Заговоры в королевстве Каймаан зрели чуть ли не каждый день, но каждый раз что-то спасало государя и его детище. В тот миг, в одиннадцать часов дня, король Гримальд упражнялся в лепке из глины. И, когда мальчонка в маске чёрного орла вошёл в мастерскую, Его Величество сразу понял – опять что-то случилось.
- Дядя Гримальд, - начал парнишка, - крестьяне нашли себе новый культ, и одного помещика уже посадили на вилы. А что они сделали с местной церквушкой! Даже памятники, где ваш трижды прадед сидит на ослике, осквернили. Но вы не переживайте – туда уже идут каратели, чтобы заживо похоронить этих подонков.
Красивая у вас фигурка вышла из глины. Прямо-таки парадокс: не верится, что это сотворили человеческие руки.
Гримальд огорчённо вздохнул и уже хотел было лично отправиться подавлять восстание, но успокоился, когда увидел взгляд мальчика. Тот был сыном его погибшего троюродного брата, и даже через маску виднелись очертания лица, похожего на родительское.
Снаружи раздавалось бряцанье оружие, и Лекфир (так звали мальчика), продолжил:
- Но это полбеды. Мёртвые начали оживать, первый случай зафиксировали сегодня в четыре утра. И дети, и старики, и женщины… Но об этом пока знают лишь несколько человек, включая меня, вас и начальника Тёмной стражи. Теперь вы знаете о масштабе проблемы.
- О проклятая бирюза, опять! – король ударил кулаком по фигурке из глины, и та с треском разломилась. – Я уже не в том возрасте, чтобы убивать мёртвых, скача на бронированном коне… Сколько у меня было битв, о которых потом поэты писали в свитках? Но жизнь уже клонится к закату, и я не могу так рисковать, поэтому и занялся лепкой – она мне напоминает о сражениях.
- Конечно, конечно, Ваше Величество, - ответил Лекфир. – Вы заслужили себе место в Красной роще.
- Ты уже отправляешь меня на тот свет? – король улыбнулся своими единственными тремя зубами.
Мальчик сложил руки в особый знак полной луны – это был символ правящего дома. Вопрос был исчерпан, и король отправился ужинать, а потом поехал на встречу с советниками.
- Прямо скажу: наступают тяжёлые времена, - говорил советник Ондайес. – Боюсь, что наши тюрьмы не выдержат наплыва заключенных.
- Товарищи, - взял слово король, - все потомки моей династии так или иначе видят будущее. Вы можете мне доверять: будущее Каймаана чисто как слеза матери. И, если вы будете подливать масла в огонь, то вы же и отправитесь в тюрьмы. Теперь расслабьтесь: лучшие танцовщицы Трёх Путей сейчас будут выступать для вас, а я пойду спать, так как кости ломит.
Гримальд не пошёл спать – вместо этого он отправился на самую высокую башню столицы в сопровождении Лекфира и двух телохранителей. Он врал всем, что находится в прекрасном расположении духа – у него болело всё тело, даже глаза.
На вершине башни устроили маленький ужин. Король смотрел в своё прошлое и думал, можно ли было избежать той ошибки, которая пожирает его изнутри. Он отдал свою единственную дочь замуж за вожака варваров, и Гайанна умерла на свадьбе, когда съела мясо пустынной кобры. С тех пор Гримальд никому не верил, даже Лекфиру и даже своим телохранителям. Все решения он принимал сам, а советников считал обычными собутыльниками, но отнюдь не друзьями.
И теперь единственный наследник королевства – сошедший с ума сын, который целыми днями сжигает в самом прямом смысле денежные купюры. Королевство было обречено на тёмные века, Гримальд это понимал, но не волновался – ему нравилось думать, что о нём будут вспоминать с ностальгией.
После ужина Гримальд взял самый дальнобойный лук и стал стрелять по крестьянским домам, обложившим замок. Он смог убить кошку и даже какого-то пастуха, который оказался прибит стрелой прямо к стенке дома. До чего же приятно думать и ощущать, что жизни всех подданных принадлежат тебе одному!
Потом король приказал телохранителям зарядить ядрами пушку, купленную где-то на Востоке. В прошлый раз такое развлечение закончилось обрушением целой башни, но в этот раз Гримальд уснул, так и не выстрелив из пушки.
Проснулся король от прикосновений массажистки, которая как обычно напевала колыбельную.
- Какая твоя мечта? – спросил он у неё. – Быть может, деньги или вообще целый замок? Твои прикосновения напоминают мне о молодости. Мне хочется что-то сделать для тебя.
