Свежевыкрашенный забор блестел в ярких лучах восходящего Солнца. На траве не было видно брызг, иногда срывающихся с кисти, но маляр всё равно старался делать свою работу чисто. Он аккуратно водил кистью, отходил чуть в сторону, замечал огрехи и тут же их закрашивал. Каждый день он красил здесь стены зелёной краской. Вообще-то стена была одна, но тянулась она вокруг бесконечно долго. Работы хватало.
Ола трудилась в курьерской службе. Занятие не сложное, но требующее внимательности. Чуть зазеваешься и будешь топать весь день из конца в конец по несколько раз. Она старалась составить маршрут правильно, делала лишь одно исключение – ходила мимо стены. Изо дня в день там трудился маляр. Ей нравилось, как его сильные руки умело водили кистью по стене, выполняя, казалось бы, такую нудную работу. Нравилось, как уверенно он трудился, всем своим видом подчёркивая значимость этого дела. Ола уже знала, что зовут его Игер – несколько раз слышала, как окликали. А ещё у неё была тайна, в которой она пока боялась признаться даже самой себе. Ола считала себя маленьким, незначительным человеком. Тайна наполняла жизнь смыслом, бурлила, выплескивалась через край и заставляла бодро шагать, высоко подняв голову.
Каждый день, заполнив рюкзак заказными письмами, Ола проходила мимо стены и работающего там маляра, замедляла шаг, будто невзначай поправляла лямки и уходила. Будь она немного поопытнее в таких делах, непременно осмелилась бы заговорить. Спросить хотя бы про ясное Солнце или как пройти кратчайшим путём, но светило и так каждое утро было на положенном ему месте, а все дороги она изучила вдоль и поперёк. Ола не считала себя красавицей. Чуть раскосые глаза, веснушки, худоба – всё это не добавляло уверенности. Поэтому она проходила мимо и вздыхала, когда удалялась на почтительное расстояние.
На самом деле Игер давно заметил симпатичную девушку. Вот вроде бы и веснушки эти весёлые, и губы так по-детски подрагивают, и тело ещё не сформировалось, не налилось женской красотой и наполненностью. Но когда она проходила сзади, у него горело лицо, мышцы напрягались, руки дрожали, и он с трудом водил кистью, будто становилась та неимоверно тяжёлой и неподатливой. Изредка Игер оборачивался, но девушка сразу опускала глаза и спешила пройти мимо. Значит, до этого смотрела. Всегда смотрела.
В один из дней что-то переменилось. То ли Солнце нахмурилось от набежавшего облачка, то ли облака решили собраться в грозовую тучу и пролиться вниз дождём. Игер решился. Чтобы попробовать познакомиться, он случайно обрызгал девушку краской. От неожиданности она рассыпала письма, которые тоже вроде бы случайно достала из рюкзака и несла в руках.
- Ой! – воскликнула Ола.
- Мля! – по-мужски отреагировал Игер.
Поднявшийся ветерок тут же подхватил лёгкие белые прямоугольники и разметал в разные стороны. Они вместе кинулись собирать корреспонденцию, пока не стукнулись лбами и от неожиданности не присели. Так и познакомились. Потом смеялись каждый над своей неловкостью. Беззлобно шутили о стене, белых кучерявых облаках и Солнце.
- А вечером? Может, сходим куда-нибудь? – осмелела Ола.
- Я не могу. Мне нужно быть внутри, – Игер показал на зелёную стену.
- Зачем? Там же психушка.
- Тсс. Нельзя об этом говорить.
- Все же и так знают, – удивилась она.
- Конечно, знают. Но говорить запрещено. У нас свободная страна. А если кто-то не знает и не хочет знать? Надо уважать его право на неведение. Лучше молчать. На всякий случай.
- Как всё сложно. А тебе-то зачем туда, Игер? Ты же вроде нормальный. Или нет? – она хитро улыбнулась.
В этот самый момент они поняли друг о друге нечто важное. Пахнуло свежей травой, воздух посвежел перед дождём. Пустяк, казалось бы. Ну, улыбнулась она с прищуром, бровью дёрнула, ямочка на щеке. Он посмотрел внимательнее, повёл плечом, слово сказал неожиданное. Зрело в них чувство, значит, и случилось поэтому.
- Нормальный. Это я раньше заблуждался. Мне объяснили. Но всё равно я должен пока ночевать там, почти год остался без малого.
- Жаль. Я пойду, а то смотрят уже на нас. Завтра поболтаем? – спросила Ола.
- Конечно. Обязательно приходи. Только ближе к обеду, с утра работы много.
- Хорошо.
- Я буду ждать, – сказал Игер и засмущался.
Ждать Олу он начал сразу, как только она повернула за угол стены.

