Берег резко обрывался почти отвесной песчаной кручей, с глубокими морщинами от давно пересохших ручьев. Речка в этом месте делала плавную петлю и становилась узкой и сильной, молчаливо хвастаясь множеством водоворотов и стремнин. Расстелив покрывало на пожухлую траву, я легла на спину и уставилась в небо. От вида медленно проплывающих облаков и свежего воздуха немного закружилась голова и захотелось спать. Время еще есть...
***
Густые заросли боярышника между котельной и покосившимся забором образовывали что-то вроде запретной зоны. Там пацаны и девчонки курили дешевые сигареты, контрабандно купленные в соседней деревне, и выясняли отношения, кто из них круче в невидимой лагерной иерархии. Мы делали вид, что не замечаем этого островка разложения. Пусть лучше там сжигают бурлящие гормоны и неуемную энергию, чем в корпусах на виду у начальства. Черт знает, как я там оказалась, но проходя по вспученному асфальту дорожки мимо котельной, услышала жалобное кошачье мычание и сдавленные смешки. Пройти бы мимо, да уж слишком гадостный смех, до тошноты, да и кошку стало жалко.
Пробраться на эту территорию анархии можно было только на коленках, унизительно протискиваясь через узкий тоннель из спутанных и колючих веток, по воняющей кошачьей мочой земле. На затоптанном пятачке двое верзил держали тщедушного паренька, а рыжий заводила, посмеиваясь, мочился на жертву, стараясь попасть в лицо. Тот мотал головой, уклоняясь от унизительной струи, зажмурив глаза и мыча. Не котенок.
- Зачехляй свисток, снайпер хренов.
- Да мы это… играем, - покраснел рыжий, застегивая штаны. Компания шутников быстро кинулась в лаз, шурша ветками.
Достала из сумочки платок, со смазанными следами губной помады, и протянула парню:
- Протри глаза. Тебе умыться бы…
Из стены котельной торчала ржавая труба с заедавшим вентилем. Ручка нехотя поддалась, кран чихнул, выплюнул на землю коричневой гадости, а потом побежала ледяная, до ломоты в пальцах, вода.
Вначале он молча умывался, а потом начал плакать и спутанно рассказывать, сильно икая. Его звали Андрей, из третьего отряда, вожатая Лера Петрова. Сашка, который рыжий, обещал угостить пепси-колой, вроде ему родители прислали. Пришли сюда, он закрыл глаза, ну а дальше…
Угловатый, маленького роста, с крупными фиолетовыми угрями на широком, немного восточном лице, и слезящиеся узкие глазёнки. Конъюнктивит, наверное… Он не вызывал никакого сочувствия. Что-то между брезгливостью, жалостью и гадливостью. Среди шестнадцатилетних лбов он смотрелся неуместным и лишним. И сразу стал их законной добычей. Зачем его послали в оздоровительный лагерь?
- Спасибо. Вы хорошая...– он внезапно прижался ко мне и крепко обнял, оставляя на футболке влажные следы.
Вожатая в обнимку с обсосанным прыщавым «пионером»… Только бы никто не увидел, подумают ведь непонятно что, потом проблем не оберёшься.
- Ну ладно, все нормально. Иди к себе в корпус, - я быстро отстранилась и пошла в столовую. Захотелось горячего чая, а еще умыться. Руки у прыщавого Андрея были липкие.
***
Ну вот, задремала. Пошарила вокруг себя, наткнулась на открытую сумку и достала термос. Хлюпнула пробка, и дразнящий запах свежего кофе приятно взбудоражил, окончательно прогоняя сон. В ногах лежал букет из полевых ромашек. Дашка принесла, наверное.
***
Букет лежал под дверью. Я наткнулась на него, когда выходила утром в туалет. Обычные полевые ромашки, немного мятые и уже успевшие пожухнуть без воды. Третий день, и каждое утро букет. Знак внимания от спасенного. Скомкала очередной гербарий и выкинула в мусорное ведро, пока никто из других вожатых не заметил. Только прыщавого поклонника мне и не хватало.
Андрея я отловила после обеда около библиотеки, когда все пошли играть в футбол. Его никогда не брали, даже в запасные. Ну, какой из него, к черту, футболист. Он всегда ходил один и всегда сам по себе.
Я сразу взяла с места, чтобы не тянуть и расставить все точки:
- Слушай, спасибо за цветы, но больше так не надо делать. Я помогла тебе, это моя работа, на этом все.
- Елена Михайловна, я хотел спасибо сказать… приятное вам сделать… - он покраснел и замолчал.
- Считай, что сказал и сделал.
- Это подарок был.
Вот так всегда с этими подростками. Только покажи слабину, так сразу садятся на шею. Надо сразу ставить на место.
- Андрей, это уже не смешно… Я не твой приятель по играм и не твоя подружка.
