Я уж и не помню, когда это началось. Если считать странные сны, то очень давно. Лет десять назад или больше. Всё чаще, всё ярче… А когда сны стали прорываться в реальность, появилось чувство неправильности, ненастоящности моей жизни. Видения начинались одинаково: перед глазами возникал туман, и из него словно выныривали образы. Иногда — фрагменты чужих интерьеров, незнакомые улицы, иногда — силуэты людей или лица, которые я не мог разглядеть.

Чаще всего я видел девушку. Вначале лишь силуэт, а недавно смог рассмотреть её лицо. Определённо, я её не знал. Но почему юная незнакомка меня преследует, волнует, вызывает чувство какой-то близости, что ли… Это дико бесило. А вдруг это одна из забытых бывших? Да ну, исключено, она же совсем ребёнок…

— Серёжа, ты меня слушаешь? — раздражённый голос жены вернул меня к реальности. Да, Рита умеет швырять с небес на землю. — Мне дали визу в США. Я лечу в Нью-Йорк, на курсы в HB Studio!

— Да слушаю я, не ори... Надеюсь, надолго?

— Я же только что сказала — на полгода. Сергей! Ты снова где-то не здесь… Как я устала от этого. Скажи честно, тебе безразлично? Или, может, завидуешь? То, что ты не рад, я и так вижу…

Ритин голос начал отдаляться, снова появился туман, и из него вынырнуло маленькое розовое ухо, часть щеки, пряди каштановых волос. Снова эта девушка. Повернулась ко мне лицом — брови нахмурены, губы сжаты… Хотел спросить, не случилось ли чего, но она снова скрылась в тумане, а в голову ворвался пронзительно-визгливый голос жены.

— Какая же ты сволочь, Каморин! Я давно поняла — тебе плевать на меня и мою карьеру! Я тут подумала… Давай разведёмся, а? До отъезда несколько дней, делить нам нечего. Через ЗАГС разведут без проблем, у меня там знакомая, поможет обойтись без проволочек. Чего молчишь?

— Тебя слушаю. Хочешь развестись, серьёзно? Ну давай. Может, получится закрепиться в Штатах, ты же всегда хотела... Звони своей знакомой. Или ты думала, я буду возражать?

— Каморин, мы почти пять лет вместе. Ты всегда был странным, но последний год совсем с катушек слетел. Ты же натуральный псих, нахрен мне такой муж! — И выскочила в спальню, откуда раздалось хлопанье дверцами шкафа. Минут через двадцать заглянула с собранным чемоданом и спокойно сообщила: — Я у Люси поживу до отлёта. Пришлю сообщение, когда подойти в ЗАГС. Блин… Не могу поверить, что всё так просто. Ладно. Ты — бесчувственное бревно. Хорошо, что мы детей не завели…

И тут в моей голове будто что-то вспыхнуло. На этот раз никакого тумана — сразу появилась незнакомая комната и стоящая лицом к окну женщина. Повернул голову — в открытую дверь заглянула моя знакомая незнакомка. Что-то сказала, но я не услышал. Словно показывали картинку, а звук включить забыли. «Обернись, — мысленно кричал я женщине, — дай разглядеть твоё лицо!» Почему-то не сомневался — её-то я должен знать. Но видение исчезло так же внезапно, как появилось.

Я замер, стоя посреди кухни. Своей — ведь эту двушку в Хамовниках покупал я, Рита пришла на всё готовое и не внесла ничего своего. Будто всегда знала, что это ненадолго. Ну вот и случилось — меня бросила третья жена. Мне почти тридцать восемь. Половина жизни позади… Я снова один. Но ничуть не расстроен. Потому что давно чувствовал — всё это не моё. Всё! Жёны, которые думают только о своей карьере. Театры дурацкие, где я ставлю странные пьесы для избранных. Тусовка, где все друг друга или ненавидят, или презирают, или завидуют по-чёрному. Это именно то, к чему я стремился? Да! И теперь вынужден хлебать полной ложкой.

Ожил телефон. Гена Стрельцов, старинный приятель, ещё по институту. Я сразу начал работать по специальности, а он выбрал госслужбу. И стал не последним человеком в министерстве культуры.

— Да, Ген, привет. Что-то случилось?

— Со мной нет. С тобой-то всё в порядке? Слышал, королева Марго в Штаты намылилась? Не боишься, что растворится твоя красотка на чужбине? Она же всегда хотела…

— Да она уже не моя. Мы почти развелись, так, вопрос времени. Прикинь — она мне даже не сказала, что на грант подала. Перед фактом поставила — паспорт с американской визой показала и предложила развестись. Ну пусть попытает счастья. А что — она талантливая, молодая ещё, красивая. Английский в совершенстве. Почему нет?