***

На следующий день ровно в полдень она замедлила шаг и остановилась.
- Привет! Я уже всё разнесла.
- Привет! А я уже всё закрасил.
- Что закрасил? – не поняла Ола.
- Гадости про него.
- Разве может нормальный человек писать про него плохое? Это бессмысленно. Всё равно, что ругать ветер или дождь. Безумцы.
- Поэтому они сразу и попадают за стену, – Игер развёл руками.
- Но зачем они это делают? Почему не получается просто жить?
- Они хотят жить без него, – задумчиво сказал Игер.
- Без Солнца?!
- Кто их знает… Наверное, они хотят другое.
- Идиоты.
- Когда-то и я таким был. Теперь крашу стену.
- А зачем писать именно здесь? Что места другого нет? Тут же ловят! – для Олы много непонятного пряталось в этой истории.
- Так эта стена для того и стоит, чтобы выявлять. Её по телевизору показывают иногда. Слухи пускают. Называют стеной правды или свободы. Дураки верят и лезут.
- А почему стена зелёная? – переключила Ола разговор с непонятной ей темы. – Мне кажется, такой цвет только деревьям к лицу или траве, а на остальном нелепо смотрится.
- Считается, что зелёный цвет успокаивает. Цветотерапия.
- Но они же там внутри не видят, какая стена снаружи?
- Разве для того, чтобы знать, надо обязательно увидеть?
Они немного помолчали, а потом Ола снова попыталась перевести разговор на другую тему.
- А я люблю красный. Он весёлый и волнует.
- Им волноваться нельзя.
За всеми этими выяснениями о главном сегодня они так и не поговорили. Не получилось как-то, не в тему было.

***

Новое утро не предвещало ничего необычного, но Игера будоражили иные чувства. После вчерашнего разговора осталась лёгкая недосказанность. Игер очень старался и уже к десяти часам закрасил все надписи, будто это могло ускорить их встречу. Ола чуть ли не бегом разнесла сегодняшние письма и появилась возле стены запыхавшаяся и раскрасневшаяся.
- Привет! – веснушки едва проглядывали на её лице.
- Ты так ещё красивее.
Дальше уже краснеть было некуда, и она решилась.
- Может, пойдём к тебе, если уходить нельзя? – выпалила она на одном дыхании и замерла в ожидании.
- Пойдём, – согласился он, чуть подумав. – Только слушайся меня: ничего лишнего не делай и не говори.
Они прошли через служебный вход, где Игор бросил на ходу как бы невзначай:
- Она со мной. Сестра.
Охранник понимающе ухмыльнулся и нажал кнопку электронного замка.
Узкие полуосвещённые коридоры, постоянно петляя и пересекаясь с ещё более узкими, вывели их к раздевалке. Игер открыл шкафчик.
- Раздевайся. Всё снимай.
- Всё?! – ужаснулась Ола.
- Так положено.
- Почему?
- Чтобы ничего в одежде нельзя было спрятать, для безопасности. Да нам это и на руку – голые все одинаковые. Быстро привыкнешь и не будешь отличаться.
И опять на пунцовом лице Олы стали незаметными веснушки.
По центральному коридору бесцельно бродили обнажённые равнодушные люди. Изредка попадались люди в белых халатах, спешащие по своим делам. Ола тоже заторопилась поскорее пройти открытое взглядам место и забежала вперёд Игера.
- Не спеши. Внимание привлекаешь. Да и пришли уже – вот моя палата, сто двадцать третья.
Он вошёл спокойно. Она вихрем влетела следом, запрыгнула на кровать, укрылась одеялом и принялась испуганно оглядывать комнату.
- Одноместная?
- Да. Мне положено. Можно сказать, что уже вылечился.
- Даже телевизор есть… Прямо, санаторий! – удивилась Ола.
- В девять часов новости показывают. На Новый год ещё или когда парад по праздникам.
- Ну, хоть что-то…
Игер нерешительно пристроился на краешке кровати. Ола потянулась и обняла его.
- Ты не смотри, что я худая. У меня всё вырастет. Обязательно. Нужно только немного подождать. А так, по всему, я взрослая. Совершеннолетняя.
- Нет. Мы ждать не будем. Глупо ждать в нашем положении.
После всего они тихо шептались, планируя дальнейшую жизнь. Как Игер освободится, как они станут семьёй, что будут делать дальше. Потом они снова любили друг друга, считали будущих детей, спорили и снова любили.

