Откровение началось с паники. Специалисты НАСА внезапно сообщили, что, судя по траектории новой кометы, она имеет немалый шанс встретиться с Землёй. В самом неблагоприятном варианте шансы оценивались в 70%, причём ещё 20% из оставшихся вероятностей отводилось на столкновение с Луной. Сенсация мелькнула в утренних новостях и затихла. Человечество, приученное к постоянным крикам об апокалипсисе, проглотило новость вместе с завтраком и переключилось на насущные проблемы.
Однако к вечеру с подтверждением прогноза выступили другие ведущие космические агентства – ЕКА, Роскосмос и китайское CNSA вторили друг другу. Лица людей, имеющих отношение к космосу, выражали не тревогу, а безграничное удивление. Комета, наспех окрещённая как «двадцать-двадцать», возникла буквально из ничего рядом с Юпитером, и сейчас приближалась к Земле с впечатляющей скоростью. Её ядро терялось в плотной коме диаметром около десяти тысяч километров. Короткий хвост, сопоставимый с размерами комы, светился необычно ярким синеватым светом и, против обыкновения, держался параллельно солнечному ветру.
Почему ранее многочисленные наблюдатели и космические аппараты не замечали кометы, осталось за скобками.
Я помню, что если подобные вопросы и возникали тогда, то быстро отступили перед ужасной цифрой – специалисты давали 37 суток до столкновения с «двадцать-двадцать».
Впрочем, паника длилась неделю, после чего заработали пришедшие в себя государственные машины: новость отодвигалась из топа, акцент делался не на последствиях столкновения, а на мерах, предпринимаемых мировыми лидерами. Новостные ресурсы заполонили красочные ролики, в которых запускались ракеты, отправлялись космические корабли, действовали загадочные генераторы гравитационных полей, рассеивая, взрывая и испаряя злосчастную комету. Обыватель в массе своей успокоился, но стоило выдаться безоблачному дню, как горящая в небе синяя звезда пробуждала первобытный страх.
В нашем НИИ дела шли как обычно: кто-то грыз гранит науки, кто-то проводил бесконечные совещания, кто-то упорно лез вверх по карьерной лестнице. В моду вошло обещать что-нибудь «после кометы» или «в 20.20», успешно вытесняя прежние «после дождичка в четверг» и свистящего рака.
За чаем и в курилках новость, конечно, обсуждали, но без особого энтузиазма. Люди привыкли иметь дело с цифрами и фактами, а вот с ними-то как раз стало глухо. После первых панических дней все приглашаемые эксперты как один стали говорить обтекаемыми фразами.
«Ох, нечисто там. Нюхом чую», – таким было обычное резюме подобных разговоров, и они быстро приелись. Кроме того, маячил конец года – время судорожных дописываний отчётов и внезапных необъяснимых заданий от министерства, которые нужно выполнять немедленно, а лучше иметь сделанными вчера и в нескольких вариантах.
Меня встревожил только разговор с Костей – приятелем, который трудился над чем-то околокосмическим в НИИ, расположенным корпусом впритирку к нашему. «Чем-то» означало, что никто толком не знал его занятий – и тема была секретная, и Костя не слыл болтуном. Даже начальство, будучи в курсе, не могло объяснить, ибо не понимало.
– Привет, Костя! – я встретил его во внутреннем дворике прогуливающимся меж трех тополей с сигаретой в зубах.
– Привет, Зобнев, – он впился в мою ладонь холодным и сильным рукопожатием. – Как оно?
– Скрипим помаленьку. Мне кажется, что меня хотят выкинуть из гранта. Султанов обиделся, зараза. За ту монографию, – ответил я. – Кстати, ты давно из командировки?
– Командировки? – удивился он.
– Тебя же неделю не было. Ребята сказали, ты в Красноярске.
– А… пустяки… – Костя как-то вяло махнул рукой. – Ты мне скажи, Зобнев, что ты обо всё этом думаешь? А?
– Думаю, что дело не в монографии, – зачастил я, отмахиваясь от табачного дыма. – Просто Султанов взъелся за Ленку. Я её к себе в отдел переманил.
– Чего? – опять удивился Костя. – О чём ты?
Глаза у него были большие и зелёные.
– А ты о чём? – осторожно переспросил я.
– Об этом! – он раздражённо ткнул пальцем в небо, где угадывалось тусклое синеватое пятнышко. – О чём ещё могут говорить разумные люди?
– Да как-то… – я растерялся. Как назло в голову лезли только обрывки фраз из телевизора и окончания бесплодных бесед в курилках. Я собрался и выдал: «Думаю, что все обойдётся, но власти чего-то скрывают, это факт».
– Обойдётся? Власти скрывают? – Костя словно не поверил своим ушам. – И что, у вас все так считают?
Я пожал плечами, уязвлённый и раздражённый одновременно. Что он от меня хочет, в конце концов? Я же не астроном и не ракетчик.
– А ты? – перешёл я в наступление. – Знаешь чего? Выкладывай.
Костя прикурил вторую сигарету и оглянулся быстрым вороватым движением.
– Знаешь, Зобнев, – тихо сказал он. – Помнишь, ты мне трепался про следы уничтоженных древних цивилизаций?
