Стены и потолок в больничной палате выкрашены в стерильный белый цвет. Под стать казённая еда; кислая, противная капуста и приторно-сладкий компот, минимум необходимых витаминов. Операции на потоке, строго по графику, любая задержка и… сестра, объявите время смерти, нам следующего резать. Пациентов много, одни проходят вне очереди за особые заслуги либо за особые, очень особые деньги, другие годами ждут своего часа побывать на столе у добрых и заботливых… Сестра! Да объявите же вы, наконец, время смерти, нам ещё следующего резать. Привезла же на ночь глядя Скорая придурка с аветомой - это такая бяка когда уровень магической силы падает ниже нуля и душа расщепляется на части, пожирает самое себя ради того чтобы спастись. Иногда у презренных людишек заводится паразитарная духовная сущность, и разрастается как раковая опухоль в головном мозге. Если такую проглядеть, не отрезать в самом начале - родится монстр, который перережет много хороших людей, прежде чем его самого усекут на голову.

Больница. Механизм, единое живое существо, слаженный годами борьбы за здоровье и деньги клиентов коллектив. Легко догадаться, что деньги нужны больше, сильно больше чем какое-то там абстрактное здоровье. И вот сестра торопливо объявляет время смерти, в операционную завозят новое тело… ага, острый звизтит. Опасное заболевание, при котором пациент страдает словесной диареей. Проще всего отрезать такому язык, но гораздо эффективнее - выковырять мозгового слизня, причину звизтита. А самого слизня - в баночку, и на размножение. Гипоталамусные слизни - они ведь просто так, сами по себе в черепушках здоровых людей не заводятся, их надо завозить и прикармливать.
Новый герой театра одного актёра - малец лет двенадцати, лежит на столе в блеске софитов, весь из себя наивный и невинный. На сцене - его богатый осложнением организм. Внешняя духовная конструкция героя пьесы проросла не туда, сильно не туда, с большим перекосом. Конечно, по-хорошему это надо отрихтовать и пускай прорастать дальше, уже без перекоса… но гораздо проще отчекрыжить по самый нерв, и пусть создаёт себе новую псевдо-душу, то же мне, вундеркинд нашёлся. Самый умный! Сестра, ну что вы опять запропастились, просто общий наркоз чтоб не хныкал - и за работу! Мы и так отстаём от графика.
Что там по плану на завтра? Двенадцать трупов… ну, в перспективе трупов. Пока ещё они живы, и даже смогли сами заработать себе на лечение-усечение. Что такое усечение? Ну, представьте. Хотите вы, а точнее - ваши родители, чтобы вы боролись со всякими монстрами. Для этого нужно оружие. Душа отращивает способность плеваться ядом, или брызгать молниями, что-то в этом духе. Конечно, можно взять и обычное армейское вооружение, но у стандартного - свои недостатки. Проблема дополнительной души в том, что она развивается по своим собственным, лишь Небу ведомым законам. Да, конечно, можно попытаться их обнаружить, зафиксировать и сформулировать - но они слишком переменчивы. Сегодня деток в школе учат, что внешняя духовная конструкция суть отражение личности человека, и надо быть хорошим мальчиком чтобы получить хорошее оружие - а завтра вновь вернутся к старому доброму функциональному анализу спектрограммы души.

Да, конечно, этому учат деток в школе. А как вы хотели? Магия, итить её… ребёнок уже к пятнадцати годам должен понимать, что будет, если он сунет пальцы в розетку или призовёт демона. Ну, ничего хорошего, одним словом.
Больница. Здесь должны возвращать здоровье. По идее.

