – Ты же звала меня раньше! Откройся, миленькая…
Но без зова попасть внутрь ему не позволялось. Возможно, все дело было в ударе по голове жердью, который устранил возможность ощущать призыв Фабрики.
Пищу и воду они получали от Фабрики. Старик просто подходил к стене, подносили открытую фляжку, и тоненькая струйка воды лилась из цементного шва между кирпичами. Потом ему в руки из ниоткуда выскакивали два хлебца, с начинкой из зеленой пасты. Каким-то образом Фабрика выдавала еду и воду Захару, выполняя его мысленные приказы. Христофоров много раз пробовал также добыть пропитание, но здание оставалось глухим к его просьбам.
- Потому что недостаточно желания и веры, - наставительно говорил старик. - У меня поначалу также было.
В ожидание стремившихся к Фабрике людей, старик любил рассуждать. Он держал в голове четкую картину, разворачивая и дополняя ее перед Христофоровом каждый день, через подобие проповеди или ликбеза.
- Я так думаю, они решили извести нас под самый корень, - рассуждал вслух Захар, - и ведь умно как придумано, люди сами идут, по зову. Раз, и дымок в трубе. Чисто и без грязи.
- Да кто они? – злился Христофоров.
- Бесы адские, понятно дело, - пожимал плечами Захар. – Вот и появились везде Фабрики.
- Ну а если это наоборот, дар людям, в качестве спасения? - сомневался Христофоров. – Вечная жизнь в форме энергетической волны, без тела и страданий?
- Не туда поворачиваешь, это бесы тебя с пути сбивают, - отвечал Захар и обиженно отворачивался.
Вначале Христофоров полагал Захара просто фанатиком, но постепенно переменил мнение. Все-таки обычный придурок не смог бы управлять Фабрикой, получая из нее дары.
- Я ведь не просто так здесь, а выполняю начертание, – перешел на шепот Захар. – Явится под зовом путник, и пропадет сила бесов, и будет это Повелитель, который власть имеет над всеми... Анимулан лао цикатан шило мыло…
Речь Захара превращалась в говорение. Набор слов и фраз завораживал, принуждая искать скрытый смысл в цепочке повторяющихся сочетаний. Христофоров боялся пропасть в этом потоке, чем-то напоминающим зов Фабрики.

Через две недели поток людей прекратился. То ли все, кого гнал зов, нашли свои Фабрики, а может, немногие еще оставшиеся сгинули где-то в пути. Но больше никто не задевал натянутую веревку, пружина ловушки ржавела, а жердь-колотушка простаивала в своей засаде.
Захар хмурился, что-то бормотал себе под нос, и подозрительно смотрел на Христофорова. Без посетителей Фабрика начала усыхать, за ночь осыпаясь красной пылью и раскидывая по траве обломки кирпича. Она по-прежнему выдавала пищу и еду, но с натугой, словно нехотя, и понемногу. Тепло, идущее от стен, почти не ощущалось, приходилось жаться вплотную к стенам, чтобы не замерзнуть по ночам.
Внутри Христофорова снова замаячил призрак пустоты. Хрупкий, едва наметившийся смысл существования таял вместе с Фабрикой. Захар перестал отвечать на вопросы, предоставив Христофорову самому искать выход и смысл.

