- Все началось одним пятничным вечером. Днем я заказик небольшой выполнял – бабульке одной водонагреватель устанавливал. На разу и трубы менял .
Планировал закончить быстро - от вводного крана полипропилен кинуть и на него уже все потребители посадить вместе с водогреем. Но все пошло кувырком уже с утра.
Краны не закрывались – текли. Пришлось срочно искать слесаря местного, отключать стояки, за новыми кранами в магазин ехать. Короче, приступил только часов с двух дня, а поначалу собирался закончить еще до четырех.
Дальше, больше. Скрутил старые краны, а там резьбы, считай, нет. Пришлось нарезать новую. В общем, ближе к четырем только приступил к тому, что планировал часов на десять утра. Но тут уже все пошло по накатанной. Спаял быстро обе магистрали. Все потребители подключил, занялся водогреем. И снова здорова - в комплекте крюков нет. Время начало восьмого. Пришлось ехать в магазин черт знает куда.
Короче, в половине девятого закончил. Воду дал. Все работает, нигде не течет. Трубы новые. Вода горячая. Бабулька довольна. Заплатила без разговоров с учетом всех доп работ, хоть это, пожалуй, как раз ее месячная пенсия вышла. С такими клиентами хорошо работать – даже если не все ровно и красиво, претензий нет. И такому рады. Как только деньги копить умудряются.
Работу сдал, быстро собрался и в магазин. Успел до девяти купить обычный свой набор – две полторахи «медведя» и четыре баночного « Светлого». Подзамучился за день, конечно, но и заработал нормально.
Домой попал в начале десятого. Перекусил, и уже за вторую «Медведя» принялся – звонок. Номер непонятный. Я и ответил. До сих пор не знаю, какой черт меня дернул.
- Так этот и дернул, - Тимофей Иванович разлил по кружкам «на донышко». – Один момент. Дождитесь меня.
Он выскользнул бесшумно за дверь, оставив Александра и Кирилла, удивленно переглядываться. Через пару минут Тимофей Иванович так же скользнул обратно. На лице его расплылась довольнющая улыбка, в руках шкворчала сковородка.
-Опана, – он изящно выставил посудину на стол, сняв крышку.
Запах шел от нее редкостный. Настоящий, домашний - слюноотделительный запах.
-Ну, ты даешь профессор. Вот удружил, так удружил, - Кирилл примерился загрести ложкой побольше.
- Ша, господа! Ну ка, по тарелкам и аккуратно. Валентина меня предупредила насчет сковородки. Меня когда отпустили после первого раза, я ее на проходной подловил как-то вечерком – костюмчик, цветы, все как полагается. Какой у нас с ней роман закрутился! Но как я во второй раз сюда загремел, она со мной отношения закончила. Сказала, если уж я пошел по второму разу, то не остановлюсь. Эх. Но отношение хорошее осталось, как видите. Женщина она замечательная, чего уж.
Переложили картошку с грибами по алюминиевым мискам. Выпили. Кирилл, закусив, аж зажмурился от удовольствия. Потом сказал:
- Так что там у тебя дальше случилось, Саня?
-Дальше все и началось, - продолжил тот рассказ. – Взял трубку. Алло, говорю. Думаю, хоть бы не клиенты. А из трубки голос, обычный такой, а у меня волосы вздыбились на голове и по телу волна, как наэлектризовали меня. Спрашивает - «Александр? Я ваше объявление нашел в интеренете, в нем сообщается, что вы можете отремонтировать все, что угодно?».
А я и не знаю, что ответить. Да, написано так. Не помню, с чего мне такой текст в голову пришел. На деле, конечно, со всем мне в то время справиться не удалось бы. Ну, я замычал что-то, мол так-то оно так, но всегда надо смотреть, что к чему. А этот говорит – «Замечательно, мне именно такой мастер и нужен, потому что случай уникальный. С таким вам сталкиваться не приходилось. Но я помогу, если что».
У меня сразу вопрос замельтешил, а чего это он мне звонит, если сам все умеет? Отвечаю, что давайте встретимся, а потом и будем решать, что да как, и кто кому поможет. Могу, мол, завтра вечером посмотреть . А если договоримся, то дней через десять приступлю.
_-Александр, - Тимофей Иванович прервал его, перейдя на профессиональный тон. В его голосе профессора, доктора математических наук слышались озабоченные нотки. – Что значит- тогда со всем, чем угодно, справиться не мог? А сейчас, получается, можешь?
