– Вот вам и здравствуйте! – зычный голос портовой девки заставляет обернуться. Опять эта вульгарная особа кричит под руку! Впрочем, нынешний пациент не реагирует ни на её вопль, ни на мои попытки хоть чем-то ему помочь. Здесь, на холодном чёрном песке, видимо, закончит дни мистер Адамс, штурман «Джейн Гай». И упокоится на суше, а не вместе с кораблём…
Вытираю пот носовым платком. Надо же! После крушения прошло лишь несколько часов – в мокрой одежде, на пронизывающем ветру – и меня уже бросило в жар. Горячка? Или страх перед будущим?
Натужно хрипит Адамс, ловя воздух. Отвернувшись от новоявленной спутницы, считаю пульс. Кровавая пена вокруг рта и носа, алые пузырьки лопаются в прорехах одежды на груди. Звук из пробитых обломками рёбер лёгких походит на хлюпанье корабельной помпы… О, как все мы старались поддерживать судно на плаву! Даже я, судовой врач шестидесяти лет, стоял вахту рядом с матросами. Теперь все они мертвы. И с ними более двух сотен пассажиров!
– Док, а, случаем, ваш саквояж не уцелел? Нам бы не помешал глоточек настойки… хотя бы и хинной.
Нет, ну что за беспардонность! Эта баба не имеет ни малейшего пиетета, даже по отношению к умирающему. Я, конечно, знаю, что в Австралию везли не только нравственных женщин. Подобные «профессионалки» на кораблях с эмигрантами то же, что блохи на собаке, но всё-таки… Впрочем, это неизбежно, хотя и безнравственно!
Однако она права – хлебнуть толику spiritus vini в данной ситуации полезно. Как там её? Кажется, Джил.
– Мисс Джил? Если вы соблаговолите помочь нашему штурману, я достану фляжку.
Толстощёкое лицо, покрасневшее от холодного ветра, растягивается в улыбке. Физиономия девки похожа на предвещающий ветер алый диск солнца. Никогда не слышал более противного смеха! Или всё дело в осипшей глотке?
– Бросьте эту пада… Я хочу сказать, оставьте этого джентльмена, док! Он уже не жилец, не будь я норвичская Джил! Зря только одёжу замарали.
К сожалению, она права: агония Адамса несомненна. Что ж, я сделал всё, что в моих силах! Кряхтя, поднимаюсь с колен, оглядываю окрестности. Впервые с момента спасения, кстати. Где же мы оказались?
Небо – обескровленный труп. Море – падающие и возносящиеся свинцовые крыши невидимых домов. Не могу долго смотреть: мутит, будто опять чувствую корабельную качку. Чёрный песок пляжа окаймлён зеленью мхов; так в Глазго могильщики срезают дёрн, готовясь рыть пристанище очередному усопшему. Дальше к югу – холмы или горы с белыми верхушками – точно мраморные надгробья над сочными травами кладбища. Господи, твоя воля!
Девка дёргает меня за рукав:
– Так что насчёт глоточка, мистер Хэйл?
Достаю из-за пазухи флягу с бренди, наливаю в крышку. Отдаю Джил, сам раз-другой хлебаю из горлышка. Она проглатывает угощенье, шмыгает носом, но добавки не просит. Возвращает импровизированную рюмку, подмигивает:
– Не желаете согреться, сударь?!
Я не успеваю сурово указать на непристойность намёка – сзади гремят, осыпаясь, камни. Поворачиваюсь, едва не теряя равновесия в силу возраста и особенностей конституции. О, радость!
Поддерживая обширные юбки, на берег спускается башнеподобная мисс Кэт Мастерсон, а за ней по естественной лестнице из скальных обломков скользит гибкая фигурка, об участи которой я запрещал себе думать с самого вечера.
– Ха! Нашего полку прибыло, – констатирует без особой радости Джил. – Ну, может, ещё кого отыщем, а?
Я не успеваю ответить: мисс Кэт заключает меня в могучие объятия и начинает рыдать, оплакивая свою «несчастную планиду». Меня буквально оглушают жалобы на даром пропавшие пять фунтов за переезд в колонии, на так и не пригодившееся рекомендательное письмо «первоклассной прислуги», на утонувшую смену белья и – главное! – на глупую девичью честь, которую она даром блюла все четыре месяца плавания.
Краем глаза вижу, как Джил ластится к юному телу, трётся плечом о матросскую куртку, обвивает рукой талию. Стараюсь услышать, о чём воркует эта потёртая швабра. Сквозь стенания Кэт едва слышно:
– Стало быть, тебя Джо звать?.. А я Джил! Ты за офицерским столом прислуживал, верно? Видала разок, а то как же! Что, говорят, док Хэйл тебе дядей приходится? Ну, понятно…
Мой гардероб всё ещё не просох после кораблекрушения, я вспотел от переживаний – а, может, и от простуды, меня обильно оросила слезами недалёкая служанка, резкий ветер нет-нет, да и сорвёт верхушку волны, обдавая спину. Еgo sum omnino humidum! То бишь, я насквозь промок. Надо найти более подходящее место – заявляю об этом самым безапелляционным тоном, пресекая поток жалоб, просьб и двусмысленных намёков.
Вчетвером переносим тело штурмана к обрыву, закладываем камнями. Наскоро осматриваем чёрный пляж. Не обнаружив ничего полезного, идём по направлению к чему-то, похожему на устье небольшой реки. Ах, да: поминутно спотыкаясь, разглядываю промокшую карту, наследство покойного штурмана.


