– …вся наша жизнь изменится.
– А когда ты собственными руками пятилетнюю девочку жизни лишил, что ты чувствовал?
– Ничего.
– Вот, видишь, не зря тебя…
– Произошло слишком быстро всё. Не успел ничего я почувствовать. Только протянул руку …
– Ты ещё про осу расскажи, которую хотел убрать с её шеи.
Михаэль смотрел на заключённого. Лысый череп лампочкой горел в бестеневом освещении. Нагло уставившиеся в Михаэля ярко-синие глаза, подчёркивали жёлто-чёрные полосы комбинезона. Мешковатость его не скрывала мощь фигуры хозяина лысого черепа. Глыбы мускулов выпирали так же нагло, как и синие глаза. Тщедушный адвокат физически ощущал давление этой горы мышц. Лишь стеклянная поверхность стола, разделяющая их, вселяла в него некоторую уверенность.
– Смотри, как-бы оса не ужалила и тебя.
Лысый череп улыбнулся и подался вперёд, вытащив скованные наручниками огромные кулачищи из-под стола. Михаэль, до этого сидя облокотившись на стол, резко отпрянул, непроизвольно подняв руку к шее.
– Зачем сюда ты припёрся, адвокатишко?
Михаэль не выдержал натиска этих синих глаз и неожиданной близости мышечной массы, наклонился к стоящему на полу портфелю.
– Что ты знаешь про Тихоокеанский проект, семнадцатый? – Положил перед собой планшет.
– А знать должен?
– Я пришёл сообщить о трёх вариантах развития событий.
Адвокат поглядывал на кувалдоподобные кулаки. Невидимость пут электромагнитного поля не придавала уверенности в их скованности.
– Первый вариант ты и сам знаешь. Ты единственный, кто преступил закон Жизни.
– Семнадцатый, – ткнул кулаком в приделанную к комбинезону бирку с номером «17» лысый череп.
От резкого движения поле между кулаками завибрировало, искронуло. «Слава небу! Они работают!», – облегчённо вздохнул Михаэль.
– Семнадцатый – это с начала Эры Порядка… Тебя казнят. Беспрецедентный случай. За тысячу лет люди забыли, что такое убийство, и не знают, как реагировать. Ей было всего пять лет!.. Тебя казнят. Пока не выбрали, как.
– Всё? Расходимся?
Михаэль недоумённо поглядел на собеседника.
– Почему?
– Уже я сделал свой выбор. Месить какашки в ступе не вижу смысла.
– Я против принципа: «жизнь за жизнь, кровь за кровь».
– Зуб за зуб, скотину за скотину.
– И не только я… Что?
– Ничто.
– Поэтому в обществе сформировались и другие варианты.
Михаэль дотронулся до экрана планшета. Над столом засветилась картинка. Горное ущелье. Одноэтажные домики. Ровные ряды отвалов горной породы, вытащенной из-под земли. Морской берег с белоснежным пляжем.
– Анамезонно-обогатительный завод, – адвокат поводил пальцем, вращая картинку в разные стороны в разных проекциях. – Океан. Тишина. Рыбалка. В горах водятся горные козлы, снежные барсы – поохотиться в удовольствие. На тысячи километров ни живой души. Благодать.
– Жары шестьдесят градусов. Влажность двестипроцентная. Выколи глаз темнота. Шесть тысяч шестьсот семьдесят метров геологических пластов над головой. Дексов радиации пара сотен. Потому там ни живой души за тысячи километров вокруг. Два месяца медленной мучительной смерти. Порыбачишь со мной, адвокашка?
Тихий голос этого громилы наводил ужас. Бледный Михаэль поднялся, положил трясущимися руками планшет в портфель, направился к выходу.
– А третий?
Адвокат, уже открывший дверь, остановился.
– Что «третий»?
– Вариант.
Пытаясь понять, о чём речь, Михаэль собрал складку между бровей. Вспомнил:
– Тихоокеанский проект.
– Что есть это?
– Подробности только после согласия.
Синий взгляд высверливал дыру в голове Михаэля в течение нескольких раздумывающих секунд.
– Давай.
– Тебе надо подписать бумаги.
– Тебе надо, чтобы я подписал что-то там… Давай.

– Я согласен с тобой, а что тогда ты знаешь про Тихоокеанский проект?
– А ты?
– Я?..
Как ненавидел Мустафа эту идиотскую привычку своего друга. Каждый вопрос, который вызывал непонятную тревогу, Джун переотправлял обратно. Каждый раз Мустафа оказывался неподготовленным к этому отзеркаливанию.
– Послушай…
– Ну, так?
– М-да… говорят, что это самый засекреченный проект Правительства.
Джун затянулся сигарой, окутав себя облаком дыма:
– Если самый засекреченный, то откуда говорящие знают, про него?
– Не знаю. Но Правительство со всей планеты собирает гениальных физиков, астрофизиков, математиков. Даже забрали Рио Карсона.
– Шахматиста что ли?
– Великого шахматиста. Это же он свёл в ничью пять партий с Пико-двухтысячным.
– Допустим. Но зачем Правительству я?
– В смысле?
– Мустафа! Ты и правда думаешь, что я идиот? Ты, третий секретарь председателя комиссии по чрезвычайным ситуациям, бросаешь своё, окружённое пляжами и барами, уютное тёплое солнечное местечко, и, рискуя быть сбитым в бездонное ущелье сумасшедшими вихрями, несёшься ко мне на окутанную сногосшибающими метелями, заснеженную вершину просто так, выкурить сигару?
Третий секретарь председателя комиссии по чрезвычайным ситуациям развёл руками: «Ты меня раскусил».
– Я не знаю, зачем Правительству понадобился журналист.
– Великий журналист.

