На охоте надо ловить зверя. На тренировке - упражняться до седьмого пота. В деревне - управлять вверенными людьми. А что делать на помолвке? Онри не знал и потому стоял как столп мира. Совершенно неподвижно. Вокруг носились люди. Отец обсуждал с приглашёнными старостами предстоящую пирушку и временами втихую пробовал пиво из бочонков, мол "чтоб хорошечное было". Мать гоняла слуг, наводя последний блеск в виде цветов и пёстрых лент у стен. От стола одуряюще пахло жарким. А Онри стоял. Парчовый жилет был неудобным, не разношенным, кружевной воротник давил на шею, нораб (бронзовая цепь, признак мелкого землевладельца) давила весом на плечи и душу. Хотелось скинуть всё это разнорядье вскочить на коня и умчаться в поля денька на два. Но долг нораба (титул мелкого землевладельца) обязывал. Надо просто подождать.
Наконец-то гам прекратился. Гости встали вдоль прохода, отец справа от Онри, мать слева. "Ты должен помнить нораба Геанда. Он мой друг, мы служили в одном полку, " - шептал в одно ухо старший нораб Синт. "Не могу поверить, Ри, что ты уже так вырос, " - всхлипывала мать в другое. Онри продолжал стоять столбом.
Двери распахнулись и в зал ворвался пёстрый вихрь: семья соседа и его свита. Впервые Онри заметил насколько два старших нораба похожи: оба рослые, статные, круглые от спокойной семейной жизни и розовые от выпитого в суматохе пива. Если бы не разные лица, то сошли бы за близнецов.
Тычок в бок. Онри послушно зашагал на встречу главным гостям. Новый тычок. Остановился и поклонился. Шапочка с пером шмякнулась под ноги. Провал? Судя по радостному шуму - хорошая примета. Онри снова выпрямился и не успел опомниться, как ему всучили руку невесты и приказали вести её к "божьему камню". Под "камнем", видно, разумели наспех сколоченную кафедру священниках, замещающую алтарь. Других "божьих" вещей в зале не было.
На не гнущихся ногах Онри подвёл девушку к алтарю и замер. Священник стал что-то пропевать, а юноша чуть не сломал глаза, пытаясь рассмотреть невесту. Бесполезно. Её лицо закрывал плотный белый плат, расшитый красными солнцами. Как она вообще не упала? С такой тряпкой на голове даже ног не увидишь. Священник что-то спросил. Онри не расслышал и только открыл рот, чтобы переспросить, как его перебили.
- Значит, согласен, - по своему воспринял молчание служитель Архана и обратился к невесте: - Согласны ли вы, чтобы нораб Синт Онри Гев стал вашим женихом?
Раздавшийся писк мог означать что угодно, поэтому его приняли за согласие.
- Раз возражений нет, то вы теперь жених и невеста. Встретимся на свадьбе.
Священник вручил им золотые шейные гривны и заковылял к гостям. Гости радостно закричали, чуть не обрушив возгласами потолки, и унеслись в другой зал. Пировать.
Про молодых забыли.
Девушка стянула с головы плат и отдышалась. Дети уставились друг на друга, то краснея, то бледнея, не понимая, что сказать. По крайней мере, другу другу они показались симпатичными.
- Онри. Тебе тоже о помолвке с утра сказали? - Онри слегка поклонился.
- Кини. Ага. Растолкали с зарёй и сказали собираться, - дочь нораба Геанда состроила недовольную гримасу. - Даже поесть не дали.
- Мне тоже… Давай пойдём к кладовке, там должно что-то быть. А потом можно пойти на пруд посмотреть. Отец его сам с крестьянами копал. Хотел, чтобы рыба всегда под боком была.
- Давай. А утки там есть? - Кини пошла следом за Онри.
- Да. С утятами. Кстати, ты не знаешь, когда это нас решили женить?
- Думаю, на прошлой недели. Твой отец пришёл к моему в гости. До утра сидели пили.
Чтож. Это было в полне в духе старшего нораба Синта.
***
Старуха Енли была известна во всех деревнях как травница и самая мудрая женщина. Трудно спорить с этим, когда из её двадцати детей все пережили детство и юность. К ней многие обращались за советом. Юный нораб не стал исключением. В последние два месяца он наезжал чуть ли не через день.
- Ей не лучше. Не хуже, но и не лучше, - Онри изменился за последнее время сильнее, чем за два года семейной жизни: - Может… У вас есть ещё какой-то отвар или мазь?
Полуслепая старуха лишь покачала головой, не переставая щёлкать чётками:
- Больше ничего нет. Я перепробовала всё.
Онри лишь тяжело вздохнул и встал, чтобы уйти:
- Спасибо вам. Но видимо остаётся просить у Архана чуда.