***

Оставшуюся часть ночи у себя дома Ола почти не спала. Всё вспоминала и думала об их судьбе.
Игер обещал сюрприз. Он сказал, что нельзя жить под Солнцем просто так. Просто красить стену, просто разносить письма. Ола всё перебирала, что же это будет, но так и не догадалась что.
Раздав новую партию писем, Ола попыталась пройти к больнице, но та была оцеплена национальной гвардией в два кольца. И дальше плотная толпа любопытных не давала ей увидеть, что случилось. Люди шептались – говорили разное.
- Психи взбесились. Стену проломили.
- Обошлось – гвардия чётко сработала, ни один не ушёл.
- Вот и хорошо! А то кто его знает, что эти безумные натворили бы ночью без Солнца.
Ола забежала в подъезд ближайшего дома, поднялась на этаж и упёрлась в грязное стекло окна обеими руками. Дыру в стене уже заложили кирпичом и теперь штукатурили. Голых людей военные спешно грузили в машины. Живых или мёртвых – оставалось только гадать. Только в голову лезло недоброе. Десяток солдат с валиками торопливо покрывали невозможно алую стену зелёной краской. Краской спокойствия и умиротворения. Ола всё поняла, хотя слабая надежда ещё теплилась в её сознании.
Прибежав домой, она включила информационный канал. Сегодняшние события были главной новостью.
«…совершён дерзкий побег из клиники для больных с патологической деформацией восприятия цвета. Мятежники изолировали персонал в туалете и, вооружившись чем попало – швабрами, досками, сковородами и прочей утварью, пытались бежать. Однако далеко им уйти не удалось. Благодаря слаженным действиям частей национальной гвардии, бунтовщики были обезврежены. Мирные жители не пострадали. Зачинщик дерзкого побега – маляр, который уже выздоровел и проходил курс реабилитации, подал сигнал сообщникам, перекрасив стену в иной цвет. Сейчас им занимаются медики.
Чтобы предотвратить такие инциденты в будущем, главная медицинская комиссия рассматривает вопрос о необходимости изолирования людей с таким диагнозом пожизненно».
Покопавшись на чердаке, Ола нашла белую краску, которая осталась после ремонта дома. Такая хорошо будет видна на зелёном. Потом она раньше обычного поужинала, завела будильник, чтобы встать ещё до восхода Солнца и легла спать.

Занятная штукенция. Хоть и про политику, но так замысловато, что и не разобрать толком, то ли это антиутопия, где всем промывают мозги (на тему что больницы нет, и что там содержатся с "паталогической деформацией восприятия"), то ли это специфическое отражение текущей ситуации, когда одни не хотят видеть, а тех кто видит, запирают. А может и то и другое.

Ибо можно ли писать гадости про Солнце?

Не понравилось. Начало как у женского романа. "Мля" вообще выбивается из текста. Написано нормально.
2/5

При первом прочтении рассказ понравился, даже была заготовка отзыва о художественной символике ("в соседнем доме окна жолты", здесь стена зелена, но смысл один). Ща, подумала, расхвалю автора по самое не могу: таки он посмотрел на мир в одном направлении с гениальным Экзюпери ("Разве для того, чтобы знать, надо обязательно увидеть?"). Но перечитала и ржунимагу ) Хоррошие слова при первом знакомстве в условиях обнажёнки: "У меня всё вырастет. Обязательно". Ладно, пошла я пошлая. Баллов отсыплю.

Осторожное такое написанное со тщанием всяческим чтоб уберечься стражников. Вот вдумываться в тайные смыслы никакого желания нет. Тем более, что его и нету, как мне помстилось.

Притча. С названием не понял, как связано. Общество, не знающее цветовой дифференциации стен, не имеет цели и обречено. Всё-таки, странный способ выявлять ... даже не знаю кого, инакомыслящих? Фулюганов? Но для притчи простительно.