Уже четыре часа Джун мучился желанием засунуть в рот толстую ароматную доминиканскую сигару и выпить хорошую порцию доминиканского же рома. Он уже давно отказался понимать, что делают все эти люди, сидящие вокруг него, уже пятый час галдящие о какой-то непонятной ему ерунде.
Несколько раз ловил на себе взгляд, сидящего за столом напротив, Рио Карсона. По учащённым движениям острого кадыка Джун понял, как тот жаждет опрокинуть в себя пару-тройку больших стаканов, и что нашёл себе партнёра для сигары и рома.
А чуть в стороне по диагонали у стены сидела миловидная девушка. Напряжённо сжатые колени и выпученные глаза явно указывали, что она с щенячьей бы радостью променяла свой неудобный стул на белый унитаз. Коленки, кстати, были красивые. И ляжки, едва прикрытые короткой юбкой. Джун уже представлял, как положит ладонь на левую коленку, взберётся неторопливо вверх, ощущая нежность кожи, когда шум отодвигаемых стульев и кресел отвлёк его. «Слава небу, закончили!»
Пока журналист ожидал, когда схлынет толпа у выхода, к нему подошёл мужик в форме генерала.
– Теперь то Вы в курсе ситуации.
– А Вы?
– Мы не очень.
Генерал взял Джуна под руку. «Сигара отменяется», – от сожаления Джун даже скрипнул зубами.
– И мы бы хотели, чтобы и население не очень была в курсе ситуации. Чтобы не было паники, истерии. Мы бы хотели, чтобы известный журналист, уважаемый человек, популярная личность, авторитетный голос представило ситуацию в таком ключе, чтобы не обмануть и правды не сказать. А то утекающая информация вызывает потихоньку у отдельных – пока отдельных – личностях шизофреничный бред.
– То есть Вы хотите, чтобы люди узнали про Тихоокеанский проект, но не совсем то, что есть на самом деле.
– Мой секретарь говорил, что Вы – умный человек. Пойдёмте, дам Вам материалы для работы. Только учтите, готовую статьи сначала показывать мне.

Чем дольше Джун вникал в дело, тем сильнее понимал, представить всё, как хотел генерал, невозможно.
Три года назад исследовательским судном Галосравен, державшим курс мимо пустоши Тихий океан, была обнаружена гравитационная аномалия. В Тихом океане – области, где на полтора световых года нет ни единого крупного объекта, массой приближённой к массе Луны. Потому эту область и прозвали «Тихий океан».
Объёмная картинка изогравов, выстроенная вычислительными машинами Галосравена, указывала на массу, сопоставимой с Солнцем. Когда же исследовательское судно возвращалось с экспедиции, то приборы указывали на массу в три раза больше Солнечной.
Последующие наблюдения за Тихим океаном выявили, что гравитационная аномалия разрастается, по мнению некоторых астрофизиков, постепенно превращаясь в чёрную дыру. Уже тогда в общественную доступность выплеснулась информация о близком конце света. Заголосили религиозные фанатики: «и когда снял четвёртую печать, и слышал голос, и ад следовал за ним».
Когда же выяснилось, что увеличение массы тихоокеанского объекта ускоряется, и по расчётам лет через десять Солнце со всей своей солнечной системой, астероидами и кометами двинется прямиком в гравитационную пасть новой чёрной дыры, тогда начали отправлять большие исследовательские группы в сторону Тихого океана. И всё засекретили.
А когда метрологические станции доложили, что вектор движения Солнца изменился на четверть градуса в сторону Тихого океана, стало понятно, трагедии не избежать. Сразу приступили к стремительному сбору лучших представителей научного мира со всей планеты. Нужно было срочно решать проблему! Эвакуировать цивилизацию Земли со всеми её колониями в Солнечной системе – не реально. Да, и куда? Обжитые Проксима и Альфа Центавра, звезда Барнарда и Сириус? По расчётам они тоже попадают под влияние тихоокеанской чёрной дыры. Поэтому нужно либо остановить рост аномалии, либо уничтожить.
Три месяца назад поступила информация: Солнце ещё на четверть градуса развернулось в сторону Тихого океана. Это фиаско. Четвёртый всадник апокалипсиса в пути.
За всё время кризиса учёными были предложены тысячи проектов спасения, которые отметались из-за своей абсурдности и неисполнимости. В сотне проектов предлагалось что-то более-менее реалистичное. После длительных и сложных расчётов, жёстких споров и баталий осталось с десяток. Самые мощные вычислительные планетарные кластеры, брошенные на решение проблемы, отсеяли и их. Человечеству нечего было противопоставить.

Ему снились рыбы. Плотная тугая километровой толщины вода не тормозила движений. Лёгкий аквалангистский костюм, пузыри, медленно поднимающиеся к поверхности, маска в пол лица. Стая полосатых метровых макрурусов не замечала его, видимо, приняв за своего. Толща воды не мешала двигаться легко и стремительно. Он обгонял стаю, возвращался в хвост, снова внедрялся в самую гущу рыб, наводя беспорядок в их спокойные ряды. Спускался вниз в темноту, пока плотная вода не начинала сопротивляться и выталкивать обратно. Затем ускоряясь нёсся к сияющей поверхности, зажмурив глаза от полуденного солнца выпрыгивал из воды дельфином, по параболе снова входил в воду. Он делал круги. Номер семнадцать. Он делал большие круги, приближаясь к береговой линии, где вода. Номер семнадцать! Где прогретая солнцем вод. Семнадцатый! Подъём!
– Ну-ка, вставай!
Охранник настойчиво вкручивал кулак под рёбра.
– Вставай, к тебе пришли. Не заставляй меня ждать!

В комнате за столом сидела девушка. Собранные на затылке волосы. Широкий лоб. Зелёные глаза. Красивое лицо. Внушительная грудь, обтянутая плотной материей форменного тёмно-синего кителя. Майорские погоны. Таз и бёдра скрыты поверхностью стола – не оценить.
– Номер семнадцать?
Номер семнадцать огляделся по сторонам. То ли в поиске второго стула, то ли в поиске, к кому обращается сидящая перед ним цыпочка.
– Номер один в твоём списке мужиков я буду.
– Будешь. Переодевайся.
Девушка кивнула на пакет с одеждой, лежащий на краю стола.
– Оу! Так ты решила повеселиться!
– Скажи, сколько ты весишь?
– Двести семьдесят один килограмм восемьсот двадцать восемь грамм. Выпивка будет?
– Будет. Переодевайся.
– Без наручников я. Не робеешь?
– Переодевайся.
– И огради двери уст моих.
Номер семнадцать скинул с себя поперечнополосатый комбинезон. Снял нижнее бельё. На несколько мгновений замер. Сделал пару грациозных движений. Майорша, не отрываясь, контролировала мужчину. На непроницаемом лице большие зелёные глаза не выражали эмоций, безучастно глядя на голого мужчину. Лежащие на выпуклой широченной груди могучие плиты грудные мускулы, нижним краем своим немного не достигали правильной арки слегка выступающего рёберного края. Ниже мышцы пресса были столь толсты, что вместо сужения в талии нависали выступами над бёдрами. Таз был самым узким местом тела, мускулы бёдер и особенно голени вздувались широко выше и ниже колен. Чудовищная масса мышц, словно налепленная пластилином на костный каркас, не выглядела уродливо. Идеальные пропорции, достойные древних скульпторов. Кожа ровного загара, без единого светлого пятна, подчёркивала фундаментальность этого живого изваяния.
Натянутое на голое тело, облегающее с металлическим блеском тёмно-синее трико заскрипело от удовольствия.