- Вы же помогли мне… Я думал… – он замолчал.
Подумалось, что сейчас заплачет, и придется снова успокаивать и вытирать сопли. Взяла его за руку, чтобы поддержать.
- Ладно, я просто хотела сказать, что мы слишком разные.
Рука у него была снова липкая. Но только в этот раз меня как ударило током. Лагерь, облупившаяся краска на дереве, радостный бубнеж громкоговорителя… Все отрезало напрочь и мгновенно.
Я стояла на крыльце бабушкиной старой дачи. Пахло дымом от костра, шашлыком и чаем с мятой. Мама расставляла на белую скатерть большие чашки с красными маками, а отец снимал сочное мясо с шампуров и складывал его в большую тарелку.
Мама, одетая в фартук с веселыми красными петухами, закончила с посудой, и начала резать хлеб. Потом посмотрела на меня и улыбнулась:
- Леночка, принеси лук и петрушку. Я их около умывальника оставила. И ножик не забудь.
И вот я иду к умывальнику, где на табуретке стоит зелень, с каплями воды, и лежит ножик, с замотанной синей изолентой ручкой. Мне десять лет, на ногах сандалии, подошва на левой отошла и зачерпывает на ходу песок с дорожки.
Потом мы ели мясо и долго пили чай. Мама, такая красивая, с убранными в пучок волосами, и отец. Высокий, с загорелыми и сильными руками. Он рассказывал разные смешные истории, и отмахивался от назойливой осы, прилетевшей на еду. Жарко, но не сильно. После чая отец подхватил меня на руки, посадил в гамак, натянутый между низенькими яблонями, и начал раскачивать так, что ветки трещали. Мамая охала и ахала, осторожно, не урони ее. Но больше в шутку, не серьезно. И все смеялись, и солнце светило, и восхитительно пахло мятой. Еще безумно хотелось, чтобы этот день никогда не кончался. Чтобы и мама, и папа были рядом.
Потом мир дернулся, и снова желтая стена библиотеки, с облупленной краской. В уши лезет что-то бодрое из громкоговорителя. Сколько прошло времени? Вечность или секунда?
Я ударила его по щеке. Резко и хлестко, как никогда еще никого не была. Андрей дернулся и отпустил мою руку.
- Это какой-то фокус? Как ты узнал все обо мне? Ну, говори, чертов мухомор!
- Я не понимаю, о чем вы… - Андрей испуганно заморгал. – Вы замерли на секунду, когда взяли меня за руку.
- Ладно, проехали, - я потрепала его по голове и ушла. – Перегрелась на солнце, наверное.
Этого никогда не было, но могло быть. Родители развелись, когда мне было пять. Отец собрал вещи и ушел в одну ночь, вместе с дачей. Мама страшно плакала, потом ругалась, а я закрылась одеялом и от страха описалась.
А потом все изменилось. Мы переехали в другую квартиру, где в соседней комнате жила страшная бабка. Она лазила по ночам в наш холодильник и подкидывала в мусорное ведро всякую тухлятину. Я перестала ходить в музыкальную школу и кружок рисования. Потом начали появляться какие-то мамины новые знакомые, с зелеными бутылками, цветами и конфетами, а меня отправляли гулять и выдавали рупь на мороженное и лимонад.
Потом было ПТУ, общежитие с прокуренной комнатой, техникум с талонами на обед… С мамой я виделась раз в несколько месяцев, иногда она давала мне денег. Мятые липкие десятки, пахнущие духами, шоколадом и похотью.
Летом я подрабатывала по профсоюзной линии вожатой в пионерских или оздоровительных лагерях, и смотрела, как в родительский день приезжают веселые родители, с полными сумками вкусностей. Суки, одно слово.
Отцу мать не разрешала встречаться со мной еще лет пять. Когда мы увиделись в первый раз, то я не узнала его, и все полчаса мы не знали, о чем говорить. Это был какой-то измученный дачей дядька в мятой рубашке, с бегающими глазами и без передних зубов. Я все вертела большого, почти в мой рост, подаренного медведя, не знала, куда его девать, и все прикидывала, что он, наверное, дорого стоит.
***
- Мама, я жука нашла! Он черный и ползает! Круто!
Желтая куртка Дашки мелькала на поле среди травы. Пусть побегает, в городе все газоны да клумбы кастрированные, а здесь привольно. Речка, воздух, цветочки… Вот бы всегда так лежать, да нельзя.
***
Конечно, это было не последнее «свидание» с Андреем. Вечером, как темнело, мы поодиночке приходили в какое-нибудь тихое место, и там я старалась поймать с ним то самое состояние, чтобы уйти в странный мир. То, что-могло-быть, и где все прекрасно. Иногда это случалось быстро, иногда и не получалось, и тогда полчаса приходилось изображать амурный интерес.