Вот две соседние палаты на четырёх человек. В первой лежат шестеро, во второй - лишь один пациент. И можно запихнуть трёх из первой во вторую… но эти шестеро слишком бедны, чтобы приобрести себе отдельную палату. Во второй девчушка шестнадцати лет, невысокая, чуть полноватая, жилистая. Её родители платят огромные деньги за будущее своей кровиночки, она - их первый ребёнок, любимая игрушка и самый важный проект. Они гордятся ей. Они дали ей всё лучше, самое лучшее… И вот сейчас она обнимает подушку, истошно рыдая. Её судьба, словно поломанный автобус, что идёт на буксире в депо. Как там? Сестра, объявите время смерти, нам ещё следующего резать…
Словно устав плакать, девушка поднялась, прошла к рукомойнику, умыла лицо и, глядя на себя в зеркало, твёрдо сказала:
– Ну, я хотя бы попыталась. – Перед глазами за какое-то мгновение пронеслись все эти годы борьбы: её собственной, родителей, тренеров и врачей. Всё - только ради одной-единственной цели: внушать страх врагам одним лишь взглядом. Превратить душу и тело крохи в герольда смерти. Увы, первое же столкновение с реальностью вдребезги разнесло планы семьи - вся боевая мощь детки оказалась бесполезна.
В дверь постучали. Всё ещё подрагивая плечами, она открыла. В коридоре стоял встревоженный парень того же возраста что и девушка. Впрочем, он всё равно выглядел поспокойнее зарёванной красавицы.
– Слышал, ты готовишься к усечению? Я тоже. Завтра, сразу после тебя.
Девушка вздрогнула, и в глазах её отразились сочувствие и сожаление.
– Тоже… ты - тоже?
Душа обрастает дополнительными элементами, словно вертолёт - навесным вооружением. Эти элементы называются внешней духовной конструкцией. Часто конструкция оказывается… бракованной. В этой ситуации, когда ремонтировать бессмысленно, остаётся только отрезать всё под ноль.
Парень виновато развёл руками.
– Как видишь! – И, видя, что она не отвечает, добавил: – Может, попьём чаю вместе?
Словно в забытье, девушка отодвинулась, пропуская незваного гостя. Парень кинулся хозяйничать; налил воду в дешёвый больничный электрочайник, достал из тумбочки кофе грубого помола, там ещё оставалось полбанки и, порыскав в чужой сумке, вытащил вторую кружку.
– А ты запасливая! – Он уже раскидывал молотый по кружкам.
– П… п… придурок, ты хоть понимаешь, что мне завтра отрежут полдуши!
Электрический чайник стремительно нагревался.
– Ну и что, мне тоже!
– Идиот! – Она схватила его за воротник больничной пижамы. – Что значит - тоже?! О каких «тоже» ты говоришь! Я потратила десять, ты понимаешь, десять лет на создание себя! И сейчас всё это отрежут, как волосы, и выкинут в помойку! Я никогда, никогда уже не смогу стать и близко похожей на себя нынешнюю!

Она училась, тренировалась, старалась. Но весь её труд улетел в мусорную корзину, словно обильные дожди сгубили посевы.
Гость прекратил улыбаться.
– Ну, я потратил восемь лет из своих семнадцати. – Мальчики в среднем на два-три года позже начинают. Впрочем, и они часто терпят фиаско. – Но усечение есть усечение, это всё равно, что отрубить поражённую гангреной руку, спасая жизнь.
Чайник засвистел. Парень прервался, чтобы выключить прибор и вновь посмотрел на незнакомую собеседницу.
– Да, нам больно. Но мы должны, понимаешь? У тебя операция в десять, у меня в час. Это только говорит, что процедура отработана…
– Заткнись! – Девушка влепила ему пощёчину. – Ты! – вторая пощёчина. – Ничего! – третья. – Не понимаешь!
Она замахнулась для четвёртой, но тут парень схватил её крохотные ладошки в свои крепкие руки.
– Хныкай, сколько влезет, только это наша судьба. – Он чуть сжал хватку, не сильно, но девушка скривилась. – Мы допустили ошибку. Мы должны за это ответить.
Отпустив её, гость разлил кипяток по чашкам. Сахара в палате не оказалось.
– Пей. – Он чуть ли не силой вложил кружку в её руки. – О, кстати, а что конкретно у тебя за форма?
Девушка молчала.
– Я сказал - пей! – Парень угрожающе поднял свою кружку над её головой и немного наклонил. – Ну!
Крохотный глоток.
Обжигающе-бодрящий кофе сделал своё черное дело.
– У меня… пара мечей.
– Вот как? – Парень пригубил напиток. – И что они могут?
Девушка раскрыла глаза, и крупные бисерины слёз покатились по бледному лицу.
– А сейчас какая разница, их всё равно завтра отрежут!
Парень провёл тыльной стороной ладони по её щеке.
– Мне тоже завтра отрежут. Не стоит принимать так близко к сердцу.
Новый глоток.
– Да - больно. Да - тяжело. Но нам по семнадцать, мы сможем потратить ещё лет десять на создание новой духовной конструкции, и всё будет хорошо.
– Семнадцать! – Она дёрнулась, кофе плеснулся и обжёг руку. Но девушка словно не заметила боли. – Нам семнадцать, это значит, что новая конструкция появится к двадцати семи! А первые три года… Ну, ладно! Я была лялечкой и могла лежать дома в кроватке с температуркой, но сейчас это неприемлемо!
Парень чуть склонил голову набок:
– Ты слишком эмоциональна.
– А реабилитация! Это ещё полгода! Мы теряем! Теряем!
– Кофе пей.

