Стёпка на цыпочках подошёл к удочке, осторожно снял её с рогатульки, чтобы в случае чего потянуть на себя, и застыл в полусогнутой позе. В данный момент он походил на охотничью собаку, учуявшую след зверя. Разве что уши торчком не стояли.
— Стёпчик, миленький, подсекай! — Василиса тоже во все глаза гипнотизировала поплавок, который продолжал свой танец на поверхности воды.
— Цыц! — цыкнул Стёпка и дёрнул плечом, мол, сам с усам, нечего с ненужными советами под руку лезть.
Арсений в ожидании развязки даже затаил дыхание.
Поплавок внезапно полностью ушёл под воду, Василиса взвизгнула, а Стёпка рывком потянул удилище на себя.
В воздухе засеребрилось, и через мгновение на берегу, куда закинул Стёпка, чтобы не упустить, затрепыхалась пойманная рыбка.
Арсений и Василиса одновременно бросились к добыче.
— Видели, как я её? — горделиво подбоченился Стёпка.
— Ты её поймал! — Вопила Василиса, пытаясь снять рыбу с крючка. — Молодец!
— Чуть не сорвалась, — выдохнул Стёпка, утирая со лба пот, словно после тяжёлой работы.
— Окунь? — спросил Арсений, не решаясь взять рыбу в руки, чтобы хотя бы подержать и рассмотреть поближе. Как ни крути, для него это было в новинку. Так близко живую рыбу он видел разве что на разделочной доске на кухне.
— Сам ты окунь! — фыркнула Василиса, передавая рыбу Арсению, и сообщила тоном знатока. — У окуня чешуя полосками, как у зебры, спина горбом, недаром рыбаки его называют горбач, и под верхним плавником, ближе к хвосту есть второй, дополнительный плавник. Да и водится горбач на глубине, к берегу не подходит, если только не голодный. А охотится он на других рыб, что ему твой червяк. Так что это, скорее, карась.
— Так вот ты какой – карась, — произнёс вслух Арсений, внимательно рассматривая рыбку. Та на удивление оказалась не столь уж и большой по размеру, в аккурат умещаясь на его ладони.
— Это сорога, или по другому, плотва, — сказал Стёпка, дожидаясь, пока Арсений вдоволь не налюбуется добычей. — Мужики вялят её на солнце, и получается закуска к пиву. Мы же пива не пьём, зато можем уху сварить. Отменная будет ушица.
— Из одной что ли будешь варить? — поддела Стёпку Василиса, которая вернулась к своему занятию, продолжив раскладывать принесённую еду на газеты, чтобы не запачкать. — Тут, между прочим, штук десять нужно таких.
— Одной, конечно, не хватит. И без котелка, которого у нас нет, ухи не сваришь. Но я весь улов отнесу домой, мама сварит. Думаешь, не сварит? Ещё как сварит!
Стёпка наконец отобрал у Арсения рыбку, взял стоявший у ног судок, раскрыл крышку и опустил добычу внутрь. Затем погрузил судок в воду, чтобы рыба находилась в воде и не всплыла кверху пузом раньше времени (в таком случае она в лучшем случае пойдёт на корм кошке), и закрепил подобранной на берегу сучковатой палкой за специальную ручку, чтобы не снесло случайной волной. После чего снова наживил, не забыв при этом скоситься на Арсения и демонстративно плюнуть на наживку, червя на крючок и закинул в озеро.
Поплавок мерно закачался по поверхности.
— Кушать подано, — сказала Василиса.
И хоть гостинцы были нехитрые, пирожки с повидлом да клюквенный морс, но как часто это случается, на свежем воздухе аппетит разыгрывается не шутку, поэтому Арсений почувствовал, как сильно проголодался. Он насчитал девять пирожков. Если по справедливости, получается каждому по три, о чём и поведал вслух. Стёпка глухо проворчал, что Василисе пора бы и честь знать да топать домой, где спокойно пообедает супом и картошкой, а пирожков мало, самим может не хватить.
Арсений сжал губы, чтобы невольно не засмеяться, опасливо покосился на Василису, не услышала ли, и поспешно протянул ей пирожок. Та не стала отнекиваться, а может, назло Стёпке, взяла. Сам в свою очередь взял пирожок и надкусил.