Самое сложное было в том, что Андрей и не понимал, что он делает для меня. Ему казалось, что у нас чувства, и я замираю на несколько секунд в нерешительной задумчивости. Но мне было наплевать на него.
Я не была пассивной наблюдательницей, а как-бы раздваивалась. Одна часть меня понимала, что это вроде кино, а другая трепетала от всех переживаний.
Выпускной вечер в школе. У меня все пятерки в аттестате, золотая медаль и подготовительные курсы на поступление в МГИМО. И какое-то безумно дорогое платье из черного бархата, которое пошил хороший знакомый отца. Все девчонки от зависти лопнули.
Вот вечеринка на первом курсе, и мы гуляем по ночной Москве. Веселые и пьяные. На плечах у меня куртка Бориса с третьего курса. Она пахнет табаком, одеколоном и мужчиной. Потом мы долго целовались в подъезде, пока нас не спугнул Петрович с первого этажа.
Потом поездка в подшефное хозяйство в начале осени и борьба за урожай. Однажды ночью мы сходили с Борисом в заброшенный сарай, и там случилось это. Больно, быстро, и все платье испачкал.
И поездки на дачу, когда надо жечь старые листья и сливать воду из бочек на зиму. А еще много книг в папиной библиотеке, некоторые с авторскими автографами. И разговоры о жизни с папой и мамой, когда мы собирались вечером вместе пить чай.
Когда я возвращалась в лагерь, мне все казалось тусклым и ненастоящим. Даже я сама. Неужели девушка в плохой обуви, с обкусанными ногтями и будущей профессией «нормировщик» это и есть я? Осень, возвращение в комнату, портвейн и дискотека по пятницам, торопливые случки с Витькой, пока не вернулись соседки?
- Елена Михайловна, а можно я вас поцелую? Я никогда еще не целовался с девушкой. Один разочек…
Андрей спросил это тихо, когда я в очередной, уже не помню какой раз, пришла на свидание с «собой». Я ничего не стала ему говорить, просто закрыла глаза и взяла его за липкую руку. Он весь дрожал, когда прижимался ко мне, слюнявил своим языком и несмело трогал грудь. Наверное, правда, это у него в первый раз. А все-таки липкие у него руки…
***
Букетик полевых ромашек рассыпался от удара с водой и быстро превратился в убегающую за излучину реки россыпь белых точек. Еще одна годовщина, еще одни цветы унесло в прошлое.
- А цветочки умерли? – спросила Дашка.
- Умерли, дочка, - ответила я.
- И жук умер, - серьезно кивнула Дашка. – Я его стиснула, а он лапами перестал шевелить.
***
Когда до окончания смены осталось три дня, мне стало страшно. Правда, я уже запуталась, какая «я» испугалась. Андрей уедет, я вернусь в город. И что будет дальше? Смогу я быть здесь, если в моей голове будет вертеться мысль, что есть та, другая жизнь, которая в миллион раз интереснее и ярче, и надо только найти Андрея, чтобы снова вернутся туда? А все настоящее – это нелепая ошибка? Тогда получается, и я теперешняя - тоже ошибка?
Мы стояли на берегу, а внизу шелестела водоворотами река. В этом месте берег резко обрывался песчаной кручей. Когда он протянул руку, я отдёрнула свою и пока смелость не покинула меня, выдохнула ему в лицо.
- Ты мне противен. Всегда был противен. Я просто играла от скуки. Ты мелкий озабоченный гаденыш с коротким стручком. Мухомор с липкими руками.
Я выдала это и пошла прочь, сшибая верхушки ромашек и не оглядываясь. Пусть все идет к черту, наплевать.
Странное дело, но никто его не схватился утром. Лерка сказала, что никакого тщедушного Андрея не было у них в отряде. Я даже набралась смелости и спросила рыжего дубину, был ли мальчик в кустах? Тот испугался, и сказал, что это был котенок, и я тогда взяла его на руки, а им пригрозила отрезать кое-что.
На следующий день я уехала из лагеря.
***
Солнце начало багроветь, потянуло вечерней прохладой. Я собрала сумку и позвала Дашку. Та все не могла оторваться от цветов. Поправила ей выбившийся свитер и застегнула куртку, чтобы не простыла.
- Мама, а мы еще сюда приедем?
- Обязательно, на следующий год. Наберем вкусностей, возьмем бабушку, дедушку, папу. Будем праздновать.
- Ура! А что праздновать?
- Мой второй день рождения. Я вроде как умерла, а потом тут же родилась.
- Ух ты, ты круче, чем жук!
- Ладно, пора ехать. У нас еще занятия по немецкому с репетитором, а завтра утром конная секция.
У Дашки липкие руки, широкое лицо, часто бывает конъюнктивит и светлое будущее. Я уверена в этом.