– Да, – машинально кивнул я, пытаясь сообразить, к чему он клонит.
– Так вот, – продолжил он. – Случайности тут нет.
– Константин Сергеевич!
У крыльца ёжилась в лёгкой блузке секретарша директора костиного НИИ.
– Газизов освободился и вас зовёт.
– Извини, Зобнев, – Костя быстро похлопал меня по плечу. – Мне минут на десять, поговорим ещё. Надо же с кем-то поговорить.
Так он и оставил меня хлопать глазами. Поговорить нам не удалось, поскольку внезапно нашедшийся Султанов утащил меня на совещание и долго изводил неприятными вопросами. И Костя меня не дождался, укатив в очередную командировку. Даже позвонить я ему не мог – номером телефона он ни с кем не делился.
Нельзя сказать, что я не задумался после этого рваного разговора. Синее пятно нашей судьбы, маячившее над головами, не давало забыть. Костя явно знал больше, чем я и миллионы моих сограждан. Но что я мог? Высчитать ещё раз по имеющимся цифрам, когда грядёт апокалипсис? Срочно бежать рыть бункер, памятуя о судьбе сгинувших древних цивилизаций? Если «двадцать-двадцать» выиграет в свою почти беспроигрышную лотерею и влетит в нашу планетку, то никакое личное убежище не спасёт. Остаётся лишь уповать на мудрые или хотя бы решительные головы наших власть предержащих.
Но не выглядел же Костя человеком, осознавшим обречённость человечества. Что-то другое он хотел поведать, что-то, о чём не мог не поговорить хоть с кем-то. Что именно я ему рассказывал про древних, я напрочь забыл. Наверняка какую-то очередную чушь с полу жёлтого канала о рептилоидах среди нас, и пересказывал я это как анекдот. Почему вдруг Костя об этом вспомнил?
Была, конечно, ещё одна версия о «двадцать-двадцать», которую с разных сторон мусолили информационные ресурсы и блоги, не отличавшиеся щепетильностью, – инопланетное вторжение. То ли на нас летит десантный корабль, то ли запущено средство уничтожения, то ли это последнее предупреждение. Сразу несколько самозваных представителей инопланетных рас на Земле продавали билеты на эвакуацию с планеты, причём каждый из них называл себя единственным. Наверное, потому, что монополия всегда выгоднее. Религиозные фрики зарывались в пещеры, более адекватные вдруг вспомнили, что они верующие и зачастили в храмы. Но всё это оставалось на периферии. Паника, вовремя и умело погашенная в информационном поле, не распространялась.
Однако когда мы с Леной воскресным утром выбрались пить кофе, то она невольно подкинула мне любопытный факт. Взяв латте с каким-то синим наполнителем (в меню напиток обозвали «комелатте»), она вдруг сообщила, что «эта чёртова комета должна прилететь как раз на мой день рождения». Отсмеявшись, я прикинул, что 17 января ещё через месяц, а новости о комете недели три. Что-то не стыковалось.
– Погоди, – прервал я Ленку. – А откуда ты знаешь, что 17-го?
– По новостям крутят, – пожала плечами она.
– Но раньше же другие были сроки?
– Да? Я за этим не очень слежу. Говорят, что на Новый год по ней ударят ракетами, так что всё равно не долетит. Что ты морщишься?
– Да Костя меня взбаламутил. Что-то тут не так.
– Мы все умрём? – заговорщицким шёпотом спросила меня Ленка. – Ты знаешь, что на Земле стопроцентная смертность?
– Не смешно.
– А ещё мне ночью звонил Султанов.
– Тоже не смешно.
– Правда, звонил!
– И что хотел?
Обсуждая несносного Султанова, я подумал, что единственное внятное объяснение путаницы с датами, это замедление кометы. Или всех специалистов космических агентств надо увольнять за некомпетентность. Но если комета замедляется, то по какой причине? Солнечная активность? Влияние гравитации объектов, мимо которых лежит её путь? Или таки искусственный процесс? Естественно, я ничего не додумал, мы с Ленкой пошли кататься на коньках, и вообще день удался на славу. Не зря я всё-таки сцепился за неё с Султановым. К чертям эту комету!
Но, проснувшись внезапно посреди ночи с мыслью о «двадцать-двадцать» я понял, что так просто мне не отделаться. Ленка мирно спала рядом. Телевизор, интернет, все официальные и неофициальные ресурсы могут кричать о чём угодно, но если ты претендуешь на звание мужчины, то просто обязан иметь свою точку зрения на будущее. А будущее вот оно – смотрит с неба синим глазом.
«Ладно, Зобнев, – сказал я себе. – Побудь сам себе аналитиком». Тихонько, чтобы не разбудить Ленку, я прошёл на кухню. Сняв с холодильника записную книжку на магните, я крупно написал: «Почему мне не даёт покоя эта комета?».
Ответ можно было не писать, он сам послушно всплывал в голове – чёрт возьми, «двадцать-двадцать» может убить тебя, Ленку, Костю, весь этот мир вокруг тебя.
«Что я могу сделать?» – написал я под пунктом номер два.
А вот с этим было сложнее. Я изобразил большой знак вопроса на слегка запылённой бумаге. «Надо же», – подумал я, – «этот блокнот, подаренный какой-то компанией, висел года три и вот пришёл его час. Может быть, и наш час пришёл?»