Как же это вкусно! Нежное, хрустящее поджаристое тесто, сочная начинка. Всё словно таяло во рту. Арсений моментально умял пирожок и посмотрел на Василису. Та ещё возилась со своим и сразу же дала понять, что на большее не претендует. Оставшиеся пирожки Стёпка и Арсений поделили между собой, после чего запили морсом.
И снова установилась тишина, все вновь уставились на колыхавшиеся по поверхности воды поплавки, которые во время импровизированного обеда не давали о себе знать.
— Всё хотела спросить, Арсений, — несколько помявшись, начала Василиса, — как тебе у нас? Нравится?
— Нравится, - ответил Арсений. — Тихо тут. Особенно по ночам.
— Шума тут хватает, — возразила Василиса. — И собаки лают, и коровы мычат.
— Пожила бы ты в Москве, тогда бы поняла, что такое настоящий шум.
— А ещё тётя Мариша сказала, что ты в фильмах снимаешься.
Ох уж эта Маринка, язык как помело. Ещё старшая сестра называется. Пусть и двоюродная. Хотя её понять можно, как же тут удержаться, когда кто-то из твоей родни в кино снимается. Любой бы гордился и хвастал. Впрочем, из всей родни, наверное, только один Стёпка не придавал особого значения тому факту, что дядюшка – без пяти минут артист. Стёпка Арсения любил вовсе не за это.
— Было разок, — нехотя признался Арсений и взглянул на Василису.
Ух какие глазища! На Арсения брызнул всплеск синих, как самое высокое и чистое небо, глаз. И язык сам собой зачесался рассказать, как играл главную роль в необычном блокбастере. Как самые известные режиссёры терпеливо ждут своей очереди, чтобы снять его, Арсения, в своём очередном фильме. Но как только представил, что рано или поздно правда всё равно выплывет наружу, как рот сам собой захлопнулся. Ведь это была бы ложь. И как потом людям смотреть в глаза?
Да и какой, если честно, из него артист? Так, второстепенная роль в небольшом сериале, кои по телевизору крутят сотнями, если не тысячами. Многих после одного показа никто дажа и названия не впомнит. Хотя, как однажды сказал режиссёр, взрослые артисты даже эпизодическим ролям рады и готовы на всё, лишь бы заполучить работу. Но вот именно что работу. Арсений-то думал, что это волшебство! А оказалось... Не то слово сказал, и тут же возглас режиссера: "Стоп! Ещё дубль". Или не тем тоном произнёс реплику. Или не ту позу принял. Или... Словом, скучная рутина. Нет, поначалу на съёмочной площадке было интересно. И даже, порой, поднималась в душе некоторая гордость: это играю именно я, а не кто-то другой! И всё же разочарование пришло быстро. Хотя свою роль он исполнил достойно. Даже артисты, с которыми был в кадре, хвалили. А уж родители вообще пришли в восторг. Особенно, когда дождались премьеры и высматривали лишь эпизоды с его участием. Потом долго охали и ахали, гордясь за сына. А ему, Арсению, если честно, и дела до этого никакого нет. Хотя, как ни крути, повод, чтобы задрать нос, весомый. Впрочем, ассистент режиссёра оставил у себя контакты для связи, мало ли что, вдруг пригодится во втором сезоне. Но это вилами на воде писано. Если бы хотели пригласить на съёмку продолжения, то в деревню не отправили. Так что лучше промолчать.
Но Василиса ждала, машинально теребя платок, которым вытерла масляные после пирожка ладони.
— Расскажи, — потребовала она.
— Да ну, — отмахнулся Арсений. — Ерунда всё это.
— Я б в артистки пошла.
— Ты – другое дело.
— Ты тоже хорош. Симпати... — Василиса смутилась и тут же поправилась. — Я хотела сказать, фотогеничный.
Арсений аж зарделся от подобных слов. Покосился на Стёпку. Тот сделал каменное лицо, словно всё это его абсолютно не касалось. Он на рыбалку пришёл, а не лясы с девчонками точить.
— Я б в артистки пошла, — повторила Васька с тяжёлым вздохом. — Только никто не зовёт.
— Я бы позвал, — вздохнул в свою очередь Арсений.
— А давай, когда мы оба вырастем, — загорелась Василиса, — я артисткой стану, а ты меня в кино снимешь.