Когда от Фабрики осталась кучка сухой глины, Захар пропал, предварительно аккуратно сложив ловушку. Веревки, пружины, цепь и потертая жердь возвышались, словно мертвая туша диковинного животного. Ожидание непонятного стало невыносимо давить, и чтобы заполнить эту пустоту хоть каким-нибудь действием, Христофоров вылил воду из фляги в останки Фабрики, и начал месить глину. Коричневая масса нехотя поддавалась силе, постепенно превращаясь в пластичный ком. Потом он взял разобранную ловушку, и начал обмазывать ее глиной. Жердь стала телом, пружина встала на место головы, а веревки превратились в руки и ноги. Остатки глины он сложил в тряпку, связав ее в подобие заплечного мешка.
Уже подходя к лесу, Христофоров услышал звон железа и треск дерева. Угловатое создание раскоряку ковыляло за ним, срезая траву и осыпаясь кусочками глины.
Следующая Фабрика, по прикидкам Христофорова, располагалась километрах в двадцати отсюда, если выйти на автомагистраль. Уже в лесу, он собирал палки покрепче и с ветками, чтобы глина лучше держалась.
Когда Христафоров вышел на дорогу, за ним шел уже целый отряд диковинный созданий, треща ветками и шурша листьями. Некоторые из них выстукивали деревяшками сложный ритм, то ли разговаривая таким образом друг с другом, а может просто выражая радость от существования.
Пульсация в голове четко указывала направления, где располагались погибающие Фабрики. По его прикидкам, глины с каждой из них могло хватить на сотню с лишним человечков. Только нужно было придумать, чем занять этих существ. Христофоров интуитивно ощущал, что им требовалась работа или некое дело, но такое, чтобы их палки не сломались от чрезмерной нагрузки.
«Может, пусть строят новые Фабрики?», - размышлял Христофоров. Он и сам не заметил, как начала повторять слова Захара.
- Анимулан лао цикатан шило мыло…

Солнце освещало процессию, и глина застывала, придавая твердость их поступи и плавность движениям. Некоторые из человечков распадались от чрезмерного ускорения, теряя ноги или другие части тела.

Другое дело. Хоть и подозреваю неприятную мне личность, но мелочиться не буду. Оценю хорошо. Изложено чётко, без рюшек всяких и умничаний, как надо.

Мне понравилось. Но...что-то мне показалось подозрительным. Вот такое смутное ощущение, что это...пародия, стёб, идеи, взятые у другого (их) автора(ов). Такое ощущение, что я все это читала, но в другом исполнении, более полном и точном, более продуманном и с четкой идеей. Здесь же история обрывается, читатель не успевает понять, что же автор хотел слепить в единого человечка из глины и веток. Финал не ясен. Автор, на которого я было подумала, так бы свою историю не оставил. Финал здесь — сама идея, смысл всего этого балагана. То ли ад, то ли рай, то ли сам господь бог. Автор же оставляет нас на перепутье, будто дедлайн застиг его внезапно на полпредложения. Проснулся без пяти двенадцать и отправил срочно Аптекарю своё творение, авось читатель додумает сам. Я бы за, но за спиной еще 30+, некогда. Но всё же это что-то меня чем-то зацепило...

Ох, видимо я еще не доросла до таких произведений, потому не могу оценить по заслугам.
Очевидно, что пишет мастер, замечательно пишет! Набор слов и фраз меня заворожил, принуждая искать скрытый смысл, но...
Но автор не виноват, что мне не зашло, во всяком случае, я так ощущаю. Даже испытываю некоторое чувство вины.
Спасибо, успеха в конкурсе!

Отличный подкол! А кто не понял - прототип ГГ научит, как жить, что чувствовать, кому молиться. Кстати, фамилия-то, фамилия какова: "Несущий Помазанника"... Круто же! Снимаю шляпу, грею скальп. Спасибо, Автор!

Что-то слишком уж мрачная выходит история. Какие-то подозрительные Фабрики, с намёком на функции крематория, зомбированные люди, идущие туда. В конечном итоге - сплошное шило мыло.

Христофорыч пёр напролом, не разбирая дороги. Невыносимый зуд подгонял снова и снова его дёргающееся в судорогах тело.
- Только бы успеть, только бы успеть, - билась об стенки черепа всего одна лишь навязчивая мысль, засевшая в мозгу.
Где-то там вдалеке замаячила красными кирпичами труба, изрыгающая из пасти клубы чёрного дыма. И Христофорыч рванул к ней напрямки, огородами. Через обжигающие кожу заросли крапивы, через колючие ветки терновника, через грядки баклажанов, он ломился вперёд, подминая под собой дачные заборы и давя армейскими сапогами сорок пятого размера, как попадающиеся под ноги кабачки с огурцами, так и собачьи будки с повизгивающими в них обитателями. Одна из лающих шавок всё же изловчилась вцепиться зубами ему под коленку. Но Христофорыч даже не обратил внимания на боль, протащив лохматую на своей ноге ещё пять огородов.
Надо было торопиться. Баня в их посёлке работала лишь раз в месяц.
Ну вот и заветный порог. Из влажного чрева банного учреждения веет жаром и ароматом распаренных веников. Христофорыч от нетерпения начинает раздеваться прямо в дверях: скидывая сапоги, стягивая штаны с прицепившейся за штанину собачьей челюстью, и выскальзывая из семейных трусов в горошек, ставших вдруг тесными от пульсирующего возбуждения в чреслах...
Но тут же получает в лоб деревянной шайкой. Потрясённый мозг падает на пол, увлекая за собой и тело Христофорыча. Над ним нависает грузная фигура банщицы Захаровны.
- Куда прёшь, извращенец? - басит она. - Сегодня в бане женский день...