— А, ну раз ты так рассуждаешь, отлично. Но я не поэтому звоню. Тема есть одна, как раз для тебя, чтобы развеяться. Послезавтра стартует фестиваль в Нижнем, региональный ежегодный. «Постдрама.Fest», слышал о таком? Хотят председателя жюри из столицы. Программа обещается интересная — молодёжные коллективы со всего Поволжья приедут. Три дня сплошного трэша и угара. Поедешь?


***

Авиабилет зажали, оплатили только поезд. Зато вагон повышенной комфортности. Сосед по купе всё время проводил в соседнем, с женой и сыном. Деловитая проводница принесла заказ из вагона-ресторана, я жевал, почти не чувствуя вкуса, и бездумно смотрел в окно. От Москвы до Нижнего Новгорода — чуть больше четырёх часов. Полтора уже прошло, вечерело. Я принял горизонтальное положение и задремал… Проснулся от того, что поезд тряхнуло. Остановка? Вышел из купе, спросил, сколько времени стоянка. Пятнадцать минут, отлично — можно выйти на перрон, немного размяться.

На фасаде железнодорожной станции большие буквы: ЗАРЕЧНЫЙ. Перрон чистенький, киоски с мороженым, пресса, выпечка, снеки всякие… Семечек, что ли, купить? Чтобы окончательно погрузиться в провинциальную атмосферу. Подошел к ларьку и вдруг заметил её, ту самую девушку. Она пробежала мимо меня метрах в пяти. Вместо того, чтобы рвануть следом, я впал в ступор. И потерял время.

Девушка зашла внутрь станции, я за ней. Она прошла мимо касс, вышла в другую дверь и потерялась на выходе в город. Я метнулся вправо-влево — всё, окончательно куда-то пропала. Эх, жаль… Вернулся на перрон. И увидел хвост уходящего поезда. Проверил карманы — телефон, документы, портмоне с карточками и наличкой мелкими купюрами при мне. Даже любимая фляжка с коньяком со мной. Уехала «командировочная» сумка со сменой белья, парой рубашек и всякими копеечными мелочами. Ерунда.

— Серёжа, ты? — незнакомая пожилая женщина схватила меня за плечо и затараторила: — А ты чего ж, на поезд не сел? Передумал ехать, что ли? А я Витеньку провожала, он хоть и взрослый уже, в колледже учится, а всё равно, знаешь, сердце не на месте, а ну как внучок вагон перепутает? И Катеньку твою видела. Вот только что встретились, сказала: «Здрасьте, тёть Лида, а я папу провожала»… Серёж, ты куда?

Странная тётка. Какой Витенька, какая Катенька… Дурдом «Заречный» — добро пожаловать! Погнался за незнакомкой, как Алиса за Белым Кроликом, и точно так же упустил. Подошёл к кассам, протянул паспорт.

— Добрый вечер! Можно мне один билетик до Нижнего? На ближайший.

— Добрый, билетик-то можно. А ближайший поезд только завтра в пять пятнадцать. Устроит?

— А куда деваться… Давайте.

Взглянул на часы: половина десятого. До пяти утра уйма времени. Что же, я всегда любил ночные прогулки в незнакомых городах. Прошёл, судя по всему, по центральной улице. Красивая — широкая, с бульваром. Даже фонтан стоит. Правда, не работающий — до начала сезона минимум пара недель. Где-то я видел этот фонтан. Хотя в подобных городках, скорее всего, они почти одинаковые.

О, и театр есть, драматический! Решил поинтересоваться репертуаром, подошёл к световому коробу с афишами. Ну, разумеется: «Гроза», «Вишнёвый сад»… и «Отель двух миров»! Премьера через неделю. Интересно. Эту пьесу я и сам собрался ставить, но передумал. А в этом заштатном театрике, значит, рискнули… Может, режиссёр из Москвы или Питера.

Посмотрел поближе: режиссёр-постановщик Сергей Каморин, заслуженный деятель искусств Российской Федерации. О как! Однофамилец, тёзка, да ещё и коллега. Правда, у меня званий нет, не удостоен пока. Да и вряд ли заслужу, далёк я от народа со своим искусством.

Зашагал дальше вдоль короба и оказался перед информационным стендом. В центре красовалось фото художественного руководителя театра. Что?! Моё лицо, только посвежее, может, просто старое фото. Да нет, точно не моё — никогда не стригся так коротко. А черты лица прям точь-в-точь. Вот так совпадение! И тётка эта на вокзале Серёженькой назвала. Похоже, за него приняла… И тут зазвонил телефон. Гена.