Они шли по длинным извилистым коридорам. Номер семнадцать рассматривал обтянутые форменной юбкой перекатывающиеся ягодицы майорши. Как бы, ничего особенного. Нога выбрасывается вперёд, большая ягодичная мышца расслабляется. Создаётся впечатление, что полупопие падает вниз. Когда нога получает нагрузку, напрягается большая и малая ягодичные мышцы – полупопие подскакивает вверх. Но если не вдаваться в биодинамику, то смотреть на эти колебания можно бесконечно, пытаясь проникнуть в необъяснимую тайну взглядопритяжения.
Через систему шлюзов они проникли на катер с опознавательными знаками военного космического флота. Уже внутри, усаживаясь в компенсирующее ускорение кресло, майорша объявила:
– Лететь двое суток. Если ты не хочешь провести их в наручниках и наножниках, веди себя культурно. Твоя каюта слева по коридору.
– Летим куда?
– Центральный штаб Тихоокеанского проекта.
– Всё-таки придёт сын человеческий во славе своей. Думал я, что к девочкам на пляж.
– Ты подписал бумаги.
– Не знаю, что я там подписал. Кто отдастся мне теперь?
– Я с удовольствием отдамся тебе, когда ты вернёшься…
– Блистательно!
– Если вернёшься…

Генерал разглядывал этого щуплого человечка долго и упорно. Худое лицо, кучерявые волосы, торчащие в стороны огромные, горящие красным огнём от падающих на них солнечных лучей, уши. Круглые стёкла очков в тонкой металлической оправе. Худая шея. Костюм не по размеру, висящий, словно на вешалке. Затянувшееся молчание было тяжёлым и невыносимым для Криста, особенно под взглядом слегка беременных глаз генерала.
– И зачем Вы пытались найти встречу со мной? – Наконец произнёс генерал.
Он не очень жаловал научную братию, что сконцентрировалась вокруг него последнее время. Осознавая необходимость концентрации, он осознавал и возрастающую неприязнь к этим инфантильным белоручкам. Но дело – есть дело. Генерал был солдатом, и свои личные скелеты ставил ниже государственных.
– Я закончил расчёты несколько дней назад…
– Расчёты.
– Если Вы будете меня перебивать, мы долго не закончим. Я и так волнуюсь…
– Валяйте, – буркнул генерал, скосив глаза на потухшую во рту сигару.
– Расчёты… да… расчёты показывают противоречащее законам физики действие объекта икс.
– Объект икс?
– Я так называю аномалию в центре Тихого океана… Так вот. Согласно теории, суперпозиция каждого аддитивно-энкапсулированного в инвариантной альфа-плоскости гравитационного мезоквантора гравитационного поля стремится…
– Стоп! Объясни, как пятикласснику.
Сбитый Крист замолчал, собираясь с мыслями. Кривил носом. Поправлял очки.
– Гравитационное поле материального объекта воздействует на все другие материальные объекты с одинаковой силой, – глянул на генерала, – в общем, все тела притягиваются к земле одинаково, с одним и тем же ускорением.
– Продолжайте, – генерал пыхнул разожжённой сигарой.
– Но объект икс… так не работает…
Учёному было сложно на лету переформатировать научные термины в школьные форматы. Он, аж, вспотел, от натуги.
– Большие, массивные объекты он притягивает к себе сильнее. И чем больше масса, тем сильнее притягивает… То есть… если на его поверхности с одной и той же высоты бросить сто килограмм и один грамм, то сто килограмм упадут на поверхность быстрее.
– Не порядок. Бум-бум-бум. И что это нам даёт?
– Небольшое тело может приблизиться к объекту икс, не будучи раздавленным гигантской силой тяжести.
Генерал резко выпрямился в своём кресле, отчего Крист вздрогнул и громко икнул.

Вчера к генералу на приём пришла группа физиков или астрофизиков, или математиков – он уже запутался, все они говорят одинаково сложно и не понятно. По их расчётам… «расчётам», – скривился генерал… остановить увеличение гравитационного поля тихоокеанского объекта можно попробовать, если раскачать его энергией. Резонанс может разрушить его… Вероятность положительного исхода двадцать четыре процента. Мало. Но это лучше, чем ноль. Запасов обогащённого анамезона, теоретически, – «теоретически» – должно хватить. Но… есть проблема. Приблизиться на необходимое расстояние, чтобы сбросить анамезонные заряды, не получится, так как сила тяготения раздавит любой корабль внутри сферы Шварца. Но даже если удастся сбросить заряды, необходимо устройство, которое будет фокусировать векторы движения этих зарядов и синхронизировать их взаимодействие. То есть, чтобы все заряды оказались в одной точке и запустились в одно время, максимально близко к тихоокеанскому объекту должен находиться радиус-бот с резонатором. Что опять же невозможно из-за чудовищного тяготения.

– Говоришь «приблизиться», значит, – генерал улыбаясь посмотрел на бледного и потного Криста.