Я хмыкнул и написал третий пункт: «Верю ли я, что Костя знает нечто о комете?»
Ответ был очевиден – «да».
– Ты чего не спишь? – Ленка жмурилась на свету. – Диссертацию пишешь?
– Почти, – улыбнулся я. – Актуальность в виде «двадцать-двадцать» и набор гипотез, что с нами будет после.
– Ты помнишь, что у меня день рождения, да? – погрозила она пальчиком. – Я его не собираюсь пропускать из-за какой-то кометы.
– Хорошо тебе, Ленка.
– Мне точно хорошо. А знаешь почему?
– М?
– Потому что чему быть – того не миновать, а жить здорово.
Она подняла кверху палец, став похожей на проповедника, и скрылась в туалете.
«Почему именно комета? – подумалось мне. – Что за Средневековье? Зависнет хвостатая над людьми, и все ждут беды и светопреставления. А вместо этого происходит какая-нибудь банальщина – эпидемии, голод, войны, одним словом всё то, что и так вокруг, без всяких комет».
Я посмотрел на второй пункт и выдохнул. Ничего я не мог сделать, только найти Костю и объясниться, но он недоступен в своих загадочных командировках, а без него остаётся только гадать по имеющимся фактам.
***
Правильно говорят – невозможно влить в полный сосуд воду, как невозможно в заполненную голову впихнуть новую мысль. Я давно подметил справедливость этой мудрости – стоит навести хоть минимальный порядок в мыслях, как приходит весть или вестник с неожиданной перспективой, словно сам мир подбрасывает тебе надежду. Я так и не смог уснуть в ту ночь и спустился к открытию в ближайшее кафе. За столиком сидел Костя, поглощая обильный завтрак. Я даже не удивился.
– Привет, Костя!
– О! Зобнев! – обрадовался тот, торопливо проглатывая куски яичницы.
– Какими судьбами? – поинтересовался я.
– Вообще-то, я живу в соседнем доме, – признался Костя.
– Я не знал.
– И не должен был, – пожал плечами Костя. – Но, честно говоря, я ждал, когда тебе будет прилично позвонить.
Он выразительно скосил глаза на настенные часы.
– Рановато, – согласился я. – Ты хочешь продолжить разговор?
– Можно, – кивнул он. – Тем более что до сих пор не всё ясно. Увы.
Я невольно замер, глядя как он нервно орудует приборами. Лихорадочный блеск красных глаз намекал на то, что Костя давно не высыпался. Я крикнул официантке принести кофе.
– Не всё ясно? Ты так говоришь, будто можно подводить итоги.
– Так и есть.
– Может, просветишь? Или тебе не всё можно рассказывать.
– Уже можно, – Костя беззаботно махнул вилкой, с конца которой слетел кусок сосиски. Мы оба невольно проследили за её траекторией.
– Шлёп! – прокомментировал довольный Костя. – Представляешь, как это выглядело бы со стороны крысы? Летит себе кусок в пространстве, а крыса не успевает даже понять, что ей грозит – то ли камень по лбу, то ли вкусняшка в зубы.
– У нас нет крыс, – возмущенно заявила официантка, принёсшая мне кофе.
– Да-да, – легко кивнул Костя. – Это я так, метафористически.
– Извините, – сказал я и побрёл убирать упавший кусок. Терпеть не могу вот таких ситуаций.
– Готов? – спросил Костя с хитрым видом, когда я сел на место. На столе лежал его планшет с открытым браузером.
– К чему?
– Три, два, один, – отсчитал Костя. – Утренние новости! Экстренный выпуск!
Я заволновался, когда услышал торжественные ноты гимна. Но увидев докладывающего премьер-министра на фоне двуглавого орла успокоился. У нас ведь как – если «без паники» говорит президент, то нужно срочно бежать занимать очередь за солью и спичками, а если премьер, значит, есть шанс.
Премьер минуты полторы расписывал достоинства специалистов Роскосмоса и, что неприятно кольнуло, мощь военно-космических сил, а потом без всякого перехода бахнул: «Комета, известная как «двадцать-двадцать», является внеземным космическим кораблём с экипажем гуманоидной расы. На данный момент достоверно установлено, что экипаж является мирным и не собирается наносить ущерб человечеству».
Пока я переваривал услышанное, глава правительства с легкой улыбкой перечислил страны, формирующие координационный орган для контакта, и неожиданно на мажорной ноте закончил: «Поздравляю вас, дорогие соотечественники, с началом новой эры освоения космоса!».
– Ну как? – хитро спросил Костя.
– Почему так рано? Шесть утра же, спят все!
– Тебя только это взволновало?
– Блин! Не только! Хотя во Владивостоке...
– Я думаю, что наши решили слегка нарушить договорённости и заявить об этом раньше американцев. Хотя китайцы, пожалуй, объявили синхронно с нами.
– Вот тебе бабушка и Юрьев день, – сказал я, чтобы хоть что-нибудь сказать.
–- Ну и паники так будет меньше, – добавил Костя. – Пока эта новость распространится, ранние пташки уже успокоятся.
– Ты знал?
– Знал.
– Кто они? С «двадцать-двадцать»?
– Люди.
– Люди? А что за гуманоидная раса?
