По просёлочной ухабистой дороге лихо летел пикап, поднимая за собой клубы буроватой пыли. Лемминг-старший вёл машину самой короткой дорогой. Джек сидел на пассажирском сидении и чувствовал себя ковбоем, когда машина взбрыкивала, как необъезженный мустанг на родео. Мимо тянулся желто-золотистый ковер саванны с редкими зелеными островками. Открытые равнины простирались далеко за горизонт. Ближе к редколесью, в зыбком мареве плыли стада диких антилоп. Жаркий воздух саванны обдувал, но не приносил облегчения. Охотники торопились вернуться домой.
На неровностях и ухабах пикап подбрасывало, в кузове гремело и брякало нехитрое снаряжение. Джек обернулся. Рогожка сползла, приоткрыв часть туши антилопы. Отец отвлекся от дороги, посмотрел на сына, улыбнулся и похлопал его по плечу:
— Отличный выстрел, Джек! Еще помнишь, чему я тебя учил.
Он снова сосредоточился на управлении и, не спуская глаз с дороги, продолжил:
— И что тебя держит в этом космосе? Возвращался бы домой. Работы и здесь хватает.
Нет, он не спрашивал и не упрекал, просто рассуждал вслух. Этот монолог отца Джек слышал всякий раз, когда прилетал домой в отпуск.
— Сидишь на своей станции, как крот в норе. Ковыряешься в недрах мёртвой планеты. Света белого не видишь. Ни зверей, ни птиц, ни травы, ни деревьев — ничего нет. Воздух и тот экономить нужно.
Джек рассеяно слушал. Он мог бы возразить, но заново начинать старый спор с отцом не хотелось.
Пикап пылил по ровной дороге вдоль изгороди. Уже был виден зеленый островок сада, над которым возвышалась покатая крыша дома.
— Наука, прогресс. Оно, конечно, хорошо. Но человек должен жить на земле.
С этими словами отец сбросил газ, притормозил и, плавно повернув, вкатился в ворота. Проехал еще несколько метров по двору и остановился. Джек открыл дверь и вышел из машины.
На террасе у дома хозяйничали две самые дорогие ему женщины. Мать наполняла стаканы лимонадом из запотевшего кувшина. Жена расставляла посуду. На улицу выбежал мальчуган и с криком: «Папа! Папа приехал!» — бросился навстречу. Джек подхватил его на руки, подбросил вверх, поймал, посадил на плечо, и они двинулись к крыльцу…
***
Джек проснулся в своей каюте. Генератор, отработав по программе, мягко разбудил его. Лёгкость сна привычно отступала. Таяли яркие краски сновидения, улетучивалось жаркое дыхание саванны, пропадала приятная тяжесть детского тела на плече. Он прислушивался к своим ощущениям. Все было как обычно.
Освещение стало чуть ярче. Автоматика вежливо напоминала, что пора вставать. Начинается новый рабочий день. Джек посмотрел на часы, до старта осталось шестнадцать часов.
«Челнок уже в пути. К вечеру он прибудет на станцию. Час на разгрузку и погрузку, потом заправка и старт. Всё уже спланировано и ничего изменить нельзя. Конечно, можно сказаться больным и не полететь. Но потом начнутся разбирательства. Станут выяснять: почему челнок вылетел с неполной загрузкой?.. К чёрту! Решено. Это мой законный отпуск. Хватит с меня этой станции».
Свет плавно и быстро загорелся в полную силу. Джек решительно отбросил одеяло и поднялся с постели. Залпом проглотил порцию витаминизированного геля и тут же запил стаканом воды, чтобы избавиться от опротивевшего горьковато-кислого привкуса. Натянул спортивный костюм и вышел из каюты.
Утренняя пробежка в оранжерее. Что может быть лучше? Пластиковые дорожки едва заметно пружинят под ногами. Ленивым лесным ручьём журчит вода в поливочной системе. Деревья шелестят листвой от лёгкого ветерка из вентиляции. Единственный уголок на станции, напоминающий живую природу обитаемых планет.
Сколько их было, таких пробежек? Джек старался не считать, чтобы не ужаснуться цифре. Но эта станет последней. «Завтра в это же время я буду уже далеко, — думал он. — И пошлю куда подальше этот распорядок дня. Буду ложиться, когда захочу. И спать столько, сколько захочу. А может вообще расторгнуть контракт? Имею полное право. Там есть такой пункт, надо только оповестить за две недели…» Пробежав положенные три километра, Джек отправился в спортзал. «Правильно отец говорил: человек должен жить на земле. Пора мне спуститься с небес, устроиться на какой-нибудь обитаемой планете. С моим опытом я найду работу в любом месте…»
— Джек! Хватит пыхтеть на тренажёрах. Иди к нам, — на лавках у выхода расположились несколько человек.
