Иван Ильич забыл слово «поролон». Не удивился — не в первый раз слова из головы вылетают. И даже не начал волноваться — не очень-то и нужное слово, проходное, разовое. Продолжая убирать постель с продавленного дивана, он прощупал заметную даже на глаз впадину, которая и навела его мысль об этом, ну, том самом, мягком, и попытался название вспомнить. Не получилось, на ум приходили только полиэтилен и полиуретан.

Пожав плечами, он засунул подушку с одеялом в поддиванный ящик, разогрел заваренную с вечера овясянку и, не отходя от плиты, съел противную размазню прямо из кастрюльки, после чего уселся у окна с кружкой жидковатого эрзац-чая. В этом месяце достался ему сорт «экстра», поэтому расходовал его Иван Ильич экономно — неизвестно, что в следующем пайке будет, может, вообще третий сорт засунут. Хотя в итоге получалось так на так: что экстра, но жидкий, что дерьмовый чифирный...

Отхлебнув бледно-жёлтый отвар, Иван Ильич причмокнул — вкусно! И чай чувствовался, и какие-то травки. То ли душица, то ли чабрец. Покатав во рту следующий глоток, он оживился, подтянул лежащий на подоконнике истрёпанный блокнот и начал вспоминать — что там обычно к чай примешивают. Мята, солодка, мелисса, таволга, зверобой... Список получился хороший, на целую страницу. Подумал, и добавил ещё всякие лепестки и ягоды. Хорошо утро началось! И Совету спасибо за чаёк, а то бы про травы и не вспомнил.

Чтобы отпраздновать удачу, Иван Ильич заварил ещё кружку чая, покрепче — заработал. Вернувшись в кресло у окна, он открыл вирт-экран, загородивший вид на на соседнюю многоэтажку и на цветущую яблоню, красующуюся на галерее, опоясывающей тридцатый этаж. Поморщившись, он переместил экран влево, чтобы не тот не перекрывал яблоню, он уже было собрался перенести список в свою банковскую ячейку, но остановился — что-то беспокоило.

Ах, да! Этот, для дивана. Прикрыв глаза, Иван Ильич ясно представил большой пласт розовато-рыжего, пористого, мягкого, пружинящего... чего? Разумеется, можно найти в Сети, но было важно вспомнить самому. Теперь перед глазами возникло оно же, скатанное в рулон, стоящее в самом углу хоз-распределителя. С ценником: от одного до восьми баллов за разную толщину. А вот название не просматривалось, просто размытое пятно. Но вот первая буква — точно «П».

Полипропилен, пропан? За пропаном почему-то вылезли зарин, зоман и табун. Иван Ильич фыркнул, но отравляющие газы в блокнотик записал — разумеется, на общедоступную биржу не выставишь, но вдруг удастся пристроить, есть у него ходы...

Чай остыл, и Иван Ильич окончательно раздражился. От злости поиск начал как идиот — в строительных материалах, матрасах и утеплении окон. Кто про это утепление ещё помнит? Разве что он, да и то из какого-то старого рассказа. Потряс головой, перешёл на страницу хоз-распределителя, и тут же нашел, вот он, поролон!

Не закрывая страницу отправился к дивану — замерить и толщину прикинуть. Так, и сколько же нужно этого про... пра... Слово исчезло, как будто не прочитал его минуту назад. Иван Ильич насторожился, вернулся к экрану. Так, поролон. Повторил несколько раз. На полуслове отвернулся от экрана — и ещё раз произнести не смог.

Обессиленно рухнув в кресло, Иван Ильич полез в свои банковские закрома. Симптомы полной потери слова сомнений не вызывали, но как, когда?

Судорожно прокрутив списки последних продаж, он зашипел сквозь зубы: вот он, поролон. Какого чёрта выпендрился и в блок материалов для игрушек его воткнул? Кто сейчас игрушки им набивает? Кто вообще сейчас игрушки делает? Какой идиот купил? И почему предупреждения не было? А если и было, что он ещё профукал?

Глубоко вздохнув, чтобы успокоить заколотившееся сердце, Иван Ильич полез в сообщения. И, естественно нашёл пропущенное: с тем самым поролоном и, что ещё обиднее, с бамбуком, уточнением для бамбукового волокна.

