Статуя на берегу моря вдруг поняла, что она живая. Она посмотрела на ноги, и чувство того, что эти ноги могут ходить, рождало в груди ощущение всемогущества.
Вокруг был сплошной мрак. Вдалеке виднелись корабли, но без огня; точнее, просто было понимание, что там корабли. Волны тихо набегали на берег.
«А что значит ходить?» - подумала статуя и несмело почесала затылок.
Когда-то здесь был целый архитектурный ансамбль со множеством статуй и фонтанов. Какая была спешка и суета здесь в те времена! А море уже ревело не на шутку – каждая волна сбила бы статую с ног, если бы достала.
Вдруг статуя захотела спуститься к морю. В руках у неё был каменный факел. Один шаг – и свобода оказалась приятной на вкус. Ветер чуть не снёс у статуи каменную шляпу. Помог каменный зонтик.
- Святые угодники! – из мрака выглянул старик.
Старик держал в руках ружьё. Он был восхищён видом живой статуи. Зубы у него стучали.
Старик подошёл к статуе и обнял её. Статуя ощутила запах пота и перегара. Она старалась закрывать его от ветра своим телом. Громыхнула молния и начался по-настоящему сильный шторм.
- Мой милый… - тихо пробормотал старик.
- Ты знаешь, кто я?
Старик достал кол с молотком. Потом закурил массивную сигару.
- Ты – мой отец, - надтреснутым голосом сказал он. – Я ждал шторма шестьдесят девять лет. А ты и не изменился с тех пор! Тебе не холодно? Ну, пошли в дом!
Старик тихо зарыдал. Каждая его слеза болью отзывалась в сердце статуи. Статуя обняла старика.
- Это боги! – сотряс пространство старик. – Ты должен увидеть своих праправнуков! Бог дал мне возможность спасти тебя! Но я не мог тебя поставить дома – таковы условия! Пошли скорее, пока ты снова не закаменел!
- Я не помню тебя. Я всю жизнь был статуей.
- Ты всё вспомнишь! Ну, пошли же, пока я не умер от старости и от холода! Суд приговорил тебя к жизни статуи! Смотри, сколько у меня слёз! Море знает, через что я прошёл! Агнэй – твой первый внук, потом были Грейл, Шитр, Верхон… У них уже тоже внуки есть!
- Я хочу в море, - невозмутимо сказала статуя.
- Море всё знает. Оно скоро закаменеет. Я уже этого не переживу. Каменный ветер всех заберёт. Таковы боги.
- Чьи это крики? – сказала статуя в задумчивости.
Старик достал бинокль и глянул в мрак.
- Духи дурачатся, - сказал старик. – Они жрут друг друга, потом исчезают, потом появляются и снова жрут друг друга. Эйдолансе! – старик прокричал, сложив руки рупором. – Пошли вы нахрен!
- Эйдолансе! – послышалось в ответ.
- Горите в аду!
- Только с тобой! А ну иди сюда!
Показалось, что шторм ослабел. Вспыхнули несколько огней и тут же погасли. Старик знал, что духи не выходят из моря. Но всё равно смотрел напряжённо в ту сторону. Духи могут гипнотизировать, но это байки. Старик продолжал обнимать одной рукой статую.
- Пошли! – сказал он статуе. – Я приготовил вареники со змеиной подливой. Ты потеряешь голову от такой еды! Сядем у очага и закурим. Сюда ты больше не вернёшься.
Статуя и старик пошли в сторону от моря. Старик тяжело дышал и сплёвывал в сторону. Иногда он вскрикивал, но тут же затыкал рот рукавом рубахи.
- Тут у нас яблоки, - сказал заботливо старик. – Слышишь лай? Это собака, дальний потомок твоей Куньгуньки.
- Я что-то припоминаю, - в восторге проговорила статуя.
- А вон погреб – там осталась одна бутылочка!
- Припоминаю.
- А вон сено с наших полей!
- Я всё вспомнил. Сено, погреб – это слова. А собака… это что-то от боли в голове? Да, тут всё как родное!
Статуя остановилась. Она вслушивалась.
Старик старался не мучать её. Он надеялся, что статуя вспомнит главное. Старик всё-таки не смог совладать со своей злостью.
От шторма уже почти ничего не осталось. За забором дома начали ходить люди. Загремели городские барабаны. Вскрикнули девки. Ударили якоря кораблей.
- Как же здесь красиво! Я не верю своему телу.
Статуя легла на землю и прислонила к нему ухо. Старик тоже почувствовал, что земля слегка двигается. Ему хотелось побыстрее узнать у статуи то, что нужно.