Первым делом вдоволь пьём свежую воду. Берега речушки покрыты зарослями чего-то вроде кресс-салата, либо капусты с несформированными кочанами. Листья горчат и кислят, но в пищу пригодны. Масса птиц – сможем добывать яйца, ловить птенцов. О, этих знаю: пингвины! На суше их будет не трудно настигнуть. В воде, среди водорослей резвятся тюлени. Может, придёт время поохотиться и на них?
Что-то я размечтался… Не мудрено – кто мальчиком, вызубрив роман о похождениях Робинзона и зачитываясь отчётами экспедиций Кука и Бугенвиля, не бредил подобными приключениями? Но теперь-то, в год коронации Виктории, да на шестидесятом году жизни! И это я ещё скромно молчу о своей заурядной внешности вкупе с хворями, кои не обошли стороной доктора медицины. Пожалуй, романтический пыл надо поумерить! Ну, хотя бы не пыжиться перед молоденькими женщинами…
И всё-таки моих познаний в естественной истории (по Бюффону!) и землеописанию (по запискам путешественников!) хватает для сдержанного оптимизма. Правда, здравый смысл и житейский опыт подсказывают, что суровая природа не самая большая проблема в этом забытом Богом уголке. Так и есть! Не обнаружив поблизости следов человеческого присутствия, женщины начинают беспокоиться.
– Алло, док! Вы, вроде, карту разглядывали? И куда нас занесло, а?
Что ж, на прямой вопрос следует отвечать прямо. Думаю, скрывать правду бесполезно. Только бы не запаниковали!
– Это, изволите видеть, мисс Джил, острова Кергелена. Буря отбросила нас к югу от маршрута. Если совсем просто – мы почти точно посередине между Кейптауном и Хобартом.
– Французские, что ли, острова? – лицо потаскухи вытягивается. Странно видеть овал там, где только что была почти математически точная окружность. Девка сплёвывает, шёпотом ругается сквозь зубы. – Ну, нет. Я не согласная! Против лягушатниковских шлюх мне не сдюжить: лета не те. Хотя… А много тут народа живёт, мистер Хэйл?
Вздыхаю, жму плечами. Трое смотрят на меня с испугом и надеждой. Обвожу взглядом красные щёки Джил, рябую лошадиную физиономию Кэт. Замечаю капельки… пота?.. слёз?.. над губками юнги. Смуглое – от матери-итальянки – лицо заметно бледнеет. Я киваю:
– Вы угадали, милые дамы. Эти острова необитаемы! – и, предвосхищая вопли, спешу хоть немного их успокоить. – Но не надо отчаиваться! Сюда время от времени заходят китобои, охотники на морского зверя… потом, исследователи всякие – ищут Южный материк. Тоже могут заглянуть!
Все трое кивают, словно китайские болванчики, пока Кэт не решается уточнить:
– А сколько, к примеру, ждать придётся, мистер Хэйли?
Делать нечего, придётся сознаться. Скребу в затылке, затем углубляюсь в подсчёт собственных пальцев. Смотрю на небо, шевелю губами – словом, делаю всё, что положено. Они ждут. Вздыхаю:
– Видимо, придётся задержаться здесь до следующего лета. Не меньше!
Три возгласа. Удивлённое «О!» срывается с нежных губ Джо… Истерически-заполошное «Ах!» великанши Кэт оглушает… Фейерверк ругательств – вклад бедовой Джил…
Вздыхаю снова, вытираю пот со лба:
– Ничего не поделаешь! Придётся набраться терпения. Впрочем, сами можете видеть – наш славный капитан Кук преувеличил, называя это место Островом Запустения. Мы выстроим дом из камня, мох послужит нам отличными постелями. Воды и пищи здесь достаточно. Ну, а месяцев через девять – будем надеяться, не позже! – дождёмся какого-нибудь корабля…
Встречаю взгляды трёх пар глаз. Как они смотрят! Чёрные – со спокойной надеждой, серые – с тупой обречённостью, карие – с ехидным интересом. Джил подмигивает:
– Ха! Док, а ежели французы тут не живут, может, того, заселим остров британскими подданными?
Делаю вид, что не понял, но девка не унимается:
– Ну, а чего? Ждать девять месяцев – да чтоб без толку? – она засовывает руки под верхнюю юбку, изображая беременное чрево. Ухмыляется, видя моё смятение. Поворачивается к остальным, заливаясь сиплым смехом. Долговязая служанка остолбенело смотрит на неё минуту-другую, потом начинает хохотать, подталкивая Джо локтем:
– Не, ну правда, мистер Хэйл! Неужто две здоровые девушки и два отважных мужика не годятся для начала? Да разве ж мне в той Австралии что получше подвернулось бы?!
Джил с азартом сплёвывает, упирает руки в бока:
– Ты, подруга, придержи поводья! Кому какой кусок достанется – это джентльменам решать. А то смотри у меня! И не таких каланчей с ног сшибала…
Я пытаюсь сдержаться, но это свыше сил, отпущенных человеку Господом. Прыскаю, кусаю кулак, и, в конце концов, не выдерживаю. Мой хохот вспугивает чаек, едва усевшихся на гнёзда после смеха женщин. Падаю на колени, трясусь, словно эпилептик. Течёт из носа, глаза застилают слёзы, я задыхаюсь – и не могу остановиться.
Мокрый платок шлёпается на плешь – спасибо, Джо! – и я понемногу успокаиваюсь. Колет в правом подреберье. С гримасой боли выпрямляюсь. Троица смотрит на меня с участием. Бедненькие мои! Фыркаю, обуздывая последний приступ истерики.
– Ну, а чего, док? – шлюха берёт быка за рога. – Вы, того, не стесняйтесь, дело-то Божье! Мне доподлинно известно, как в Библии говорится. Плодитесь, значит, и размножайтесь! И весь сказ. Либо вам выбирать не с руки? Так жребий кинуть, и вся недолга!
Она опять шмыгает носом, поворачивается к Кэт:
– Слышь, товарка! Может, сами порешим, ежели наши джентльмены такие скромники?
И вновь ко мне:
– Я, стал быть, не привередлива. По мне, старое мяско – всё ж таки корм!
И, вперив бесстыжие глазищи мне в гульфик, интересуется:
– Как там ваш бушприт, док? Волну режет? Или мне для молоденького якоря трюм готовить? – переведя взгляд на пунцовое от смущенья личико Джо, она облизывается.
Ну, что сказать этому «цветку улиц»?! Только правду:
– Прошу меня извинить. Простите, мисс Джил. Извините, мисс Кэт. Вот только ничего у нас не выйдет… При всём желании, девочки!
Ещё минуту тяну время – не от стыда, ведь я медик, и давно не молод – наслаждаюсь иронией судьбы.
– Одним словом, милые дамы, я… м-м-м… неспособен. Impotentum est! Переболел в детстве такой, знаете ли, хворью. Теперь не то, что бушприт волну не режет, а даже лот со дна не поднимается. В общем, вы поняли?
Девка присвистывает. Не слишком удивлена, сочувственно кивает. Кэт застенчиво хрюкает, отворачивается. Теперь обе смотрят на Джо, как дети на лакомство. Эх, несчастные! Придётся вам попоститься:
– Джоанна, детка! Пора признаться милым дамам, что ты всё-таки не мальчик…