– Мы тоже гуманоиды, друг мой Зобнев, забыл? Правительства перестраховываются, мало ли… Но все записи переговоров, внешний вид пилотов, визуальный анализ корабля… Люди это, Зобнев. Немного странные, но люди. Надо сказать, что пилоты кометы тоже выглядели обалделыми, когда признали в нас людей.
Признаться, я испытал разочарование. Какая тут новая эра освоения космоса, если там верхом на «двадцать-двадцать» такие же, как мы?
– Откуда они? – спросил я. – Откуда они взялись?
– Вот это-то самое интересное, – погрозил мне Костя вилкой. – Никто не знает.
– А сами… ммм… пришельцы? Черт возьми, не поворачивается язык пришельцами их называть!
– Мы называли экипажем. Экипаж «двадцать-двадцать» просит посадки!
Костя хихикнул и поперхнулся. Пока он натужно кашлял, я допил свой кофе и сопоставил факты.
– Ты считаешь, что они либо с Земли, либо побывали на ней ранее?
– Именно, – ответил Костя сиплым голосом. – Среди научной братии как всегда образовались партии, – он хмыкнул. – Некоторые считают, что экипаж прибыл с иной планеты и, следовательно, человеческая раса является этаким единственно возможным венцом эволюции во Вселенной. Это если предположить, что их цивилизация зародилась самостоятельно. Хотя логичнее говорить о единых предках или чём-то в этом роде. Другая часть, включая меня, выдвигает версию, что это мы, в смысле люди планеты Земля, только из другого времени.
– Из будущего?
– Из прошлого.
– Древние изобрели машину времени?
– Да нет же… Космонавтику они изобрели. Вместе с сопутствующими проблемами. Соображай, Зобнев!
Загадка была простой, но мои мозги не поспевали за новостями. Я не поверил Косте, а он и не рассчитывал меня убедить, скорее искал доказательства, оттачивая свои мысли в разговоре с непредвзятым собеседником. Мы оба, словно сговорившись, окончательное мнение оставляли до посадки «двадцать-двадцать».
Но случилось иначе. В последнее воскресение декабря, когда мы с Ленкой мирно наряжали ёлку под тарахтение телевизора, загадочный экипаж вышел на связь. В том смысле, что на связь со всей планетой. Не знаю, какая технология позволила им заглушить телевизионный сигнал на таком расстоянии, но фильм на экране сменился изображением человека. Человек выглядел помятым – на лбу виднелась свежая ссадина, а по левой щеке тянулся смазанный грязный след то ли сажи, то ли машинного масла. Но эти детали вспомнили позже – вначале в глаза била несуразность одежды. Кривоватый серебристый обруч с торчащими по непонятному принципу антеннами и выпуклостями. Торчащие из-за левого плеча пёстрые перья, или что-то похожее. Торс косо опоясывала металлическая, мигающая разноцветными огнями пластина, оставляя открытой правую грудь. В руке человек держал раструбом кверху нечто, напоминающее вытянутую садовую лейку. За его спиной клубился дым, тревожно освещаемый оранжевыми сполохами, лежали невнятными грудами какие-то тела. Одним словом, вид у него был словно у революционера наутро после переворота.
– Ты зачем канал переключил? – спросила Ленка.
Я не успел ответить, как человек заговорил приятным высоким голосом, вращая большими выразительными глазами. Тон его голоса менялся от угрожающего, до печального. Он размахивал своей лейкой, тыкал рукой в какие-то экраны и наконец, тяжко, навзрыд, заплакал.
– Кто это? – изумлённая Ленка застыла с игрушечным космонавтом в руке.
– Погоди, – отмахнулся я.
Человек справился с рыданиями и гордо произнес какую-то фразу, потом повторил её, снова и снова. И ударил кулаком по невидимой панели. Солнечный день на Земле на миг стал ещё светлее. Я в тревоге выбежал на балкон – синее пятно в небе исчезло. На его месте неторопливо расплывалось облако взрыва.
Очнулся я от того, что Ленка трясла меня за руку и протягивала гудящий телефон. Номер не высвечивался. Поняв, что успел замерзнуть, я скользнул обратно в квартиру.
– Алё?
– Ты видел, Зобнев? – хрипло спросил меня Костин голос.
– Да.
– Знаешь, что он сказал напоследок?
– Нет.
– Я узнаю пару слов – «вы», «родина», и одно ругательство.
– Ругательство? Ты понимаешь, что произошло?
– Предположения, как всегда. Кому-то в экипаже слишком больно было видеть родную планету, ставшую совсем другой. Вся их культура, все чаяния, сомнения и надежды обнулились, обесценились так, что даже не найти пыли прошлого. Они летели, наблюдали и решились. Короче говоря, я думаю, что он или они предпочли погибнуть, чем жить в нашем мире. Будь мы рептилоидами, им было бы, пожалуй, в чём-то легче.
Костя ещё что-то говорил, но я не слушал, смотря сквозь занавески в зимнее небо и пытаясь представить себе древних космонавтов, отправляющихся в неизведанное путешествие в такие глубины космоса, что за счёт релятивисткого эффекта возвращаться стало уже некуда. Или может быть случилась авария и поэтому они блуждали дольше, много дольше запланированного. В любом случае, они жаждали увидеть свою Землю. И не увидели.