Текст официальный, стандартный:

Предупреждение

Уважаемый господин Головин И.И.

В выставленном вами на торги списке слов категории «Детские игрушки-4.1 (Мягкие. Изготовление)» содержатся слова «поролон» и «бамбук» со всеми производными.

«Поролон» был продан Вами 2 раза (см. приложение № 1 с датами продаж), «бамбук» — 2 раза (см. приложение № 2 с датами продаж).

В соответствии с п.12.7-32D «Закона о словарном достоянии» информируем вас о том, что в случае, если после данного Предупреждения вы не изымете указанные слова из списка в установленные Законом сроки, они будут изъяты из вашего сознания без возможности восстановления.

С уважением,

Ваш консультант по биржевой торговле № 766-12.3

Иван Ильич тяжело вздохнул: сам виноват, старый дурак. И почту забыл посмотреть, и списки проверял наискосок. С другой стороны, потеря не так уж и велика, а звоночек вовремя прозвенел: пора, давно пора ревизию всего проданного произвести, а то останешься доживать полудурком с сотней слов обязательного лимита.

Заварив уже третью за утро кружку чая — так надо же нервы как-то успокоить — Иван Ильич вернулся в кресло, убрал экран и уставился на яблоню. Мыли текли лениво: да, облажался он со списком, мерзость эта биржа. С другой стороны, разве жил бы он так хорошо, если бы не она. Когда хлынул на Землю поток переселенцев со всяких там Глизе и Проксим, сначала началась паника. А потом быстро всё устаканилось: и территории непригодные для людей им выделили, и к работам всяким неприятным пристраивать начали.

Вели себя беженцы тихо, ничего особого не требовали, работали старательно, некоторые даже в мелкие начальники выбились. Язык эти гориллоиды и ящероиды выучили быстро. Благо, технология передачи словарного запаса уже была отработана на всяких гастарбайтерах: как только поставили всем нейрошунты, так и появилась возможность слова в банковское хранилище сбрасывать. А кому нужно — покупать.

Хорошая прибавка к пенсии получилась — продавать-то каждое слово можно было не по одному разу, а аж по три. Продал — заново выучил, продал — выучил. Правда, после третьей продажи — всё, с концами. Услышал-прочитал — вроде бы как даже и понял, о чём это. А сам уже не вспомнишь.

Многие в первые месяцы попали — сгоряча напродавали и вообще в овощи бессмысленные превратились. И потом, когда беженцам гражданство дали и право работать на госслужбе. Цены на словарной бирже рванули вверх, и ещё больше народа пострадало. Тогда и лимиты ввели, и предупреждения начали рассылать. Да, действительно пора списки проверить, а то вдруг там ещё куча слов на грани, жалко будет потерять.

Поставив кастрюлю из под овсянки с присохшими ошмётками каши в раковину, Иван Ильич налил в неё немного воды, поболтал и сокрушённо подумал, что вот опять перерасход будет, нужно было сразу мыть. Вот Маруся никогда грязную посуду не оставляла. И ведь вроде бы вдвоём жили, а воды меньше уходило, чем сейчас у него одного.

Да, плохо без жены. И с хозяйством, и вообще — тоскливо. Рано она ушла, и до семидесяти не дожила. Всегда за ней как за каменной стеной жил. И даже после смерти она его своей заботой не оставила.

Иван Ильич посмотрел на висящий напротив дивана экран с голограммами, включил перемотку. Посмотрел на юную, молодую, в конце — на совсем старую и больную жену, и оставил любимую картинку: Маруся, улыбаясь, нагнула к лицу ветку цветущей яблони и щурится от солнца.

Возвращаясь к экрану и заходя в списки проданного, он ностальгически улыбнулся: хорошее было время. Да и сейчас неплохо живётся, спасибо Марусе. В свой последний день, когда уже было понятно, что остались часы, если не минуты, она вдруг попыталась сесть, но смогла только повернуть голову и прошептала:

— Ванечка, наверное, пора.

Иван Ильич не понял, переспросил:

— Что пора?

Маруся улыбнулась:

— Как что? Слова у меня забрать. Зачем они мне — там?