Вечер. Мы натаскали большую кучу мха в наскоро сооружённое логово среди скал, приволокли с берега дюжину разбитых досок для костра. Перед сном Джил помогает Джоанне освободиться от корсета, до времени скрывавшего грудь, сокрушённо вздыхает:
– Неправильно этот ваш Кук остров назвал-то! – и, встретив мой недоумённый взгляд, хмыкает. Грубовато-ласково треплет волосы Джоанны, заканчивает:
– Какое тут, к дьяволу, «Запустение»? Сплошное «Разочарование» для нашей сестры! Вы так, док, и запишите на карте.

Кораблекрушение и необитаемый остров - хорошая тема. Тут бы развернуться во всю, вспоминая Робинзона Крузо. А автор, настырно покрутился лишь в теме секса. Он не подумал даже о том, чем новоявленные аборигены будут кормиться, пока их не найдут и не спасут. Опять же после пережитого кораблекрушения, чудом избежав акул и ядовитых медуз, у героини Джил якобы есть лишь одно пожелание. Не верю!

За кергеленскую капусту - плюс. За то, что герои не выживут 9 месяцев при максимальной температуре + 10 - жирный минус. Ох, не о сексе им думать нужно
Зля ирония есть, но какая-то глуповатая. Или герои туповаты. А юнга, оказавшийся девушкой - да, добавляет к несбывшимся чаяниям дамы. Но вся ситуация как-то уж очень не обоснована.
Да, на этих островах ещё кошки водятся, а не упомянуты. Фи!

Вот их и съедят,

Антураж, стилизация - это в плюс тексту, герои вполне живые - тоже плюс. Тематика - безусловно минус, слишком в лоб, слишком навязчиво. Пестровато вышло в целом.

При том, что рассказ не понравился, как рассказ, я в восторге от стилизации. Ну реально же гибрид Жюль Верна со Стивенсоном (Джон-Джоанна из «Черной стрелы»)! И герои запоминающиеся.
Очень большое разочарование оттого, что рассказ начинается как приключение, а не происходит... ничего.
Еще возникло ощущение, что это начало романа.

Надо что-то сказать, что-то надо сказать... Но вот что?
Вначале запуталась с именами, потому как подумала, что с косогора за толстой "тумбой" спускалась именно девушка, а не вьюнош. Почему я так подумала, автор? Вернулась к тексту. Поняла почему. Автор очень мало описал того, кто спускался вниз. Колоритной объёмистой фигуре уделено много внимания, а юнге- пар слов. Ну почему бы просто не сказать: вместе со служанкой спускался юнга такой-то и такой-то. Интрига уменьшится? Да ничего подобного. Все юнги такие... юные мечтатели одним словом. Про предложение девицы о 9 месяцах и чтобы не зря почему-то догадалась, что так и будет. Навеяло. Ан нет, обломал автор девок. Но может за год им там ещё кого прибьёт?..