Я сейчас зайду сзади и скажу, что этому тексту не нужно:
- Ему не нужны персонажи, ибо они просто пару строчек диалогов, просто для того, чтобы хоть в какие-то формы обличить сюжетец;
- Ему не нужны 18600 зн., потому что, на самом деле, по существу хватило бы и четырех -пяти тысяч;
- Ему не нужно вообще притворяться рассказом, потому как все присущие и ожидаемые от такого рода произведения черты носят сугубо декоративный характер.
Ну и, блин, релятивистские эффекты? В 2К19? Серьезно?
Точнее даже, не что-то такое псевдонаучное, а откровенный поп. Если бы автор зафигачил вариацию на тему парадоксов Белла, подводной лодки или, уж ладно, шеста и сарая, тогда бы было хоть чуть позананятнее, а так...
4 Султанова из 10. Ну, может, плюс еще половнику Газизова сверху накину.

Здравствуйте, автор. Что здесь можно сказать? Это неплохо, даже можно сказать "хорошо". Рассказ не отпускал, держал до самого финала, мне не было скучно. Это несомненно "плюс". Тема взята, и какая бы она не была, она остаётся темой. Она может кому-то симпатизировать, кому-то нет. Но я отнёсся к ней весьма нейтрально. Раскрытие интересное, хоть и понимаешь ты весь фарс происходящего быстрее Главного Героя (что немного вроде бы клише, нет?). Посыл также интересен. Я, наверное, оттого, что мало кручусь в современной фантастике, получил что-то новое для себя. Подобного ещё не видел. Хоть это удивление и не было "Вау!", но оно было, а это уже "плюс". Спасибо вам, автор. Текст, как по мне, лучше, нежели 5 из 10 по мнению предыдущего комментатора. Что поставлю в итоге? Об этом пока рано говорить... Посижу, подумаю, почитаю, сравню, авось что-то и выйдет. Удачи вам!