В два залпа девушка опрокинула ещё горячую кружку. На небе высыпали первые звёзды, Матушка-Ночь властно входила в свои права, суля смерть и перерождение всему живому. – Доволен?! Теперь ты доволен?!
Взяв у неё кружку, парень принялся заваривать по-новой.
– Так что там с твоими мечами?
– Нас обоих завтра ждёт усечение. Наши души – просто две грязнее кляксы…
Он твёрдо сказал:
– К делу!
– Мечи… ну, они… Десять секунд. – Она присела на край кровати. – Я могу создавать свои мечи лишь на десять секунд. Потом - зарядка аккумуляторов двадцать три часа пятьдесят шесть минут.
Девушка закрыла глаза и медленно, словно позвонки её шеи проржавели, склонила голову.
– Вот и всё.
Охнув, парень медленно осел на пол перед ней.
– Но… тогда зачем… ты будешь тренироваться, и станешь сильнее! И…
– Что «и»? Смогу держать мечи одиннадцать секунд?
Парень пожал плечами.
– Ну, тебе не обязательно держать два меча, попробуй создать только один…
Девушка поджала губы, нервно тиская края одеяла.
– А может, создать половинку меча, или две трети?
Парень почесал голову.
– Ну, это глупо…
– Глупо - требовать от меня изменить количество мечей! Два года назад я тренировалась с одним, но он стал настолько сильным, что обжигал мне руку как вот этот кофе! – она кричала, и капельки слюны брызгали в разные стороны. – И всё, что я смогла сделать, это разбить один меч на два!
Парень поднялся.
– Ну, так найди себе батарейку!
Отведя взгляд, девушка прошептала:
– Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую…
Он вцепился в её хрупкие плечи:
– А я что, полено? Я ничего не чувствую?
Шмыгнув носом, девушка выдохнула:
– Усечение. Меня ждёт усечение. Я просто убью в себе эту способность, и буду создавать новую. Нормальную. Полезную.

Её собеседник распрямился.
– Я тоже завтра пройду операцию по усечению внешней духовной конструкции. – Он помолчал, и продолжил. – У меня нет оружия. С самого детства я мечтал быть сильным. Самым сильным. И тратил всё своё время на повышение духовной силы. Мне говорили, что это неправильно, что я должен научиться создавать хоть какое-то духовное оружие… а я отмахивался. Всё думал; «Потом» и «Это успеется». И вот мне семнадцать, никакого духовного оружия нет вообще, зато сил…
Парень вдруг замолк, как замок, который не лает и не кусает. Молчала и девушка. На небе всё выше поднималась Королева Луна, стремясь к своему трону и обещая этому миру великое преображение.
– А ведь… – Сказали они хором.
– Ты мог бы…
– Могла бы…
Девушка достала из тумбочки коробку с фломастерами, вытащила красный, и подошла к стене.
– Предположим, это моё духовное ядро. – На белоснежном поле родился красный кругляшок. – Оставляя пока за скобками вопросы стабильности канала перетока твоей духовной силы к моему оружию, рассмотрим сам процесс сгорания…
Парень схватил синий фломастер.
– А потом обязательно распараллелим зажигание, чтобы я мог брать один из мечей без твоего согласия.
Вся школьная программа была заточена на объяснение детишкам сути работы внешних духовных конструкций. Те же, кто решил создать себе такую - как правило, знали гораздо больше базовой программы восьми классов.