Иван Ильич начал возражать — идея показалась дикой и непристойной — но привычка слушаться жену в глобальных вопросах сработала: он подключил Марусю к домашнему терминалу и запись пошла. Через десять минут, когда зелёная полоска индикатора почти дошла до конца, экран заморгал красным и выдал сообщение «Запись остановлена. Сохранено 98% информации».

Бросившись в Марусе, Иван Ильич увидел, как с её лица медленно уходят краски. Жена еле слышно шепнула: — Ванечка, — и закрыла глаза.

Когда в квартиру ворвались похоронщики, получившие сигнал об отключении шунта, Иван Ильич так и стоял возле кровати, держа отключённый кабель и и глядя на мерцающий экран. Оформление документов прошло как в тумане. Он не на что не реагировал, даже не заметил, как упаковали в чёрный мешок и унесли тело. Потом послушно ставил отпечатки пальцев и не возмутился, когда нагловатый ящероид в чёрном комбинезоне укоризненно буркнул, забирая бумажки:

— Шустрый дедок, всё скачать успел. Опять за бесплатно скатались.

Из алкогольного угара Иван Ильич вышел всего через два дня — закончилась месячная норма спиртного. Попытался докупить, и обнаружил, что на счёте какая-то дикая сумма баллов, он даже не сразу смог подсчитать количество нолей.

Подключил кабель у шунту, попав с третьего раза, зашёл в свой биржевой кабинет. И с изумлением несколько раз перечитал сообщение о том, что весь Марусенькин словарь ушёл с торгов одним пакетом, обозначенным как «Эксклюзив» и «Полный словарный запас интеллигентной дамы с высшим (гуманитарным) образованием».

Баллов хватило, чтобы выкупить квартирку и оплатить полное содержание по первой категории на три года. А аккуратно продаваемых тематических блоков — на мелкие радости жизни, вроде ста каналов головизора, привычной одежды вместо унылых комбинезонов, приличного коньяка раз в месяц и даже двух поездок на море.

Иван Ильич тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и лениво, без особых надежд проверил раздел «Куплю» — слабенький в последнее время был спрос. То ли переселенцев стало меньше, то ли совсем дикие потянулись, которые и с бесплатным переселенческим минимумом в сотню слов прекрасно себя чувствуют. И тут, мигнув, появился новый запрос: столярные инструменты, максимальный блок, цена до семидесяти баллов.

Оживившись, Иван Ильич начал быстро вводить всё подряд — в юности столярным делом увлекался, вот, до сих пор собственноручно созданную полочку с затейливой резьбой за собой таскает, так что необходимые пятьдесят слов максимума наберёт легко. Главное, чтобы никто не опередил. На всякий случай нужно будет пару бесплатных слов сверху вбросить. Так, рубанки: зензубель, шерхебель, фальцгобель... Список рос быстро — уровень, юстир, струбцины, рейсмас, штангенциркуль... Под конец затормозил, последние, бонусные, еле вымучил: ерунок и малка.

Вытер со лба пот, дрожащей рукой поставил цену в полтинник. Поколебался, исправил на сорок девять. Не обращая внимания на сигнал пришедшей почты, ткнул кнопку «отправить» и радостно вскрикнул: на экране появилась вожделенная надпись «продано».

Побродил по комнате, разминая затекшие ноги, посмотрел почту. Так, столярные инструменты проданы третий раз, значит, с концами. Ну, и чёрт с ними, не собирается он больше пилить-строгать, руки уже не те, да и не нужно ничего. Почему-то в список не попал «зинзубель». Ну, пусть остаётся, красивое слово, хотя и совсем не нужное.

Решив, что хорошую продаже нужно отметить, Иван Ильич поднял на два этажа, к приятелю Герасиму, прихватив последний из месячного лимита шкалик водки. Герасим свой словарный запас загнал ещё год назад, правда, сохранил не минимальный лимит, а аж целую тысячу. Так что общаться с ним было просто и приятно. Не то, что раньше, когда он своё философское образование выпячивал и слова в простоте не говорил.

А ведь как спорили! До хрипоты, чуть ли не до драки. Герасим всё уверял, что нынешний порядок человеческий род убивает. Вместе со словом «пассионарность» и сама пассионарность уходит, а отсутствие у человека в словаре слова «совесть»... Иван Ильич упирал на то, что если совесть есть — то она есть, даже если ты её никак назвать не можешь.