* * *

Ну, а если по рассказу, то - интересненько, интригующе. Но под финал вопросов остаётся не меньше, чем в процессе чтения.
Что это было? И что это за армия глиняных человечков? Урфин Джюс вернулся?))

Если бы не конкурс, то читать подобное не стала до конца. Уж так накручено-наверчено - сам черт ногу сломит. Автор всё описывает мастерски - этого у него не отнимешь, но намудрил. Красивые слова, увы, не складываются в цельный рассказ. Не знаю, кто писал - и хорошо, что никто не знает, поэтому ничего личного.

Я тоже не знаю, кто писал, но с высокой степенью вероятности предположу, что эту прелесть сочинил Андрей Мансветов.
Мне нравится его стиль, хотя ему совсем не нравится, как пишу я

Поэтому - тоже, ничего личного

Вот знаю, что если тело бросить в воду то оно не утонет (воздух в лёгких). А тонет если в лёгких будет вода (захлебнётся). Прозреваю, что для болта это тоже верно. Но это лирика.

А так ещё один не понятный рассказ. Ну может смысл и есть. Там слепил людей из глины по образу и подобию своему. Но картинка не складывается, а значит и насильно складывать её не будем.

ничего не понял, совсем
но написано красиво и атмосферно, за что будет явно не минус
литературный язык красивый и разработанный

Деготь
- облака в тропосфере? Я тупой - полез гуглить, понят, что таки еще и необразованный. Расстроился.
- как содрать одежку так, чтобы фляжка осталась на ремне через плечо? Я пробовал, порвал кучу одежды, но потом вспомнил, что фляги дома нет - расстроился снова
Одно расстройство.

Какая-то жесть. Жрали эти фабрики людей, продуцировали еду для фанатиков, которые всеми силами пытались поток людей на фабрику уменьшить (не очень взаимовыгодный симбиоз). Но только если люди те "избранные". А так, пускай себе дохнут - хоть на фабрике горят, хоть в болоте тонут. Ну а потом из развалившихся фабрик фанатики слепили новых людей. Жуть. Не понравилось.

Не так, Захар являл чудо давая хлеб и воду (христофор этого сделать не смог, это явно сказано в тексте). То бишь, это очередная отсылка, и таких там немеряно.

Написано неплохо. Автор погружает читателя в некий абсурдный мир. А в этом мире читатель сам должен угадывать, что имел ввиду автор. Работать мозгами нынешний читатель не особо любит. Но прежде чем ждать этого от читателя, автор должен сделать так, чтобы читателю хотелось размышлять вместе с ним, пытаясь понять сверхзадачу произведения. Сделал ли автор этого произведения решает каждый сам для себя.

Не люблю я эти апокалипсисы и постапокалипсисы.
Как тут уже говорили, если бы не конкурс, я бы такое читать не стала.
Писать автор умеет. Желаю ему найти более светлую тему. Кстати, это вообще полезно.

Очень приличная история нарисовалась, однако. Стоило, правда, как Христофорычу, продираться через чрезвычайно разболтанное начало, где гадюка корява и женщина трансформируется в девушку несколько раз.
А потом, зашло изумительно. Близко к максимуму.

Мюнхгаузен
Насчет "Ё" - снобизм. Денди ходит с тросточкой, хоть и не хромает. Ё - не обязаловка.
Мне нравятся рыженькие. И чо? Нет в сюжете их - минус?
Мда... Пример, не очень. О! Я люблю, по старинке, писать чОрт. Пока, правда, в комментах. Но мы ведь гутарим о принципах?!