Ярко горела люстра под потолком, на улице уже светлел восточный край неба.
Держа пустую кружку в руках, девушка выводила на стене иероглифы, в уме беря синусы углов и аклеррации тетраманны.
– Таким образом, детерминанта распределения гетерогенных структур…
Вся стена была испещрена красными и синими письменами.
– …Что позволит выйти в ноль целых, одну сотую секунды. Что-то много нолей, налей ещё кофе.
Парень выдал краткий смешок.
– Кофе кончился.
– Как это кончился, там полбанки было?!
– Ну… мы всё выпили…
Девушка вытаращила глаза.
– Что значит выпили, сколько сейчас времени?!
– 6:42.
Помахав фломастером перед собой, словно отгоняя дым, девушка вскрикнула:
– Нет! Сейчас не может быть семь часов вечера, сейчас явно больше!
– Ну… семь утра тебя устроит?
Сглотнув, девушка поставила ещё тёплую кружку на подоконник.
– Это… того… слишком.
– Зато мы выяснили, что у нас одна сотая секунды на формирование устойчивого контакта, пока не начнётся отторжение моих духовных частиц. Теперь дело за малым: произвести все необходимые замеры, и сделать расчёты. Для этого нам понадобятся вычислительные мощности и лаборатория… – он вымучил из себя улыбку. – Выкрутимся!
Девушка потёрла тёмные, почти черные мешки под глазами. Они были столь уродливы, что казались плодом безумного творчества маньяка с синими фломастером.

– У тебя в школе по теории магических систем только пятёрки были…
– Не поверишь, тройка!
Девушка кинула один беглый взгляд на стену, покрытую паутиной формул.
– Это у тебя-то?
– У меня! училку назвал дурой. При всём классе. Вот она меня и гоняла по всем темам. А уж сколько пришлось выучить за пределами курса… – Он протяжно вздохнул. – Ну, я рад, что это пригодилось. А ты хорошо считаешь в уме! И в тригонометрии класс!
Собеседница чуть улыбнулась.
– Я просто люблю рисовать… но не люблю, когда чернила оставляют уродливые кляксы.
Парень фыркнул.
– Кляксы, говоришь… а ведь если вдуматься - мы и есть две уродливые кляксы. Но знаешь, если чуть-чуть подрисовать, то получится очень даже миленько. – Он кинул фломастеры в коробку, и протянул девушке руку. – Может, всё-таки познакомимся?
Кисло улыбнувшись, незнакомка кивнула.
– Кагоне Исикава.
– Тори Ёшина. А знаешь, если это сфоткать и выложить на мою страничку в Сети…
– Только без комментариев что я твоя возлюбленная или в этом стиле.
Обменявшись рукопожатием, детишки упали на кровать и захрапели в унисон. Девушка лежала, примостив голову на груди парня. Её автобус дошёл до депо, но вместо весёлых людей с пропановыми резаками встретил тех, кто на самом деле способен ремонтировать поломки любой сложности. А значит - автобус починят и отправят обратно на маршрут, в очередной рейс риска.

Конец.