Начало вызвало раздражение

Очень я не люблю, когда мне кто-то рекомендует, какие эмоции должны испытываться. Приготовьтесь, сейчас будет паника. Нетушки, покажите мне панику художественным приемом, может, тогда прочувствую, а так... внутренний протест, с какой стати мне верить написанному?


Если Автор это и сам прекрасно понимает, то зачем надо было тратить знаки на такое вступление?


Полужелтого имело смысл, наверное, написать слитно. Иначе понимается, что что-то подняли с полу этого самого желтого канала. Уж слишком много в русском языке значений слова "канал".

Напомнило анекдот про опытную мадам: ну ужас, но вовсе не ужас-ужас, как вы кричали.



Концовка тоже не понятная. Кто они такие - древние майя, атланты, лемурианцы?
И раз "двадцать-двадцать" была таких размеров, что при "за пару месяцев" до контакта ее было видно солнечным днем на небосклоне, где на древней Земле незаметно взяли и изъяли такую массу материи, чтоб вывести ее в космос?
Падают космические объекты на Землю, ну максимум тайга погорит, а тут... искусственного происхождения и такая махина. Да из чего она?

А если еще и "релятивисткий" эффект, то либо встреча должна стать куда быстрее от времени, когда "двадцать-двадцать" стала заметна глазу, либо ее реально из луны сделали, не меньше. То есть, у Земли когда-то было две луны, одну изъяли, а по человечеству даже приливно-отливной волной не вдарило - раз люди даже не изменились.
Где-то как-то такие мысли у меня возникли....

По стилю напомнило старую советскую фантастику. Это не минус в моих глазах. Сюжет слишком медленно развивается. И концовка не укладывается у меня в голове, поскольку бессмысленна. Нет какой-то драмы, чувств... Текст сухой как газетная статья. Автор, если есть планы на этот рассказ, попробуйте развить отношения персонажей в контексте грядущих событий. Имеет смысл также описать и жизнь экипажа корабля. Впрочем, тогда это будет уже не рассказ. А пока, рассказ оставил у меня нейтральное впечатление.

Двадцать-двадцать

Да что же такое! Не успел утихнуть ажиотаж от двадцать-двенадцать, как начался новый, теперь двадцать-двадцать. Правда, в данном тексте это всё завершается грандиозным пшиком. А я-то надеялся... В принципе, если убрать последнюю объяснялку с Костиком, то с остальным можно вполне примириться. Эдакая любовная линия на фоне грядущего апокалипсиса.

Это не рассказ. Научпоп – и язык тот же. Как статья пошел бы хорошо, а вот рассказ не сложился.

Это как?! Во всём остальном рассказ мне понятен... Мало того, мне понравилось! И описание эффекта распространения новостей, и поведение "ширнармасс" - правдоподобно. Суховато? Не знаю, после классиков, вроде Беляева, Обручева и Ефремова - вполне человеческим языком изложена. Сдержанно, и достойно. И финал очень даже психологический.
Короче, в очередной раз убеждаюсь в истинности выражения "на вкус, на цвет - товарищей нет", и благодарю за рассказ. Спасибо, удачи!