-Тимофей Иванович, не суть. Давай я расскажу, а потом вопросы задавать будешь, - Александр поморщился. – В общем, говорю, дней через десять смогу. А он в ответ, что ждать не может, очень это срочно и хорошо бы завтра начать. И сразу добавил, что заплатит очень хорошо. Я и решил, что так и быть, завтра все посмотрю и заломлю двойную цену – чтоб отвязался. В общем, договорились о встрече. Я пиво свое допил и спать залег.
На следующий день, после работы поехал на адрес, который этот мне по геолокации скинул. Еду, думаю, странный адрес – там ни домов, ничего такого не было, если не путаю. Приехал. Так и есть поворот с асфальта на заросшую грунтовку, куда-то в поле.
По грунтовке - километра два-три. Смотрю, в поле стоит что-то не понятно что. Дом или сарай какой. Затормозил и не знаю, как поступить. Но тут кто-то вышел из халупы этой и рукой машет, зовет. Значит, не ошибся. К зданию пошел пешком – метров сто, наверное, от дороги. И пока подходил, оно менялось будто – сначала казалось большим сараем, постепенно трансформируясь в дом, а когда я подошел, то понял, что передо мной настоящая русская изба с резным крыльцом, подклетом, тесовой крышей и охлупнем с конем.
Я такие избы один раз в жизни видел. Потому стоял и глазел, позабыв, для чего и приехал. Из этого состояния меня вывел голос, по которому сразу узнал звонившего. Им оказался мужчина неопределенного возраста, неопределенной внешности. Мне никак не удавалось ухватить черты его лица. И после облик моего клиента постоянно менялся – не кардинально, но так, что это было заметно. Хотя, тогда это меня уже не удивляло.
Он поздоровался и попросил выслушать. Сказал, что поверить мне будет сложно, но потом он все покажет и приведет доказательства. А чтоб увиденное имело для меня смысл и не шокировало, надо все же объяснить.
И рассказал. Я, конечно, не поверил. Тогда он пригласил в избу. Можно предположить, что должен был возникнуть страх, но, в действительности, возникло любопытство и даже восторг – неужели все окажется правдой?
-Александр, может хватит нагнетать интригу? - профессор, казалось, заскучал. – Надеюсь, столь длинная прелюдия окончится чем-то действительно интересным. Все таки, хотелось бы поближе к сути.
-Профессор, ну хорош, тебя же мы выслушали, - вступился за Александра Кирилл. – Давай, Санек, как считаешь нужным, рассказывай.
- Я как раз к сути подошел, - Александр не обратил внимание на недовольство Тимофея Ивановича. – Просто хотел показать, что рассуждал незнакомец вполне здраво, а сам я был нормален тогда, да и сейчас вполне.
В общем, сказал мой клиент, что он инопланетянин, а эта изба космический корабль, который нужно отремонтировать.
Александр замолчал, ожидая реакции. Профессор недоумевающее глядел на него, а Кирилл начал хохотать – до слез, взахлеб. Он успокаивался, вытирал глаза ладонью и начинал вновь.
-Ну ты Саня даешь, ох. Так вот ты какая избушка на курьих ножках! - Кирилл выдавливал из себя фразы сквозь смех.
-Вы, - Тимофей Иванович заговорил совсем сухо, - Александр, нам решили сказку рассказать, или так завуалировано описываете свой Delirium tremens? В таком случае, надо предупреждать.
Он снова разлил по кружкам. Выпили молча. Кирилл до сих пор улыбался, изумленно покачивая головой:
- Гляжу, ты серьезно. Раз так, послушаю, что сможешь порассказать о космическом корабле в форме избы и его устройстве. Я, все-таки, инженер-строитель, хоть и не космических кораблей. Валяй,Саня, даже интересно, что у тебя выйдет.
И тот, убедившись, что все готовы слушать, продолжил:
-Не смотря на бредовость происходящего, я вошел внутрь. Там не было ничего удивительного, если бы все происходило в каком-нибудь производственном цехе. Помещение казалось металличеким. Стены, полы, потолки матово бликовали стальными поверхностями. Везде располагались агрегаты и нечто напоминающее станки. Все это сообщалось между собой сетью труб из непонятного материала. А само помещение явно превышало размерами дом, каким он виделся снаружи. Все производило впечатление единого работающего механизма, хоть и не было заметно движения. Слышался лишь шелест, напоминающий, бегущую под напором воду по трубам и явственно ощущались размеренные толчки откуда-то из глубины помещения.