Даже сквозь подушку, что нахлобучил себе на голову Джун, нудный противный звук вызова разрывал сознание, уже вторую минуту заставляя вернуться из сна в реальность, проснуться и ответить.
– Да кому там ещё надо!? – Вскричал раздражённо журналист.
В ответ на возглас звук вызова смолк, в спальню ворвался не менее нудный голос третьего секретаря председателя комиссии по чрезвычайным ситуациям.
– Я тебе звоню-звоню. Уже целый час не могу дозвониться. Джун, ты с ума сошёл, уже обед, ты спишь. Я тебе звоню-звоню…
– Мустафа! Я убью тебя!
Вчера Джун откровенно набухался. Начав с элитного джина, закончив какой-то подозрительной бутылкой виски, стоявшей у него подозрительно много лет. И сегодня, что естественно, ему было откровенно хреново. Он убавил громкость звука, и, кривясь и матерясь, поковылял к холодильнику.
– Ты что, напился? Как можно напиваться в такое время. Такие вещи творятся, а ты по-гадски напился. Генерал рвёт и мечет.
Джун вскрыл бутылку воды, в три глотка выпил. Потянулся за второй.
– Планету трясёт. Люди начинают беспокоиться. Планетарный совет в полном составе пытается…
– Мустафа! Какого макинтоша ты меня поднял?!
В неожиданной тишине голос третьего секретаря прозвучал, словно из глубины могилы:
– Генерал объявил чёрный уровень опасности.
Пустую бутылку Джун поставил в холодильник.
– Что?
– Проснулся. Слава небу!.. Наши учёные упустили из виду одну вещь. Упустили! Учёные! Бестолочи!
– Мустафа! Я убью тебя!
– Из-за того, что сила тяготения объекта всё время увеличивается с ускорением, то и сфера Шварца ускоренно увеличивается.
– Я плохо ещё соображаю, будь любезен, пока я не задушил тебя…
– В общем… Через сорок восемь часов все наши попытки спастись будут бессмысленными потугами новорождённого. Радиус сферы будет такой огромный, что все заряды, сброшенные на объект, не долетят до него. Взорвутся на полпути.
Джун снова открыл холодильник, тупо уставился на пустую бутылку.
– Теперь вместо красного у нас чёрный уровень опасности. Со всей Земли срочно собирают остатки анамезона. Массово запускают грузовые танкеры на орбиту. Затаривают эсминцы и крейсера. И они на форсаже уносятся в Тихий океан.
Оглядевшись по сторонам, Джун потянулся к недопитому стакану виски.

Номер семнадцать сидел в капсуле радиус-бота, небольшого катера с вмонтированным резонатором. Его отбуксировали на границу сферы Шварца, и оставили. Чёрное холодное пространство впереди смотрело вглубь его сознания, вызывая низкие вибрации необъяснимого страха. Пустота. Дыра. Ничто. Он передёрнул плечами, и старался больше в ту сторону не смотреть.
Вдоль границы сферы светились тысячи точек – кораблей, наполненных анамезонными зарядами, окруживших Тихоокеанский объект. Вдали горошиной мерцал корабль Центрального штаба Тихоокеанского проекта.
Номер семнадцать ждал команды. Когда катер начнёт движение, ему нужно будет контролировать работу двигателей и запуск резонатора. А если что-то пойдёт не так, должен вмешаться в работу аппарата, и довести до конца всё вручную.

Генерал сидел у панорамного экрана. Сосал незажжённую сигару – курить было нельзя, – и принимал информацию о готовности кораблей.
– Джуффи, как ты относишься к ответственности за происходящее?
Его лучший и самый близкий друг, член социально-экономического совета, Максим Фаро, закрыв глаза сидел в глубине навигационной рубки, откинув голову на спинку кресла.
– Какая к небу ответственность, Макс?
– Ты собираешься уничтожить вселенское явление. Уникальное явление, между прочим.
– Это твоё уникальное явление собирается сожрать тебя, меня и ещё сотню миллиардов…
– Но всё же… Бог создал это. И у него есть глобальный вселенский замысел по этому поводу.
– Бог создал?
– Да-да, не бог. Это я так. Но всё же. Вот ты отправляешь мальчика на явную смерть…
– Этот мальчик убил пятилетнюю девочку. Какое он имел право?
– Такое же, как и ты сейчас, отправляя его туда. Кстати, он говорит, что не убивал. А пытался защитить её от укуса осы, сидевшей у неё на шее. Ты же видел его – гигантская куча мышц, не рассчитал движений. Даже овечка, которая ест траву, не ощущает муравья на ней.
– Защищаешь?
– Нет, просто рассуждаю. Сейчас, когда мы стоим на пороге вселенской гибели, что ещё остаётся делать, как не пофилософствовать.
– Последняя сотня эсминцев на подходе… Полковник, разместите их по схеме в секторе Д. – Обратился генерал к появившейся голове на экране.
– Так, вот. Я не знаю, что там задумала твой бог, Макс, и в чём провинилось человечество, что он решили уничтожить всё живое вокруг. Но моя первейшая задача сохранить этот мир. И всех людей. И всех овечек – они-то чем не угодили ему? Едят, гадят, блеют, размножается. Невинное создания.
– Может, в этом и есть его замысел, показать, как хрупок этот мир, и не важно, невинное ты создание или…
– Кому показать? Никого не останется. Через десять лет Солнечная система заглотнётся этой воронкой. Ещё через десять лет погибнут поселения в созвездии Центавра, потом Барнарда, Сириус. И всё.
– Нет, Джуффи. Я не об этом. Хрупкость мира в том и заключается, что достаточно одного неуловимого движения, чтобы разрушить мир или спасти. Груда мышц неуловимым движением убивает девочку. А теперь ты отправляешь эту груду мышц, чтобы своим движением она спасла этот мир… И этим же движением погубила себя.
– Он убийца, Фаро! И должен быть наказан. И твой бог – тоже убийца! Если в его генеральном замысле – уничтожение всего живого. И тоже должен быть наказан. Но кто накажет его? Другие боги? Где они? То есть никто? Нет. Я! Я – тот, который отправит к праотцам его задумку убить всех, даже если мне надо будет для этого казнить одну убийцу. А потом доберусь и до самого этого твоего бога!

Михаэль глазел на пузырёк с бета-гидротаксоном. С того самого дня, как он ушёл с подписанным договором, где номер семнадцать обязывался отбуксировать радиус-бот к Тихоокеанскому объекту. С того самого дня Михаэль перестал спать, перестал есть. Закрывшись в комнате, кругами ходил от окна к двери, от шкафа к комоду. Кругами носились мысли. Михаэль ощущал себя палачом. Он понимал, что живым номер семнадцать не останется. В центре таких колоссальных энергий он погибнет моментально. Значит, это он, Михаэль, отправляет его на смерть. И чем он тогда лучше этого номера семнадцать? Такой же убийца. Но номер семнадцать, как ни крути, убийца. Убийца должен понести наказание, поэтому ты, Михаэль, совершаешь законное дело, отправляя на казнь. Но отправляя на казнь, ты, Михаэль, сам становишься убийцей. А убийца должен понести наказание. Ведь номер семнадцать – убийца. И должен быть наказан. Святое небо! Он же просто хотел убрать осу. А я просто дал ему подписать договор. А договор – это путь на плаху. Значит, ты, Михаэль, убийца. А убийца должен понести…
Михаэль судорожно схватил пузырёк.