— Серёг, приветствую! Ну как тебе отель, номер хоть нормальный дали?

— Э-э-э… номер? Ну, да…

— Ты, если что не так, сразу звони в местный департамент культуры. Они быстро всё уладят. Мне уже сообщили, что тебя встретили в авто представительского класса, по статусу, и в лучшую гостишку отвезли. Отдыхай тогда, завтра утром, ровно в десять, за тобой заедут. Пока!

Я собрался ответить и вдруг — взрыв в голове, туман… Очнулся сидящим на кровати в гостиничном номере. Очень, кстати, приличном. Встал, выглянул в окно. Первое, что увидел, это светящийся билборд с рекламой «Постдрама.Fest». Значит, я в Нижнем. А секунду назад был в Заречном. И тут возникло ощущение, что я ни там, ни здесь. Или одновременно здесь и там… Наверное, стоило послушать Ритку и обратиться к специалисту.

***

Через несколько минут в номер доставили ужин, слишком плотный для столь позднего часа, но я всё же решил подкрепиться. После еды прямо в одежде лёг поверх аккуратно заправленной кровати и задумался — что же со мной происходит.

С чего началось? Ехал в поезде, вышел в Заречном. В это же время мой зареченский двойник сел в тот же поезд. Я вышел — он сел. Я его не видел, скорее всего, он меня тоже. Его провожала дочь Катенька. Некая тётя Лида подумала, что я — это он, и спросила, почему я не уехал. Он — это худрук местного театра с моими именем и фамилией, ещё и похож, как брат-близнец.

Кажется, только сейчас до меня что-то начало доходить. Я вспомнил, почему узнал фонтан. И фасад театра тоже показался знакомым. Его я тоже встречал — в своих видениях! Резко стало жарко, бросило в пот. Я сел на кровати, схватил пульт от кондиционера, поставил на охлаждение. Сердце колотилось так, что сбивалось дыхание. Я закрыл глаза, попытался дышать медленно. Раз, два, три... Не помогает ни фига!

Встал, прошёлся по номеру. Остановился у окна, посмотрел на ночной город. Это бред. Это галлюцинации. Это... что угодно, только не реальность. Не может быть такого, просто быть такого не может! Я снова лёг, отвернулся к стене. Уснул не сразу — ворочался, считал овец, пытался думать о чём-то отвлечённом. Так и не найдя ответа, провалился в сон.

А очнулся снова возле Зареченского драмтеатра. Глянул на часы — полдевятого утра. На поезд я, конечно, опоздал. Да, собственно, зачем мне ехать в Нижний, если я уже там? Меня охватил смех. Прохожие оборачивались, и я кое-как взял себя в руки.

— Сергей Александрович, это вы? — раздался сочный баритон.

Обернулся. Передо мной стоял молодой мужчина, чьё фото красовалось рядом с «моим». Ведущий актёр Пётр Селивёрстов.

— Вы решили не ехать, как же это замечательно! Всё-таки премьера на носу, а у нас ещё конь не валялся… Пойдёмте скорее, все будут в восторге!

Я, разумеется, пошёл за Петром. Похоже, я часть какой-то игры. Уж не знаю, кто её автор и зачем это нужно. Но, скорее всего, от меня ничего не зависит, лучше не сопротивляться и действовать по обстоятельствам. Зашёл через главный вход через фойе в зрительный зал.

На сцене шла репетиция «Отеля двух миров». Пьесу я прекрасно знал, поэтому, полностью приняв правила игры, взял на себя роль режиссёра и с энтузиазмом начал работу. Актёры справлялись отлично, не скажешь, что труппа глубоко провинциальная. Конечно, я видел, что актёрам непривычен мой стиль работы. Догадался по их переглядыванию и перешёптыванию. Но труппа оказалась настолько слаженной и вышколенной, что всё складывалось великолепно.

В перерыве я решил выпить кофе. Сел в зале и вдруг услышал строгий голос со следующего ряда:

— Кто вы такой? Вы же не Каморин. Очень похож, даже актёров удалось провести. Но не меня. Настоящий Сергей Каморин в отъезде со вчерашнего дня. Так кто вы?

— Я Сергей Каморин, дорогуша. Могу показать паспорт. А вы, простите, кто?

— Серьёзно? Ну вы и наглец! Я знакома с Сергеем двадцать лет, семнадцать из которых живу под одной крышей. Я Светлана, его жена. А вы — самозванец. И я немедленно вызову охрану, пусть разбирается.