Алексей2014
Ну не знаю. Диалог, типа,
- Привет.
- Здравствуй.
- Как дела?
- Норм. А сам?
- Окей.

мне кажется сухим. Хоть бы ответы были не односложные...

radioactive, вполне передаёт телеграфный стиль общения наших современников, как мне кажется.

Алексей2014
Согласен. Однако знаю людей, которые с помощью азбуки Морзе травят друг другу анекдоты. И получается у них весьма не телеграфно )))

Анекдот про нумерованные анекдоты, с массой продолжений?

Нет))) Все намного прикольней, но об этом - в другой теме, а то за оффтоп расстреляют. ( Да простит нас автор рассказа)

Скажу коротко: невероятно затянутый текст, изложенный предельно стандартным языком, не вызывающий никаких эмоций и завершившийся пшиком.

Ага, облетели пол-Галактики, наверняка испытали массу лишений, привезли ценнейшую информацию, но вдруг из отважных покорителей космоса превратились в истеричек, решили все похерить и убиться апстену. Извините, автор, но это какой-то детский сад.

Сначала текст просто убивает желание читать засильем канцелярита и отсутствием динамики. Ближе к финалу становится поинтереснее, но сам он, увы, безбожно слит. Самовыпиливание астронавтов выглядит по-дурацки.

Абсолютно мимо меня. Не зацепило ничем, к сожалению. Логика какая-то странная у этих астронавтов - с чего убиваться-то? Любопытно должно быть - как минимум. И что это за космическое судно, что его за комету можно принять? Какого оно такого преогромного размера? Как оно вообще летало?

А мне понравилось. Сухо и безэмоциально - возможно, но здесь это и не надо, фантастика - есть и идея, как по мне, свежая и не затасканная, нигде ещё не встречалось что-то подобное. Сюжет получился довольно захватывющий и написано грамотно и живо.
Рассказ - лучше многих на этом конкурсе, имхо, конечно.

Понравилось эмоционально устойчивое население, никаких беспорядков, какие обычно описываются в похожих случаях. Совсем не поняла зачем пришельцы сразу добровольно угрохались. Хотя бы из любопытства присмотрелись, попробовали, а вдруг понравилось бы?

Рассказ в целом мне понравился - и тем более обидно наличие в нём стольких косяков.

Во-первых, затянутое повествование, причём непонятно, зачем затянутое. Коля не сообщил ГГ важную информацию и исчез - это могло бы стать завязкой интересного сюжета, но в итоге ГГ долго мучался (вместе с читателем), а потом нашёл таки Колю и узнал всё, что хотел.

Во-вторых, какие-то цифры, непонятно зачем нужны и путающие читателя. Комета 20-20, появится через 37 дней, 3 недели, месяц... Эти бесконечные подсчёты, опять же, на происходящее никак не влияют.

Вообще, много разрозненных и хаотичных диалогов, событий, мыслей.

Ну, про релятивистский космический корабль, который внезапно затормозил до нерелятивистской скорости в районе Юпитера, уже, кажется, сказали. Как там пассажиров не размазало?

Другая культура.
АБСОЛЮТНО другая культура, у которой свои ценности, свои мотивы, свой менталитет. Непохожие на человеческие. Непонятные для человека.
У нас в границах одной планеты разные культуры могут кардинально отличаться друг от друга.

----

Отзыв

Столько символов. Столько объяснялок. Столько информации.
Ради того, чтобы показать "Летели, летели, летели, не долетели".
Бывает, что для воплощения идеи не хватает знаков. Тут наоборот, слишком много знаков для такой идеи.
Сложно сказать, что конкретно лишнее. Но явно затянуто и перетянуто, приправлено абсолютно ненужной информацией.

Начало с длиннющего объяснения в официально-деловом стиле. Заметка из статьи получилась, а не художественный текст.
И этих объяснений много.

И опять в замысле сквозит это нехорошее слово "зря". Зря всё происходящее. И только потому, что мы слишком неразвитая раса? Ну, не оправдали человеки ожиданий, и что?
Но читать мне понравилось вполне. Только я бы советовала сюжет развить, расширить, добавить красок, динамики. Кульминации, в конце концов, у рассказа пока кот наплакал. Чтоб этот финальный "бабах" бабахнул синими искрами в головах читателей))
Спасибо за рассказ. Удачи!