Замечательный рассказ!
Хорошая фамилия у героя – становится сразу в ряд с Буханкиным и Скамейкиным.
Кафкианистость скорее, чем вианистость, но тоже недотянутая. Фабрики нужно пострашнее разрисовать, чтобы они прям давили и подавляли.
Чисто написано, так что я даже пыталась вникнуть, но я люблю жанровое кино, а этим всем мы в 20 лет наслаждались.

Ни кафкианства, ни вианистости, как другие уважаемые критики, не увидела. Содержание свелось к:

Особых языковых красот тоже не уловила. Нет, если отрешиться от реальности и плыть на волне авторских изысков - то да, впадаешь, проникаешься...
А если просто читать - сразу начинают царапать недоработки в синонимике:

О кору пальцы можно ободрать. И таких мелких ошибок достаточно.
Так что - увы, не впечатлило.

Красиво заворачивает автор, но непонятно. Фабрики заманивают некоторых людей ("избранных") и сжигают - это я понял. Но зачем Фабрика кормит Захара, который лишает её пищи? Зачем Захару избранные - сменщика, что ли, себе ищет? Что за люди из глины?

Отсылки к Библии слегка раздражают своей неуместностью.

Ябадзин, небось (или хорошая стилизация под него). У него все рассказы одинаковые - но почему-то некоторые мне очень нравятся, а некоторые совсем не идут, как этот.

Довольно интересно. Тут и Стругацкие, и библейские мотивы (хотя, второе - больше стёб, как мне кажется).
Написано, конечно, хорошо, но на мой личный вкус уж очень депрессивно.
Оценку поставлю выше среднего, за слог и оригинальность. Рассказ выделяется.

- у крапивы острые щетины?! Да лана...

- в раскоряку

- браво!!!

-

Очень смачно написано, но вот только о чём? Игра в слова одного из героев дала мне возможность предположить авторство. Так, на грани подсознания. И армия големов утюжит пыльные дороги, и новые фабрики возрождаются, а старые киснут под дождём горкой слипшейся глины...
Удачи на конкурсе.

Мне вообще подозрительно, что барон, формально относя себя к борцам за чистоту русского языка, так ратует за использование буквы Ё - в принципе чуждой Руси буквы. Которую ввела в современное письмо дочь масона, любимица императрицы-немки, а первым использовал на письме потомок татарина Багрим-мурзы.

Боюсь, что Ваш пост, FamilyGhost, равносилен к побуждению Мюнгхаузена к суициду, на фоне развернувшейся дикой исторической правды.

Даже не знаю что и сказать)
Можно сойтись на том, что этот рассказ меня заинтересовал. Загадочная фабрика, элементы постапокалептического мира. Романтика исследования и выживания. Чем-то напомнило горячо любимого мною Сталкера. А точнее, Фабрика напомнила мне Монолит. Для незнакомых с той вселенной - поясню. Монолит это некое сознание, (а быть может и существо) которое дарует нашедшему все, что он захочет. Счастье всем, как говорится. Но это только иллюзия. Большинство искателей ждал печальный конец, примерно как и с дымком через трубу. Только вот ГГ не матерый сталкер, и ищет совсем не счастье. Он ищет покой, спокойствие и единение.
Немного смущает колотушка. Что же это за дубина такая, что большую часть народу убивает с одного удара? И как я понял, ее поставил Захар? Зачем - понятно, условно спасти стадо баранов от бойни. Но вот только это какие-то полумеры получаются. Что стало с выжившими. не один же ГГ оклемался? В общем и целом, мир получился хоть и скудным, но история интересной. Перспективной. И чудики в конце вызвали новую ассоциацию. Урфин Джус и его фабричные истуканы)

Как я понял, ГГ выжил именно потому, что полз на четвереньках (из-за укуса змеёй):

Но возникает вопрос, отчего ГГ выжил, получив этой штуков по голове, когда остальных эта штука убивала (ударом по ногам, если не менять высоту)

Мир вышел довольно сочный. Странные фабрики по утилизации людей, ловушки, дед непонятного назначения, финальные големы... Красиво, хоть и мрачно. Завязка, правда тугая. Немного похоже на Литеру. И скорее понравилось, хотя полного погружения не ощутил. Всё-таки много недосказанного. Если автор придумал и ясно видел высшую цель всего происходящего, или не цель, а причину, то до меня, как читателя, донести не сумел.