Я ошарашено рассматривал все. Мой загадочный незнакомец, молча глядел на меня, без особых эмоций на лице. Но от него явно исходило радушие. Поймав мой изумленный взгляд, он спросил, верю ли я ему теперь. Но даже если еще и нет, то он, в любом случае, предоставит дополнительные возможности убедиться в его честности. Потому что без полного понимания и веры мне не справиться с починкой.
До меня уже начало доходить, что все слишком похоже на правду. Логических объяснений происходящего в голову не приходило. В секретную лабораторию верилось еще меньше, чем в пришельцев. Поэтому я все же выдавил из себя слова, смысл которых заключался в том, что не помешало бы убедиться полностью и что это все очень интересно, несмотря на кажущуюся невозможность.
Тогда, якобы пришелец, сделал приглашающий жест и направился куда-то, огибая многочисленные трубопроводы и агрегаты, которые я, последовав за ним, продолжал рассматривать. Какие-то соединения, разветвления, участки вызывали во мне смутные ассоциации с чем-то знакомым. И цель моего приезда начала казаться мне вполне реальной – возможно, мне придется что-то ремонтировать на этом корабле. Вот только почему он не сделает этого сам, и почему именно я? Ответы предстояло узнать.
«Пришелец», так я уже называл, привел меня в какую-то точку посреди механизмов, напоминающую командную комнату – такую, как ее принято изображать в фильмах.
Большой панорамный экран, какие-то пульты, сенсорные панели, рукояти или рычаги управления. И, что выбило меня из колеи, обычный электрочайник, оказавшийся, правда, без шнура.
«Для начала тебе не помешает выпить кое что,» - мой клиент наполнил кружки горячей жидкостью из чайника, отпил из обеих, что-то тихонько проговорив и подержав в руках. «Возьми, так ты сможешь понять меня и мой корабль»
Отказываться было глупо и смешно. Я полностью находился во власти этого существа. Если же это был человек, а окружающее мистификацией, то мое положение все равно не менялось. Так что упрямиться было бессмысленно. Я отпил небольшой глоток. Содержимое внутри меня, казалось, провалилось не только по пищеводу, но и растеклось по телу. Блаженство, пожалуй, наиболее точная характеристика состояния, в которое меня привел напиток. Ощущение, что я познал тайны мира и нашел в нем свое место.
Взгляд мой бессмысленно блуждал, перебегая с предмета на предмет. Казалось, все осталось прежним, но постепенно пришло понимание, что передо мной открылся истинный облик вещей на корабле, хоть сознание придает им привычный облик. Я видел не приборы и элементы механического организма, а биологическое, живое тело корабля. Возникло ощущение развоплощенности моего сознания, я будто повис в воздухе, наблюдая за работой всех элементов системы. Изначально открывшаяся панорама представлялась в виде схемы отопления города, такой, какой мне довелось ее однажды видеть.
С краю большой треугольник главной ТЭЦ, от него шли толстые линии обозначающие тепловые магистрали, прямоугольники тепловых распределительных пунктов, от них в разные стороны расходились линии потоньше магистралей по меньше, значки насосных станций, узлов смешения, потребителей. Все это переплеталось, разветвлялось, встречались непонятные значки и изображения, дополнительные ТЭЦ и многое, что мне было не до конца понятно.
Пришелец, к тому времени все сомнения отпали, заговорил вновь. « Я придал организму корабля облик привычный для человека, так, чтоб ты мог разобраться что к чему. На самом деле истинный вид таков. Возьми.»
Он протянул мне вторую кружку. Сомневаться в смысле этого не приходилось. И я отпил из нее. Новые ощущения не вызвали сильных эмоций, казалось только, что мое зрение прояснилось. Сознание очистилось от привычных образов, и передо мной открылась истинная природа корабля. Это выглядело отвратительно.
Больше всего увиденное напоминало срез некого живого организма. Место ТЭЦ занял орган, своей пульсацией, напоминавший сердце, от него разбегались в стороны гибкие трубки, перекачивающие жидкость, назвать которую можно было кровью, трубки эти срощены были с органами, внутри которых, видимо, происходило распределение жидкости по более мелким трубкам, которые в свою очередь опутывали весь огромный организм, разветвляясь, вновь соединяясь, питая различные составляющие этой системы.