– Всё готово, генерал.
Задремавший в кресле генерал, выпрямился. Полумрак навигационной рубки моментально заполнился светом.
– Начинаем, – посмотрев на часы, генерал нажал красную кнопку.

Пискнули и осветились индикаторы на приборной панели катера. Заурчали какие-то невидимые механизмы. Лёгкая дрожь прошла по корпусу.
«Началось».
Номер семнадцать приблизился к приборной панели. Зелёные и синие огоньки бегали по панели – всё в норме. Катер ускорялся. Включился секундомер обратного отсчёта.
– Учти, семнадцатый, у тебя будет всего семнадцать минут… – гоготнул генерал на последнем инструктаже.
Семнадцать минут до старта резонатора. Семнадцать минут до чёрного глаза пустоты. Чёрное холодное пространство впереди начало приближаться.

Генерал вывел на экран изображение рубки катера. Несколько секунд наблюдал, как номер семнадцать проверяет индикаторы навигационной панели. Потом из-за гравитационных коллизий связь прервалась, экран потемнел. Даже с внешних трансляторов не было видно, что происходит внутри сферы. Только секундомер отсчитывал обратный отсчёт. Шестнадцать минут двадцать секунд, девятнадцать секунд, восемнадцать…

Максим Фаро стоял позади генерала и наблюдал за индикатором размеров сферы Шварца. «Святое небо! Как она стремительно растёт!».

Журналист Джун поднялся на крышу сорокаэтажного здания комиссии по чрезвычайным ситуациям. Смотрел в ночное небо, пытаясь высмотреть ту точку космоса, где в этот момент сконцентрировалась надежда на жизнь всего человечества. В глазах троилось. Залитый алкоголем мозг отказывался воспринимать реальность. «Сколько там осталось? Десять, пятнадцать минут? Скорей бы уже! Надоело!»

Мустафа, третий секретарь председателя комиссии по чрезвычайным ситуациям, отягощённый знанием происходящего, сбежал со службы. Ему было невмоготу сидеть в просмотровом зале, и вместе со всеми ждать сводок у огромных информационных экранов. Дома он достал из холодильника открытую пятилитровую банку солёных огурцов. Сел на диван, обнял огромного плюшевого медведя. И стал неторопливо грызть огурцы.

Вторые сутки, практически не отрываясь, майорша сидела у пульта координации. Осунувшаяся. С растрёпанными волосами. Потухшими глазами. Потерявшая свой майорский лоск. Её эсминец находился в двадцати двух миллиардах километрах от сферы Шварца. Из-за постоянного роста сферы существовала необходимость всё время корректировать положение кораблей космического флота, задействованных в Тихоокеанском проекте. А это более четверти миллиона фрегатов, эсминцев, крейсеров. Она видела только числа. Зелёные – корабли в нормальном состоянии, красные – в критической близости к границе сферы. «Ещё девять минут, и всё закончится», – устало думала она.

Крист раскладывал пасьянс. Он лучше других понимал, что совершенно не важно, каким будет результат Тихоокеанского проекта. Ему было безразлично – две минуты осталось или три. Удастся им разрушить объект икс или не удастся. Останется человеческая цивилизация или погибнет. Огромной бесконечной Вселенной вся эта муравьиная суета без разницы. Его гениальный мозг, разрешивший важнейшую загадку Природы, сейчас клал короля на даму, шестёрку на туза, червей на бубны.

Рио Карсон склонился над шахматной доской. Уже целую неделю он никак не может решить найденную в какой-то старой-престарой книге задачу: «Белые начинают, и ставят мат в полтора хода». Может быть потому, что всё время отвлекается? Может быть. Слишком необычен на первый взгляд вывод, к которому пришёл. Но чем больше он размышляет, тем больше убеждается, что прав. Четырнадцатого марта учитель танцев Красмолиген Бал Даген неосторожным движением лишает пятилетнюю девочку жизни. Четырнадцатого марта исследовательское судно Галосравен, державшее курс мимо пустоши Тихий океан, обнаруживает гравитационную аномалию. В этом мире ничто не делается просто так. Все события связаны. Как в шахматах, один ход влечёт за собой другой ход, потом – третий, четвёртый. Можно начать заново, но это будет уже другая партия, другие ходы. И не всегда понятно по этим ходам, какой логике следует игрок, сидящий напротив тебя.

Десять секунд.
Генерал мокрыми от напряжения глазами следил за происходящим на экране. А потом ослеп – ослепительно яркая вспышка в центре сферы в доли секунды заполнила всё пространство вокруг. Оптические фильтры крейсера не обеспечили необходимую защиту. А через мгновенье мощная гравитационная волна сплющила крейсер в лепёшку.

Обернувшись на спящего мужчину, стараясь не шуметь, майорша на цыпочках вышла из спальни. После неистовой ночи тело выкручивало и корёжило, корячило и колбасило. Оно требовало контрастного душа и глубокого массажа. Мозг стонал и просил аспирин, обжигающий чай или кофе. Но, подгоняемая любопытством, девушка направилась в свой рабочий кабинет. Там, усевшись на краешек кресла, открыла видео.