Я обернулся. Светлана? Ну конечно… Это она стояла у окна в моём видении. Светочка Левченко, моя первая любовь. И первая женщина в череде лгуний и предательниц. Внешне почти не изменилась, наоборот, годы пошли ей на пользу. Отлично выглядит…

— Так что, сами уйдёте или охрану звать?

— Охрану? Так сразу? Раньше ты была гораздо любознательнее, Светуль. Иначе бы не полезла на водонапорную башню, чтобы выяснить, видно ли оттуда весь город. Помнишь? Я трусил, боялся высоты, но пришлось лезть за тобой, чтобы не опозориться перед любимой девушкой. А теперь тебе даже не интересно, кто и с какой целью занял место твоего мужа? Ещё и похожий, как брат-близнец? Не верю, что ты так изменилась.

Света пару секунд смотрела на меня, потом вскочила и стремительно вышла из зала. А ко мне подсел пожилой актёр.

— Что, снова поссорились, Сергей Саныч? А я говорил — негоже мужу и жене вместе работать. Она, конечно, очень хороший художник, вон какие декорации для нашего «Отеля» придумала, но… Ладно, не моё это дело. А почему вы не поехали, куда собирались?

Хороший вопрос… К счастью, мой собеседник не стал дожидаться ответа и пошёл на своё место. Я вышел в пустое фойе и направился к туалетным комнатам, чтобы умыться. В этот момент в висках заломило, и я уже стоял на стадионе в Нижнем, где полным ходом шла подготовка к открытию фестиваля.

— Э, господин председатель жюри, вы бы побереглись! — с досадой сказал один из техников, тащивший здоровенную колонку. — Я ж вас чуть с ног не сбил. Откуда вы тут взялись вообще? С луны свалились?

— Ага, — пробормотал я, на трясущихся ногах отошёл в сторонку и привалился к стене. От резкой смены температуры (в зале Зареченского театра было прохладно, а на стадионе пекло солнце) мне стало дурно: тошнило, сердце колотилось, как бешеное, бросило в пот. Да, всё это мало что странно, но ещё и очень неприятно. Если меня так часто будет кидать туда-сюда, я ж могу и не выдержать, просто физически. Как же понять, почему это происходит и что нужно сделать, чтобы кошмар прекратился?

***

Перед открытием фестиваля меня усадили на почётное место. Я полностью пришёл в себя и даже смог произнести приветственную речь. Началось представление коллективов. Я смотрел на сцену, смеялся, изображал восхищение, делал пометки и аплодировал. Во время перерыва дал пару коротких интервью, пообщался с коллегами. После просмотра я вышел на улицу, чтобы подышать. Отошёл подальше от стадиона, сел прямо на газон под раскидистой ивой. И почувствовал знакомую боль в висках. Взрыв в голове оказался настолько сильным, что я, похоже, потерял сознание. Когда очнулся, увидел встревоженное лицо Катеньки.

— Сергей, что с вами? Папа, не пугай меня, очнись, пожалуйста!

— Катя, не волнуйся, я в порядке.

— Фух, слава богу! А мне сказали, что в парке на лавочке какой-то бомж валяется в шикарной замшевой куртке. Я сразу поняла, что это вы. То есть ты. — Катя смешно сморщила носик. — Я ещё не решила, как к тебе обращаться. Ты же, в какой-то мере, мой папа. Хотя всё это, конечно, очень странно… Но я привыкла. В последнее время со мной много странного происходит. Знаешь, мама тебя узнала. Сказала, что это ты… И одновременно не ты. Она в шоке.

— Да я сам в шоке, честного говоря, — виски всё ещё ломило, но я уже мог связно говорить и, надеюсь, мыслить, — я случайно сюда попал. И не понимаю, как выбраться. Ого, уже вечер? Долго я провалялся без сознания…

— Думаешь, случайно? Ну нет, такие вещи случайно не происходят. Вы можете подробнее рассказать, что произошло?

— Возможно. Надеюсь, ты не сдашь меня в дурдом… Как обращаться? Ну… я похож на твоего отца и, как ты сказала, в какой-то мере он и есть. Но не он. — В голове шумело, пальцы слегка дрожали, как с похмелья. Омерзительное состояние… — Попробуй называть меня по имени и на «ты». А папой, наверное, не стоит…

— Почему? Вам неприятно? Ладно, не буду. А у вас есть дети? — с любопытством спросила Катя. Помотал головой и, достав из кармана фляжку с коньяком, сделал пару глотков. Стало немного легче. Катя усмехнулась. — Я так и подумала. Папа в последнее время тоже… довольно странно себя вёл. Знаешь, мы с ним очень близки. С мамой не так почему-то. Особенно, когда Антошка родился. А у папы от меня тайн нет, и у меня от него. Он говорил, что в последнее время видит странные сны и даже иногда наяву.