- Красивый дом, - сказала статуя. – Можно войти?
Старик отворил дверь и оттуда донёсся запах вареников. Он по-хозяйски поставил две тарелки и вилки. Вдруг из-под пола послышался скрип.
- Пара крыс, - сказал он. – Они даже на людей нападают.
- Они наши друзья? Я не понимаю.
Старик положил в рот вареник, прожевал и ответил:
- Они наши враги и наша пища. Под клевецким соусом пальчики оближешь.
Скрип продолжался, только к нему добавился ещё стук. Старик начал топать ботинком с жёсткой подошвой. Статуя начала есть вареники. Она не знала, как их есть, и училась у старика.
- Вкусно, - прошептала статуя.
За окном начинался рассвет. Статуя забыла про вареники. Отсюда вид моря показался захватывающим. У берега появились рыбаки.
Корабль, стоящий у берега, поражал количеством флагов. С его борта пальнула пушка. Ядро угодило в воду. В следующий миг из воды выглянуло огромное щупальце. Люди на берегу смотрели на это молча.
- Ты кушай-кушай, - напомнил старик. – Чудища у нас тут в порядке вещей. Но вот пожрать нормально – это сложно. Вся еда распределяется за заслуги перед городом. Так у нас издревле.
Статуя сжала руку старика.
- Достань вино, - мягко попросила она.
Старик встал и пошёл к лестнице. Он порылся там. Он улыбался – мягко и застенчиво. Дрожащей рукой он достал огромную бутыль. Вернулся за стол и налил две кружки.
Статуя выпила и ощутила жжение в груди. Через секунду она уже пила из горла бутыли.
- Ты мой отец, не забывай. Не бойся меня.
У статуи уже дрожали руки. Всплыл важный эпизод из памяти. Статуя прижала к груди старика, сидящего рядом. Она уже не контролировала свои чувства.
- Тебя зовут Эвгей, я вспомнил! – сказала она. – Ты оставил меня умирать в снежном лесу. Ты хотел сжечь меня, но не смог.
Статуя говорила отрывочно. Казалось, что рушилось её мировоззрение.
- Не переживай, не переживай, - говорил старик, продолжая обнимать статую.
Они оба улыбались. Никакое движение за окном не могло их отвлечь от внутренних чувств. Статуя почти плакала. Но вдруг захохотала как мальчишка, ужаленный спалесской коброй.
Старик и статуя хохотали вместе. Это были звуки, рождающие в душе приятные чувства. Они не смотрели друг на друга – просто смеялись. В этом смехе мог утонуть весь мир. Никакой алкоголь не пробудил бы такие чувства – только воспоминания.
Когда смех закончился, воцарилось тёплое молчание.
- И ты передумал меня убивать! – сказала статуя.
Снова послышался обоюдный смех. Закончился он тем, что они оба поняли, что не знают, что сказать.
- И я знаю, что ты хочешь! – проговорила статуя.
Статуя встала, подошла к двери в полу и начала её открывать. Мыши скрипели ещё больше.
- Я знал, что ты вспомнишь, - проговорил старик.
- Я чувствую боль. Но не уверен, что под полом есть «это». Хотя должно быть.
Статуя скрылась внизу. Старик подошёл к дыре и принялся всматриваться.
- До свидания! – послышалось изнутри. – Я сделаю это ради тебя! Я достану это! Пожелай мне беридейской удачи!
Крышка закрылась.
- Ты видишь их? – крикнул старик. – Попроси их!
Слышался скрип мышей, стук и треск разбитого стекла. Потом все звуки исчезли.
- Только вернись! – старик кричал во всю мощь.
Никакого отклика не послышалось.
- Ты должен жить!
Старик почувствовал, что падает. Он упал, чудом не сломав себе что-то.
- Он не вернётся, - пробормотал он, не в силах подняться.
Он дополз до двери, ведущий в подвал. В теле были немощь и страх.
- Беда, беда… - сказал старик и попытался открыть дверь в подвал.
Он долго тянул дверь на себя, со всей силой, со всем рвением. Стучал, барабанил в неё. Руки уже отказывали, тело не слушалось. Старик продолжал бороться. Дверь не поддавалась. Никаких звуков оттуда. Старик почти сдался. Он упал на дверь, и его глаза закрылись.
Пролежал он так до самого обеда. Когда пришли малые внуки, они даже не взглянули в сторону старика.
К вечеру новая статуя стояла на берегу, встречая гостей города каменным зонтиком и держа в другой руке полупустую каменную бутыль.