Сначала ничего не происходило. Потом пискнули и осветились индикаторы на приборной панели катера. Заурчали невидимые механизмы. Лёгкая дрожь прошла по корпусу.
– Началось.
Она едва узнала осипший голос номера семнадцать. Тот приблизился к приборной панели. Всё светилось зелёным и синим – всё в норме. Катер ускорялся. Включился секундомер обратного отсчёта. На экранах стремительно приближалась чернота. Через пару минут катер влетел в неё. И всё исчезло. Движение. Ощущение пространства. Время. Звуки. Судно словно бездвижно повисло. Вокруг ничего не происходило. Кроме секундомера. Четырнадцать минут. Тринадцать.
Тут она услышала голос номера семнадцать. Он пел. Сначала тихо, но всё громче, громче: «Лууууч солнца золотоооого тьмыыыы скрыла пеленааааа. Иииии между нами снооооова вдруууууг выросла стенааааа».
«Солнце взойдёт», – темнота резко отпрянула. Посветлело. Появилось пространство, перспектива, потекло движение, проснулось время. Словно кто-то подтолкнул вперёд. Возникла точка отсчёта. Единственное яркое сияющее пятнышко на экранах притягивало взгляд. Чем пятнышко становилось ближе, тем ниже становилась скорость катера. Номер семнадцать напряжённо всматривался. Тело поддалось вперёд, отчего трапециевидные мышцы вздулись холмами.
– Святое небо! Что это?
Катер остановился. Перед ним в нескольких десятках метров светящийся шар. В пустоте размеры его было трудно определить, но, наверное, диаметром в десять-пятнадцать метров. Как в сувенире «снежный шар», внутри что-то было. Не разглядеть.
Номер семнадцать покрутил головой. Понажимал кнопки. Попытался запустить резонатор. Попытался связаться с Центром. Ничто не работало. Даже секундомер обратного отсчёта застыл на последней минуте.
– Блаженные орешки! Что делать-то?
Следующую минуту ничего не поменялось. Светящийся шар, застывший секундомер, пустота за бортом, тишина.
– Придётся разобраться самому.
Надел скафандр. Выбрался наружу. Сориентировавшись в пространстве, направился к снежному шару. Что-то похожее на заполненный белым дымом мыльный пузырь. Пульсирующая прозрачная плёнка, по которой бежали радужные волны. Он робко приложил ладонь к поверхности. Поверхность вздрогнула, и номер семнадцать оказался внутри. Без скафандра. Тело почувствовало притяжение, под ногами ощутилась опора. Непроизвольно сделал несколько шагов вперёд.
В тумане на уровне пояса мишенью висела паутина. На чём она держалась было не понятно. В центре что-то трепыхалась. Номер семнадцать встал на колени. Наклонился.
– Надо же. Оса. Как же занесло сюда тебя? Внутрь дыры чёрной.
Осторожно снял осу
– Велики и чудны дела твои.
и отпустил.
– Если мы сумеем ясно увидеть чудо в маленьком цветке…

Повествование перегружено деталями и персонажами. При этом так и не стало ясно, как мир дошёл до жизни такой.

Автору на заметку "Едят, гадят, блеют, размножается". Понравилось описание поведения героев в ожидании финала. Не совсем понял концовку. Добротный текст. Спасибо за рассказ.

Ох, не жалеете вы нас автор. Такую карусель закрутили да ещё в таком объеме. Это какое-то надругательство над участниками конкурса.
Такое ощущение, что для автора русский язык не совсем родной.

Сюжет закручен, интрига присутствует в полной мере. Много интересных фантдопов.
Но! Большущее "но": концовка разочаровывает. Нет, я вполне признаю открытые финалы, но в данном случае ждала большей осмысленности от завершения рассказа.
Слишком многое осталось за кадром, слишком многое оставлено на додумывание и усмотрение читателя. Субъективно, но не люблю такое.
Особенно обидно, что читала с большим любопытством, даже несмотря на некоторые огрехи текста.

З.Ы. Есть опечатки. "Вы" с большой буквы (сама раньше бывала грешна, каюсь). Не согласованные словосочетания.
Отдельные странные для меня образы/фразы: "трико заскрипело от удовольствия", "полупопие падает" - коробит на фоне общего сюжета. "Слегка беременные глаза" - вообще убило.

Уважаемый, автор, даже в школьной анатомии - у человека есть только ягодицы, но нет анекдотического "полужопия", а в авторской благородной версии "полупопия". Цирк!
Сюжет отдаленно тяготеет к детективной составляющей, однако далек от этого жанра весьма. ГГ описан несколько гротескно.

Фант.доп с гравитационной аномалией против всех правил природы:

-- 1) Предел Чандрасекара нарушен, он есть 1.4 массы Солнца, тогда может родиться Черная дыра. 2) Из ниоткуда дополнительная масса не возьмется - закон сохранения массы-энергии не позволит.

Если у автора вдруг появился выход к дополнительным измерениям с иными физическими законами и многомерной гравитационной постоянной, тогда так и надо писать.

Финал, скорее, тяготеет к сновидению ГГ. Ибо, что происходит внутри ЧД никто не сможет ни описать, ни предположить - там другая материя, не барионная.
Общее впечатление - среднее.

Ужос-ужос. Писала МТАшка, девушка - иначе были бы не какашки в ступе (???), а дерьмо (говно) в овраге.
Да и вообще стиль чисто девочковый - особенно понравилось про выпирающие синие глаза.

Выпирающие - еще куда ни шло. Беременные глаза - это как?!

один из характерных для диффузного токсического зоба симптомов - расширение глазных щелей, пучеглазие.

«Беременность» это не объясняет))

Ну зачем же так пугать? Приберегли бы до оглашения результатов (саму ссылку на фото убрал, чтобы лишний раз не стращать участников).

Ну, поехали…

1. Запятые. Это - боль.
Дефисы – тоже боль. Уже отметили другие критики: «как-бы».

2. «Лысый череп улыбнулся и подался вперёд, вытащив скованные наручниками огромные кулачищи из-под стола» - (с).

Когда кулаки отрастут у черепов, а не у обладателей этих черепов, я возрадуюсь.
Пока что возрадоваться я не в силах.

3. «Напряжённо сжатые колени и выпученные глаза явно указывали, что она с щенячьей бы радостью променяла свой неудобный стул на белый унитаз» - (с).

Ой, всё.

4. « Джун уже представлял, как положит ладонь на левую коленку, взберётся неторопливо вверх…» - (с).

Ой. Совсем «всё».

Ладонь Джуна "взберётся"! (Хотя тоже - очень плохо...). А не сам Джун. Он же не карлик, надеюсь!

5. «Лежащие на выпуклой широченной груди могучие плиты грудные мускулы, нижним краем своим немного не достигали правильной арки слегка выступающего рёберного края» - (с) - это из пособия для сошедших с ума анатомов, скорее всего. Или патологоанатомов.

Где хоть какое-нибудь согласование чего-нибудь c чем-либо.... написанным ранее в этой самой фразе?