Водочка прошла на ура. Закусили галетами с паштетом, обсудили погоду и обещанные Советом подарки пенсионерам к новогодним праздникам. Герасим опять завёл свою песню о том, что зря Иван Ильич с мелкими продажами возится. Считает, выбирает. Сдал бы всё сразу и жил спокойно на полном обеспечении до конца дней. Хочешь — гуляй, хочешь — в бродилки играй или кроссворды отгадывай.

Домой Иван Ильич вернулся успокоенный. Открыл личный кабинет и начал сверять списки. С ужасом осознал, что многое ушло безвозвратно. Вся философия, которой он нахватался от Герасима, вся школьная биология с зоологией, которые он в молодости два года преподавал в обычной школе, а потом, до самой пенсии — в онлайновой. Попытался вспомнить как называется такой пушистый, с ушами и хвостиком — не смог. Перед глазами прямо стоит, прыгает, высоко вскидывая зад, а как называется... Ну, и чёрт с ним. Всё равно в продуктовом пайке не попадётся.

Сказочные персонажи проданы три раза. Почему-то сохранилась Дюймовочка. И при ней — дюйм, последняя не проданная иностранная меры длины. И на что она ему сдалась? Вместе с Дюймовочкой и зинзубелем? Кроссворды отгадывать?

Иван Ильич походил по комнате, погрыз ноготь и решительно подключился к терминалу. Так, если оставить себе блок «Кроссворд-люкс», а всё остальное слить, то получаешь пожизненное содержание по второй категории. Да, упали цены. Ну, с другой стороны и словарь у него уже не полный.

Так, а если взять «Кроссворд-стандарт» на полторы тысячи слов — то будет по второй улучшенной. То есть, почти по первой, которая и так у него через два года закончится, придётся на пенсионный минимум переходить.

Иван Ильич несколько раз перечитал условия продажи и вдруг сообразил: слов-то у него останется больше, чем у Герасима. На целых пятьсот. Вот и поговорим тогда. Он с предвкушением улыбнулся и начал заполнять договор.

Так вот ты какой - зинзубель!)) Хороший рассказ. Читается легко, с интересом. Идея, конечно, не проработана с точки зрения науки. Потому как, я так и не понял принципа этой всей купли продажи. Но это и не важно. Пускай так будет.)
Язык в порядке. А вот опечаток многовато. Но за это я баллы не снижаю, хотя и спотыкается пришлось!
Спасибо, автор!)

Текст наводит на размышления: так ,может, наши старики просто продают свой словарный запас и у них не Альцгеймер или слабоумие?
Написано мастером.
Ни больше, ни меньше. Эдаким зубром. Филологом. Мне очень нравятся внутренние ценности и мир автора. У неё тонко чувствующая душа, умеющая уловить растерянность, дрожание руки, мимолётное касание. Автор и философ, и человек, видевший жизнь, но не ставшая злой или жёсткой. Умеющая сострадать, а это сейчас такая редкость!
Но мне показалось чуть затянуто (извините, гений, но я думаю, моё мнение никак не поколебит Ваших внутренних устоев, и ни на дюйм не сдвинет с полки над головой бывшие награды и дипломы, только повеселит).
Идея обмена и продажи лексикона быстро улавливается и понятна. Но длинно, с разных сторон (хотя и талантливо), обыгрывается. Так, что успевает к концу чуть остыть. Поэтому "Ого!" перерастает в "УГУ, понятно, жаль дедушку. Или не жаль? Он же теперь будет вкусно есть и сладко спать."...
Можно было написать небольшой хорошенький рассказ. Брульянт. Но это уже так, придирки. Ведь написано безупречно. Может, чуть пресно. Но зато без риска - каждая фраза взвешена и выверена.
Тема ясна: люди во все времена продают то, что имеют, чтобы выжить. Органы, дорогие сердцу вещи. Из фантастических фильмов мы знаем, что продают время и воспоминания, сны и мечты. Почему же лексикон не продать? Если возможно. И гробовщики хорошо выписаны: они так же часто за золотыми зубами охотятся и перстнями, как эти, из рассказа за словами.
Очень завораживает название, от этого небольшое разочарование, когда разворачиваешь фантик: да, качественно, да, хорошо...Но...Что НО объяснить не могу. Но очень хочется прочесть что-то ещё этого автора - там сто процентов залежи драг.металла.
Последний дюйм - Последний отрезок до смерти?

