Консервная банка вскрылась с трудом. Запах – чудесный, ласкающий – вырвался и вскружил голову. Я посмотрел в окно, и там было несчётное количество дворников – они-то сейчас работают, и явно не будут вкушать лакомства.
Радио что-то бубнило. На плите варились макароны и жарились отбивные. Но это не для меня – а для остальных моих сокамерников, то есть сожителей.
И пока никто не пришёл – я должен съесть консервы. Когда «они» приходят, то в холодильнике словно вихрь. Выедены даже кусочки льда из морозильника. Ну, оно и понятно – инженеры-геологи.
Наконец, консервы украсили три куска хлеба. Я вспомнил, что забыл промаслить хлеб, и снова положил консервы в банку. Через несколько минут всё было готово. Я подумал в ту секунду, что ради таких моментов и стоит жить. Ну, ещё можно жить ради компьютера или ради девушки, но это здесь уже вторичное.
И только челюсти начали жевать, в окно попал камень. Следующий камень продырявил стекло и влетел в стенку. Кажется, у кого-то проблемы.
Я подошёл к разбитому окну и посмотрел на двор. Там была огромная яма – словно упал метеорит. Из ямы шёл дым. Дым принимал странные формы – то ёжик, то круги и квадраты. От удивления я уронил бутерброд.
Ещё раз посмотрел на яму – кажется, туда действительно что-то упало. Всего десять секунд – и я уже на улице быстрым шагом иду в сторону дыма. Таких же любопытных оказалось ещё человек десять – по большей части дворники и детвора.
- Ого! – не мог найти слов работник ЖЭСа.
- Наверное, американский дрон-шпион, - предположила женщина-дворник.
- Это ж сколько можно денег заработать на металлоломе! – высказался ещё один зритель.
Только у меня хватило смелости подойти к краю ямы. Глубиной она была как десять хороших деревенских колодцев. Запах – нечто среднее между палёной фольгой и супрастином.
- Куда это он, - донеслось сзади.
- Дядька, не ходи туда! – и кто-то схватил меня за воротник.
Я резко отбился, присел возле края ямы. Дыма уже почти не было. Присмотрелся – и увидел что-то блестящее там, внутри.
Другие «смельчаки» стояли на расстоянии пяти метров от ямы. Они всё мололи и мололи языками, а я пытался определить, что же это упало. Так бывает только в фильмах молодых российских режиссёров.
Там точно что-то ценное. Так, если залезть в яму, то как потом выбраться? Только я собирался идти за лестницей, как меня огрели по голове чем-то очень тяжёлым. Я был ещё в сознании, когда летел вниз. И сверху до меня доносились выкрики.
Очнулся я от запаха спирта. Никогда не любил чистый спирт. Сразу же, как распахнул глаза, попытался определить – в яме я или нет. Судя по ухоженной медсестре и по стерильной обстановке медпункта – я точно не в яме.
- И что вас подвигло на такое? – медсестра улыбнулась ангельской улыбкой. – Вы же взрослый тридцатилетний мужчина. Неужели подумали, что там, в яме, что-то чудесное?
- Не знаю, что и сказать, - ответил я, растирая рукой затылок. – Наверное, просто поверил в чудо.
- В чудо? Мультиков насмотрелись?
- Ну, почему сразу мультиков. Мне кажется, любой нормальный человек верит в чудо.
- Верить – это одно, а действовать исходя из этой веры – это совершенно другое.
Спустя полчаса меня показали доктору и отправили домой, выписав два рецепта. Находясь в троллейбусе, я смотрел на людей слегка свысока. Ну разве они могут похвастаться тем, что падали в такую яму?
Дома всё было по-прежнему – и даже бутерброд лежал всё там же. Двое моих коллег резались в карты на полу. Я подошёл к окну – ямы уже не было.
Всю ночь мне не спалось, и я не выдержал и пошёл на улицу к тому месту, в которое свалился. Что-то не так – это так же очевидно, как и то, что шаурму стоит покупать только у армян. Пространство вокруг ямы… оно…. оно будто изменилось. Раньше на здании аптеки неподалёку была вывеска более зелёная. Дорога тоже была не такой – слишком прямой и слишком «асфальтной».
Быть может, и вправду что-то случилось тогда, когда я свалился в яму? Быть может, я оказался в другом измерении? Ладно, такие мысли вредны – это знает каждый, кому больше тридцати. И я, нащупав несколько купюр, пошёл к круглосуточному магазину.