Безнадёжный рассказ.

Тырим пошаговую инструкцию к тому "что сказать, если нечего сказать":

1. Идея и цель рассказа (насколько автору удалось реализовать цель и раскрыть идею — с примерами из текста).
2. Сюжет (как он выстроен, насколько соответствует цели и идее — с примерами).
3. Герои (насколько автору удалось раскрыть образы, согласуются ли они с целями и идеями, выглядят ли гармонично в сюжете — с примерами).
4. Недочёты в рассказе (стилистические, сюжетные, грамматические и т.д.), положительные моменты в рассказе.
5. Передача собственного восприятия рассказа — ощущения, мысли о прочитанном, выводы.

Пишем от п.1 до п.5, местами пропуская от спешки и лености... Вуаля!

Идея: нет её.

"Вытираю пот носовым платком. " - кто-нибудь пробовал вытереть пот мокрой солёной тряпкой?

Доктор начитан и знает латынь, но неотёсан, как последний докер, - это неправдоподобный ГГ, как ни крути: "лицо потаскухи вытягивается". Неуместно грубо.

Много лишних слов (т.н. стилизация?) делают текст неинтересным.

Вставки типа "Еgo sum omnino humidum! То бишь, я насквозь промок." выглядят искусственно, нелепо.

Рассказ слабый.

Стырила

Температура, шмература, идея, не идея - фигня это все. Написано здорово, юморок симпатичный, вроде и ни о чем, а меня захватило - разочаровался, что дальше не почитать. Интересно, может автор и на длинную дистанцию выдержать такой темп?
Я в топ поставлю.))

Налетай народ! Новый трафарет для тех, кому лень думать
Вот что сзеон самоизоляции животворящий делает!



...ибо то, что неведомо читателю - не увлекает и даже отвлекает. Бывает...

Ах, спасибо за слог! Какое удовольствие! Будто погрузилась в воды любимого Индийского))) Каждой строчкой отпивалась (после большинства из прочитанного на конкурсе) словно животворящим Calypso - того, что с берегов Шри-Ланки. По мне, нет лучше этого рома на всём белом свете)))
И вот за одно это оценка моя будет высокой. Хоть и согласна с razuka: "Очень большое разочарование оттого, что рассказ начинается как приключение, а не происходит... ничего. Еще возникло ощущение, что это начало романа".

Понравилась фраза про разные взгляды:

Восхитило упоминание пингвинов и растений, а также намерение человека добыть пищу и построить жилище. Чувство уважения вызвали женщины: выносливые и неунывающие, они достойны были получить в свой адрес самые ласковые слова. Но главное действующее лицо оказалось отрицательным персонажем и повело себя противоположно моим ожиданиям.

Ой, как будто без мужчин не обойтись, когда это самое. Да и у мужчины инструментарий для акта срамного побогаче, а не только это самое. Написано хорошо вроде. Но не люблю говорят в настоящем времени когда.

Чёрный песок пляжа окаймлён зеленью мхов; так в Глазго могильщики срезают дёрн, готовясь рыть пристанище очередному усопшему. – Так ярко описали, что хорошо представила себе эту картину.

Однако. Неожиданный рассказ! Сначала долго не могла понять к чему все это. В конце стало ясно. И мне понравилось погружение в атмосферу Стивенсоновских морских приключений. Такое ненавязчивое. Про кораблекрушения всегда интересно читать. Немного все же осталось непонятно, откуда доктор знал, что Джо – это девушка?

А, еще странно воспринимается рассказ от первого лица. Чаще обычно от третьего пишут.

Вот спасибо!

Вот, полностью согласна. О сексе думают, когда удовлетворены другие основные инстинкты.