— Да, я тоже. Наяву. Последний год или полтора. Тебя видел часто. Этот город. Хотя не должен — ни тебя, ни Заречный. Единственное, что мне знакомо, вернее, кто…

— Мама. Я уже поняла. Знаешь, что я думаю? Только не смейся, ладно? Мама мне рассказывала, что почти семнадцать лет назад, когда узнала, что беременна мной, хотела… сделать аборт. Но не потому, что не хотела ребёнка, как раз наоборот. А потому, что не хотела связывать моего отца. То есть тебя. Говорила, что ты уже тогда был очень талантливый, амбициозный, мечтал о Москве, учёбе в ГИТИСе… И, если ребёнка не будет, сможешь уехать с чистой совестью.

Я сделал ещё глоток. Коньяк горячим комком застрял где-то в районе солнечного сплетения, закружилась голова. Я вскочил так резко, что старенькая скамейка жалобно скрипнула. Кулаки сами сжались — до боли в пальцах. Отошел в сторону и прислонился к дереву. Хотелось орать благим матом, но я лишь молча ударил кулаком по коре. Костяшки обожгло. Обернулся, увидел Катины глаза — серьёзные, понимающие. Выдохнул, разжал пальцы и сел обратно.

— Зачем она тебе это говорила, глупость какая! Родила ведь. И вышла за твоего папу, да ещё братика тебе подарила. Катюш… прости, но я всё равно не понимаю. И почему я не должен смеяться, пока ничего смешного не услышал.

— Так я ещё не закончила. Ну блин, ты точно такой же, как мой папа, он тоже постоянно перебивает, типа всё понял, а сам никогда ничего до конца не понимает… Мама мне это совсем недавно рассказала. И не просто так — когда с папой начались эти странности. Она заподозрила, что всё как-то связано… Уволилась из издательства, где художником-иллюстратором работала, в драмтеатр устроилась. Знаешь почему? Чтобы папу из вида не выпускать! Она начала чувствовать…

— Чувствовать что? — перебил я. — И куда уехал твой папа?

— Что реальности сближаются! Вчера утром папа сказал, что вечером куда-то уезжает, не уточнил куда именно. Казалось, он тогда сам не знал… И, когда вернётся, всё закончится. Наступил вечер, он вдруг вскочил и сказал мне, что пора на вокзал и что я должна его проводить. Одна. Дальше ты знаешь. Не смеёшься, значит, поверил… Капец, мистика, да? — Катя ненадолго задумалась, а потом повернулась ко мне и выпалила: — Слушай, а пойдём к нам. Задашь свои вопросы маме. Выясните, почему столько лет всё было нормально, а полтора года, или сколько там, назад началось вот это всё. Пошли?

***

Мы шли по ночному Заречному. Это мог быть мой город, где меня все знают, уважают и, кажется, даже любят. Это могла быть моя дочь. Такая красивая и умная, наверняка талантливая… Я шёл и думал: это могла быть моя жизнь. Получается, это не я выбрал свою жизнь, а Светка — своим решением оставить меня одного? Чтобы мне ничего не оставалась, как уехать в Москву? Вскоре мы вышли на улицу с частными домами, подошли к калитке.

— Пришли. Это наш дом. Не бойся, заходи. Мама тебя ждёт.

В просторной гостиной стояла Света. Лицом к окну. Точно так же, как в том видении, где я умолял её обернуться. В этот раз она обернулась.

— Привет, хочешь чаю? Или что покрепче? — буднично поинтересовалась она. Наверное, именно так эта женщина каждый день встречает мужа с работы.

— Давай чай. Не хочу терять ясности мысли. Тем более, и так ничего не ясно… Можешь объяснить, что происходит?

— Могу попытаться. — Мы перешли в кухню. Катя пробормотала что-то вроде «не буду вам мешать» и убежала к себе. Света налила чай, поставила вазочку с печеньем. — Я весь день думала, что произошло и как нам теперь быть.

— И что, есть успехи? — Вот хотел обойтись без сарказма, но видно не судьба. Привык так разговаривать с женщинами, к которым неравнодушен.