– Карл Густав Шарц! – В кресле очнулся парнишка лет пятнадцати. Коротко стриженный блондинчик с усыпанным веснушками лицом в толстых очках, он явно плохо понимал, где находится и что вообще происходит. Перед ним стояла девушка величественного вида. – Я - Аква, богиня, что встречает погибших юношей! И пусть смерть твоя была скоропостижна - она не была напрасна! Я вручаю тебе сей золотой меч, дабы сразил ты врага имя которому Смерть! Король Демонов наводит террор на беззащитные земли королевства! Защити же этот прекрасный мир от зла!
Карл коснулся эфеса клинка.
– Я… герой?
---
Двое детей лет двенадцати подбежали к деревянной изгороди. Девочка успела коснуться досок забора самую малость - но раньше мальчика. Тот воскликнул:
– Сестра! Ты опять меня обошла!
Она рассмеялась:
– Я всегда буду тебя превосходить! Во всём! Я уже двадцать второго уровня, а ты - вообще без ранга!
Мальчик прокричал:
– Я тоже буду героем, как папа! Я тоже буду сражаться с королём демонов! И вообще, это несправедливо, что ты родилась на восемь минут раньше меня! Я должен был получить опыт! Я!
Девочка тем временем перевела дух.
– И всё же я родилась первой, и по условиям заклинания весь опыт уходит мне. Хотя… – Она вдруг отвела взгляд. – Хотя это и оказалось напрасным, ведь отца всё равно забрали в армию…
Шагах в пяти от них распахнулись золотые врата телепорта. На поля деревни ступил Карл Густав Шарц. Рослый, статный муж тридцати лет от роду, счастливый отец двоих детей и перспективный офицер полков Его Величества, он мог похвастать победой над драконом и убийством пары генералов армии Короля Демонов. В ножнах на левом боку меч легендарного уровня длиной добрых два фута. Золотой подарок богини Аквы, с которым он попал в этот мир, ныне покоился в чехле за поясом.
Девочка первой помчалась к нему.
– Папа!
Тот играючи подхватил невесомое тело на руки.
– Поздравляю с днём рождения!
Мальчик подбежал следом.
– У меня тоже сегодня день рождения!
Отец посмотрел на него и ответил ледяным тоном:
– Ты родился на восемь минут позже, и поздравления получишь соответственно!
Сопровождающая Карла девушка, наконец, управилась с каналом телепорта и деактивировала заклинание:
– А ты с ним строг…
Карл тут же бросил:
– Виз, пробрось мост к шатру патрона. Мэгги! Я забежал на минутку, лишь только поздравить тебя с праздником. А теперь прости, меня ждёт работа.
Он уже попытался, было, поставить дочь на землю, но та вдруг проорала писклявым голоском:
– Папа! Я хочу побыть с тобой ещё немножко! В конце-то концов, я часть твоей группы, у меня уже двадцать второй ранг!
Могучий воин отвёл взгляд, одновременно склонив голову на правый бок, крепкие мышцы шеи напряглись.
– Виз! Ты сможешь протащить по телепорту троих?!
Его спутница лишь сплюнула на затоптанное поле и увеличила мощность.
– Я-то смогу, но зачем ты тащишь двенадцатилетнюю кроху на поле боя?!
Карл поморщился:
– Я лишь представлю её патрону. Возможно, договоримся о помолвке Мэгги с его сыном…
Золотые врата распахнулись. Виз бросила:
– Готово!
Карл двинул широким шагом в янтарный зёв телепорта. Его сын, так и не услышав слов поздравления, грохнулся на колени и разревелся.
– Я тоже стану героем! Я тоже буду побеждать! Вы все будете мной гордиться!
Виз пару секунд наблюдала за истерикой мальца, а потом шагнула в подпространство. Телепорт погас как свеча.
---
Когда Карл вышел из магического тоннеля в реальный мир, то тут же выхватил золотой меч, подарок богини Аквы. В шатре кроме хозяина стояли ещё два гостя. Мужчина лет сорока, статью равный самому Карлу, но при том полный мрачного, тёмного величия, да стоящая рядом девушка в элегантном бордовом платье, на вид вполовину моложе. Сочиняя письмо, чиркал пером в черновом варианте барон Альдарп.
– А, Карл, ты чуть опоздал, познакомься. Эти двое - генералы армии Короля Демонов…
Герой, стискивая эфес золотого меча, хрипло бросил:
– Вижу!
Барон обмакнул перо в чернильницу.
– Они - парламентёры. Так что возьми себя в руки.
Тем временем Виз деактивировала заклинание телепорта, на всякий случай приготовила боевые чары и шепнула Карлу:
– Если что - ты берёшь на себя парня, я разберусь с той девчонкой. И… говорила же - зря ты взял с собой дочку.
Незнакомый Карлу мужчина сложил руки на груди, а на устах его играла пламенем преисподнии ухмылка. Девушка подошла к великому воину.
– Позвольте представиться. Я - Вольбах, дочь Короля Демона.
И тут Мэгги прокричала:
– Мой отец убьёт тебя, и не помогут тебе ни красота твоя, ни грязные уловки!
Вольбах протянула руку прямо над убийственно-острой гранью золотого меча, коснулась платиновых локонов малышки.
– Мы обе любим своих отцов! Но сейчас, как правильно заметил господин барон, мы пришли поговорить.
Карл чуть приоткрыл рот:
– Я убил двух, убью ещё столько же.
Молчавший мужчина рассмеялся, но не проронил ни словечка. Вольбах продолжила:
– Мы признаём твои заслуги, о великий герой! Именно поэтому мы обратились именно к тебе! Суть в следующем. Один из генералов нашей доблестной армии вознамерился сам стать Королём Демонов. До того как он официально бросил вызов моему отцу - у нас связаны руки. А вот ты можешь убить его…
Карл рявкнул:
– И убью! Каждого!
Вольбах опустила взгляд в пол.
– Мы бы хотели, чтобы ты убил его сегодня. Это ведь совпадает с твоими целями…
Карл позволил себе мимолётную улыбку:
– У меня на сегодня другие планы. – Он вновь окаменел. – Я уничтожу вас без грязных уловок.

