Письмо начнётся с того, что я выложу своё дерьмо на блюдечко, ковырну его ушной палочкой и постараюсь найти в нём хоть что-то человеческое. Нет, вы не увидите здесь откровений, достойных библии. Но вы увидите незамутнённую душу, которая дёргается в конвульсиях в попытках понять мир.
Третьего апреля я ворвался в банк, чтобы его ограбить. Я всего лишь осуществил свою детскую дурацкую мечту. На меня в своё время повлияли фильмы Тарантино и другие не менее качественные боевики.
Люди в банке с искажёнными от ужаса лицами смотрели на меня. В моих руках – напалм, на голове – женские колготки, а в сердце – покой и мир. Я сказал: «хотите жареного?»
Но вернёмся за день до этого. Второго апреля я летал на параплане. Это была обычная тусовка с друзьями – из разряда таких, которые не запоминаешь. Уже на костре, после того, как все попробовали супчик с бобром, все принялись обсуждать свои мечты.
- Знаете, о чём я мечтаю? – спросила Инга, лениво ковыряя ложкой в полупустой тарелке. – Я всегда мечтала перестать мечтать. Мне кажется, что это ненормально – желать того, чем не можешь обладать.
- А я мечтаю съесть слона, - прошептал я. – Хочу сделать то, чего ещё никто не делал, - пояснил я. – Кто его знает, быть может завтра я ограблю банк? И спалю людей там напалмом.
- Фантазёр! – прошептала Нина и ещё крепче обняла меня. – Ты сначала женишься на мне, а потом захватишь банк. А можешь и целый мир захватить.
Мы пошли в палатку, где было тепло и уютно заниматься сексом. Я не заснул – мне мерещились совы. Одна сова держала в клюве протухшую рыбу. Я вскочил и побежал к реке, чтобы умыть лицо. Приготовления к тому, чтобы ограбить банк, заняли всё время до вечера следующего дня.
Снова третье апреля. Я с закрытыми глазами шёл по трассе Львов-Харьков. Мне было хорошо – я ощущал за спиной крылья. Проехала машина, и в нос ударил запах бензина. Я открыл глаза и понял, что прошёл километра три.
Через четыре часа я уже парковал машину у входа в банк, рядом с которым бегали и веселились дети. Минут пятнадцать я потратил на то, чтобы написать прощальное письмо. Упомянул, что жизнь дерьмо, но я люблю её.
- Молодой человек, купите огурчики, - в открытое окно заглянула старушка с открытым сердцем. – За тридцать гривен я вам отдам ещё и петрушки.
- Знаете, что? Идите и снимите себе столько, сколько хотите, - я написал пин-код на карточке, протянул ей и закрыл окно.
Вздохнул. Вышел из машины походкой Майкла Джексона. Дошёл до банка, сделал селфи. Слышалось, как сверху летит самолёт со множеством людей, которые, слава богу, далеки от такого, как я.
Я ворвался, выбив хлипкую дверь, и сразу ощутил запах своего одеколона. Напалм в моих руках был горяч и требовал, чтобы его выплеснули.
- Не надо, прошу, у меня котята, - проговорила женщина, и упала на колени.
- У меня сессия в институте и тётя больная, - проговорил парень с тонкими усиками.
Напалм стал холоднее. Я знал, что сейчас будет – они все меня уговорят не грабить банк. Попросят остаться человеком, и ещё куча всякой ерунды.
Я шагнул вперёд, ощущая, как кровь прильнула к лицу. Мне было больно наблюдать своё падение. Я был порядочным человеком – был донором, волонтёром, тушил пожары лесах.
Внезапно открылась дверь, и на пороге оказалась Нина. Она подошла ко мне, сорвала с меня маску и поцеловала меня так крепко, как ещё никогда. Мы всегда понимали друг друга с полуслова, как и в тот момент.
Нина положила на пол мешок со своими кровными гривнами, и силой вытолкала меня из банка. Я был зол, глядел ошалелыми глазами, всё тряслось.
- Ты идиот, - сказала она, и, по глазам видно, она была готова меня убить.
В тот же вечер я узнал, что её папа – не директор перерабатывающего завода, а обычный слесарь. Нина в шутку сказала когда-то, что её папа держит пушку с напалмом на складе, а я и поверил.
- Лучше бы взял водяной пистолетик! – смеялась Нина, и была права.
Мечтать я с тех пор перестал – ходил на работу, у меня появился ребёнок. Нашёл ли я что-то человеческое в себе? Это решать тебе, Владик – это письмо – это попытка тебе показать мир под другим углом.
А почему тебя назвали Владиком – спроси у мамы после того, как прочитаешь ещё десять тысяч писем, которые твой папа успел написать.

тут есть несколько зачетных фраз. особенно первая
и момент с бабушкой и петрушкой - это так мило.
а вот конец хоть и к месту хороший, но по стилю будто бы не умещался и приляпан кое-как.
ну... и не эпистоляр это.
хотя тут говорят умные, что внимание нужно обращать на вкус, а не на тарелку )

Ну, таких эпистол можно ждать в заведениях, где Наполеоны пишут Бернадотам, герои - Владикам. Конечно, понравилось. Но! Напалм невозможно держать в руках, лучше написать - в моих руках бутылка с напалмом. Или что там подразумевалось под "пушкой с напалмом".