Размышления о том, что могло бы быть и что для этого могло бы быть должно бы было произойти. Честно говоря, не понял почему это новый день рождения нарисовался? Прошлое не изменилось так? Настоящее? А оно было плохое? Вроде, нормальное такое настоящее. Или быть вожатой в лагере, значит быть неудачницей со сломанной судьбой? Значит будущее изменилось? А точно изменилось, может оно и должно таким быть? Не понял я этого момента с перерождением. Кто, во что, зачем и как?
А изложено вполне прилично.

Написано хорошо, детали яркие и говорящие, автор классно рисует картинку.
Я только не до конца понимаю, ради чего все это было? Какую мысль нам доносит история? Что хотели нам сказать?
Мне видится тут явственная связь между настоящим и прошлым, но никак не удаётся уловить посыл.
Да и фантастики маловато. Если она вообще здесь есть.

Очень классный рассказ! Читать легко, интересно. Автор своим текстом вызывает много разных эмоций. Это важно - считайте, что работа удалась! По стилю сказать нечего: все очень тщательно проработано. Выглаженные предложения. Даже если есть какие-то огрехи, они не заметны. Я бы оценила на "отлично".

Написано неплохо, хотя местами затянуто. Рассказ эмоциональный, но очень резко оборванный. Какое перерождение? Когда, почему? Словно кусок текста вырезали.