Текст из намёков и полунамёков. Явно не для меня: люблю яркие цвета. Вот если бы "Красное на Чёрном!" от Кинчева, а? Так что извините, не проникся. Удачи!

Солнечный круг, небо вокруг —
Это рисунок для Олы.
Нарисовал он на стене
И подписал как во сне:
Пусть всегда будет солнце!
Солнце с большой буквы!
Ура, товарищи!
С вами всё ясно!

И ещё один рассказ с сильной притчевой составляющей. И весь из себя такой аллегорический.
Не могу сказать, что этот жанр близок - наоборот, очень далёк. Не могу сказать, что в восторге, но должна отметить, что написано опытной лапой.
А вот за эту еретическую мысль:

будет жирный-прежирный плюс, выраженный в баллах.

Отмечу хорошо подобранную подачу текста. Стиль немного шарнирно-условный, по точно в тему картинки. Прям как схему читаешь.
Говорить о каких-то эмоциях сложно, все-таки притчевая манера не позволяет полноценно переживать героям.
Из того, что не очень. Развязка, где девушка идет красить в белое - ну не очень поверил, натянуто.



PS:
недавно смотрел фильм "Дылда", там тоже зелено-красное.

Забор еще можно было на неё обвалить.
Мне в достаточной степени понравилось. Конечно, очень узнаваемый этот треугольник - он, она и тоталитаризм. Автор раскрасил его, как герой забор, новой краской, но и углы, и стороны остались в нем довольны привычны глазу, так мне показалось. Тем не менее, новая краска имеется, и вообще вызывает уважение интерес автора к вещам, которые принято называть серьезными. Поставлю хорошее.

«потом они любили друг друга» - это прямо верх скромности, которая уже давно не в моде. давайте уже смелее, коллеги ) или почувственней что ли ))
хорошая, простая и ясная история, было интересно прочесть )

Гипербола. Но это если об этом говорить. И не придраться вроде. Пожалуй, соглашусь с Натальей Маргарита, не хватает генитального мяса.

..."В этот самый момент они поняли друг о друге нечто важное."...
Игер... Ола...
Притча?
Словом, впечатление как от школьного сочинения.

Умный любит ясное, а дурак - красное

Начало хорошее. Маляр даже чем-то напомнил Тома Сойера, правда, это наваждение сразу ушло. Но как только два героя стали любить друг друга в камере, флёр исчез. А концовка превратилась в сбивчивую объяснялку. А ведь знаков-то ещё о-го-го! Два варианта: либо надоело, либо время поджимало. В любом случае, какая жаль! А ведь так перспективно начинался рассказ.

Понравилось наверное) - просто и раскрашено так, как если бы Кандинского можно было читать)
И хорошо с Солнцем, хвалю автора.

Не поняла я, почему он бунт устроил и всю будущую намечтанную счастливую жизнь запорол?
Не поняла я, почему они там голые ходят все, почему "сестер" каких-то пускают, чтобы эти сестры там еще и раздевались тоже для профилактики?
Местами ничо так, а коммунисты значит любят красное.

Ненавязчивая такая аллегория на действительность.



Потому что...

То есть после секса в психушке он понял, что фигня всё это – выйдет у них обычная быдложизнь - семья-борщ-дети-наркоманы – нафиг надо, лучше ярко?

Ну, это к нему вопрос

Рассказ - притча. Название - неудачное. Имена - считываются. Ощущение - хорошо.

Даже и не знаю, что и сказать... на красный забор, значит, они возбуждаются, как быки-производители... а на раскрасневшуюся стыдливую мордочку, бредущую по коридору психушки в чём мама родила - НЕТ?!?

Ой, рассказ меня откровенно клонил в сон. Так всё без выдумки, без бьющей через край фантазии...

Интересная антиутопия. Но рассказ вместе с названием воспринимается немного странно. Герои - дураки? Или дураки (психи) только по меркам общества-государства? А солнце - это правитель? Ну, как Владимир Красно солнышко. Если так, то рассказ на злобу политики чуть ли не всех времён. Неплохо.

Всем спасибо!
FamilyGhost, а что бы вы посоветовали с названием?

Чтож. Но зато какие культовые личности безусловно разбирающиеся в литературе поставили 4 и 5 - Полудиккенс, FamilyGhost, Ябадзин, Агния, Виктор Не, felidae. Я не настаиваю, что другие не разбираются. А эти - да. Спасибо, от души!