— Ты тут нам зубы не заговаривай, — вмешался Стёпка. — Ишь чего захотела. У Сеньки другая меч...
Он резко замолчал, зажал ладонями рот и испуганно взглянул на Арсения, мол, извини, видишь, до чего эта девчонка довела, чуть тайну не выдал.
— Всё, Васька, иди домой, – заявил, нахмурясь, видимо, из-за своей досадной оплошности, Стёпка. – Не видишь, мы тут рыбу ловим. Думаешь, не поймаем? Ещё как поймаем! Только как ловить, если под ногами пута...
Стёпка оборвал фразу, перевёл взгляд на озеро и снова встал в позу охотничьей собаки.
Опять клевало. На этот раз закачался зелёный поплавок. Поплавок Арсения.
А он растерялся и застыл в нерешительности, не зная, что предпринять. То ли бросаться к удочке, чтобы вытащить клюющую рыбу, то ли понадеяться на Стёпку.
Но, как оказалось, помощи ждать не стоило. В это время внимание племянника целиком переключилось на вторую удочку, поскольку красно-белый поплавок тоже устроил энергичную пляску на поверхности, разок даже нырнув под воду. Стёпка, естественно, не мог разорваться надвое.
Арсений то и дело переводил взгляд со Стёпки на Василису и обратно. Он по-прежнему не понимал, что делать. Одно дело молча наблюдать как деловитый племяш ловко выуживает рыбу, другое – тащить добычу самому. А что если он потянет удочку раньше времени и вытянет пустой крючок, да ещё и без наживки. Или ещё хуже, дёрнет сильнее, чем нужно, и рыба при этом сорвётся. Не очень-то и охота выглядеть лопухом-неумехой. Причём всё это происходило на глазах Василисы, которая смотрела умоляющими глазами на Арсения. И тому совсем не улыбалось ударить в грязь лицом.
— Подсекай, — едва слышно прошептала Василиса. — Возьми удочку и подсекай.
Арсений послушно шагнул к кромке берега, неумело взял удилище и беспомощно оглянулся на Василису.
Та не выдержала, подскочила к Арсению, силой вырвала у того из рук удилище и дёрнула. В воздух взвилась большая, куда больше, чем первая, рыбина.
И всё закончилось бы хорошо, но в этот момент и Стёпка потянул свою удочку.
Две рыбины столкнулись друг с другом, лески перемотались меж собой, а добыча сорвалась.
— Ты!.. — Стёпка, сжав кулаки, подскочил к Василисе.
Та удивлённо отскочила:
— Стёпка, ты чего? Я же не думала, что так получится.
— Две! — Стёпка чуть ли не кипел от негодования. — Две рыбы из-за неё упустили. И какие большие!
— Стёпа, это же не из-за неё, а из-за меня, — пытался вмешаться Арсений. — Это я сплоховал, а она пыталась помочь.
— Лучше бы она вообще ничего не трогала! — Стёпка едва не плакал. — Я бы успел. И свою вытащить, и Сенькину. А теперь...
— Да мы сейчас новых поймаем... — нерешительно начала Василиса, но тут же осеклась, поймав возмущённый Стёпкин взгляд.
— Мы – да! Поймаем! Думаешь, не поймаем? Ещё как поймаем! Но без тебя. Уходи!
Арсений растерянно смотрел на Стёпку, мол, зачем ты так. Но тот оставался неумолим.
Арсений вопросительно перевёл взгляд на Василису, ожидая, как она отреагирует на происходящее.
— Ну и сидите тут, — плюнула Василиса и стала собирать посуду и скомканные газеты, — а мне пора.
И не было совсем ясно, то ли она уходит на время, чтобы потом вернуться, когда Стёпка остынет, то ли рассердилась всерьёз.
Василиса сложила всё в сумку и, не попрощавшись, удалилась прочь.
Значит, обиделась, решил Арсений. Он какое-то время смотрел вслед уходящей по берегу девочке, вздохнул, и перевёл взгляд на Стёпку, который пытался, при этом глотая слёзы, разобрать спутанные снасти. Понял, что под горячую руку племянника, пока тот окончательно не успокоится, лучше не соваться, присел и, заложив руки за голову, лёг на песок. Привычно взглянул на небо, по которому неторопливо, подгоняемый ленивым ветерком, плыл ряд облаков, отдалённо напоминающий трогающийся от перрона состав поезда.