Вообще, там еще до черта чего болтается о чем мы не знаем и узнаем не скоро.



Уповать в чем? При такой скорости и как уже выразились сами всем хана.



Да нет таких ракет, и не скоро появятся. А создать новую, да за недели... фантастика.

- в литературном рассказе употребление цифири - моветон.

- какими, простите?

Ну, если это написано грамотно написано, то я - Юлий Цезарь. Не стала выбирать, потому как выбилась немного из графика чтения. Несмотря на вторичность идеи, рассказ в принципе имеет место быть. Только вот сократить бы раза в три - уж очень затянутые объяснялки, - и добавить логики в поступок прилетающих. Для меня это осталось за кадром. Стоило столько мучиться, чтобы по возвращению сделать себе харакири.

Алексей в обсуждалке натолкнул меня на определённую мысль, которая вертелась у меня с начала прочтения этого рассказа. Почему вторичность? Обливион смотрели?

Сейчас, с подачи Алексея, буду невольно искать во всех рассказах замаскированную "шутку". Мумий тролль и комета? Сначала начиналось так (по смыслу, не по стилю), а потом выродилось в нечто пародийное, сатиричное. Профукали потомки всё наследие, до того обидно, что самоубился экипаж.

Очень оригинальное название.

Двадцать. Двадцать. И 18600.

(голосом кота Матроскина в эпизоде с галчонком) - Ура! Заработало!!!

Мило. Идея совершенно не нова, конечно, но рассказ и не об идее, а скорее о реакции людей на некое явление (в данном случае комета/инопланетяне). Диалоги неплохие, концовка на любителя.

Отличный рассказ, который понравился и встал на первое место в моём топе.

прочел... забыл что прочел... опять прочел... и опять забыл

Ну, блин, разочаровался я. Концовка то уж вовсе никуда. Короче так, ситуацию показать с другой стороны, концовку переделать! Рассказ вести от лица летящих космонавтов, для интриги имена дать обычные - а потом бац! Земля цель, летят откуда то.

Вот так

Концовка максимально нелогичная, на мой взгляд. Такой обычный рассказ, без каких-то прям интересных решений и находок, читаешь в надежде на интересное завершение, а тут бах! и развязка не развязка совсем.

Сначала, пока читала, все время думала про окно Овертона. Человечеству грозит гибель, причем не в отдаленном будущем, а вот, через месяц. И что же мы видим? Панику? Мародерство? Массовые беспорядки? Да нет, все тихо-спокойно. Общество привыкает к этой мысли, она становится приемлемой. Это очень интересная ситуация. Автор развил ее в нечто другое. Не совсем понятное? Кто все-таки были эти люди в тарелке и чего они не смогли вынести и самоуничтожились? Чую тут деструктивную идею: человеческая цивилизация -- зло.

Добротная НФка про инопланетян-которые-не-инопланетяне. Довольно реалистично, в общем-то. От идеи до изложения.

Мне даже похвалить этот текст не за что. Не знаю, что сказать. Скажу только, что есть тексты в разы хуже, но и это очень слабо. Шаблонная тема, неровный язык, скомканный финал. Финал должен вызывать бурю эмоций, а вместо этого… ну люди и люди, ну погибли и погибли. Никак они, вот совсем. Я в них не поверил и не прочувствовал.

Алексей2014
Финал слит.

Я думаю можно многое выкинуть, и финал deus ex machina из разряда ничего не предвещало беды. Разве что пара брошенных случайных фраз среди кучи воды.

Кинофельетон какой-то 60-х годов на тему пришельцев... Описание костюма пришельца слямзино с костюма Куравлёва в каком-то советском фильме ... Школьное сочинение "прапришельчев" - не более...

Как можно так сюжет в болтовне утопить напрочь? Да кому интересно, что там герой предположил, какие варианты рассмотрел и в блокнот вписал, какие вопросы решил задать, исходя из чего опять предположил...
Ээх... Все события ведь поданы через разговоры и остаются за кадром, а эмоции закатаны в логику.
И длинючая экспозиция зачем в рассказе? Забросьте читателя сходу в вихрь событий, или в душу героя в роковой момент... Это же малая форма, пока до завязки доползешь, сто раз сдохнешь...
Простите, что так бурно, просто в этом забеге все как сговорились - спошные диалоги и пересказы закадровые длинючие.