я не очень поняла с тем, что она говорит о себе, что умерла и снова родилась, конечно... но в целом хорошо, очень хорошо. и язык, и мысли, и душа. не затянуто ни капли, как по мне.
вот только котёнок... жив остался и исчез или в водоворот бросился? а если в водоворот, то может, в какое-то другое котёнковское измерение? как-то нехорошо попрощалась с ним гг, после этого я ждала какой-то прям Трагедии, но финал всё-таки скорее хороший. потому что всё-таки оставил место для фантазии.

Пить - молоко. И котёнку налить.

Хороший рассказ. И у него огромный потенциал для большого произведения. Альтернативная история одного конкретного человека, а именно героини рассказа, позволяет ей по-другому взглянуть на свою нынешнюю жизнь. И захотеть ее изменить. Или наоборот? Все у героини хорошо и муж, и дочь и работа приличная. И чтобы она могла это ценить показали ей другую жизнь, когда все пошло наперекосяк после развода родителей. И в этой другой жизни она встречает Андрея, который помогает ей увидеть светлую альтернативу.... Повторюсь, рассказ хорош, мне он понравился. Тут есть где развернуться автору и замахнуться на большее...

От вида медленно проплывающих облаков и свежего воздуха немного закружилась голова и захотелось спать.
Тут бы местами поменять, а то как бы и от вида свежего воздуха спать захотелось.
Прочиталось легко, с заинтересованностью, до конца. Это плюсы. После рассказ ещё какое то время в голове сидел - тоже плюс. Сидел и досиделся, послевкусия не осталось и вот почему. ГГня очень некрасиво вела себя с воображаемым мальчиком, отвратительно прям. Использовала, чтобы мультики смотреть о своей счастливой жизни. Которой она лишилась из-за обстоятельств. Сама то она не виновата. "Бедьняжка", как бы просит нас пожалеть авторша. А потом оказывается, что и мальчика то не было. А что ж тогда было? И уже история превращается в пшык. Но написано хорошо.

Не знаю, что и сказать. Гладенько, но под ним не скрывается ли гаденько? Хотя бы в детали - липкие руки? В спасённом от издевательств ребёнке героиня видит мерзкое, навязчивое, домогающееся её существо. И такой же становится её дочь. А может, она сама такая - жалкая, ничтожная, но жадная и похотливая? Мне всё это непонятно. Героине не хватило душевных сил окончательно "спасти" - поделиться своей силой и добротой, преобразить обоссанного (а не "обсосанного", как написано в тексте) бедолагу, достало лишь воображения для картинок возможного. Так что она сделала со своей жизнью? Спасла себя или слила? Котёнок или ребёнок, для таких людей значения не имеет.

Кто там активно журил Полудиккенса за его приснопамятную Снегурочку? Граф, ау! Как вам это? Ну, да ладно. Автор, в целом, может и тут смогла. Только не зацепило. Вероятно оттого, что описанные житейские проблемы, которых тут процентов девяносто пять, чисто женские.

Неприятная история. Жаль мальчишку с котенком вместе. Цинизм гг омерзителен. Финал скомкан, не совсем понятен.
А написано хорошо, уверенно, красочно.
Только не понравилась мне эта история. Концы с концами не сходятся.
Вступление настораживает. Может гг все приснилось? Хотя этот вариант никак не работает... Путаница.

- читается так, будто маки в чашках стояли.

- а здесь читается так, будто один фартук и всё.

- гм-м... Это как?

- а вот здесь бы местами поменять: как током ударило

Начала читать и поверила в рассказ сразу и безоговорочно. До того чётко автор картинку нарисовал. Ровно до момента с поцелуем. Нет, даже наверное раньше - до оплеухи. Дальше всё стало рассыпаться на ходу. И сакраментальное: а был ли мальчик? Конец путаный. Я поняла так, что она и есть её мать в прошлом. Нет? И не понравилось преображение паренька в дочку с липкими руками. Или это его дочь?... Невнятно прозвучало.
Удачи на конкурсе.