О как!
Уже на втором абзаце появилось ощущение, что я читаю Виктора Гюго в редакции Чехова:

Забавно. И стилизация - если она намеренная - хороша.

А я уж решил, что статуя вылезет сейчас из подвала и протянет глаза на ладони: " Сын, прости меня, я возвращаю твой подарок! "))

С одной стороны, форма небрежна. Но мне кажется, что небрежность это не нарочитая. С другой, автор явно что-то вложил. Некие образы, названия.
Однако, ни одно название ни один образ ассоциаций у меня не вызвали. Вероятно, культурный контекст, автора с моим не пересекается, посему я не в силах оценить сие. А может тут и нет ничего.

Мораль: если обожраться вареников, запивая неразбавленым вином, то Галатея снова станет простой девушкой с веслом.
В тексте есть нерв, но показалось, что есть и несуразности. Упрекну также автора за сцены табакокурения, не предваренные предупреждением.

Ну как-то очень по-своему эти краски на холст набросаны. Наверное, не для многих.

Если взять альтернативный миф, да ещё сильно альтернативного читателя Муррр, то получится песня каюра: обо всём и ни о чём. С Наступающим!

Впечатление от прочтения - будто видел тягомотный абсурдный сон, когда ничего не понятно, а на душе тяжело.

Автор хотел чтобы было драматично. И получилось драматично. Что касается всего остального, то пусть это останется на совести автора.

Как бы ни о чём. Переложение сказки о драконе, пусть и литературно неплохое.


Какой-то странный мрак. Вроде бы и мрак, а все зыркают в него как хотят!


Это чего? Нашёл в гугле эйдолоне. Как-то это слово не очень вписывается в облик старика.


Ну да... Оорт первым взглянул на небо и увидел, что Галактика вращается (с). Надо же как-то обосновывать действия и чувства героев.

Соглашусь с предыдущими комментариями,с постмодернизмом автор переборщил. Возможно, мы все и вправду чайники, не разбирающиеся в контексте; допустим. Но в тему конкурса рассказ не вписывается.

Статуя на берегу моря вдруг поняла, что она живая. Она посмотрела на ноги, и чувство того, что эти ноги могут ходить, рождало в груди ощущение всемогущества. Она посмотрела на груди и поняла, в чём настоящая сила.

«А что значит ходить?» – подумала статуя и несмело почесала затылок. «А что значит чесать?» – подумала статуя и сделала первый шаг.
Вдруг статуя захотела спуститься к морю. В руках у неё был каменный факел.

– Святые угодники! – из мрака выглянул профессор Эмметт Браун и снова вернулся назад в будущее.

Какой-то старик подошёл к статуе и обнял её. Статуя ощутила запах пота и перегара.

– Мой милый… – тихо пробормотал старик и достал свой кол.
– Я хочу в море, – невозмутимо сказала статуя, косясь на кол. – Чьи это крики? – сказала статуя в задумчивости.

Старик достал бинокль и глянул в мрак.

– Бамболео! –прокричал старик, сложив руки рупором.
– Bamboleo! – послышалось в ответ.
– Идите в жопу!
– Только с тобой!
– Пошли! Нас зовут, – старик продолжал обнимать одной рукой статую. – Я приготовил вареники со змеиной подливой.

Статуя и старик пошли в сторону от моря. Старик тяжело дышал и сплёвывал в сторону статуи.
Иногда он вскрикивал, но она тут же затыкала ему рот каменным факелом.

– Тут у нас собаки, – заботливо сказал старик. – Слышишь лай? И перестань теребить свою Куньгуньку.
– Не перестану, – в восторге проговорила статуя. – А собака… это что-то от боли в голове?

За забором дома начали ходить люди. Летать птицы. Ползать звери. Вскрикнули девки: их ударили якорями от кораблей. Статуя легла на землю и прислонила к нему ухо. Старик тоже почувствовал, что земля слегка двигается. Оттуда донёсся запах вареников. Старик положил в рот вареник, прожевал и ответил:

– Вареники – наши враги и наша пища. Под клевецким соусом пальчики оближешь.

Статуя начала есть вареники. Она не знала, как их есть, и перестала.

– Вкусно, – вежливо прошептала статуя. – Достань вино, – мягко попросила она и сжала руку старика. Рука хрустнула.

Старик встал и пошёл к лестнице. Он порылся там. Рыться особенно было негде – одни ступеньки – но он улыбался, мягко и застенчиво. Дрожащей рукой достал огромную бутыль и переложил её в хрустнувшую. Вернулся за стол и налил две кружки.
Статуя выпила и ощутила жжение в груди. Через секунду она уже пила из горла бутыли. Она уже не контролировала свои чувства.

– Тебя зовут Еврей! Я вспомнил! – сказала она.
– Не переживай, и тебя вылечат, – говорил старик, продолжая обнимать статую.

Старик и статуя хохотали вместе. Это были звуки, рождающие в душе приятные чувства. Они не смотрели друг на друга – просто смеялись.

- И я знаю, что ты хочешь! – проговорила статуя. Она встала, подошла к двери в полу и нагнулась.
- Я знал, что ты вспомнишь, - проворковал старик, приближаясь…
- Я чувствую боль… Но не уверен, что под подолом есть «это». Хотя должно быть.

Старик подошёл к дыре и принялся всматриваться.