6. «В тумане на уровне пояса мишенью висела паутина. На чём она держалась было не понятно. В центре что-то трепыхалась. Номер семнадцать встал на колени. Наклонился.
– Надо же. Оса. Как же занесло сюда тебя? Внутрь дыры чёрной.
Осторожно снял осу
– Велики и чудны дела твои.
и отпустил.
– Если мы сумеем ясно увидеть чудо в маленьком цветке…» - (с).

Ну, понятно.
Раз это – фантастика, то с какой стати вообще что-либо должно быть понятно? Многого хочу я, видимо.

***

Короче говоря, привет Рэю Бредбери и его рассказу: «И грянул гром».

Там была бабочка, здесь возникла та самая оса, которую то ли убил, то ли всё же не убил номер семнадцать.

И смешно, и грустно. В любом случае, спасибо автору. Абсурдизма – хоть отбавляй.
Прибавить бы владение русским языком…

И опять: "...за секунду до".

Летел себе шмель, а в паутину попала оса. «А через мгновенье мощная гравитационная волна сплющила крейсер в лепёшку».
«Лысый череп лампочкой горел», «глыбы мускулов выпирали так же нагло, как и синие глаза» — это перекаченный Нагиев? 😊

Я себе представлял большого негра из "Зелёной мили".

Написано с ошибками, которые уже указали выше. Но! Сам рассказ, сюжет, финал — изумительно. Мне наконец-то реально понравилось.
Хотя, конечно, конфликта у семнадцатого нет. Но почему-то катарсис есть. А это главное

Кажется, я прочитала винегрет в виде рассказа. Мне кажется, что автор хотел описать всё и побольше: в разных стилях, разных героев и т.п. Однако, на пользу это не пошло. Не успеваешь понять, о чём говорят одни персонажи, а действие уже перешло к другим. И так раз за разом. ГГ вообще сочувствия не вызывает. Видна попытка сделать его внешне грозным, а внутри хорошим. Но он говорит как ходячий стереотип "нагибатора". В итоге, веришь в умышленное убийство, а не в случайность. Да и вопрос, как ударом по шее можно убить человека? И сколько мозгов надо иметь, чтобы пытаться прихлопнуть осу, сидящую на шее другого человека? Слишком вероятно, что она сразу же цапнет в шею.
Другие герои тоже никакого сочувствия не вызвали. Он... Ну, наверное, такие же стереотипные. И в рамках задумки рассказа выглядят нелепо. Словно добавили Петрушку в русскую классику.

Эээ... О чём это? Про стилистические странности уже много написали, а меня вот потрясли рассуждения о моральной допустимости уничтожения чёрной дыры. Потому что она - часть божественного замысла. Почему-то возникла ассоциация с предыдущим откомментированным рассказом, про картошку. А что? И картошка, и дыра - фиг его знает, зачем их вселенский разум создавал.
А если серьёзно, то общая идея интересная, впечатлили. Да и закольцовка финала впечатляющая. К сожалению, смысл потерялся в многословии и стилистических ляпах.

Навеяло рассказом:
Шла оса по синему небу.
И упала ручка от ничего в солнце.
Возрадовался дым, развеиваясь в движухе.
И кукарекнул стул, вообразив себя петухом.

Начало - научная фантастика, середина - что-то вроде артхауса, конец - мистика.
Смешение жанров иногда очень любопытно, но нужно обладать недюжинным талантом, что сделать это аккуратно и непротиворечиво.

Задумка интересная, но получилось коряво... оценка будет низкая...

Меня рассуждение про чд тоже поразило. Но решило другое разобрать

Странно. Мое знание физики против реалий текста: в чд либо блин, либо переход. А тут и форма осталась, и скорость замедлилась.
Я не знаю, как оценивать такой текст, если это не утопия, не антимир. Смотреть только литературность, задумку?

Много претензий к мат части. Так много, что писать не буду. Лит часть хорошая. Не смотря на перегруженность текста, прочитал без проблем. Но тоже не понял, что произошло в финале. Отсылаете к Интерстеллар? Типа каждый человек попав в черную дыру видит что-то свое? Кому книжный шкаф, а кому шмель/оса. То есть в сингулярности человек уходит в себя? Хотелось бы прояснить философию этого.

Что бы это ни было с позиции жанра, прочла не без интереса. Детали меня никогда не напрягали, они характеризуют и дают дополнительную информацию. Стиль - дело наживное. Полёт фантазии автора заценила. Но баллы зажму, много рассказов понравилось больше этого.

Очень много персонажей для этого сюжета и для этого объема. Абсолютно не нужных и не "играющих".
Из-за этого внимание распыляется.
И, если честно, не сильно понял фантдоп. Как-то замудрено вышло.
Почти до самого конца понял, а потом - откуда оса, что за оса? Ну, или шмель, неважно. Или важно? Попала в паутину и... что? Пока пыталась выбраться чуть всех в черную дыру не засосала? И вот такую осу ГГ из паутины выпутал? И все исправилось? Или не исправилось?
Ну я не знаю... Представление о мироздании как о механических часах, где заползший в механизм таракан может все испортить какое-то... поверхностное, что ли...
Да, еще не вычитано Много несогласованных предложений.

ЗЫ. И номер семнадцатый напрягает. Особенно после фильма про Харламова.
ЗЗЫ. Может, я плохо понимаю матчасть, может, начитался Горькавого, но в самом погружении ГГ за горизонт событий черной дыры ничего особо криминального не увидел. Но только с точки зрения самого ГГ. А вот снаружи результатов, как я понимаю, не дождутся
ЗЗЗЫ. Кстати, "сфера Шварца" - это ведь "сфера Шварцшильда"? А так можно сокращать? Мало ли всяких Шварцев. Вон, яндекс выдает "ценностный круг Шварца"... Может просто писать "горизонт событий"?

- что, простите?

- что-что, ещё раз простите?

- Э, нет автор, не простите - это выше моего понимания.

Зелёная миля плюс теория Раскольникова "тварь я дрожащая или право имею" плюс не всегда понятный словооборот - всё смешать, но не взбалтывать. В сухом остатке пчела вместо невинно убиенной девочки.
А как же человечество? - спросит возмущённый читатель, которому всё же было интересно, но который не получил в результате ничего. Чёрная дыра поглотила всех...

тело выкручивало и корёжило, корячило и колбасило. Мозг стонал и просил аспирин, обжигающий чай или кофе.