Енли жестом попросила его подождать. Щёлкали чётки.
- Просить чудо…
Щёлк.
- Чудо ищут…
Щёлк.
- Нет… Ищут тех, кто творит чудо.
Щёлк.
- Ищи чудотворца. Может пожет, - старуха отложила чётки в сторону и почесала сидящую на коленях кошку.
- Но ближайшая обитель находится в месяце пути отсюда.
- Нужна не обитель. Одиночки ходят везде. Поищи вблизи. Будет на то воля Архана - найдёшь.
***
- Матушка, не волнуйтесь. Я вернусь не позже шестого дня. Земли здесь спокойные, - Онри принял поводья у конюха и жестом показал, что оседлает коня сам. Вдова нораба Синта стояла рядом. Она сильно изменилась после смерти мужа: осунулась, постарела и сосредоточила всю свою любовь на сыне с невесткой. А сейчас сын покидал её.
- Лихие люди есть всегда, да и нечисть может выползти из леса.
- Со мной будут мои люди, отцовский меч и вера в Архана, - Онри затянул подпруги, закрепил перемётные сумы и потрепал коня по крепкой шее. - Я обязан попытаться. Я клялся Архану, что буду защищать её жизнь. Это моя обязанность.
Вдова вздохнула и осенила сына солнечным знаменем:
- Я буду молиться. За тебя и за неё.
Онри поклонился матери и сел на коня. За воротами его уже поджидала свита: четверо крепких парней, с которыми он постоянно тренировался, которым доверял.
Пора было отправляться на поиски чудотворца.
***
Время было на исходе. За спиной осталось три деревни и речная переправа. И не одного чудотворца. Ни одного. Он и его люди опросили всех, кого могли. Ни следа.
Онри казалось, что Архан отвернулся от него. Гнать такую мысль становилось всё сложнее.
- Господин, мы не нашли ничего здесь. До следующей деревни доехать вовремя не сможем, - широкоплечий Эленд присел рядом на скамью.
- Мы не уйдём отсюда раньше завтрашнего полудня. Как изначально решили так и будет, - Онри с трудом оторвал взгляд от столешницы, чтобы посмотреть на спутника. Тот лишь покачал головой и отошёл: знакомый взгляд - сплошное упрямство. Уговаривать или спорить бесполезно. Да и не удобно как-то. Жена нораба то при смерти.
Онри закрыл глаза и вслушался в гул постоялого двора. Пытался отвлечься от мрачных мыслей. Не удалось. Сразу стал мешаться жар печи, вонь еды и резкий гам людей. Онри встал и вышел на свежий воздух. Нужно походить, занять ноги работой. Тогда сил на дурные мысли не останется.
От постоялого двора тянулась протоптанная дорожка. Она тянулась за сарай, между огородов и мимо колодца к роще с родником. В прохладной тени деревьев царили комары. Их писк переплетался с журчанием воды. Самое отвратительное сочетание из возможных. Онри собрался покинуть неприветливое место, когда его кто-то окликнул.
- Господин нораб! Господин нораб!
Онри остановился и посмотрел на торопящегося рыжего мужичка. Тот выглядел так, словно был местным лесничим: на спине охотничья сума, одежда выпачкана в зелени, а лицо нелюдимое и по-хозяйски наглое.
- Чего тебе, добрый человек? - спросил Онри, когда рыжий подошёл ближе.
- Это вы, господин, ищите чудесников? - лесничий без стеснений оглядел нораба. Всё лицо выражало лёгкое недоверие.
- Да. Вы знаете, где их найти? - воспрянул духом Онри.
- А зачем они вам?
Будь нораб младше, то вскипел бы и огрызнулся бы. Мол, не твоё собачье дело. Сколько ошибок можно совершить, вспылив.
- Моя жена при смерти. Травница не смогла помочь, но дала совет найти чудотворца. Я буду очень благодарен, если вы сможете попросить их помочь мне.
Рыжий явно опешил от такой учтивости и некоторое время молчал.
- Я могу привести вас к нему. Он решит сам. Но чудесник будет слушать, только если вы придёте одни. Без друзей, без слуг.
- Странное условие. Он настолько нелюдим? - Онри не стал говорить, что всё слишком похоже на попытку оставить его в лохах. Впрочем, лесничий сам понял, как сос стороны выглядят его слова.
- Он отшельник. Он нелюдим. Я могу поклясться на Солнце в том, что не собираюсь причинить вам вреда.
- Клянись, - принял предложение Онри. И лесничий действительно поклялся. Подтверждая клятву в роще сверкнул яркий солнечный свет. Редкое явление. Клятва была искренней.
Теперь осталось следовать словам рыжего.
***
Чудесник скрывался от людей в лесной пещере, тёмной, обогреваемой только самодельным очагом. Ужасное место для жизни.