– До свидания! – послышалось изнутри и старик вздрогнул. – Я сделаю это ради тебя! Я достану это! Пожелай мне еврейской удачи!
– Только вернись! –кричал старик в дыру во всю мощь.

Никакого отклика не послышалось. Старик почувствовал, что падает. Он не упал, чудом зацепившись за дыру. Ещё неделю чудо потом болело и мешало ходить. Он долго тянул статую на себя, со всей силой, со всем рвением. Стучал, барабанил в неё. Руки уже отказывали, тело не слушалось. Старик продолжал бороться. Статуя не поддавалась. Старик почти сдался.

– Динамистка! – он упал на статую, и его глаза закрылись.

К вечеру статуя стояла на берегу, встречая гостей города каменным факелом и дырой внутри.

Помнится, у нас, в одном из пионерлагерей была фирменная страшилка, про оживавшую по ночам статую. Это был почему-то памятник Туполеву. Это так - словечко в пустоту. Атмосферка есть, признаю, но больше ничего - ни ясности, ни сюжета. Старик привел статую отца, чтобы что? Кого он должен был просить и о чём? Типа, мы должны догадаться? Я не смог. Чего, знал, кого не смог? Зачем хотел убить отца тогда? "Вместо строчек много точек".

Совсем не зимняя и совсем не сказка.
И непонятное название, вот сижу и не могу сообразить - какой кульбит авторской мысли его породил?


Статуя, видимо, была одним из аватаров Шивы Многорукого. Одной рукой она придерживала шляпу, когда чесала затылок, в двух других у нее был факел, а в четвертой - зонтик. Чесала в затылке, вероятно, факелом или зонтиком. Читатель, поди попробуй.


Многорукость в этой семье наследственна. В двух руках старик держал ружье, двумя другими обнимал статую, а третьей парой то ли колом с молотком размахивал то ли закуривал.


Яблоки у нас заколосились в разгар штормовой зимы!

Земля засмущался.

Принеси мне дары утренней ночи и птицу Вавилон!

А духи остались без вина, сигар и вареников. Но им не привыкать.

Охрененное количество абсурда на столь малый пласт текста. Было прикольно читать.

Похвалю. Есть безуминка, есть разные приятные разности речевые и смысловые. Но..... От канцелярита надо бы избавляться.
Родилось ощущение - фу.
Я чувствую боль - бее. Лучше же - мне больно.
Ну а в общем, верной дорогой идёте. Работайте.

Я как не знал, так и не узнал. Но не скажу, что это меня расстраивает. Потому что могу есть вне всяких заслуг.

"Статуя ощутила запах пота и перегара. Она старалась закрывать его от ветра своим телом. " - пот или перегар?

Массивная сигара... мм-дя.

"Я приготовил вареники со змеиной подливой. Ты потеряешь голову от такой еды! Сядем у очага и закурим. Сюда ты больше не вернёшься." - знатный гашиш.

...ну и далее по тексту нашел еще несколько перлов.

Мантасмогорично - ни дать ни взять.
Я в шоке.

Запуталась. Иедя про ожившую статую с памятью человека, в честь которого её создали; общение сына этого человека со статуей - очень хорошая идея. Но я не поняла, что случилось тогда, много лет назад, когда ГГ был живым (точно какая-то трагедия местного или мирового масштаба, в которой он погиб. Поняла, что ГГ умирал, но сын не смог его милосердно добить ( а, может, не доубивал, но не уверена))? Что находиться в этом подвале? Что там такое странное, что старик вначале скрывает, но потом пускает статую достать это? Да и о мире захотелось побольше узнать.
Удачи.

Я знал и не мог

Вот ваще ничего не понял. Только подсознание моё подсказало, что нужно двигаться в сторону мысли об ожившей статуе Командора. Хотя миф о Галатее тоже присутствует. Я вот знал, но не смог. Хотя написано, надо сказать, необычно. Но уж больно всё сюрно. Даже чересчур.

Блин, я была уверена в начале, что статуя женского пола.



Пока разобралась... И ведь трогательно местами, и люблю я про то, как память просыпается постепенно... Но больше ржака, всё-таки.

Особо меня веселили скрипящие мыши, уж не знаю почему!))

Рассказ заворожил, читала и наслаждалась. Особенно понравились градации эмоций. Люблю сложные эмоции. Множество деталей остались неясными. Например, зачем сын достал кол и молоток, почему статуя с зонтиком... Интрига тянулась до конца, протянулась и дальше в комментарии и все равно не разрешилась
Атмосфера и встеча пожилого сына с позабывшим его отцом очаровали так, что это, пожалуй, самый понравившийся рассказ.

Рассказ, который бы уместить в большее количество знаков. Не знаю, что сказать. Есть нерв повествования, но вот больше бы символов здесь.