— А ты изменился в своей Москве. Жёстче стал и, наверное, проблемы с доверием… Да не оправдывайся. Это моя вина. Всё случилось в Волгограде. Ты строил планы, мечтал отучиться в ГИТИСе, стать великим режиссёром, а я поняла, что жду ребёнка. Я не знала, что мне делать, правда. Мы такие юные, планов — куча, а тут беременность. И я решила заглянуть в будущее. Помнишь Леру, ну, мою двоюродную сестру? Так вот… Она дала адрес одной гадалки. И та рассказала, что будет, если я сделаю аборт. И что — если оставлю ребёнка. Я ответила, что не могу выбрать. Что это выше моих сил! Ладно, сказала она, не выбирай. Но тогда придётся платить. Не тебе — ему. Я ничего не поняла, вышла на перекрёсток и заорала.

— Что значит «заорала», зачем?

— Откуда я знаю? От отчаянья, наверное. От того, что не могу принять решение и не с кем посоветоваться. Просто остановилась, подняла голову и заорала. А-а-а-а-а!!! Вот так. И тут вроде как молния сверкнула. Думала гроза начинается, но ни грома, ни дождя не было. Звёзд — полное небо. И я пошла дальше, как в прострации какой-то, пришла домой и легла спать. Утром сказала тебе, что у нас будет ребёнок…

— Не мне! Света, не мне! Мне ты ничего не сказала. Просто исчезла. На звонки не отвечала. С квартиры съехала. Так кому ты сказала о ребёнке? Почему так получилось, что Сергеев Камориных двое? Почему мы почти шестнадцать лет жили нормально, а потом это началось?

— Не знаю. Только вот началось это гораздо раньше. В тот момент, когда я решила не выбирать. А должна была выбрать, и тогда бы ничего не случилось. Я виновата, Серёж, прости меня… Но ведь ты хотел поехать в Москву и стать знаменитым режиссёром! И добился своего, ведь так?

Я резко поставил чашку на стол, остывший чай выплеснулся через край — на руку, на скатерть... Света смотрела на меня так жалобно, будто хотела услышать, что не она виновата, а я. Ну скажу ей, что ненавижу за то, что она со мной сделала, кому станет легче? Точно не мне. Я медленно вытер пальцы бумажной салфеткой, продлевая паузу, чтобы собраться с мыслями, и сказал совсем не то, о чём подумал.

— Хотел, Свет, мечтал стать знаменитым, да. Но и с тобой хотел быть. Я же любил тебя, по-настоящему любил. Мы могли бы уехать вместе…

— С маленьким ребёнком? В Москву? Перестань, ты прекрасно знаешь, что не могли бы. Мы с тобой, с другим тобой, остались. Ты поступил в Волгоградский институт культуры и всё-таки стал режиссёром. Твой выпускной спектакль взял Гран-при какого-то фестиваля, и тебя пригласили сюда, в Заречный, на должность худрука. И вот мы здесь, почти десять лет. Довольны и счастливы. Но когда началась постановка этой пьесы…

— Какой? «Отель двух миров»? Знаешь, я тоже собирался поставить её в Москве, в Театре экспериментальной драматургии. Но когда прочитал… во мне словно что-то перевернулось. Помнишь, о чём она?

— Конечно. О переосмыслении жизненного пути, смены приоритетов. О выборе. И неизвестности после того, как выбор уже сделан

— Да… Меня это почему-то напугало, и без того странные сны становились всё ярче, потом начались эти видения. И я отказался.

— Ты отказался, а мой Серёжа поставил. Но остался неудовлетворённым, причём, чем больше работал, тем меньше ему нравился результат. Все довольны, а он нет. Говорил, что для такой пьесы ему не хватает таланта, образования, что его ждёт провал. Дважды премьеру переносил. Как с ума сошёл! Оказывается, это я потом у Катюшки узнала, ему тоже начали сниться сны. Мне он ничего не сказал. Но я и сама замечала, что он вдруг застывает… Ой. Кажется, я поняла! Этот ваш «Отель», он стал чем-то вроде… катализатора.

— Думаешь, дело в пьесе? Что мы начали работать над одним и тем же материалом? Да ну, ерунда…

— Нет, не ерунда. У него появилось чувство неудовлетворённости. Конечно, дело не в пьесе. Просто время пришло.

— Да, у меня тоже появлялось ощущение, что я живу не своей жизнью. Но не сразу. Оно нарастало… Что значит «время пришло»?