Графомань.
"...в открытое окно заглянула старушка с открытым сердцем..."
И вообще написано ужасно. И мне почему то кажется, что это не специально сделано так, а от души.

Если письмо к Владику, и на "вы", то "В" заглавная

Вязкие капли напалма стекали и липли по рукам мокрыми дорожками... Эх, если не удасться взять на понт, дело труба. Надо было взять огнемет, запоздало подумал я.

Это самое? Владику?

Перед поцелуем она таки вдарила меня пыльным мешком со своими кровными гривнами. А после аккуратно положила мешок. Он ей ничуть не мешал ни срывать с меня маску ни целовать. Понимать друг друга всегда могут только в тот момент не только лишь все.

Владик, сколько тысяч писем я должен еще тебе написать, чтобы узнать, что за хрень я спер из гаража твоего дедушки и почему мама так тебя назвала?

Слабо. Ну прям скучно, как слабо. Привязка к письму не верю, больше на дневник похоже. 2/5

Герой держал напалм прям в ладошках?

Странное ощущение, будто кто-то пересказал свой бредовый сон.

Владику


И тут же

Так Инга или всё же Нина?
А в остальном... Меня буквально наповал сразила первая фраза. Нет, извольте, всю свою жизнь я мечтал не о том, читать про дерьмо на блюдечке.

Это стёб или автор не в курсе?

- точно стёб. Прямо на костре жрали бобра (изверги!) и ещё мечтали при этом.

Ну что вам, автор сказать. Судя по всему вы хотели написать рассказ с юморком. Получилось не очень. Разные имена девушки, Владик этот со сто пятьсот тысячью писем, ему адресованных. Интересно все в таком же духе? Или папашка пишет их из мест весьма отдалённых? А вот ещё - с чем же он всё-таки в банк забежал? С эдаким горячим, но временами остывающим...

Какие-то недозрелые метафоры... Напалм это прямо с экрана монитора развесистой клюквой висит.. Очень слабо... 15/100

Попытка создать что-то трешовое? Из разряда "настолько плохо, что даже хорошо". Не знаю. В любом случае, не зацепило. С натяжкой можно прилепить к письму, а фантэлемента, кроме напалма в руках, не нашел.

и опять, я читаю и не могу понять, автор смеется или серьезен? Если , серьезен, то я сочувствую...

То они летали на параплане - и что? то друзья, которых и запоминать незачем, то Нина, среди этих друзей, которая с героем понимали друг друга с полуслова ... И напалм - откуда он его взялся, если Нина соврала про отца.

Товарищ автор, простите меня дурака грешного, но при прочтении возникает острое чувство того, что Вы себе сами в зеркало не улыбаетесь, слишком серьёзно и надуманно Жаль! Потому высоко оценить не могу.

А я знаю, что у ГГ в руках было, когда он банк грабил. И это явно не напалм.
Попытка создать треш. Но, к сожалению, не настолько плохо, чтобы было хорошо.

Знаете, а я проникся... Мне показалось, что Автор намеренно наворотил таких оборотов, такой "мамы Гали", клюквистых метафор, сов и гривен. Настроение после работы со школьной документацией оказалось соответствующее, или ещё что, но с меня "топорик"!

Зачем это они решили взойти на костёр? Может, всё-таки, "у костра"? Местами неплохо, интересно, а где-то не очень уверенно. И финал не понял, про десять тысяч писем - папа что, в турме?

В письме литературные обороты, диалоги, ну так не пишут письма. Некоторые моменты понравились, а в целом - нет.

Автор писал с удовольствием, очевидно в начале не имея понятия, каким будет конец. Понравилось:

Хотя в банке не может быть никакой "хлипкой двери", которую можно "выбить", я думала, это будет сон, в общем, это что-то такое и оказалось. Напомнило сериал "Как я встретил вашу маму".

Фантастики нет? Или я не заметила. Гривны воровал? Серьезно?



Это он сыну пишет, да? Хм.

Ну и диалоги в письме выглядят , мягко скажем, странно.



А это прикольно)

Было бы смешно, если не:
-ковыряние в дерьме ушной палочкой (не приятное выражение. Пусть даже герой и считает свою жизнь/себя такой(им))
-съеденный бобёр
-секс в палатке (письмо для сына. По ощущению маленького).
-напалм (химическая горючая смесь).
-семейная жизнь без мечтаний (а мечты об отдыхе, ремонте, рождении сына, его успехах, о машинке р/у и т. д. Кроме того, не все мечты неисполнимы).
Для рассказа "Как мы с твоей мамой поженились" вышло слишком грубо.

Был у меня когда-то сын Владик. Вот я бы ему точно такое же письмо и написал! Охх, ностальгия, что ты делаешь? %)