Жизнь Клима Самгина. Наши дни

Впечатление от рассказа такое, будто это то ли сон был то ли предостережение.
Ну бывает же, что во сне живешь чужой жизнью. А откуда во сне знать, что это сон? И сны очень быстро меняются.

Зачем послали, зачем послали... Если Автор в университетах обучались, то проходили такую штуку, как педагогическая практика.
В лагерях вожатыми. И там огромная квота для детей из неблагополучных семей - именно оздоровлять. Их никто и не спрашивает, хотят или не хотят - родители сдают с удовольствием на все лето, чтоб от докуки избавиться и отдохнуть от визитов участкового.


Для десятилетней детинушки характерно скорее раскачиваться самой, чтоб ветки трещали и яблоки сыпались. А вот для пятилетней - нормуль - и на руках у папы, и чтоб мама охала и ахала.

Автор ничего с возрастами героини тех несбывшихся времен не перепутал?

Так ведь этого же не было? Как он мог узнать о твоем счасливом детстве десяти лет, когда в пять лет отец ушел от твоей матери и она запретила ему с тобой общаться?
Повелитель снов?
Водоворот в том, что и ту и другую жизнь проживаешь как единственно возможную, и вдруг снова захлестывает то тоска то счастье.


Все так просто - спокойное отношение к смерти как к перерождению в новый виток водоворота сознания.

Вопрос этого рассказа? Автор так торопился, что слово "вертеться" написал правильно, а "вернутся" - нет. Или это они - вернутся? Воспоминания о том, что могло бы быть.



А мальчика-то и не было
А девочка есть.

Как, мать, думаешь, а ее водоворот тоже затянет или нет?

Тут всё очень хорошо сделано - зримо, ярко - удачная работа.
Правда, я ожидала, что героинюшка потеряет дочь в водовороте, как погубила мальчишку, и не важно, что его может и не было.
Но автор решила по-другому и это мне даже больше понравилось)

Зубр, на мой взгляд, слишком уж включает мужской шовинизм. Не прав. Человеческие проблемы, женщины - тоже люди, как это не странно некоторым.

Это действительно трудно воспринимать. Любовь здесь показана мерзостно, даже в «светлой» жизни героини. Или не любовь вовсе? Просто позволяла себя любить? А затем хихикала, обсуждая это с подругами.
Например, для симметрии, как женщина воспримет рассказ о метаниях мужчины между женой и любовницей, искренне любящего их обеих? «Такого не бывает, это не настоящая любовь! – и добавит: – Старый козёл».

Первый рассказ, в который "въехал" сразу, без малейших усилий. Тьма мелких и вроде бы второстепенных деталей, добавляющих достоверности. Что-то мне подсказывает: помимо выдумки, тут есть и что-то из личного опыта автора. И написано, кажется, не механически, пришлось автору вживаться.
Спасибо, хороший рассказ.

Написано хорошо. А в финале осталось ощущение красивейшей обёртки, в которую завёрнуто не пойми что.
Автор то ли сам не понял, что хотел сказать, то ли не смог донести всею глубину своей идеи до читателя (в данном случае - меня, многие, как выяснилось, поняли и прониклись).
Наверное, если бы героиня вызывала хоть малейшее сочувствие, весь рассказ воспринимался бы по другому. А я увидела эмоциональную наркоманку-вампира, которая без остановки трёт и чешет все шрамы и царапины, оставленные пока ещё совсем короткой и не такой уж и несчастной жизнью, всё глубже погружаясь в "что было бы если".

Как написано - упоительно! И я до конца ждала какого-то интересного финта. Финт был, но что это был за финт - кто ж его разберёт! Где липкие руки, где мальчик, где девочка. Что было, чего не было... Упс! - а не финал((
Идея мне понравилась, и как пишет автор, очень понравилось. Зачиталась. И такой ах в конце. Это тот случай, когда за автора обидно.
Удачи вам! И спасибо.