Открывшаяся картина казалась хаотичной и совершенно непонятной. Чем-то она напоминала систему кровообращения человека, только много сложнее и запутанней. Кроме того я видел не только саму систему но и органы, составляющие организм корабля.
Эта шевелящаяся масса, пульсировала, подрагивала, неторопливо извивалась. Некоторые поверхности оказались полупрозрачными, и сквозь них виделось движение питательной жидкости, только цвет ее был не красным. Она не напоминала кровь, скорее гной. Желтовато бурая, комковатая, она неспешно тянулась по каналам, проникала внутрь органов, приводя в движение и трепет, их составляющие.
Я ощутил дурноту и, наконец, оторвался от тошнотворного зрелища. Посмотрел на пришельца. На том месте, где он стоял, виднелось лишь неясное мерцание. Словно дыра в пространстве, сквозь которую видно размытое облако далекой галактики.
Мерцание сдвинулось, описывая вокруг меня полукруг, а в моей голове зазвучал голос. На каком языке? Я не смог понять, улавливая только смысл. «Теперь ты видишь суть вещей такой, как она есть, без влияния твоих представлений о должном. И без защитных барьеров выставленных мною. В первом случае я показал устройство моего корабля схематически в привычной тебе форме, чтоб ты смог проще принять истинную его форму. Это два варианта одной и той же сущности только в разном сознании по-разному выглядящие. Мне не объяснить тебе этого принципа, ты должен его просто принять, как данность. Ты займешься ремонтом, видя перед собой привычные для тебя схемы и механизмы, а при помощи моей калибровки проецирования разных систем восприятия на одну реальность, будет восстанавливаться целостность корабля в привычном, сообразном для меня виде. Тебе не обязательно в это вникать».
Он хотел что-то еще сказать, но я засмеялся, поняв, что к чему: «Неужели ты думаешь, что я умею ремонтировать городскую теплосистему? Я работаю совершенно с другими материалами и мне не осилить даже ремонт повреждений в привычной для меня форме. Для этого нужно много специалистов совершенно другого профиля. Ты понимаешь, о чем я?»
Облако качнулось, голос в моей голове произнес : «Я осознал свою ошибку. Это не сложно исправить. Подумай о своей работе».
И тут же картинка в моем сознании поменялась. Вместо схемы городских теплосетей корабль представился мне сложной системой отопления и водоснабжения крупного промышленного предприятия. Это тоже было довольно сложно для простого сантехника, но такой ремонт я уже мог осуществить самостоятельно, если смогу выявить повреждения.
«Все разрушенные узлы и элементы я покажу» - облако начало сгущаться и материализовалось в знакомом мне человеческом облике: «Ты должен будешь закупить нужные материалы, инструменты и привести корабль в рабочее состояние. Сразу скажу, что самому мне это не под силу. Я не материален, сущность корабля тоже во многом, но двигаться его заставляют вполне реальные силы, генерируемые нематериальным телом. Так что все же механизмы существуют. Это очень сложная концепция многомерности и взаимосвязи реальности и сознания. В человеческом языке просто не существует соответствующих понятий. Главное - ты должен понимать, что делаешь привычную для тебя работу»
Александр умолк, давая собеседникам возможность переварить услышанное. Профессор молчал, и по его виду нельзя было сказать, что он думает. Кирилл задумчиво крутил в руках кружку:
-Экие ты страсти рассказываешь, Санек. Значит, опоил тебя пришелец? – он задумчиво заглянул в свою кружку. Лицо его выдавало сложную умственную деятельность. –Ты рассказывай, рассказывай, мы слушаем.
- Я определил все неполадки, и поехал закупаться материалами – стандартными трубами, фитингами, кранами и прочей сантехнической арматурой. Как-то не задумываясь, я приобрел все на собственные деньги, хоть сумма и вышла не малой. Уже тогда что-то сдвинулось в моем сознании.
Работа, по сути своей, была довольно рутинна. Иногда приходилось кое что придумывать, некоторые необходимые для ремонта материалы пришлось заказывать и ждать по нескольку дней. Несколько узлов потребовали от меня серьезных инженерных решений, но, как я уже сказал, сознание мое поменялось. Деньги, мои собственные, тратились без раздумий, всем клиентам я отказывал и пропадал целыми днями на корабле. Вскоре я совершенно перестал думать о выпивке. А вечерами начал читать и разрабатывать недостающие элементы механизма корабля.