Спасибо Автору.

к чай примешивают. - к чаю примешивают
не тот не перекрывал - тот не перекрывал
на госслужбе. Цены - на госслужбе, цены

Интересная концепция - что отдал, то потерял...
Христианство учит наоборот - отдай ближнему своему последнее - и судьба возместит сторицей
Однако человечество почему-то не хочет жить по-христиански и живет потребительски...

Автор хорошо показывает постепенную деградацию человека в погоне за чистоганом - ага, сначала пару слов продал - ерунда.
Потом больше.
Потом целую науку - а, ерунда, все равно на пенсии, преподавать больше не будет...
Потом перешел к своему любимому делу - тоже продал.
И потом и вообще загнал всё, что можно, останется не овощ, но пустопорожний человек без осмысления своего существования...

Спасибо за удовольствие от текста.
Прониклась, прочувствовала, ощутила, задумалась... Задумалась - это главное для меня!
Вспомнила Бредбери))) За это особое grand merci.
Классно, качественно. Балл будет соответствующий.

Я конечно знала, что знания это ценность, но чтобы на жизнь зарабатывать словарный запасом... Удивительно.

Отличный рассказ. И сложный, и так умело сделан. Спасибо, автор!

Неожиданно! А какая идея интересная - продавать лексикон. Это совершенно новая, не заезженная колея. Ах, автор, молодец!

В начале я подумала, что ГГ забыл слово "поролон" потому, что виноват возраст ГГ. И хотелось подсказать методику "выкапывания" потерянных слов из памяти (есть такая). Но оказалось, что поролон потерялся совсем по другой причине,

Не откажешь автору в наблюдательности за людьми. А как ГГ пил чай и экономил его - это вообще отличный эпизод!


Изящно автор выстраивает сюжет и линию с трехкратной продажей слов и окончательным забыванием впоследствии слов.

Авторский мир получился необычным. Свежий глоток в потоке фантастических миров иных!
Приятное впечатление от чтения.

Хорошо) Свежий фантдоп. Достоверный герой. Очень уютная атмосфера рассказа. Спокойная, как душа, что примирилась со скорой смертью. Никакого надрыва, чернухи, выворачивания наизнанку. И хочется жалеть и сочувствовать... Спасибо.

Мне этот рассказ очень понравился.
И в первую очередь за счет незатертости (а для меня это вообще было как-то неожиданно), того, как русский язык теряет слова, а вместе с тем и понятия, скатываясь к потери совести. И усредненный образ жизни, и водка там к месту в тексте. Вроде рассказ вырос (я предполагаю) из пустяка - ну, забыл автор слово, и тут - идея! - мир, где слово можно продать.
Это и актуально, и глубоко. Порадовался.
Есть отличные литературные находки - "симптомы полной потери слова". Это к писательству, не только любительскому относится.
Есть отсылки, к той же Эллочке незабвенной. Замечательно!
Вроде и композиционно это "Один день Ивана Ильича", может, даже того самого, один акт плюс флеш-бэки, но смотрится полноценным произведением.

Еще отмечу фразу- зачин. Отличная!

Тут есть нюансы, к которым есть пожелания модификации, так скажем.
Например, на мой взгляд, стоило бы фантдоп не так глубоко расписывать, чтоб это не шло в ущерб образности. Ограничиться тем, что слово стирается из памяти потому, что процедура - травматичная для клеток мозга, отвечающих за память. Два-три раза воздействовал - и всё.
А когда начинают объяснять про биржу, часть магии рассказа исчезает.

Есть и ошибки ("обычно к чай", "мыли текли лениво", "и и глядя", "не на что..."), но они удовольствия от текста не убавили.

Очень хороший рассказ и идея отличная, незаезженная. По крайней мере, я раньше такую не встречал. Плюсую.