Девушка нашла чудесный выход из ситуации – она в шутку сказала, что хочет полкоролевства. Гримальд усмехнулся, а потом горько задумался.
Король проснулся в ледяном поту – у него был сон, что он умирает, подавившись косточкой. Он так испугался, что мигом отправился в подвал, выйду через потайную дверь. Там, в подвале, лежала главная реликвия династии Амраан, и Гримальд боялся, что она пропадёт.
Сколько всего он не успел: не написал трёхтомник о своих сражениях, не попробовал банановое пиво, не побывал в Небесном замке. Скорее, скорее же в подвал…
Реликвия в виде голубиного глаза была на месте. Король присел – жутко кружилась голова. Он взял реликвию и положил её во внутренний карман пижамы.
- Король умер! – слышались голоса где-то сверху. – Всех стражников поднять на ноги!
- Как умер? Я же живой! – Гримальд подумал, что это розыгрыш, и поспешил обратно в свою спальню, усеянную лепестками роз.
На улице уже маршировали солдаты, распевая заупокойные песни понурыми голосами. В окнах всех башен горел свет, хотя была поздняя ночь. Король ринулся со всех ног к своим покоям.
Он увидел своё тело, лежащее на кровати и изрешечённое камнями.
- Как это могло случиться с тем, кто видит будущее? – говорил Лекфир, почти плача.
- Врагов у нас много, - отвечал ему советник Ондайес, поправляя свои густые седые волосы.
- Вот так просто взять и убить самого могущественного монарха Первого Пути… - протянул голос, до этого не знакомый королю.
- Мы найдём их! – сказал телохранитель.
Гримальд не почувствовал себя обескураженно или сбитым с толку – наоборот, он вздохнул с облегчением. Он подошёл к окну, свесил одну ногу наружу, пока возле его лежащего тела всё собирались и собирались подданные. Никогда ещё у него не было такого чувства свободы, как в те мгновения.
Потом он увидел девушку, парящую возле его окна, и в следующий миг разглядел в ней свою дочь, погибшую двадцать семь лет назад.
- Гайанна, это ты, роднулька? – воскликнул Гримальд, когда так же воспарил в небе.
- Отец, я так рада, что именно меня послали за тобой… - она сжимала его руку и отпускала её, сжимала и отпускала. - Мне даже не верится, что ты будешь рядом со мной всегда…
Королю хотелось узнать всё до последней запятой, но он жаждал насладиться обществом своей дочурки, которая ни капельки не изменилась. Он не чувствовал боли, и было ощущение, что ему снова семнадцать лет. Он покрепче взял руку дочери, и та потянула его с собой куда-то вверх.
Однако, когда до верхнего края неба оставалось всего несколько шагов, Гримальд ощутил самый настоящий адский жар. Только сейчас он осознал, что Гайанна тащит его вовсе не в рай, а в… Он отстранился и, глядя на маленький комочек, каким с высоты казался замок, произнёс:
- Я подчинюсь любому твоему желания, моя Гайа, но… Я правил по законам справедливости, и не заслуживаю попасть в ад. Спроси любого моего подданного – он уважает меня как своего небесного отца. Я готов к Небесному Суду, но чтобы без суда и следствия меня отправили в ад…
Гайнна обняла своего отца, поцеловала его в шею, и эти прикосновения были нежнее чем шёлк. У короля кололо в сердце от молчания, прерываемого звуками ветра. Он хотел попросить прощения у дочери за то, что отдал её замуж за варвара, но комок в горле мешал это сделать.
- Ты жила всё это время в аду? – решился спросить он. – Пойми, короли живут по другим законам. Мы не имеем права прощать и миловать – только казнить. Понимаешь, моя принцесса, - в голосе Гримальда засквозили сомнения, - у нас на роду написано, что мы выше законов и даже… выше Небесных Законов. Это данность, которую никто не может оспорить. Пойми меня: если бы не короли, мир был бы ввергнут в хаос. Да и разве ты не помнишь, чему я учил тебя с самого детства?
Он чувствовал, что Гайнна не простила его и, наверное, уже никогда не простит. Он отчаянно любил её, помня каждое мгновение её детства.
Смерть так смерть, решил Гримальд, однако он хотел заглянуть в глаза Господу и заявить ему: «короли не попадают в ад».
Жар сверху звал за собой. Гримальд чувствовал, что его тело истончается, что силы покидают его. Он побледнел от гнева и полетел вниз, обратно. С каждым мигом его призрачное тело испарялось и испарялось.
- Папенька, вернись! – летело ему вслед. – Лучше в аду, чем нигде!