— Расплачиваться. Я же тебе рассказала, что говорила гадалка. Можешь не выбирать, но придется платить. Не мне, а ему. То есть, тебе, Серёжа! Я думаю, в тот момент моя реальность стала настолько невыносимой, что раскололась на две разные. И появилось два Сергея Каморина. Один уехал в Москву, не найдя свою Светлану Левченко. Второй стал её мужем и отцом Кати. А эта пьеса, я же говорю, просто катализатор. Вы оба почувствовали — что-то происходит. И реальности стали сближаться…

— Да, Катя сказала, что папа неожиданно куда-то засобирался и сказал, что вернётся, когда всё закончится. Значит, вот в чём дело. Я просто опоздал на поезд. Вышел на станции, увидел Катю, которая как раз провожала отца, побежал за ней и не успел вернуться. Получается, твой Сергей занял моё место? Нет, что-то не сходится… Он на фестиваль поехал?

— Да он сам не знал, куда едет. Его просто несло, понимаешь? Сообщение получила сегодня утром, мол, всё нормально, скоро вернусь. Наверное, вы не должны встретиться…

— Конечно, не должны! — В кухню вошёл светловолосый мальчуган лет тринадцати. — Я в книжке одной читал: двойники из разных миров не должны столкнуться нос к носу. Иначе произойдёт страшный катаклизм, и наш мир может схлопнуться. Ну, исчезнуть, распасться на атомы. А может, даже оба мира. Чего уставились? Ничего не слышали про законы мультивселенной? Здравствуйте, дядя Сергей, приятно познакомиться, я Антон. Ваш сын… из другой реальности.

— Антошка, ты почему не спишь? А ну, быстро в постель! — Света вскочила и попыталась вытолкнуть мальчика обратно в коридор. — Сколько раз я тебе говорила, нельзя подслушивать…

— Ой, мам, перестань. Сама же и разбудила… Сядь, пожалуйста. Сейчас вообще не до твоих нотаций. Вы без меня не разберётесь, что к чему и как из этой фигни вырулить.

— А ты знаешь? — я с интересом смотрел на мальчика и страшно завидовал своему двойнику. Хотел бы я такого пацана — смелого, сообразительного...

— Знаю. Потому что я в теме — сколько фильмов за этот год пересмотрел, даже научные документалки. А вы — нет. Раз сидите и тупите тут… И потому что я хочу вернуть папу поскорее. Так что, рассказывать или всё равно не поверите?

— Ну раз в теме, тогда конечно, — я изо всех сил старался говорить серьёзно, чтобы не обидеть парня, хотя ни на секунду не верил в вероятность распада мира на атомы и всего остального.

— Ладно… Говорите, вы вышли из поезда, а он туда вошёл и неизвестно куда уехал? Так он в кармане, скорее всего. В междумирье. В вашей реальности, дядь Серёж, он вас не может заменить. Вы его здесь — могли бы. Но я не позволю. Вы не мой папа. Придётся вернуться.

— Но погоди, Антон, я ведь уже смог его заменить. В театре, например. А он меня там не может. И ещё... Светлана. Тогда, в Волгограде, я её вообще не нашёл, хотя искал до самого отъезда в Москву. Как это понять?

— А, это просто. — Антошка махнул рукой, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Когда мама расколола реальность, она вся ушла сюда, в нашу. А в вашей её просто нет и никогда не было. Как... ну, как тень, которая отвалилась от предмета и пропала, когда не стало самого предмета. Поняли?

— Ну, так… Как это технически произошло, не очень. Но то, что в моей реальности её не стало, понял.

— Ну и отлично. Вам и необязательно всё понимать. Главное, искать её там не нужно, всё равно не найдёте… А теперь слушайте дальше. В Заречном образовалась точка слияния. Непонятно? Ну блин… Как же объяснить. Представьте: две реальности, как два огромных мыльных пузыря. И они сближались, сближались и — оп — слились в этой точке. В Заречном. Потому что здесь мама. И вот вы тоже здесь. Хотели что-то изменить, вам тоскливо, одиноко… И вроде как желание сбылось. Но это вообще не вариант, поймите! У вас своя жизнь. Командировка закончится, и вы вернётесь домой. В свою реальность. — Антон зевнул и, как маленький, потёр заслезившие глаза. — Ладно, я сказал, что хотел. Пошёл спать, а то в школе буду носом клевать. И вы оба тоже сильно не засиживайтесь. Вам в Москву когда, дядь Серёж?

— Послезавтра. Из Нижнего в шесть вечера поезд, значит, здесь будет где-то в полдевятого проезжать.

— А, ну так у вас два дня почти! Значит, поболтаем ещё. Спокойной ночи! — И ушёл спать.

— Не факт, — пробормотал я, — меня может раньше выкинуть. В любой момент.

— Не поняла. Что значит «выкинуть»? — удивилась Света.

