Михаил сидел на траве и швырял в ручей камешки. Камешек весело булькал в прозрачную воду, всплывал и, приплясывая и крутясь, нёсся вниз по течению, обратно к Михаилу. Тут его надо было выловить из воды, стряхнуть капли, и вновь зашвырнуть подальше. Главное — не промазать мимо ручья и не пропустить камень ниже по течению, в систему очистки. Конечно, можно было кидать камни поближе, чтобы попасть наверняка, но Михаил считал это читерством. А уж пропустить камень в систему очистки — такого с ним не случалось ни разу за все пятьдесят лет.

Нашел он это место давно, когда был еще совсем пацаном. Казалось бы, откуда взяться уединенному клочку земли в парке, единственном на десять тысяч человек? Но вот нашлось же. Слева высилась стена стадиона, за спиной — небольшой холм, обозначавший границу парка, сначала пологий, потом встающий почти вертикально. В десятке метров впереди — кусты, скрывающие Михаила от остальных. Тихое, незаметное место, где можно спрятаться от детских обид и подростковых невзгод. Или спокойно подумать.

Камней Михаил обычно брал семь — хорошее число, правильное, не слишком большое, но и не маленькое. Как только камни заканчивались — оказывались в траве, — можно было идти домой. Но к этому времени и обида уже проходила, и верное решение находилось.

«В детстве — понятно, но сейчас-то я сюда зачем приперся?» — думал Михаил. Не мальчик уже, лет тридцать как дядя Миша. На людей он давным-давно не обижался, чужих тараканов воспринимал философски, а насчет верного решения... Да вроде и тут думать не над чем. Выбор сделан, долги розданы. Конечно, можно еще отказаться, время есть, но зачем? Ничто его здесь не держит, нечего ему здесь делать. Там, правда, тоже. Контроль над процессом терраформинга — явная синекура. Не нужен этому процессу никакой контроль, бактерии уже вовсю трудятся и будут трудиться ближайшие сотни лет. Плодиться, размножаться и вырабатывать кислород.

Но зато можно будет искупаться в океане. Или подняться на какую-нибудь гору. В конце концов, камешки в ручей покидать. А, нет, не получится — они тонуть будут. Камешки там настоящие, там вес экономить не надо. Незачем там создавать видимость чего бы то ни было, там все настоящее. Там, за горизонтом... Там, за облаками... Там, там-та-рам, там-та-рам. Михаил поморщился. Вот же, вспомнилась песенка. Но ведь правда! Там есть горизонт, там есть облака, там есть океаны и горы. Почему же никто не понимает, отчего он хочет перебраться туда?

Друзья виновато отводили взгляд, иногда злились, иногда поглядывали с завистью, но оставались. Подруги обижались, невнятно жаловались, что он их бросает, но отправляться с ним отказывались. Дочери — обе — ругались, говорили, что он сошел с ума, что это самоубийство и уводили подальше внуков. Внуки — да, внуки его понимали, смотрели с восхищением, но кто бы их спрашивал.

Михаил выловил из ручья камешек, обтер руку о траву — мягкая, травинка к травинке, ровного ярко-зеленого цвета. Что же им всем так нравится в этом искусственном мире, без простора, без вышины и глубины, где все искусственное, где нет ничего настоящего?

И, все-таки, почему он здесь сидит? Стартовое окно открылось сутки назад, он давно уже мог лететь на планету, но вот, сидит, высиживает чего-то. Через несколько часов окно закроется, «Левиафан» уйдет к следующей звездной системе, обеспечив своим обитателям еще сотни лет размеренной жизни и спокойной смерти, в пустоте, без происшествий, без приключений, без событий. Ведь не хочет же он пропустить закрытие окна, и остаться на борту как бы случайно? Михаил прислушался к себе. Нет, не хочет. Вдруг он понял: он выжидает границу окна, чтобы его решение было необратимым. Чтобы, стартовав к планете, у него не было возможности передумать. Чтобы челнок, коснувшись атмосферы, уже не мог догнать уходивший к другим мирам «Левиафан».

Получается, не так уж он уверен в себе. Михаил задумался, потом вздохнул, и бросил последний, седьмой камешек.