Онри сидел на каменном полу и пытался рассмотреть лицо чудесника. Красно-оранжевый свет костра искажал черты, придавая тому демонический вид. Волосы с проседью были затянуты в косу на военный манер. Прямая как аршин спина тоже выдавала боевое прошлое. Впрочем, чудесник и не скрывал, что был когда-то давно костоправом в армии. Это успокаивало. В этом было что-то привычное, немного родное.
- Это всё, что вы заметили в болезни? Были у неё круглые пятна на руках? Красненькие.
- Да. Чуть не забыл о них, - Онри стукнул себя по лбу.
- Плохо. Очень. Приди вы раньше недели на две, я бы просто сварил вам зелье. Сейчас это уже бесполезно.
Онри почувствовал, как сердце замерло. Всё было зря? Получается… Он опоздал.
Чудесник, не отрываясь следил за лицом Онри, слово вчитывался в книгу.
- Насколько сильно вы хотите её спасти? Скольким можете пожертвовать?
- Господин, Кини - моя жена. Сам Архан даровал нас друг другу. Я готов на всё ради неё. Если есть шанс, я умоляю вас воспользоваться им!
-Вашей жене сейчас не хватает жизненных сил. Их нельзя взять из неоткуда. Но вы можете… поделиться ими с ней с помощью одного ритуала. Однако, предупрежу, что он способен безвозвратно изменить вас. Силы не восстановятся. И если вы не будете следовать правилам, то умрёте намного раньше положенного срока… Подумайте. Согласны ли вы на это?
- Да.
- Не торопитесь с решением.
- Каждый день дорог! Если я буду просто сидеть и размусоливать, хотя прекрасно знаю ответ! То могу не успеть к ней. Сомневаюсь, что вы можете воскрешать людей как пророк!
Чудесник на мгновение ухмыльнулся. Затем резко взял нораба за руку. От ладони к груди прошло невыносимое жжение и Онри почувствовал, как сердце замерло. На это раз буквально.
***
Всё ощущалось… Иначе. Казалось, что все чувства притупились, одновременно усилившись. Онри смотрел на деревья и понимал, что не слышит шелеста листьев, но способен услышать как с ветки на ветку перелетают птицы. Краски мира стали приглушёнными, но само зрение стало острее. И, кажется, хуже ощущались тепло и холод.
- Если ты будешь пялится на каждое дерево, то на дорогу уйдёт месяц, - пробурчал Локхайм, ученик того чудесника. Онри недовольно посмотрел на него и похлопал коня, чтобы ускориться. Чудесник отправил ученика, чтобы тот помог привыкнуть к новому бытию. Но вместо советов, слышалось лишь ворчание.
- Если будешь столько ворчать - язык отвалится, Лакзайм, - огрызнулся Онри.
- Локхайм, - поправил ученик и помолчав добавил, - Твоё поведение будет напрягать людей. Тебя примут или за дурака, или за тёмного.
- Я же не тёмный, не нечисть. Я нораб Синт, правитель своих земель, - Онри пытался выглядеть гордо и сильно. Чисто в противовес своему отвратительному самочувствию. Да и не привык он к такому отношению. И ещё грустно было. Словно что-то безвозвратно потерялось. Онри нащупал за пазухой стеклянный камушек, в который заключили его жизненную силу. Было ощущение, что теперь у него было два сердце: одно билось внутри, другое пока ждало снаружи. Его надо донести до Кини. Просто донести до Кини и положить ей поближе к сердцу. Тогда жизненные силы перетекут её. И она выздоровеет. Стало спокойней.
- Что ещё может показаться другим… неправильным?
Локхайм оторвал взгляд от дороги и посмотрел на нораба. Задумчиво так, словно вспоминая подробности и оценивая, что можно рассказать сейчас, а что стоит придержать на потом.
- В храмах будет неприятно немного. Ты начнёшь чувствовать их энергию. Это даже чудесников на первах мучает. Тебя будет постоянно. Придётся держать лицо.
- Неожиданно… А ещё что? Я вижу, что тебе есть, что сказать.
- Ты голоден?
- Что? К чему это?
Локхайм вздохнул:
- Просто ответь. Не кривя.
- Честно, голоден. Вроде, нормально поел. Да и с завтрака и полдня не прошло. А голоден как волк.
- Ну… Теперь тебе нужно есть сырое, - Локхайм слегка сжал ногами бока лошади, чтобы та ускорилась, и выехал вперёд.
- В каком смысле?! - крикнул Онри, заподозрив неладное.
- В том что тебя теперь насытит лишь плоть живых животных.
-*#*!