Круто! Яркий пример того, что имея мозги и воображение можно написать вообще обо всем, и темы для фантастики найти даже в словаре. Прочлось на одном дыхании. И такое грустное, немного горькое послевкусие. Спасибо.

Не забывайте слово "поролон"...


Рассказ начинается вроде бы шутливо и иронично. Ну, забыл пожилой человек слово «поролон», бывает, что забывают и не такие простые и не слишком часто употребляемые в жизни слова… Склероз, та самая «милая» болезнь, когда ничего не болит и каждый день новости?

Ан – нет. Чем дальше вчитываешься, тем больше возникает ассоциаций с романом Дж. Оруэлла «1984» (и с другими романами в жанре антиутопии и дистопии, чуть ниже скажу об этом ещё несколько слов). Выделенные «сверху» пайки, растягивание оных пайков на определённый срок, сведение самой сути и смысла жизненного процесса к получению тщательно отмеряемых порционных благ – хороший чай из одной категории, чай похуже – из категории пониже…

Но в рассказе этого автора ситуация даже более страшная: тут в финале к человеку грозит прийти не двоемыслие, а – полное безмыслие. И безчувствование…

Это страшное дело – продажа слов пришельцам. Особенно - людьми пожилыми и одинокими.

И кто такие пришельцы – ассоциации тоже возникают сразу же.

Нет, это не просто «понаехавшие» работники, не гастарбайтеры из стран третьего мира… и не ящероиды и прочие странные сущности с других планет. Эти «пришельцы» - они родные, они с нашей с вами планеты, из нашей родной страны… они – те самые рептилоиды: люди, не помнящие родства, манкурты на высоких должностях, не любящие собственную страну и свой народ, люди, без спроса перекраивающие нашу текущую жизнь. Без нашего с вами спроса. «Под себя» перекраивающие – чтобы им было удобно продавать и покупать… всё. Нас с вами, в том числе. Так, понемножку…

Что надо-то, в сущности, пожилому человеку? Кроме более или менее комфортных условий проживания – доживания! – и памяти? Памяти о своих ушедших близких, о своей жизни, о своей стране, о себе самом?

Память определяется способностью воспроизводить образы и выстраивать ассоциативные ряды и цепочки, плюс логика и многое другое. Но главное – это всё же образы и понятия. А образы без использования понятий не отразишь, и точность и глубина вспоминаемого образа зависит от способности выразить, отразить и передать этот образ… чем? Конечно же, словами.

Оскудевает жизнь, оскудевает словарный запас, слова можно продать на бирже. А вместе со словами исчезнуть могут и такие понятия, как «совесть» - пассаж о совести в рассказе выписан выразительно и отчётливо.

И в итоге – забываешь себя, теряешь свою личность.

Что же остаётся? Пить хороший чай, спать на мягкой кровати с матрасом из… из… из того самого материала, название которого человек продал три раза и забыл – навсегда. И ещё остаётся разгадывание кроссвордов, если кто-то ухитрился сохранить в памяти хотя бы минимальный словарный запас.

Принудительно-добровольная деградация, ведущая к исчезновению человеческой личности.

Антиутопия, описывающая процесс не просто продажи собственной сущности, а, что самое страшное, продажи этой личностной сущности по частям, мелкими порциями, потому что условия жизни постоянно – и, вроде бы, незаметно – становятся всё хуже и хуже.

Оскудевает память, человечество забывает самоё себя, и в итоге… восторжествуют пришельцы, скупившие у людей все слова, а вместе со словами – и души. Но нет: души-то пришельцы не покупают, они их просто… стирают ластиком, как стирают с бумаги ненужное, лишнее слово…

Очень сильная и философски глубокая вещь получилась у автора. Ассоциации возникают не только с произведением Дж. Оруэлла, но и с романом Е.И. Замятина «Мы», и с другими произведениями в жанре антиутопии и дистопии (термин Джона Стюарта Милля, использованный этим политическим деятелем Великобритании для обозначения понятия «несчастная страна» в его речи в 1868-м году в Палате Общин. Речь была посвящена земельной политике Великобритании в Ирландии в те годы). И манкуртов сразу вспоминаешь из произведения Чингиза Айтматова, и кроликов с удавами из произведения Ф. Искандера…

Не было гвоздя – подкова пропала,
Не было подковы – лошадь захромала,
Лошадь захромала – командир убит,
Конница разбита – армия бежит.
Враг вступает в город, пленных не щадя,
Оттого, что в кузнице не было гвоздя.