Все это длилось почти три месяца. Пришелец постоянно находился рядом со мной, подсказывал, объяснял. У него оказалась куча вопросов о нашем мире, обществе. Я старался отвечать на них, как умел, но знаний мне не хватало и снова приходилось обращаться к книгам.
Каждый день по приезду меня ждала кружка со странным напитком номер один. Иногда готовил он для меня и второй напиток. Тогда мы с ним бродили бесцельно по кораблю, представавшему передо мной в виде живого организма, а мой клиент превращался в колышущуюся звездную туманность. Мы что-то с ним обсуждали. Что, я не помню.
В начале третьего месяца утренние кружки с напитком перестали появляться, но я уже и сам мог вызвать необходимый для ремонта образ корабля в своем сознании. И я уже знал наперед, что и когда буду чинить в тот или иной день и даже час. Последним надо было восстановить дюймовое соединение с прибором, представлявшемся мне в виде предохранительного клапана для сброса избыточного давления в системе. Работа шла все быстрее и легче. То что в начале казалось сложным, теперь делалось играючи. А казавшееся непонятным, вызывало недоумение: «Что же я мог не понимать?»
И все более сложные и запутанные разговоры о сущности человека, о целях его существования и необходимости бытия. Я очень быстро стал удивляться себе прежнему, такому, каким себя помнил, а под конец осознал, что не могу в себе вызвать тех чувств и мыслей, что владели мною до появления пришельца. И чем дальше шла работа, тем чаще я замечал в человеческом облике моего клиента черты одобрения и удовлетворения происходящим.
Наконец, наступил последний день. Всё в рассчитанные мною сроки. Я ещё раз проверил восстановленные узлы и магистрали. Оставалось лишь закрутить последнюю гайку с дюймовой резьбой. Она давно лежала в кармане моего комбинезона, приготовленная заранее. Я достал ключ, но, сколько не искал, так и не смог отыскать гайку. Я вывернул карманы наизнанку, перерыл сумку с инструментами. Как сквозь землю. Оставалось лишь сесть в машину и съездить в город.
Но эта мысль отчаянно смущала меня, и такое логичное решение казалось отвратным. Я зачем-то принялся осматривать соединение еще раз. В этот момент из-за плеча мне протянули кружку. Я взял и отхлебнул не задумываясь. Оказалось, что это напиток номер два. В этот раз ничего вокруг не изменилось, только пришла уверенность, что гайка мне не нужна.
Я обхватил соединение руками. Оно на миг ожило в ладонях, попыталось разъединиться, выскользнуть. Но пальцы мои обрели цепкую гибкость, обвив оживший трубопровод. Казалось, что-то помогало им. Руки сами сделали ввинчивающее движение, а разум распознал структуру живой ткани, выглядевшей обычной сантехничекой трубой.
Легкая неровность на месте разрыва предстала перед моим внутренним взором. Я повернул части трубы пластиковой так, чтоб микроскопические неровности на трубе из биоматериала совпали, а потом будто вмазал две части друг в друга. Одна реальность дополняла другую.
Когда я убрал руки, перед глазами оказалось надежно скрученное дюймовой гайкой соединение. Как странно. Сунул руку в карман – гайка на месте. Сосредоточился на трубе и она трансформировалась в живой дышащий канал. На месте соединения виднелся легкий рубец.
«Ты закончил, поздравляю» - пришелец в человеческом облике смотрел на меня. От него исходило чувство удовлетворения, радости и, пожалуй, гордости. Гордости за полученный результат.
Это казалось тем более странным, потому что я чувствовал лишь неудовлетворенность, дискомфорт. Словно меня обманули, поманили калачом, а подсунули лобстера – это изыскано и дорого, но совершенно непонятно, что с ним делать и не остался ли я в дураках с этим явством.
«Вот и конец нашей работе. Теперь мне можно лететь» - об оплате моего труда пришелец и не упомянул. А я не спрашивал, потому что знал – мне уплачено сполна. Вот только что с этой платой делать?