Вольбах печально покачала головой.
– Нам ведомо, что в твоём золотом мече нет более божественной благодати, иными словами…
– Я справлюсь и так! Без сделок с Тьмой!
Вольбах посмотрела ему прямо в глаза.
– Я верну силу в твой меч.
Виз шагнул вперёд.
– Я сделаю это!
Вольбах одарила ту кратким взглядом:
– Так чего ж не сделала? По нашим сведениям, герой исчерпал ресурсы золотого меча уже пять лет как.
Карл тихо шепнул:
– Восемь.
Вольбах на мгновение вскинула брови.
– Вот как? Значит, мы ошиблись. Постой, ты прошёл пещеры Эотрана без божественной магии? Это делает тебе честь. Впрочем - суть остаётся сутью. Подарочек Небес выдохся, без помощи ты не сможешь…
И тут Мэгги взвизгнула:
– Сможет! Мой папа всё-всё сможет!
Барон Альдарп в этот момент отложил перечёрканный черновик, взял чистый лист.
– Карл! Они предлагают взаимовыгодную сделку! Ты получишь силу, они - лишатся одной проблемы!
Мэгги же сказала:
– Папа, они ведь попросту боятся, что тот мятежный генерал предложит тебе объединиться против Короля Демонов! А про золотой меч они просто наврали!
Вновь улыбка тронула уста великого героя.
– Устами младенца…
Вольбах скрестила руки на груди.
– Прекрасно! Тогда предлагаю предоплату! Мы прямо сейчас отправимся в церковь и освятим золотой меч!
Виз тут же спросила:
– Какую церковь, где она?
Вольбах усмехнулась:
– Как какую?! Да любую церковь культа Аксис! Можешь сама выбрать, если так хочешь!
Виз воскликнула:
– Пробовали! Перебрали два десятка храмов - всё без толку!
Вольбах рассмеялась:
– Мой класс - жрица ночи, я могу освятить благодатью божественный клинок в любой церкви!
Карл тихо сказал:
– Церковь к северу от Акселя.
Виз громко ответила:
– Да мы там трижды были! Это бесполезно!
Вольбах же томно посмеялась:
– Прекрасно, пусть это будет церковь севернее города новичков, мне как жрице абсолютно плевать, в какой конкретно церкви провести церемонию ниспослания небесной благодати. А ты просто посмотришь…
Виз вцепилась тоненькими пальчиками в мускулистое плечо героя.
– Я найду вариант! Обязательно найду, нельзя соглашаться с демонами из бездны!
Карл холодно прошептал:
– Ты просто посмотришь, что конкретно сделает эта жрица, а потом повторишь.
Виз ошалело отпрянула, прикрыв левой ладошкой бледные губы, как вдруг Мэгги сказала:
– Они врут. Они лишь хотят погубить тебя. Думаю, про мятежного генерала они тоже наврали…
Вольбах коснулась пальчиком щёчки малышки.
– А ты умна. Станешь великим авантюристом и затмишь славу своего папочки. Первые десять уровней быстро поднимешь!
– Я уже двадцать второго уровня!
Вольбах чуть приподняла брови.
– Это… какая-то шутка?
Карл ответил ей:
– Чистая правда. Когда-то я хотел уклониться от службы в армии. Подобрал Виз, сливал ей свой опыт, потом у меня родился ребёнок, и я перераспределял очки опыта ей. Впрочем, это оказалось без толку, я всё равно достиг тридцатого уровня и был призван.
Вольбах выслушала героя и вновь перевела взгляд на девочку.
– А кто ты по классу? Какие уже выучила заклинания?
– Я выбрала класс жрицы света, а заклинания… ну, я коплю очки обучения, чтобы выучить воскрешение. Вдруг моего папу всё-таки убьют, я так смогу его воскресить!
Вольбах сладко улыбнулась:
– Я ведь тоже жрица, пусть и ночи, и смогу обучить тебя заклинанию «воскрешение» прямо сейчас! Там надо-то всего лишь двадцать очков на первом уровне! А у тебя останется ещё две единички на что-нибудь ещё! Рекомендую ауры магии или выносливости!
У Мэгги задрожала губа.
– Прямо… сейчас?
– Клянусь!
За спиной у Вольбах барон Альдарп переписывал текст письма набело, неназванный мужчина молча поглядывал на часы. Наконец, Карл опустил руку, убрал золотой меч в чехол за спиной.
– Хорошо. Ты проведёшь ритуал, и можешь убираться на все четыре стороны до следующей встречи.
Вольбах вскинула руку.
– Наша сделка…
Карл резко ответил:
– Нет никакой сделки у меня с порождениями Тьмы. Ты просто сделаешь то, что мне надо - и я разрешу тебе уйти живой. Поняла? А сейчас - выполни пожелание моей дочери, чтобы у тебя исчез рычаг давления.