(Английская детская песенка, перевод С.Я. Маршака).

Берегите слова, которыми выражается сущность человеческой души и смысл жизни человека и всего человечества.

Помните слово «поролон», не продавайте его… и другие слова не продавайте. Не продавайте свою память, память страны, память человечества. Иначе в ваш город может вступить враг, и он не пощадит пленных - нас с вами, наши души.

На некоторые шероховатости и ошибки практически не обращаешь внимания, их немного, и их легко можно поправить.

Что я хочу отметить:
1. Автор, оказывается, вон какую штуку придумал, так сразу и не поймёшь.
2. Вы ли это, Виссарион Григорьич?))

Рецензировать различные произведения мне во время работы в издательстве приходилось. ))) Но я - просто Людена.

**И фамилия у меня другая. ))))

Английская детская песенка, перевод С.Я. Маршака.

Да. ))

Я неточно написала, сейчас исправлю, спасибо.

А когда продадут все слова, можно еще желудочный сок сдать...
Фантастика, увы, ненаучная, но - сочный фантдоп, достойное исполнение. Как по мне - чуть-чуть слишком подробное описание фантдопа. Информации о том, как проходит продажа, какие есть абонементы, как формируются лоты слишком много, и она в общем-то несущественна. Но я понимаю автора - он-то все это продумал, и выкинуть жалко. А если подавать штришками, только то, что необходимо, большая часть останется "за кадром". Да еще половина читателей не поймет, станут придираться, додумывать своё...
Как-то в стороне остался вопрос о том, как живут не пенсионеры, а вполне трудоспособные. Тоже словарным запасом приторговывают?
И правильно ли вообще жить на всем готовом, ничего не делая? Вот продавать слова - понятно, что плохо. А если бы слов не требовали? Вот просто сиди, разглядывай кроссворды, не напрягайся. Как кот домашний. Тогда нормалек, так можно?

никогда штирлиц не был так близок к провалу!))

Пока конспирация не нарушена И вообще, под рассказом нынче угадайка запрещена

Если автор захочет сочинить предысторию, из-за которой люди попали в такую критическую ситуацию с продажей слов, из рассказа получится интересная повесть. Тут имеется большой простор для фантазии.

Но рассказ и сам по себе очень хорош. ))

Рассказ хорош. Хотя и мрачен до невозможности.
Хорош ещё и потому, что в нём заложен достаточно чёткий и ясный смысл. Может, и не один Массу смыслов здесь уже расписали, так что повторяться не буду. Зато нашла ещё один, к собственному стыду - не сразу, только когда стала перечитывать.
Автор в первом же предложении именем ГГ дал тонкий намёк на толстовскую "Смерть Ивана Ильича". А потом этот намёк подтвердил фамилией ГГ и именем Герасим.
Так что мне показалось, что речь здесь идёт об умирании души. Вернее, вынужденно-добровольном отказе от неё.
Ещё как-то почудилась неявно выраженная мысль о разнице между словом как частью личности, у продающего, и словом как просто рабочим инструментом, у покупающего.
Сложная тема. С одной стороны, хочется продолжения и развития, с другой - не представляю, что здесь можно добавить. Ну, кроме как немного отполировать текст, от этого заслуживает.

Почти как склероз. Не помнишь где болит, и каждый день что-то новое. Интересно, а иностранные слова продаются? А то я немецкие слова со школы помню, а что означают... Интересный рассказ. Успеха.

Идея с продажей слов мне очень понравилась. Напомнило какой-то старый рассказ, где инопланетяне их крали -- но здесь-то суть в том, что люди сами их продают буквально за чевевичную похлёбку.

Рассказ, несомненно, хорош и наводит на грустные мысли -- но для высшего балла мне не хватило какой-то атмосферности, погружения, что ли. Видимо, это чисто моё впечатление, но я не увидел и не почувствовал, чем же всё-таки мир-без-слов хуже мира-со-словами.

Верное наблюдение. )

Это были не наши пришельцы... которые покупатели
У нас нищих нет...