* * *



Капитан вразвалочку вошел в ходовую рубку. Прошелся по постам, выслушал доклады — все было в порядке, корабль приближался к перицентру орбиты, разгон проходил штатно, — бросил взгляд на сероватый диск планеты в огромном иллюминаторе и, наконец, явно нехотя подошел к старпому.

— Как там дядя Миша… — капитан замялся, подбирая подходящее слово, — отбыл?

— Пока нет, — шепотом ответил старпом. — Еще на борту.

— Как-то странно это, — капитан взял старпома под локоток и аккуратно вывел из рубки в коридор, подальше от чужих ушей. — Ничего же необычного не происходит, все запланировано, все штатно, каждый решает для себя, как поступить, никто никого ни к чему не принуждает. Ну, решил он вот так, что же, дело хозяйское, вольному — воля, но почему-то нам всем, оставшимся, стыдно. Вроде как он один задание выполняет, а мы все за его спиной прячемся.

— Не знаю, мне вот не стыдно, — старпом пожал плечами и почесал затылок. — Полетное задание сформулировано четко: прилетаем, запускаем процесс терраформирования, по возможности основываем поселение, по возможности отбываем к следующей системе. Прибыли? Прибыли! Процесс запустили? Запустили! Возможность основать поселение есть? Есть. Возможность отбыть к другой системе есть? Тоже есть. Значит, каждый решает сам — оставаться или улетать. Я вот космонавт, я улетаю, он решил остаться. Вы же сами сказали, вольному — воля.

Капитан с сомнением покачал головой.

— Все-таки что-то с нами не то. Мы изменились. Ведь когда улетали, все просто рвались в новый мир, к нам на корабль конкурс был — сто человек на место! А сейчас этот самый новый мир никому не нужен.

— Ну, это было двести лет назад, тех, кто улетал, никого уж в живых нет, — возразил старпом. — И потом, тогда жить в новом мире хотел миллион человек из десяти миллиардов землян. А сейчас — один дядя Миша из нас, десяти тысяч. Так что все правильно, никто не хочет в новый дивный мир. Все хотят в старом получше устроиться.

Старпом задумался, немного помялся, но все-таки решился спросить то, что с начала этого разговора вертелось на языке:

— Кэп, вы что, решили присоединиться к дяде Мише?

— Не забывайся! — капитан строго погрозил пальцем. — Мне тут думать не о чем. Я — капитан, я покинуть корабль не могу.

Он поморщился, зачем-то оглянулся на закрытые двери рубки, и все-таки решился.

— Я дал дяде Мише протектор. И не спрашивай, почему я с тобой не посоветовался! Это только мне решать!

— А я разве возражаю? — старпом отвел взгляд. — Я тоже считаю, что это правильно.

— Ладно, иди в рубку. А я с дядей Мишей попрощаюсь. Где он, кстати? Как обычно, около стадиона сидит? Да не тревожь ты трансляцию, сам дойду …



* * *



Михаил поерзал, устраиваясь в пилотском кресле шаттла, откинулся на спинку и его губы непроизвольно растянулись в улыбке. Разговор с капитаном оказался для него не только полной неожиданностью, но и приятным сюрпризом.

Капитан вел его под локоток к шаттлу и доверительно объяснял, что он, Михаил, будет теперь жить вечно. Ну, может не совсем вечно, но из людей, принявших геропротектор, до старта «Левиафана» никто не умер, так что вопрос продолжительности их жизни остается открытым. Создававшийся как средство от склероза, протектор показал неожиданный побочный эффект — неограниченный срок жизни. На перенаселенной Земле наличие геропротектора было одним из самых серьёзных секретов, но для экспедиции по очевидным причинам несколько доз выделили. На всякий случай. И он, капитан, решил, что возникшая ситуация… Михаил автоматически кивал, деревянно переставлял ноги, а в голове его, восхитительно пустой, гулко билась только одна дурацкая мысль: что же еще неожиданного есть в капитанском сейфе?

Он все еще плохо соображал, когда капитан, все так же поддерживая под локоток, усадил его в пилотское кресло, проверил ремни безопасности, перекинул пару тумблеров на пульте и начал прощаться. Михаил автоматически говорил какие-то слова, что-то обещал, передавал ненужные приветы, и только когда шаттл отстыковался от корабля, когда автопилот металлическим голосом начал комментировать свои маневры, когда навалилась перегрузка, и загрохотал в трюме плохо закрепленный груз, он, наконец, осознал, что означают слова капитана.