Я собрал инструменты. Прошел лабиринтами корабля в последний раз и вышел наружу. Говорить нам с ним было не о чем. Остановился в паре десятков метров. Изба вздрогнула, и на ее месте оказался корабль. Огромный. Величиной, пожалуй, с футбольное поле и высотой метров десять. Сначала он выглядел словно угловатая гигантская мыльница, матово отливающая металлом. Потом она тоже вздрогнула , и появилась ноздреватая , без четких контуров, поролоновая губка . Она оказалась короче мыльницы, но выше на несколько метров. Эта масса зашипела, выпуская медленно движущиеся воздушные массы, сквозь свой корпус. И начала перемещаться. Я не мог понять почему так решил, ведь она не двигалась и не исчезала. Просто эта огромная масса стала казаться все легковесней, словно испаряясь, истончаясь. Наконец , контуры ее начали съеживаться и остатки корабля рассеялись в воздухе. Так в фильмах любят показывать внезапно рассыпавшегося в прах человека – он высыхает, частички его тела выдуваются ветром и, наконец, ветер уносит бесплотную, пыльную фигуру.
Я погрузил вещи в машину, сел за руль, не переодеваясь. И сидел глядя перед собой довольно долго. Потом достал из кармана оставшуюся гайку. Сжал ее в кулаке. Потом раскрыл пальцы – на ладони оказался кусок живой плоти. Он лежал неподвижно, но жизнь таившуюся в нем я ощущал совершенно отчетливо. Я сжал и разжал кулак. Передо мной снова оказалась гайка – металлическая, строгой правильной формы, безжизненная. Оплата моей работы.
- И что? Так и улетел? Ты же сколько денег потратил! – Кирилл, выглядел глубоко возмущенным. – Мой корабль готов. До свидания землянин! Спасибо за службу!
- Ну что ты горячишься, Кирилл, ведь не в этом же суть. Спроси лучше у Александра, что он тут делает. Я так понимаю, что теперь он не употребляет алкоголь. Все верно? – профессор разглядывал Александра, словно видел в первый раз – с недоверием, с надеждой. Ни он, ни Кирилл даже не упомянули о фантастичности рассказанного.
- Все правильно, Тимофей Иванович, теперь я совершенно не пью алкоголь. Зато, научился приготавливать этот напиток, - он кивнул в сторону бутылки. – И, да, теперь я способен починить все что угодно. И, как вы поняли, не только починить. Это странные ощущения. Очень. Да и как вы сами считаете, где мне самое место с такими рассказами? Я ведь и попал сюда из-за них, потому как совершенно не могу скрывать и обманывать теперь. Оставаться в мире здоровых людей у меня получилось всего чуть больше месяца. Здесь моя ненормальность никого не удивляет, а моим товарищам по палате она приносит только пользу. Не удивляйтесь и не смотрите на меня так. Вы уже начали кое что осознавать, со временем все поймете до конца.
В дверь аккуратно, но уверенно постучали. Не дожидаясь разрешения, вошла старшая медсестра – Валентина.
-Александр Евгеньевич, вы не забыли, что вам надо к главврачу? – она окинула взглядом стол с едой и бутылкой, но даже и не подумала протестовать.
- Да, я помню, Валентина Викторовна, - он посмотрел на часы. – Пойдемте.
Медсестра проводила его по гулкому коридору, спустилась с ним в лифте на этаж администрации. Пускай Александр уже давно лежал в психоневрологическом диспансере, все же передвигаться одному не стоило, во избежание ненужных вопросов.
Когда Александр вошел, главврач Геннадий Андреевич, сидел в своем кресле. Он встал и прошел навстречу.
- Александр Евгеньевич, проходите, присаживайтесь. Рад видеть, - главврач усадил вошедшего, опустился на стул рядом. – Рассказывайте. Как? Удачно?
- Вполне. По моим ощущениям, прогноз сбывается в данный момент процентов на девяносто. Конечно, когда я перестану взаимодействовать с ними, неизбежны корректировки результата, но мой прогноз – уверенный позитивный исход, - Александр говорил спокойно, хоть и немного мрачновато.
- Ну что ж вы хмуритесь? В каждый раз вы так. Это уже тридцатая ваша пара. Вас привезли к нам семь месяцев назад, месяц вы убеждали меня. Получается, примерно по шесть дней на пару. И только один зафиксированный случай возврата к бесконтрольному употреблению алкоголя. Я сейчас не затрагиваю тему изменения поведения и мировоззрения пациентов. Большинство же стали совсем другими людьми. Какой, кстати, у вас прогноз по этим двоим?