***
Путь подошёл к концу. Впереди уже маячили башни родного замка. В деревнях радостно приветствовали живого нораба (возвращение четверых слуг без хозяина, хотя и с письмом от него, всех переволновало). Онри радостно махал им, внутри содрогаясь от страха. То, что он узнал о своём новом естестве, пугало. По словам Локхайма, хоть тот и стоял между светлым и теневым миром, многие будут считать его порождением тьмы, если узнают о перевоплощении. Было страшно. Но Онри сам согласился с такой ценой. Кини стоило того.
***
Двор замка был непривычно тихим. Неприятно тихим. Онри и Локхайм спешились и зашли внутрь. Нораба охватило плохое предчувствие. Особенно, когда он увидел и свою матушку, и тещу с тестем, и какого-то незнакомца в пёстрой мантии столпившимися у комнаты Кини. Локхайм прикусил губу и отступил куда-то за спину. Онри выступил вперёд. Нораб Синт желал узнать, что произошло.
Родственники были не в состоянии что-либо сказать. Незнакомец представился как чудесник и сообщил, что больная, несмотря на все его усилия, представилась Архану два дня назад.
Онри словно по голове ударили. Он просто неподвижно встал, уставившись вперёд. Впервые за долгое время не известно, что делать. Трудно переварить услышанное. Трудно поверить.
Матушки и тесть что-то говорили, пытались успокоить. Онри жестом прогнал их. Никого не хотелось видеть. Слишком шумно и тяжело.
Чудесники не ушли дальше коридора и шептались. Онри слышал, что они обсуждали лечение, и чувствовал их взаимную неприязнь. Незнакомый чудесник лил мёд и юлил, не раскрывая рецепт и ингредиенты. Локхайм упорно изображал сочувствие и почтение, спрашивал о лекарстве, о количестве затраченных чудеснических сил.
Почему-то такие разговоры казались Онри кощунством. Умер человек. Умерла Кини! А они треплются о лечении! Оба! Даже Локхайм! Нораб Синт развернулся, чтобы грубо выгнать чудесников.
Локхайм вручил соратнику амулет. Как только тот взял его, то упал. Лицо исказилось от такой сильно боли, что крика даже не было слышно.
- Что ты творишь?! - Онри подскочил и схватил Локхайма за ворот.
- Помог восстановить силы, - чудесник был ненормально спокойным, - Он должен был потерять много сил при лечении. Собранная чистая сила помогла бы ему восстановиться. Но ему больно. Он не способен принимать магию. Он не чудесник.
- Что? - Онри отпустил Локхайма. О таком говорили везде. Это была правда. Нораб Синт вздохнул и выпрямился. Что-то стало понятны. Надо было выполнять долг нораба.
- О твоей лжи узнают все. Я буду судить тебя завтра. Чудесник Локхайм, прошу, позовите слуг. Пускай его бросят в темницу.
Локхайм кивнул.
***
Онри стоял на кладбище перед новым надгробием. В руке он сжимал уже бесполезную стекляшку с жизненной силой.
Вчере он казнил лжеца. Тот сознался в обмане. Сознался, что не лечил Кини, а "просто" запретил давать ей отвары и начал кормить "волшебными" порошками, оказавшимися толчёнными камнями.
Как же это было мерзко.
А теперь самого Онри ждёт существование полунежити. Великолепно.
Послышались тихие знакомые шаги. Локхайм.
- И зачем ты пришёл сюда? - Онри даже не стал оборачиваться. - Ты теперь свободен. Можешь идти куда хочешь.
- Я не могу оставить вас в таком настроении. Вы загоняете себя во тьму.
- Тебе какое дело?
- Никакого, - согласился чудесник: - Но… ваша жена обеспокоена этим. Она ждала вас чтобы проститься, но теперь не может уйти из страха за вас.
Онри обернулся и некоторое время, не моргая, смотрел на Локхайма. Тот спокойно выдержал испытывающий взгляд. Его душа и мысли были чисты. Онри это чувствовал. Но верить просто так? Теперь он так не может.
- Откуда тебе знать её?
- Я разговариваю с мёртвыми. Это не то, что одобряет Архан. Однако это часть меня… Вы познакомились с Кини на помолвке. Вам было нечего делать и вы пошли смотреть на уток.
Локхайм смотрел куда-то за спину Онри. Тот обернулся : никого.
- Что… Она… Она хочет что-то мне сказать?
- Что она любит вас. Она просит вас не забывать, кто вы есть, и жить дальше. Она будет молить Архана о вас.
- Очень похоже на неё… Спасибо.
- Знайте, я пробуду в вашем замке ровно столько, сколько вам понадобиться, чтобы привыкнуть к новой жизни. А пока я оставлю вас наедине… Лишь помните, вы не порождение тьмы. Вы стоите на границе. Не уходите с неё.
- Постараюсь.
Локхайм ушёл. А Онри остался. Ему нужно было о многом подумать.