Запутанная история...
Перечитала дважды... и даже третий попыталась, но так и не разобрала, что и чего тут в этом водовороте втекает, и куда потом вытекает...
Если конкретно, то не уловила момент, когда же героиня успела переродиться... ...и самое главное, что послужило спусковым крючком для этого?.. И есть ли в этом её преображении элемент фантастики... или просто она переосмыслила отношение к жизни?!..
А потому, в сладкое послевкусие от рассказа вкралось горьковатое ощущение того, что какой-то очень важный кусок текста затерялся где-то в голове автора, так и не обретя своего литературного воплощения в буквенных символах...
Пришлось этот кусок додумывать как-то самой...
В общем... как вариант, в моём прочтении:
Берег. Обрыв. Внизу река шумит водоворотами.
Лена рвёт с Андреем, кидаясь гадкими словами тому в лицо. Разворачивается и уходит. Но слышит за спиной его вскрик, всплеск воды. Испугавшись, бросается к реке. Пытается его спасти. Но водоворот затягивает и её. Она захлёбывается. Из последних сил хватает паренька за воротник. Река выносит их на более спокойное место. Лена выбирается на берег... пытается отдышаться... и только тут замечает, что держит не Андрея... а... котёнка(?!)..
Бежит в лагерь. Сообщает о трагедии. Поднимает там панику... но... в итоге оказывается, что никакого Андрея в лагере никогда и не было... а из рук хулиганов она спасала котёнка(?!)..
Ну... а дальше... появление влюблённого Бориса... или мамы с папой... должны намекнуть, что Лена уже не в той альтернативной реальности, где она неудачница, обиженная на судьбу...
Как-то так...

Водоворот

Поматросил и бросил в женском варианте? Вот мальчонку реально жалко, а не героиню... Лично я понял финал, как бумеранг за использование Андрея в качестве... э-э-э-э... как бы это назвать поприличней, в качестве прибора/инструмента/нейрализатора. Хотя, мне нравится образ "использованной салфетки". Как не обзови, всё едино. И финал - как отместка. Или Дашкой попользуются, как попользовались Андреем. Или Леночка возьмётся за старое. Но используя уже свою дочь. Оба варианта страшны и жестоки.

Рассказ ближе к реализму, чем в фантастику. То ли это героиня сама себя накручивает, то ли правда что-то было. Не понятно, все как водоворот. Правда, финал скорее в сторону минора. Нет выхода из водоворота ни у кого.

Еще один магический реализм, правда, с уклоном в небольшую крипоту. Все хорошо - и омерзительность ГГ, и ритм повествования, и мелкие детали, но вот в конце показалось, что автору существенно не хватило времени и он скомкал финал. То есть он знал, что хочет сказать, весь текст он шел к этому - но в последний момент не подумал, что читатель-то может и не догадаться, в чем дело. Слишком резко, слишком быстро, слишком скупо, слишком многозначительно.

На редкость удивительный рассказ. В нем все персы до невозможности мерзкие.
Гг, видимо, попала в лапы инкуба, который сосёт из неё энергию, а они и рада. И её совсем не жаль. И родила она демонского детёныша, который будет сначала жуков давить, а потом тоже энергию сосать. Фи ((

Тогда уж за него. Хотя это было бы не странное дело.

Что за дочка Дашка, что за перебивки с полежанками у речки, кто умер? Финал неясен.
Девка злая, а почему? Наговорила гадостей воображаемому кавалеру. Если уж он воображаемый - почему такой гадкий? Непонятна схема его использования. Зачем она его утопила? Почему дочь липкая?
Много штампов типа бодрящего кофе и ещё чего-то такого. Но в целом неплохо.

я тут детям читала «Остров Эскадо» Остера, там так главы называются ))

Текст бы вычитать....

Мамая охала и ахала, осторожно, не урони ее. - Что за мамай?