А шопоголики о чем думают? Купить бы что-нибудь, ну хоть что-то. Сам шопоголик, но по продуктам. А клептоманы, игроманы, эротоманы (это я). Это все зависимости, тут все сложно.

Ни за что не поверю, что в такой ситуации люди в первую очередь будут думать о размножении.

Наверное, здесь ирония в том, что это вроде как мечта любого мужчины оказаться в подобном уединении с тремя дамами, одна из которых к тому же откровенно ненасытная. Герою это как раз всё равно. Как в том анекдоте, где старый дед выиграл в карты у султана гарем. Вроде и не надо уже, а содержать придётся. И девушкам тоже нет счастья в жизни в такой ситуации. Однако слабость рассказа, несмотря на бодрый слог, в неправдоподобном поведении жрицы любви. Слишком торопится автор к намеченной им развязке.

Остров Разочарования

Но что страннее, что непонятнее всего, это то, как авторы могут брать подобные сюжеты, признаюсь, это уж совсем непостижимо, это точно… нет, нет, совсем не понимаю. Гоголь конечно же прав, и хоть рассказ довольно любопытен, читался текст, по крайней мере, с интересом, и я с нетерпением ждал, чем всё это закончилось. А закончилось всё это шуткой. Пусть мальчишеской выходкой, по честнаку, ждал, что юнга окажется с небесным оттенком, что так же придало бы пикантности ситуации и едкой усмешкой судьбы, на сей раз над рассказчиком-доктором, но слава автору, что я ошибся в своих ожиданиях, не свернул на проторенную неприличную тропинку сюжет. Что и примиряет меня с данным рассказом. Можно вздохнуть с облегчением, я оказался куда пошлее, чем настоящая задумка автора. Ирония, видимо, состоит в названии рассказа, которое мне симпатично.

Очень даже ничего. Спасибо, автор, развлекли. Странное дело: читала текст дважды, один раз во время оценивания, а отметиться позабыла. И сюжет забавный, и слог хороший. Сбегаю посмотрю, что поставила. Есть смысл понизить оценку за канцляриты и штампы, а этому тексту поднять.
Да, господа, ужасные у меня отзывы, прошу прощения. Забегалась по конкурсам.

Мистика какая-то! Отчего то в этот раз так много рассказов, по прочтении которых хочется воскликнуть: " И это всё?!"
И тут на фоне крушения настойчиво звучат намеки на группенсекс, а финалится всё пшиком с переодетой девушкой. А дальше что?

Извините, дубль.

Что понял в идее автора: внешность обманчива и не во всякой капусте можно найти детей. В кергеленской точно – нет. Что понял из комментариев: читать рассказ для отзыва необязательно, забыть поговорку «Любовь и голод правят миром» - бесценно. Впервые узнал о кошках на Кергелене в 1837 году, его же тропических рифах и прочих прелестях южных морей. Замеченные параллели в тексте: А. Э. По, Ж. Верн, Р. Л. Стивенсон. Итого: нейтральное сальдо впечатлений, близкое к названию.

Годный, в принципе, текст. Только мне показалась, что автор замахнулся на большое, накрутил всяких «ништяков», фактуру выдал, а больше ничего объем не позволил. И получилось всей истории, что женщины хотят секса, а герой не может! Где интрига? Ирония в чем?

Стиль, слог, язык - все это на высоте. Уже когда треть прочитал, о сюжете и о том, что он должен быть, даже не думал. Стиль крутой, выдержанный, аж завидно мне

Юмор интеллектуальный, точнее, подан интеллектуально. Такой стиль бы на сюжет положить - вышел бы шедевр.

Пусть автор и писал, чтобы похвастаться мастерством владения языком, но... Сюжет бы сделал эту историю блестящей.

Смешанные чувства... Так хочется поставить 5, но так я передам себя, потому что люблю сюжетные рассказы. Поэтому поставлю 4 с плюсом

Концовка улыбательная, за это - высший балл