— Улетаешь? — спросил один из техников.
— Угу, — неуверенно ответил Лемминг, утирая пот полотенцем.
— Решился, значит? И куда собрался?
— На Землю, в Кению. Мне обещали шикарное сафари.
— И охота тебе в жару по саванне ползать? Я вот в отпуск на курорт ездил. Море, солнце, песок, фрукты! А какие коктейли смешивал бармен в ресторане!
— Самый дивный коктейль, — перебил его Лемминг, — это пара скупых глотков тепловатой воды из фляги после нескольких часов, проведенных на жаре в саванне…
— Послушайте, Лемминг, может хватит уже? — резко, с вызовом в голосе, вклинился в разговор Кельвин. — Мало того, что генератор постоянно предлагает выбрать это ваше сафари, так еще днём все это выслушивать? Это уже начинает раздражать!
С этими словами он подхватил свою куртку и вышел из спортзала.
— Что это с ним? — спросил кто-то из присутствующих.
— Слышал, что сегодня опять несколько каналов у генератора барахлили. Может от этого? — предположил один из техников.
— Да нет, он уже второй день такой. Вчера в столовой на Томми из лаборатории накричал…
Повисло неловкое молчание.
— Не обращай внимания, — сказал Стив и похлопал Джека по плечу. — Молодой он еще, да и на станции работает всего полгода.
Лемминг никак не отреагировал, он смотрел на быстро закрывшуюся дверь.
***
Стив нашел Кельвина во время обеденного перерыва.
— Ты чего такой взъерошенный сегодня? Рычишь на всех, срываешься.
— Все в порядке, — попытался уклониться от разговора Кельвин, — просто не выспался.
Но Стив не отпускал его, пристально смотрел в глаза и Кельвин не выдержал:
— С отцом плохо. Врачи говорят, что следующего удара он может не пережить… А я застрял на этой проклятой станции!
— Поговори с Леммингом, — посоветовал Стив, — расскажи ему все. Думаю, он поймет и войдет в твое положение.
— Как я могу? Он целый год мечтал об этом своём сафари. А я всего полгода на станции…
— И все же, я рекомендую тебе поговорить с ним, — настаивал на своем Стив.
Кельвин ничего не ответил. Неопределенно пожал плечами, повернулся и двинулся к выходу из столовой. Стив смотрел ему вслед. Через большие панорамные окна коридор был хорошо виден. Убедившись, что молодой техник направился к складским ангарам, Стив вздохнул и затопал к другому выходу.
***
Ремонтный бокс находился в самом конце длинного тоннеля. Кельвину предстояло пройти под всей станцией, вдоль складов, где хранилось законсервированное оборудование, сменные комплекты деталей, узлов и механизмов. Уровнем ниже располагались инженерные коммуникации и системы жизнеобеспечения станции. Множество дверей и люков вели на нижние этажи. Кельвин шел быстрым шагом, стараясь преодолеть путь как можно скорее. Прошмыгнуть незаметно, как мышь, заползти в свой дальний уголок и спрятаться от всех. Он не хотел никого видеть и уж тем более — разговаривать. Ему повезло, обеденный перерыв еще не закончился, и тоннель был пуст.
«Чёртова станция!.. Хотя при чём здесь станция? Сам виноват. Что мешало устроиться на орбитальный завод? И от дома недалеко. Ощущение безысходности — вот что меня остановило. Испугался, что затянет меня это болото. Когда появилась вакансия на горно-обогатительном комбинате в другой звёздной системе — я согласился, не раздумывая. Ещё бы! Три года работы на этой станции — и передо мной откроются новые горизонты! Инженера с таким опытом работы многие хотят заполучить…» Вот о чём он думал в тот момент. И перспектива оказаться запертым на далёкой планете, где все места на челноках расписаны на год вперёд, ничуть не смущала его. Даже наоборот, подстёгивала, окутывала туманом таинственности и романтичности.
Всё оказалось куда прозаичнее: Кельвин был заперт в ограниченном, хоть и большом пространстве. Станция была изучена, а лица сотрудников примелькались. Работа не сложная: плановое обслуживание техники, диагностика и ремонт. Знай себе, выполняй операции по инструкции. И нехитрый досуг по вечерам. Даже генератор снов, который обеспечивал полноценный отдых ночью, Кельвин уже давно ставил в режим «без сновидений». От тоскливых однообразных пейзажей за стёклами иллюминаторов хотелось выть на луну, но здесь даже луны не было. Всего полгода, а он уже готов бежать без оглядки. И неважно куда, главное — подальше отсюда. Забыть как дурацкий сон и никогда больше не возвращаться в это проклятое место. Сообщение о том, что отец попал в больницу и находится в тяжёлом состоянии, доконало его окончательно.