В его пребывании на планете появился смысл. Он будет не просто доживать век на грунте, он сможет управлять процессом терраформирования. Компьютер, чтобы моделировать развитие флоры и фауны — кстати, теперь у него появился реальный шанс дожить и до нормальной фауны! — есть, образцы самых разных земных организмов есть, так что он вполне может изменить базовую «консервативную» схему терраформирования. Затянутые ряской озера, болота на месте равнин, заросшие водорослями отмели — всего этого не будет. Его планета будет не просто пригодной для жизни — она будет красивой! Он представил, как на месте пустых, безжизненных ландшафтов появляются луга и леса, как они наполняются звуками и движением, как планета превращается в цветущий сад — и все по его, Михаила, воле — и снова расплылся в улыбке. Ай да капитан! Кто бы мог подумать, что рутинный медосмотр перед высадкой был не таким уж и рутинным. Михаил припомнил, как кибердиагност долго шарил по телу паучьими лапками, делал инъекции в самые неожиданные места. А, оказывается, вот оно как…

Автопилот объявил о входе в атмосферу, и Михаил завозился в кресле, устраиваясь поудобнее — снова начинались перегрузки.



* * *



Шаттл коснулся бетонной полосы и, подпрыгивая и раскачиваясь, покатился к распахнутым воротам ангара. За иллюминатором промелькнули купола, теплицы, башня центра управления. Михаил окинул взглядом свое новое хозяйство: поселение рассчитано на несколько тысяч человек, одному тут раздолье. Все автоматизировано, все должно проработать тысячи лет. Вдаль уходила нитка монорельса — к резервным поселкам, к энергостанциям, к шахтам. Сбоку на квадратной площадке толпились творцы всей этой благодати — бригада строительных киберов. Увы, общаться придется только с ними. До Земли сигналу три года в один конец, с кораблем вообще поговорить не получится — через выхлоп двигателя связь не установить. Михаил хмыкнул — не повредиться бы в уме от одиночества. Надо вырастить себе пару собак — хоть кто-то живой будет. Да, надо же посмотреть, что там грохотало в трюме.

Михаил выбрался из кресла и направился к выходу. Остановился перед грузовым люком и потянулся к маховику.

Однако! Запор был открыт. Михаил откатил створку, вошел в тесноватый грузовой отсек и остолбенел: на него смотрели четыре испуганных глаза.

— Э-э-э…

Ничего разумнее произнести не получилось.

— Дядь Миша, здравствуйте, — пробормотал паренек и шумно втянул кровавые сопли.

— Дядя Миша, простите нас, мы не хотели! — Впрочем, взгляд девушки был не такой уж и виноватый. Скорее слегка вызывающий.

— Вы как здесь оказались? Что вы тут делаете? — к Михаилу, наконец, вернулся дар речи.

Но он тут же себя одернул. Нетрудно понять, что они тут делали, не бином Ньютона. Из одежды на девушке остались только веселенькие носочки, а на мальчугане и того не было. Он обвел взглядом отсек. Так, понятно. Сняли сетку для фиксации груза, подстелили, чтобы было не жестко. Когда началась перегрузка, отлетели к переборке, где их засыпало мелочью со стеллажа. Пока выбирались, шаттл вошел в атмосферу, и все началось по новой.

— Целы хоть? Травмы есть?

— Я в порядке, — девушка откинула назад волосы, поднялась и направилась в угол, где валялась их одежда. Неторопливо. Покачивая бедрами.

Обычно Михаил опасался прогнозов, но тут он понял — будут у него с ней проблемы, будут, вот точно чего-нибудь учудит.

Паренек ощупывал свой торс и морщился.

— Грудь болит, и вдохнуть глубоко не могу, — проскулил он.

Михаил оторвал взгляд от девушки, которая как раз нагнулась за одеждой.

— Похоже, ребро сломано, — заметил Михаил и скомандовал: — Собирайся, пойдем искать, где тут медпункт.

— А мы где? — молодые люди произнесли это хором.

— На планете. И выбраться обратно на корабль уже не получится. Так что придется нам всем жить тут.