Продавщица по привычке исковеркала моё имя. Когда она хотела насыпать мне монет в ладонь, я резко схватил её руку.
- Куда делать яма за магазином? – спросил я, уверенный, что ей есть что ответить.
- Приехали какие-то люди в форме, всё оцепили, а яму закопали, - ответила она. – Возьмёте крекеров?
Так вот в чём дело – думал я, гуляя по дорогу вокруг места, где была яма. Выходит, там внутри было что-то важное – нечто такое, что нужно правительству. Надо это выяснить, надо всё выяснить.
В подсобке ЖЭСа в соседнем подъезде я нашёл лопату. Спустя несколько минут я раскапывал землю в том месте, где была яма. Копал с таким рвением, будто бы от этого зависит моя жизнь. Поначалу всё было просто – земля была мягкой, податливой. А потом я наткнулся на глину.
Скурив полпачки, я вернулся к своему делу. До утра оставалось не больше часа. Я должен, должен знать, что скрывают власти.
Когда на работу вышли дворники, мне пришлось прекратить. Нельзя, чтобы кто-то знал о моём деле. Я с трудом дождался глубокой ночи, просматривая сериалы на смартфоне. И с чувством собственного достоинства вернулся к копанию.
За глиной оказался нарост. За час он уменьшился всего на два-три сантиметра. Я уже не мог остановиться – я чувствовал, что делаю нужное дело. Снова наступило утро, и снова пришлось взять паузу.
До позднего вечера я смотрел в окно, надеясь, что никто не заметит яму. Люди даже не бросали взглядов в ту сторону.
Ночью я был там. Сил уже почти не было, но я копал и копал. Мне мерещилось что-то невразумительное. К утру я выкопал как минимум двадцать метров. Только собрался уходить домой, чтобы ночью всё продолжить, сверху донёсся грубый голос. В следующее мгновение на меня посыпалась земля. Сначала маленькие горсточки, а потом целые лопатины.
Земля попадала в рот. Я орал, как резанный. Меня всё закапывали и закапывали.
Очнулся я в том же кабинете, и передо мной стояла всё та же медсестра. Я прочитал на её бейджике – «Ольга Ивановна Глафирова».
- Что вам всё неймётся? – её голос был уже недружелюбным. – Неужели вам не живётся так, как всем? Ходите на работу, посещайте филармонии, рожайте детей. Что вам ещё надо?
- Что случилось со мной? – я был намерен всё выяснить. – Как я попал сюда?
- Вы о чём?
- Не делайте из меня дурака. Как вы меня нашли?
- Выкопали из-под земли.
- И почему я не умер?
- Умереть вы всегда успеете.
Мне выписали всё те же рецепты, что и в первый раз. Снова тот же троллейбус – и даже номер тот же. Дома я снова обнаружил лежащий на полу бутерброд. Из окна виднелось, что яму снова засыпали.
Вот уже два дня как я копаю. По ночам, чтобы никто не видел. Не давал покоя вопрос – кто меня засыпал землёй и почему я не умер? Копай, копай…
На этот раз я всё предусмотрел – длины лестницы точно хватит, чтобы выбраться.
Копание ямы так меня увлекло, что я думал только об этом, засыпал с мыслью только об этом. Вскакивал по будильнику, принимал ванные ровно до двух ночи и выходил на дело.
Что-то же должен я найти. Быть может, там спрятано золото? Быть может, тела погибших инопланетян? Я это выясню, выясню, выясню…
На исходе был пятый день. Я шёл к яме, зная, что сегодня – последний день моих духовных испытаний. Вокруг – ни души, ни котов, ни собак. Я залез на глубину тридцати метров и принялся за дело.
Только я копнул несколько раз, лопата обо что-то звякнула. Я начал руками убирать землю. Это что-то было большое, горячее и белое. Всего полчаса – и я извлёк из земли огромное яйцо.
Понадобилось ещё полчаса, чтобы вытащить его наружу. Ещё сорок минут ушло на то, чтобы закатить его в подвал дома. Скурив сигарету, я решил разбить яйцо и посмотреть, что там внутри.
Лопата не помогла, и я достал бензопилу. Отсёк верхний кончик. С нутра яйца на меня полилась жёлтая жижа. Наконец удалось полностью раздробить его.
Я включил дополнительное освещение. Внутри яйца оказалась лопата. Я сразу понял, что это значит – я должен копать, копать, копать…
