Воздушный лайнер компании ЭйрСкай, борт сто тринадцать, взлетел штатно и направился в Куала-Лумпур. Он сделал круг над аэропортом и стал набирать высоту. Пассажиры ликовали: отпуск начинается. Вот-вот самолет поднимется над облачным морем и вырвется на свободу к синему небосводу. Ощущение полета пассажирам добавляют чистые краски аквамаринового неба, яркое солнце и ровный рокот турбин.
«Зимний сезон в Малайзии сейчас в декабре, как впрочем, и круглый год радует отдыхающих, туристов и важных деловых людей комфортными плюсовыми температурами», — записала в блокноте Ирэна Котова, с удовольствием поглядывая в иллюминатор. В который раз девушка порадовалась, что ее журналистская деятельность дает ей возможность повидать мир. Она с наслаждением предалась мечтам о пляже, не слишком жаркой погоде и местечке под раскидистой пальмой.
В салоне эконом класса было как немало тех, кто отважился на далекое путешествие в первый раз — они с интересом листали глянцевый рекламный журнал авиакомпании, — так и тех, кто успел набрать бонусные мили авиакомпании и чувствовал себя завсегдатаем, — они смело заказывали дорогой алкоголь: виски или коньяк.
Следующий кадр фильма показал экипаж в кабине пилотов, где молодой второй пилот Макс с карими глазами попросил у стюардессы крепкий черный кофе без сахара.
— Впрочем, все как всегда, — угрюмо сказала Низа, полусидя на диване, и потерла виски. — Только в прошлый раз самолет, вроде бы, взял курс на Мальдивы. И на месте второго пилота сидел не Макс, а его напарница Агнесса.
Низа смотрела этот фильм двадцать второй раз, и многие эпизоды знала наизусть. Каждый раз, детали в сюжете незначительно менялись. Сегодня и сейчас, то есть двадцать второй раз Вселенная опять раздвоилась. Та вселенная, которую помнила Низа, осталась в прошлом. А вселенная из нынешнего фильма народилась только что. Девушка такое замечала в жизни не единожды, но пока что никому об этом не говорила, боялась, что ее не правильно поймут или сочтут «странной особой из дома тишины».
Преподаватель по психологии в педагогическом вузе, где Низа училась на первом курсе, рассказывала, что ощущение изменения какого-то сюжета задним числом, бывает, когда долго-долго не вспоминаешь о каком-то событии.
— Недаром есть расхожая пословица: «врет как свидетель». Причин тому достаточно: выпадение кусков из памяти за ненадобностью или же замещение памяти, — объясняла Капитолина Арнольдовна.
— Как это? — спросила Низа.
— Например, человек заболел гриппом с высокой температурой, и какой-то кусок памяти испортился. Грубо говоря, на его месте образовалась «дырка». Как вы понимаете, природа не терпит пустоту. Это место латается куском памяти из другого события. И вам кажется новая последовательность события единственно верной.
— А старая? — опять спросила Низа.
— О старой последовательности могут помнить архивы, друзья, родные, но не вы.
«А как же фильм? — подумала Низа. — Кадры не могут кардинально вдруг стать другими. Меняется реальность, меняется наш мир».
Поэтому с завидным упорством Низа регулярно пересматривала фильм «Над облаками». Двадцать вторая попытка насмехалась над восприятием мира человеком. Вот борт сто тринадцать приземлился на далеком острове Кикис с огнедышащим вулканом без названия. Комната, где Низа смотрела несуществующее действо, вдруг поплыла, и девушка очутилась на том же острове, где и весь экипаж этого самолета. Мелькнула мысль: «Так не бывает»! Но фильм стал реальностью. Низа очутилась в центре катаклизма. Она теперь стюардесса и должна оказать помощь в спасении людей, попавших в беду. Отказать никому нельзя! Пожилой человек повредил ногу, и сам добраться до самолета не может.
— Дочка, помоги!
— Все будет хорошо, не волнуйтесь. На борту есть врач, — Низа подставляет плечо, и они вдвоем достигают трапа.
Низа передает пострадавшего коллегам. Озирается. Ночь. Кое-где виден свет, где-то от электричества, где-то от вулканических выбросов. Кругом бушующая стихия. Ветер ураганный сметает на своем пути людские сооружения и конструкции. Погрузочные платформы и краны ломаются словно щепки. Обломки внезапно обрушиваются на стоящие рядом самолеты и людей. Вулканические бомбы падают сверху на автобусы, машины скорой помощи и здание аэропорта. Периодические взрывы сопровождаются землетрясением. Огнедышащая лава не сползает, а горящим скоростным потоком льется со склонов вулкана и ближайших гор прямо на аэропорт. Люди мечутся во все стороны. Паника нарастает. Взлетные полосы могут быть повреждены приближающейся горячей лавой. Если это произойдет, никто не взлетит. Но экипаж борта сто тринадцать в гуще событий.
Низа вспоминает сюжет фильма. В голове все перемешалось. То ли во сне, то ли наяву, она видит: есть короткая полоса для малой авиации и длинная для тяжелых самолетов-«тушек». «Ну, двадцать второй, помоги»! — шепчет Низа. И о чудо! Командир экипажа Александр Иванович сажает часть пассажиров в небольшой самолет, и рулит по короткой полосе. Взлет. Слава Богу! Кого-то спасли.
Низа пытается контролировать ситуацию. Справляется у Аси, старшей стюардессы:
— Самолет уже заправили топливом?
— Да, Александр Иванович позаботился. Баки «под завязку».
— Хорошо. Ася, а не пора ли нам эвакуировать оставшихся?
— Ждем автобусы с вахтой.