— Но… Как же это… Зачем тут… — паренек, похоже, даже забыл про сломанное ребро.

— А что такого? — девушка в упор посмотрела на кавалера. — Ты же обещал, что до конца жизни будешь со мной. Вот и будешь!

Я наверное что-то проглядел. Камешки, терраформирование. А где мотивация Гг остаться одному? Как там у Станиславского? "Не верю!". 200 лет осваивали планету и скопом, кабы не д. Миша, решили бросить? Беда с логикой. Рояль из кустов в финале тоже не впечатлил. Удачи.

Добрый вечер!

Отличный рассказ. Все на месте, читается легко и быстро. Придраться, кроме пары «и» подряд не к чему, но это пусть филологи злятся. Сама идея, как перенаселения Земли, так и колониального движения человечества очень глубока. Но когда всю эту глубину пронзают влюбленные разгильдяи, которым теперь, в силу обстоятельств, предстоит стать родоначальниками человечества в новом мире, то в голову закрадываются мысли о начальных главах «Ветхого Завета». Благодарность автору, за столь интересный сюжет и неожиданный финал. Спасибо вам автор, за приятные минуты чтения!

«Нашел он это место давно, когда был еще совсем пацаном» - Слово «совсем» убрать.

«Казалось бы, откуда взяться уЕДИНенному клочку земли в парке, ЕДИНственном на десять тысяч человек?» - Я бы заменила одно из двух слов.
«Капитан вразвалочку воШЕЛ в ходовую рубку. ПроШЕЛся по постам…» - Аналогичная (выше сказанной) претензия.

«…не только полной неожиданностью, но и приятным сюрпризом» - Уж очень «штампованное» выражение. Я бы заменила.

Итого. Написано хорошо!! Идея же – потасканная как портовая… Простите, Автор – говорю, что думаю.

Написано хорошо. Не без мелких огрехов, но фантдопы мне понравились.
Не самые экзотичные, но интересно поданные.
Чем-то отдаленно напомнил рассказ «Сафари» из прошлого конкурса.
Хороши моменты с понимающими внуками, с «в старом мире б получше устроиться».
Идея с геропротектором тоже очень богатая на возможности.
Но… очень, просто очень оборвано окончание. Обрубили прям.
И эта Ева в носках из заглавия… искусственно впихнута. Не знаю, автор, тянули прям ничего так, а вытянули в никуда.

Это не дивный новый мир, это размножение старого
Это первое.
Второе - Ева достанется дяде Мише, потому что он перспективный, а струсивший паренек - нет.

Напоминает анекдот:
- Сейчас я вам расскажу про последний день Помпеи!
Жил был царь, завел он службу безопасности, завел гарем наложниц, но поскольку жены у него не было - они передрались за место будущей жены и царь велел их всех утопить.
- А где же последний день Помпеи?
- Ну вот когда царь умер, последний день Помпеи и настал!

Напоминает фокусника, в конце рассказа доставшего из шляпы зайца.

Как-то всё скомкано и нелогично...

Начиналось серьёзно, даже конфликт назревал (хотя и в голове героя), а под конец действо скатилось до какого-то анекдота. Финал раскрывает смысл названия. Вот она, Ева, её партнёр, и старик, выходит, творец? Но нужна ли вся эта меланина из сложности выбора, комичности и отсылок к религии? Один плюс - история быстро закончилась.

История понятная. Начало с камушками затянутое, на мой взгляд.

Идея - дяде Мише повезло. Компанией он обеспечен навсегда. Ну и имя у него символическое - Миша - Мойша - Моисей...
Сюжет цельный, но чего-то не хватает.
Финал оптимистичный.

Название странное: все время читалось: "ЕДа в носочках"

как камешки связаны со всей остальной историей?
как? как? да никак

пробежался по тексту несколько раз, вдруг, упустил что-то...