Апокрифично.
Неплохо почти, но... стоило рассказу заинтересовать, как все и закончилось.
Финала нет.

Ну и где финальная кульминация? Ушла не туда.
Хотя, возможно и открытый финал, если принять за него глиняное шествие. Типа кольца или нового уровня.
Не знаю, в целом, что и сказать.

1. Название: никакое. Например ""Лучистый зов бесов"" цеплял бы сразу и почти соответствовал сюжету.
2.Сюжет: интересный. Непредсказуемый.
3.Воплощение: отличное.
Автору спасибо.

Ну, без этого можно. Попроще.
Автор неплохо умеет наводить туман и интриговать, но хотелось бы, чтобы при разворачивании фантика внутри обнаруживалась конфета, а не призыв пойти учиться на повара-кондитера, пардон, подключить фантазию. Два, нет, три вопроса остаются без ответа:
1) за какие такие заслуги Фабрика кормит оппозиционера-Захара?
2) куда исчезает Захар, а с ним и все люди?
3) как герой понял, что из глины на месте Фабрики можно делать человечков?
Очевидно, ответы на эти вопросы позволят свести сюжет воедино, но пока автор этого не сделал, и оценка будет соответствующей.

Там всё обмазано аллюзиями на религиозные темы, как по мне.
И пророчество захара и "чудо" добывания воды и хлеба, и сотворение человека из глины (емнип у нескольких народов это есть) и т.п.
Мне напомнило мой рассказ про "как дошло до сотворения мира", и благодаря этой вот штуке я вижу насколько это всё дико и непонятно выглядит со стороны.

С этим не спорю, на это указывает даже фамилия героя. Но всё равно ни одного из моих трёх вопросов это не объясняет, если только надо как-то углубляться в матчасть.

Ну какие объяснения вы хотите в религиозных текстах 8) Тут хорошо если сюжет какой-нибудь удастся истрактовать.

Туманный рассказ не о чем. Не зацепило. Хотя находка со сбиванием с толку понравилась.

Да, похоже. Интересно было читать, но закончилось как-то непонятно. Возможно, дедлайн накатил...

Отличный рассказ. Что-то есть в нём такое, что цепляет. Люблю я такие постапокалиптические вещи.

Успехов вам!

№31 Пульсация
Такое, что-то сродни постапу, "Пикнику на обочине" и всяким "Сталкерам". Плюс сама по себе тема фабрик, в которые скармливают людей, их сущности или души, весьма уже подзатерта. Но сам по себе текст сделан хорошо, и смотрится - что оцень ценно - целостным рассказом, а не явной зарисовской на тему.

Похоже на рассказ Ябадзина) Люблю такие вещи)
Не закончен? Хотела читать дальше, а рассказ вдруг оборвался.

Странный рассказ и без финала внятного, но написан хорошо

№31 Пульсация

После упоминания неведомой Фабрики, поначалу моя память услужливо подсовывала описание Осиной Фабрики из одноимённой повести Иена Бэнкса. Но дальнейшее развитие показало, что мои подозрения были напрасными. Довольно необычный, видимо, постапокалиптический (по крайней мере, мне так показалось) мир. И герои под стать. Нужно будет позднее перечитать. Уж больно необычный (по крайней мере для меня) мир создал автор.

Любопытная тема геноцида и просветления. Написано небесталанно, хотя я не со всем согласен. Очень не хватило развернутой рефлексии героя.

странный рассказ, сюрреалистичный рассказ. Чего-то должно было произойти. этого ждешь, а оно не происходит.

Ябадзин, прошу покорнейше простить, что я Вас перепутал с Андреем Мансветовым - как автора этого рассказа, естественно)
Надеюсь, что Вы не оскорбились