-Ну, профессор, полностью откажется от алкоголя, ничего серьезного он уже в науке не добьется, но вот уровень студентов прошедших его курс обучения существенно повысится. В этом я уверен. Что касается Кирилла, тут все не так однозначно. Он, несомненно, талантливый инженер. Кроме того в его характере и так уже заложены позитивный взгляд на жизнь и вера в человека. Пить он не перестанет, но вероятность новых запоев и белой горячки не более нескольких процентов. У него впереди очень деятельная жизнь. И есть все шансы стать инженером-изобретателем высочайшего уровня, и даже совершить научные открытия в своей области. Но есть еще вариант - политика. И я не могу сказать, где его деятельность будет успешнее и полезнее. В любом случае, от него нужно ждать серьезных достижений, - Александр все же улыбнулся, слегка вымученно. – Простите за мой кислый вид. Вы же знаете, как мне тяжело заканчивать общение с каждой парой. Мне удается многое, но всегда кажется, что не доработал, что пришелец рассчитывал на большее, на нечто масштабное, - Александр задумался.
-Я надеюсь, вы не собираетесь перебраться отсюда? – главврач встал и начал расхаживать возбужденно по кабинету. - Честно скажу, я буду настаивать, чтоб вы остались. В нормальном мире за стенами диспансера вам находиться просто опасно, да и вы же понимаете, что довольно быстро вновь окажетесь здесь, если не в хирургии с тяжелыми повреждениями. Я бы и сам не поверил, если бы не провел в свое время столько бесед с вами по долгу службы. И не решился попробовать ваш напиток «номер один». И теперь я пишу работу по возврату больных глубокой алкогольной деменцией к полноценной осознанной жизнедеятельности. И кое-кто из моих коллег, познакомившихся с тезисами будущего труда, говорит, что это может стать прорывом, а кое-кто начал считать меня шарлатаном в виду невозможности заявленных мною результатов. Где у вас еще будут такие условия? Возможность поговорить с людьми, воздействовать на них? И вы же сами отлично понимаете, что узнай про вас определенные структуры, вам придется вести разговоры для решения совсем других задач. Нет, лучшего места вам не найти.
Александр и сам прекрасно понимал это. Ему, несмотря на новые возможности, не тягаться с государственными органами. И у него, действительно лишь три исхода – психушка, реанимация или спецслужбы, ведь обманывать и молчать он разучился. Точнее, не так. Не разучился – не имел права. Но недавно он прочел книгу. В прежней жизни он не читал, и теперь настигал упущенное, глотая книги без разбора.
Голос главврача отвлек его от размышлений:
- Я подобрал для вас новых соседей. Один работает мастером смены на металлообрабатывающем заводе – великолепный токарь, золотые руки, но в последнее время все чаще уходит в запои. Руководство завода пытается его кодировать, лечить, но, видимо, скоро все же уволит. Второй – тренер. Когда –то работал в клубах премьер-лиги, теперь тренирует детей, многие из ребят стали звездами, но тоже все больше и больше пьет. Директор пытается отстоять его, но родители против, и начали забирать детей из этой спортшколы. Так что и ему скоро придется уйти, а потом совсем сопьется. Сегодня вы еще в прежней палате, а завтра переведем к ним. Александр? Вы не против?
-Да, да, конечно, -тот очнулся. – С удовольствием. Кириллу и Тимофею Ивановичу мне дать уже нечего.
Александр поднялся. Пожал руку профессору и вышел из кабинета. Он опять вспоминал фразу из прочитанной книги - « вы у меня поймете, что кан-киро - это Любовь».
Обратно его опять провожала старшая медсестра. Они вошли в лифт. Александр вынул из кармана руку, сжатую в кулак. Поднял на уровень глаз и раскрыл пальцы. На ладони лежал кусок живой плоти. Его пульсация слегка отдавалась в руку.
-Что это? – Валентина Викторовна глядела на кусочек инопланетного корабля с испуганным удивлением.
-Ничего особенного, - Александр сжал и разжал пальцы. – Просто гайка для дюймового соединения.
На его руке блестела отполированная частыми прикосновениями обычная гайка. Лифт остановился.
-Знаете, Валя, я, наверное, через неделю выписываюсь. Не стоит у вас тут прятаться. У меня лишь один путь – показать, что можно жить иначе, - проговорил он, и старшая медсестра впервые увидела на лице странного пациента безмятежную улыбку.