Тут Низа увидела, что в аэропорт из верхнего промышленного городка прибыл автобус с рабочими. Людей много и даже очень. Низе кажется: их гораздо больше, чем посадочных мест. Всех надо рассадить в салоне большого самолета. Войдут ли? Низа с другими стюардессами пытаются устранить неразбериху. Второй пилот Макс берет на себя роль командира экипажа вместо улетевшего другим бортом Александра Ивановича.
— Борт один-один-три готов к взлету!
— Командир, твой кофе: черный, крепкий, без сахара, — говорит Низа, наклоняясь к Максу и протягивая ему чашку кофе.
— Спасибо, Низа.
Взлет проходит удачно, и остров Кикис с землетрясением и неспокойным вулканом остается позади.
— Земля! Иду через грозовой фронт. Готовьте Петропавловск-Камчатский, — сказал Макс. — Из-за пепла иду только на одном двигателе. Садиться будем в аварийном режиме. Шасси также повреждено. Требуются пожарные машины и бригады скорой помощи. На борту есть пострадавшие от последствий землетрясения и взрывов вулкана.
— Борт один-один-три, Петропавловск-Камчатский готов принять вас.
Затем двадцать второй далее идет почти без сюрпризов строго по сюжету. Низа облегченно вздыхает и оказывается вновь на диване дома перед телевизором. Сумбур в голове успокаивается. Все спасены. Реальность обычная.
— О, этот дивный мир, как много ужасных событий произошло!? Спасибо, двадцать второй! Приключений мне хватило вполне.
***
Вечером за чашкой чая ее друг Мишаня, уважающий эсхатологию, объяснял, что веер событий из будущего выбирает новое прошлое. И да, вселенная в точке бифуркаций раздваивается.
— А я тут причем? — возмущалась Низа. — Чем я нарушаю законы бытия?
— Не нарушаешь, а возмущаешь, — отвечал Мишаня. — Секунду, и я тебе докажу свою теорию. Пошли к зеркалу!
Они пристально разглядывали себя в отражении. Серебряная амальгама не поскупилась на образы. Длинные русые волосы Низы, заплетенные в косу, очень шли к ее курносому носику и круглому личику с ямочкой на подбородке. А рыжие веснушки на пухлых щеках Мишани, едва покрытых юным пушком, возможно, приближали весну.
— Земля перешла фазу равноденствия и находится ближе к Солнцу на орбите, чем зимой, — напомнил Мишаня.
Он хотя и родился на полгода позже Низы, но считал себя интеллектуально развитее подружки, и потому все время ее поучал и наставлял.
— И что? — беззаботно спросила Низа.
Девушке вчера исполнилось восемнадцать, и она хотела быть самостоятельной и взрослой, решать свои проблемы без участия и наставлений родителей. Но соседа по площадке и друга почему-то слушала беспрекословно.
— А то. В некоторых точках орбиты силы взаимного влияния Земли и Солнца не уравновешиваются, и тогда известные события меняются случайным образом.
— И я тому причиной?
— Именно, Низа! Мысли твои хаотично скачут, и также беспорядочно меняется все вокруг.
— Фантазер! Нельзя изменить прошлое!
— Целиком, пожалуй, а по чуть-чуть… никто не знает.
— Это никто не может доказать.
— Математики великие люди, их логика и уравнения не всем поддаются!
А в это время воздушный лайнер компании ЭйрСкай, борт сто тринадцать, взлетел штатно и направился в Бомбей. Он сделал круг над аэропортом и ступеньками стал набирать заданную высоту. Табло: «Пристегните ремни» призывало немного потерпеть. Тем не менее, пассажиры ликовали: отпуск начинается. Вот-вот самолет поднимется над белесым облачным морем и вырвется на свободу к синему небосводу. Ощущение полета пассажирам добавят чистые краски аквамаринового неба, яркое солнце и ровный рокот турбин.
«Зимний сезон в Индии сейчас в декабре, как впрочем, и круглый год радует отдыхающих, туристов и важных деловых людей комфортными плюсовыми температурами», — записала в блокноте Ирэна Котова, близкая подруга Низы, с удовольствием поглядывая в иллюминатор. В который раз девушка порадовалась, что ее журналистская деятельность дает ей возможность повидать мир. Она с наслаждением предалась мечтам о пляже, не слишком жаркой погоде и местечке под раскидистой пальмой. По приезде Ирэн непременно придет в гости к Низе и расскажет ей о дивно-дивных пейзажах, впечатлениях, необычных людях и индийской кухне с острыми специями. Что ей сидеть под телевизором столько времени? Надо мир повидать. О, этот дивный мир!
Низа выглянула в окно. Стояла чудная погода. Выпал первый снег. За окном белым бело. Декабрь, легкий морозец и парок из форточек. Скоро-скоро придет радостное настроение Нового года, рождественского гуся, курицы или заливной рыбы с винегретом и подарков! Между делом Низа размышляла: «Если двадцать второй просмотр любимого фильма принес такие удивительные сцены в реальности и изменил Вселенную, то повторит ли их двадцать третий или нет»? С кем можно и нужно посоветоваться на эту тему? Мишаня опять начнет повторять о флуктуациях порядка и хаоса, когда в мире все определяется понятиями: «Если по чуть-чуть, то все может быть». А психологиня Капитолина Арнольдовна начнет «талдычить» о несовершенстве человеческой памяти и ее заплатках. И что, в конце концов, выбрать, вот в чем вопрос?
— Рискнуть или как? — вслух спросила Низа, протирая пыль с экрана «волшебного зеркала».
— Не торопись, Низа. Сейчас монетку подкину; она подскажет, — сказал Мишаня, врываясь в незапертую квартиру. — Твои мысли витают в воздухе. На этот раз я с тобой. Двадцать третий, говоришь…