написано легко, но как-то ни о чём

если бы называлось как-то иначе, финалочка была бы чуть более неожиданной

но написано легко, почти без спотыканий

С камешками - красиво. Фокал на д. Мишу - хорошо. Конфликт героя понятен - хочет твёрдо стоять на земле, а не болтаться в космосе. Дети, внуки - всё норм. Вплоть до собачки, скребущейся в трюме (Кст. - откуда на корабле переселенцев собаки?) И тут фокал слетает на Еву в носочках и её парня, которого она тут же бросит - это прямо сквозит между строк. Остроты момента нет - всё ясно и понятно. Какой бы я сама выбрала конец для рассказа? У меня бы в трюме точно оказалась не собачка, а... кошка. Однозначно

Если была бы однозначно кошка, то это была бы однозначно Мышель

Тяжело комментировать произведения, которые на стыке жанров. Вроде юморной рассказ, но ведь проблемы-то подняты серьезные...
И то, что непонятно, захотят ли высаживаться на планету люди, которые несколько поколений жили в космическом корабле с привычным налаженным бытом.
И то, что "никто не хочет в новый дивный мир. Все хотят в старом получше устроиться."
ЗЫ.
Не увидел в трюме собаку. Только двух молодых идиотов.

Изящная актуализация Ветхого Завета.
Но по хронологии ВЗ Ева должна была бы соблазнить парня уже на другой планете, тем самым нарушив запрет Михаила на, например, необходимость выдержать период акклиматизации, смены микрофлоры или что-то в этом роде. И Михаил должен был бы нарушителей изгнать, отселив в изоляционный блок. Но это была бы совсем другая история, а мне нравится и этот ее вольный вариант.

Вопросов по мотивации Михаила к переселению не возникло. На мой взгляд, она достаточная, по-человечески очень понятная. Вводная часть с камушками и душевная, и в то же время хорошо дает ретроспективу событий и раскрывает личность ГГ. Можно слегка подсократить, чтобы не нарушать баланс с другими частями, но, на мой вкус, необязательно.

Не совсем уловила вот какой момент. Почему в начале Михаил относится к контролю над терраформированием как к синекуре? И почему потом прием протектора, т.е. практически неограниченный срок жизни позволяет занять более активную позицию, создать свой Рай? Ведь Михаил изначально может не ограничиваться контролем, а создавать ландшафты по своему вкусу? Как это связано с бесконечной жизнью?

Написано изрядно, автор владеет художественным словом. Название милое, привлекает внимание, но не идеальное, конечно. Сразу как лучом прожектора на самую «клубничку». Коммерческий душок-с от этого

Крепкий рассказ, удачи автору!

Неплохо написано начало про камешки. Потом, как мне кажется, похуже.
Сама идея неоригинальная, и чего-то нового автор не внес. Разве что вечную жизнь самого терраформирователя дяди Миши, который станет этаким богом.
Сюжет простенький — полетели терраформировать планету, и с главным героем в финале оказались два «зайца». И сразу вопрос — а они, эти «зайцы», тоже станут богами и будут наблюдать за рождением жизни? Им ведь дозы этого «геропротектора» не ввели.

Из плюсов - читается легко, язык хороший. Объем небольшой, что тоже плюс. Про космос, опять же. Капитан вроде человек приличный - надо бы его главным героем назначить, а то текущий рефлексирует с перебором, покорителям космоса это не идет.
На этом у меня плюсы кажется кончились. Простите.

Ева в носочках

Название милое, сразу привлекает к себе внимание. Стиль хорош, бросание камушков вообще настраивает на нужный лад. А что ещё делать всемогущему и бесмертному Кащею Терраформисту в созидаемом собственными руками автоматами мире? Только и остаётся, что швырять камушки. Но... Хорошо в трюме "случились" зайцы...

В целом понравилось. И библейские мотивы, и нежелание покидать корабль (хотя и истоптанное чуть ли не всеми известными авторами), и метания героя - всё в тему.
Оценила и то, как повлияло бессмертие на настроение ГГ: при остававшемся ему десятке лет жизни что бы он успел увидеть из того терраформирования? А тут такие перспективы открылись!
Финал не докручен. Потому как те самые библейские мотивы, соприкоснувшись с твёрдой НФ, вводят в соблазн метать заклёпки, особенно по поводу возможности воссоздания нового мира на такой куцей генетической базе, да ещё и с короткоживущей Евой. Но это - если задумываться. А если не задумываться - то красиво.
Смутили не тонущие камешки в парке корабля. Вроде бы его назначение - воссоздать привычную природу. А тут камешки плавают... Единственный смысл, как мне показалось - чтобы автор мог противопоставить корабельный и реальный миры.