А так, написано бодренько.
Зверская антиутопия про злобные оскалы империализма - так вроде у вас, землян, говорят.
Если нет духовности - продать можно всё, что угодно - почку... потом ЧУЖУЮ почку... а то, что другой человек не согласен - так пофигу, камнем по голове его и почку долой...

В моей душе рассказ нашел живой отклик. Главный герой показался хорошим человеком, благодарным и инициативным, тепло вспоминающим жену. Произвел впечатление и образ Герасима, с которым Ивану Ильичу стало приятно общаться. Оригинальна идея рассказа! Я читала и улыбалась. Единственный минус: название не привлекает.

Сначала, на ассоциативном уровне вспомнилась лошадиная фамилия, затем подумалось, что рассказ юмористический, потом стало очень грустно, в конце потянуло на философию. Написано хорошо, есть маленькие очепятки. Так что с меня высокая оценка. Спасибо.

Мощно задвинуто! Футурологи нервно курят в сторонке. Спасибо автору.

Дюймовочка и зинзубель

Читал с удовольствием. Стиль, выверенный, строгий и главное гармоничный затягивает читателя, как затягивает водоворот пловца, без шансов на обратное выныривание, и даже некоторые блошки, то и дело впивающиеся в глаз, не доставляли, как у некоторых других авторов конкурса, беспокойства. Сюжет и сам по себе необычен (продажа лексикона, причём, как считают герои, не нужного в обычном обиходе), а тут ещё и своего рода литературное хулиганство. Если "Иван Ильич" никаких аллюзий не выявил (посчитал, что это обычное имя и отчество), то упоминание Герасима заставило насторожиться. Пришлось гуглить, ибо на память не всегда надеешься. Выяснилось, что повесть-то я и не читал (после турнира срочно пополнить багаж). У Толстого смерть - бессмыслена, а у автора "ДиЗ" получается, что бессмыслена в подобных обстоятельствах (имеется в виду, после проданного лексикона) именно жизнь.
Однозначно мой топ.

Да, наверное, все уже пояснили. Кто продает и зачем. Хотя схожих историй много. Вспоминается рассказ про имена, где нормальное просто так не получить. Теперь вот слова.

Продавать слова? Серьезно? Вот же автор выдумал! Очень интересно вышло! Рассказ читается легко, но скучненько. И множество опечаток очень раздражают. Но за идею вам респект! Забавный рассказ получился. Спасибо)

Из минусов: опечатки.
Из плюсов: сюжет, подача, посыл.
Комментарии, вызвавшие недоумение- если не учитывать «Старьёвшицы» Роя, то уж классический «Тим Талер, или Проданный смех» Крюса можно вспомнить. Да и вообще, торговля воспоминаниями, снами (шире – душой) не редкость. Расширительно – Фауст и т. п.

У меня почему-то рассказ вызвал ассоциацию с «Чёрным зеркалом» - чёрт знает, какое будущее, когда жизненный уклад полностью перестроен и может быть всё что угодно ради добычи криптовалюты – в баллах, лайках, в чём угодно.
Здесь криптовалюта – слова. На которую можно пить, есть, существовать.
Начало рассказа занимательное, цепляет внимание. Навскидку приходит ещё одна ассоциация детской сказки про попугая, который должен был повторять слова, читать словарь, чтобы слова не исчезли или не заскучали. Но письмо с уведомление, что слова стёрты по другой причине, конечно, это поворот.)) Было неожиданно.))
Заложенная идея поэтому – отлично.
Стиль – использование несобственно-прямой речи – отлично. Блошек автор поправит, конечно. На «овясянке» решила, что это авторское блюдо, но последующие опечатки, невыверенные слова убедили: текст просто плохо вычитан.
Общее впечатление: в целом, нормально. Я бы, если уж идти в параллели с «Чёрным зеркалом», выбросила бы инопланетян. Центральной идеи слишком много, чтобы отвлекать внимание на совершенно другую историю, ну, кажутся они мне лишними и всё тут.
Смерть жены – очень яркий эпизод в рассказе, но он как-то слился с лишней фантастикой. В общем, сделать более бытовым, и тогда идея ценности слов будет выглядеть более объёмной.
Автор – молоток. Удачи рассказу и вдохновения))