Мы переехали в другую квартиру, где в соседней комнате жила страшная бабка. Она лазила по ночам в наш холодильник и подкидывала в мусорное ведро всякую тухлятину. Я перестала ходить в музыкальную школу и кружок рисования. - Причина из следствия??? Объяснить?


дачей дядька в мятой рубашке, с бегающими глазами и без передних - Куда бегающих???

родительский день приезжают веселые родители, с полными сумками вкусностей. Суки, одно слово. - Коряво



часто бывает конъюнктивит и светлое будущее - Правда? Бывает будущее....


Удачи на конкурсе.

Однако. Я всё думал, куда кошка делась? А это перевёртышь такой. Неплохо, скорее понравилось.

"как-бы". Это какое-то испытание, прости господи.
Так он ее убил или нет?

Классная иллюстрация на тему "Любовь зла - полюбишь и козла".

Интересный рассказ, но не фантастика. Очень жаль. Чуть фантастичнее бы это всё... В общем, кукуруза вкусная.

Рассказ затянул в водоворот образов. Детали такие зримые, яркие. Споткнулась на этом месте:

Неестественно как-то прозвучало.
Ждала, что прыщавый подросток окажется какой-то сущностью мистической, леприконом)) Непонятно, что произошло, сместилась реальность? Героиня попала в "вымышленную", альтернативную реальность? Откуда дочка, если Андрей исчез? Или не исчез, ведь был у них папа, и дружные бабушка с дедушкой. Это в той, ошибочной реальности, Андрей исчез, а в этой, идеальной, создали семью?

Рассказ, вмещающий в себя реализм Достоевского и небольшую толику Устиновой. Мне понравилось, потому что люблю вещи, которые сделаны с такой атмосферой. Да и вообще - я не критик совсем, я читатель, а читатели любят такие вещи.

Прошу у автора пардону, видимо он не на такую реакцию рассчитывал, выписывая с подкупающим реализмом натуралистические кренделя, но история не вштырила от слова совсем.
На лицо яркий пример академического письма в хорошем смысле слова, которое явно нужно было направить в русло созидания и прогресса.

Нет, я не ратую за то, чтобы рассказы писались только про грациозно отставленные ножки и масляные взгляды за горизонт, но и не понимаю, какого ляда я должен испытывать чувства омерзения и брезгливости, погружаясь в эту липкую мочевину, которой было слишком много на такой коротенький текст.

Ведь у вас все обоссались: и противный малец и героиня в детстве под себя.
Странно, как ещё держалась дочь – памперсы наше всё.

Я в принципе терпеть не могу чернуху – ни в каком жанре: ни в кино, ни в литературе.
Слишком много её вокруг, чтобы ещё читать про это. В довершении всего я ни черта не понял ни с перерождением героини, ни с котомальчиком, ни с липкой девочкой. Какая-то заумь попёрла в конце раздражающего текста, причём, немотивированно и скачкообразно. Словно автор нанизывал-нанизывал, одному ему известную историю, а потом взял и рыгнул непережёванным финалом.

Простите, автор, за нелицеприятные сравнения: я стараюсь в отзыве придерживаться стилистики прочитанного.
Шобы, таскать, на одной волне.

Вы научились хорошо писать, но я совсем не хочу учиться вас читать.
В общем, пардоньте.

Всем спасибо за комментарии, замечания, ну и вообще, за внимание.
Рассказ специально такой неопределенный. Так было задумано и сделано. Нет однозначных ответов на все вопросы. Был ли мальчик, куда пропал котенок... Здесь даже перерождение героини немного за углом, вдали от глаз, в разрез с классическим подходом. И я заранее предполагал, что рассказ не будет фаворитом. Но история требовала выход, деваться некуда.
По психологической картине - это немного меланхоличная бесконечная рефлексия, когда человек начинает мусолить прошлое, поднимая со дна темную муть, а потом вглядывается в нее, стараясь разглядеть светлое будущее.