Как же точно автор описал мои ощущения после прочтения его, прости Господи, рассказа. Это так неказисто и нелепо, что слов нет. Один сарказм. Но тратить силы я на это не буду.

В основном, народ знает Шварценеггера

Вау, я впечатлен, как автор в духе Чейза так вел читателя весь рассказ. Понравилось, какая создана атмосфера, какой шел второй фон рассказа. Интересно, гармонично, и, если над концовкой поработать, то выйдет шик.

В общем, все как я люблю: экшон, экшен и ещё раз экшн. Автору спасибо, что забрал на пятнадцать минут из реальности. Успехов и новых, не менее драйвовых работ.

мне фантастические допущения в рассказе понравились
переменная гравитация? почему бы и нет - Вселенная бесконечна, мало ли, что в ней может быть
даже оса внутри чёрной дыры
главное, чтобы логика внутри этих допущений не хромала

все сюжетные линии закрыты

принимая во внимание, что кривой русский язык в основном в прямой речи,
видимо автор хотел таким образом подчеркнуть своеобразие героев
мдаааа... получилось криво

финал виделся почему-то другим, что семнадцатый видит в чд не осу, а живую девочку.

и да, мы все умрём

816x540(77.23 kB)

Отмечаю моменты, на которые сразу же обращаешь внимание:
- очень мешают и сбивают лишние запятые,
- зачастую тормозит восприятие языковая небрежность.

По придиркам других комментаторов:
- «лысый череп лампочкой горел» – ну что вы все придрались к горящему черепу, всего-то глагол другой применить, и всё нормально будет.
- «лишь стеклянная поверхность стола, разделяющая их…» – один под столом, другой над столом – и всё нормалёк.

Мои замечания:
– «уже я сделал свой выбор» - автор увидел особую красоту в последовательности «уже я»?
- «только учтите, готовую статьи сначала показывать мне» – а это на каком языке, вроде как, некая модуляция русского?
- избыточное для рассказа количество персонажей ИМХО.

Кстати, «полупопие» и проработка мышечных движений лично у меня отторжения не вызвало. Как и «беременные глаза». За это плюсую.

Забавная гравитационная аномалия – почему бы и нет? Тем более, что о природе чорных дыр нам ничего не известно. Но нужно было бы дать хоть авторский намёк на своё вИдение природы чорных дыр.

И очень интересный момент: когда автор переходит от повествования к рассуждениям, язык неожиданно сглаживается.

Фрактальные шахматы – забавно!

Нет, вот этого быть не может, если мы говорим непосредственно о гравитации.

В романе Сергея Павлова "Лунная радуга" встречал описание игры в пространственные шахматы. Разумеется, не в подробностях, чтобы уяснить для себя принцип и правила, лишь упоминание...

А идея-то АБС - "Пешки выходят в пространство слонов…" (с)

— Вот, старинный пустячок. Белые дают мат в полхода.
— В полхода? — недоумевающе спросил Ласкер.
— Да,— подтвердил я, и Ласкер погрузился в раздумье.
(с)

не полтора, правда, хода

нашёл в Интернет

Читать интересно, достаточно неплохо раскрываются характеры персонажей в диалогах, концовка скомкана до неприличия, хотя и понятен намёк на общую идею, но в том-то и дело, что она (идея) сложная, философская и требует очень аккуратной проработки финала (предположим, не хватило времени).
Но господи!!! За что так с русским языком!?? Как будто автор - пятиклассник с неимоверно живой фантазией, но уроки русского и литературы прогуливает и заданное на лето читает разве что в сокращённых пересказах.
Апогей неграмотности в самой середине просто выбил из головы сюжет аж на 3 минуты, я легла и выпадала в осадок пытаясь представить себе "немножко беременные глаза" и процессы которые могли к такому привести...
В целом дам оценку выше среднего, но авансом (вижу потенциал у рассказа после значительной доработки).

Почему я не выпал в осадок от беременных глаз, просто делюсь воспоминаниями))) Мой основной бизнес - торговля алюминиевым прокатом. Так вот, с одним из заказчиков была такая проблема - корректировка прессового инструмента для устранения беременности Ш-образного алюминиевого профиля.

Долго искал хотя бы одного бодибилдера, который весил бы больше 200 кг, но увы. 270 - это уже ожирение. Да и что это за учитель танцев такой?



За такое вообще поругать хочется. Для чего? Только время отнимает на чтение. Хотя, чтобы совсем добить читателя, должность можно растянуть до абзаца.


"Через десять лет Воронка поглотит солнечную систему".
Может так получше звучит? Как вариант.

Полёт шмеля

Автор тут такого понах... э-э-э... понаворочал, что без пол-литры сразу и не разберёшься. А количество героев на квадратный сантиметр текста зашкаливает так, что приходится заводить тетрадку, чтобы понять кто есть ху. И если для повести такое количество персонажей ещё куда ни шло, то для рассказа несколько замудрёно получается. Нет, идея рассказа достаточно хороша, и привлекла моё внимание (по крайней мере, в лучшую десятку конкурсных работ попала точно), но уж слишком много вопросов возникло. И если бы не тот факт, что остальные работы мне показались хуже, рассказ вряд ли бы получил достаточно высокую оценку. Очень много минусов за стилистику, достаточно небрежную и, порой, грязноватую (наличие "слегка беременных глаз" уже упоминали). Если честно, то не особо вдавался в научную составляющую. Для понимания рассказа наоборот, лучше не воспринимать буквально упоминание о чёрной дыре как о космогонической объекте. Ведь в данном конкретном случае рассказ вовсе не представитель сай-фая, как могло показаться сначала. На это намекает: "Полёт шмеля". Не хватает многоточия, чтобы закончить известное художественное полотно от Дали. Следовательно, и воспринимать текст нужно как сюрный. Этакая сюрная эн.эф. Я уже упоминал в своём комментарии под одной работой, что можно рассматривать детский сюр, здесь же сюр сай-файный. Иначе как прикажете воспринимать происходящее в тексте. Например, начало сразу намекает на "Зелёную милю", и дальше понеслась. Словом, каждый воспринимает сей текст так, как возжелает. Для меня, как уже высказался, это сюр, который я, уж извините, автор, особо не воспринимаю.

Люблю движение в рассказах. Скучать здесь точно не приходилось.
Хоть и вторично до жути, но весьма и весьма.
Шестёрочка от меня точно будет.