Работа не клеилась, инструменты валились из рук. И это еще больше раздражало. «Хотел бы я посмотреть в глаза тому инженеру, который проектировал этот вездеход. Каким местом он думал?» Кельвин пытался водрузить на место тяжёлый защитный кожух. Но в узком пространстве между двумя слоями обшивки это было не так просто сделать. Он кряхтел, обливаясь потом, и раз за разом пытался завести направляющие в пазы. Наконец, ему удалось: кожух скользнул вниз, щёлкнули, закрываясь, замки. Кельвин шумно выдохнул и стал протискиваться к выходу.
Лемминг стоял, облокотившись спиной на огромное колесо вездехода. При виде Кельвина он поднял голову, немного расправил плечи, но руки из карманов не вытащил.
— Почему ты ничего мне не сказал? Я тебя чем-то обидел? Или ты считаешь, что всем вокруг наплевать на чужие проблемы? А может ты думаешь, что я толстокожая скотина и не способен понять чужое горе? Запомни: мы все здесь в одной связке и всегда помогаем друг другу.
Кельвин беззвучно открывал и закрывал рот, но не нашёлся что ответить.
— В общем так, мы со Стивом всё решили. Теперь в документах значится твоя фамилия. Лети к отцу!
— Не могу я так… — промямлил Кельвин и опустил глаза.
— Можешь или нет — это уже никого не волнует. Если не полетишь ты — не полетит никто, — Джек положил руку на плечо Кельвину, заглянул в глаза и тихо добавил:
— Я желаю тебе успеть.
С этими словами он повернулся и зашагал к выходу, расправив плечи словно сбросил тяжкую ношу.
***
— Кельвин! Где тебя носит? Старт через несколько минут, — Стив заметно волновался.
— Я искал Лемминга, но его нигде нет. Я так и не успел его поблагодарить.
— Скорее всего, он в обсерватории. Оттуда хорошо виден старт челнока.
— Я чувствую себя неловко. Он так мечтал о сафари, а уступил свое место мне…
— Значит ты так и не понял…
Кельвин вопросительно посмотрел на Стива.
— Эх, молодёжь. Странные вы какие-то. Вроде среди людей живёте… Самое лучшее в мире сафари — на планете Сафари. Он ведь даже ничего не скрывает, просто старается не говорить об этом.
— О чем?
— Некуда ему лететь. Он уже который год собирается, но каждый раз уступает свое место в челноке кому-нибудь. Пять лет назад Джек вернулся из отпуска. Он провел его со своей семьей, на родной планете. Мы как раз модернизировали генератор снов. И что бы разбавить репертуар загрузили в память его воспоминания. Они были такими живыми и яркими…. Я даже написал вариативную программу, чтобы разнообразить сюжет, — Стив глубоко вздохнул. — А через два месяца произошла катастрофа. Гигантский астероид заметили слишком поздно. Жителей планеты пытались спасти, но эвакуировать всех не успели. В тот день погибли его родители и жена с маленьким сыном. Все, что у него осталось — это воспоминания в генераторе снов. Парни ругаются на эту рухлядь, а у меня рука не поднимается его заменить. Все никак не получается выгрузить воспоминания Джека из памяти устройства, чтобы перенести в новый аппарат.
Кельвин потерянным взглядом уставился перед собой. Стив кивнул, подбадривая, и хлопнул его по плечу.
— Иди. Челнок ждать не будет. Спокойного полёта! Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.
Облачаясь в полетный скафандр Кельвин размышлял: «Я вернусь! Обязательно вернусь. Хотя бы для того, чтобы помочь Стиву и вытащить воспоминания Джека из этой древней машины. Можно попробовать подключить блок ввода-вывода с одного из списанных «скаутов». Только кое-что переделать нужно. И программу переписать. Этот вариант должен сработать…»
Шагая по прозрачной трубе перехода, Кельвин повернул голову и посмотрел на станцию. Одинокий шпиль обсерватории был хорошо виден, но ничего нельзя было разобрать за темными стеклами иллюминаторов. Где-то там, у большого панорамного окна, стояла одинокая фигура. Он увидит старт и долго будет провожать взглядом челнок, пока тот, превратившись в маленькую искорку, не затеряется среди звезд. А потом вернется в свою каюту, подключится к генератору снов и отправится на самое лучшее во всем мире сафари.