— Меня каким-то образом бросает из Заречного в Нижний, где я вроде как сейчас нахожусь. Мгновенно! И это, знаешь, очень неприятно. Думаю, мне лучше прекратить сопротивляться и вернуться добровольно. Только поездов с меня хватит, такси возьму.

— Такси? До Нижнего? С ума сошёл, это же целое состояние!

— Свет, я сойду с ума, если меня снова выкинет или… если придётся пережить завтрак в кругу твоей семьи. Лучше не привязываться. К тебе, к Кате, Антошке. Знаешь, я не такой бесчувственный, как ты думаешь. Поеду в Нижний, отработаю командировку… А вы ждите своего папу. Не переживай, я не сержусь и тоже надеюсь, что скоро всё закончится. И у твоего мужа прекратятся видения. Ты поддерживай его, ладно? Нормально он с пьесой справился, и труппа у него отличная. Всё, Светочка, прощай!

Я резко развернулся и пошёл на станцию. Видел там несколько бомбил, кто-нибудь наверняка согласится докинуть в Нижний за хорошую оплату. И через полчаса ехал с ветерком под бодрые ритмы авто-радио.

***

Утром, как положено, я вышел из гостиницы и направился в Горький-Арена, где проходил второй конкурсный день фестиваля.

— Сергей Александрович, — удивилась Ирочка, представитель оргкомитета из местных, — а куда вы вчера пропали? Я вас повсюду искала, уже в полицию хотела обратиться, но меня отговорили, ведь меньше суток прошло. Что-то случилось?

— Да мне что-то заплохело резко, я ушёл в гостиницу…

— Я приходила, стучала, но вы не открыли.

— Говорю же, стало плохо. Еле добрёл до номера, свалился и вырубился сразу. Так и проспал до утра, как убитый. Что-то пропустил?

— Ну… кое-что пропустили. Но не переживайте, только два коллектива после перерыва выступили. И это было довольно… утомительно. Лауреатство им точно не светит. Лучшие театры будут выступать сегодня. Пойдёмте скорее, машина ждёт.

Я занял место в жюри и действительно получил огромное удовольствие от просмотра спектаклей саратовской «Версии», Волгоградского молодёжного театра, ребят из Казани и ещё нескольких коллективов. Некоторые постановки не то что не уступали, но оказались гораздо круче московских. Ярче, понятнее, да и режиссёрский креатив имел целью именно удивить, а не шокировать зрителя. И это как раз то, что нужно нынешней молодёжи.

В общем, фестиваль оказался для меня глотком свежего воздуха. Как я и ожидал, никаких перемещений больше не случилось, но пару раз туман в голове возникал. Из него теперь выныривала не только Катя, но и Антошка. Иногда издали показывалась Света. Теперь эти видения меня не пугали. Я начал принимать их как подарок, как… дружеский привет из другого мира. Который я полюбил всей душой, понимая, что не должен стать его частью. Зато могу забрать с собой всё хорошее, чего успел коснуться.

Особенно сильным оказалось видение, посетившее меня во время банкета в честь закрытия фестиваля. Я вышел в туалет и уже мыл руки, когда моё отражение в зеркале изменилось. Волосы стали чуть короче, исчезла стильная двухдневная щетина, а заодно мешки под глазами. Я улыбнулся — отражение ответило улыбкой, но не моей. У Сергея из зареченской реальности совсем другая улыбка. Открытая и искренняя. Улыбка человека, которого любят. Он помахал мне рукой и исчез в тумане. Когда зеркало очистилось, моё отражение вернулось. Я продолжал улыбаться. Да! Потому что наконец понял — ничто и никто не мешал мне быть счастливым. Кроме меня самого.

Фестиваль завершился, и я сел в поезд Нижний Новгород — Москва. На станции Заречного выглянул в окно и увидел Свету с детьми. Из соседнего вагона вышел Сергей, Антошка побежал навстречу, бросился в объятия. Потом подошли Света и Катя, и они стояли в обнимку до тех пор, пока поезд не тронулся. И в этот момент все четверо повернулись, Катя послала воздушный поцелуй, а Антошка показал два больших пальца. Всё. Моя командировка закончилась, и я возвращался в Москву, в свою жизнь.

***

Прошло полгода.

Я загрузил себя работой настолько, что на личную жизнь времени не оставалось. Ставил спектакли в Москве, Питере, Екатеринбурге, Казани. Молодые (и не очень) актрисы строили глазки, намекали, приглашали «на кофе». Красивые, раскованные, доступные… Такие, как мои бывшие. Нет уж, больше я в эти игры не играю. Хотелось настоящего — семью, детей… Но в моей тусовке нормальные женщины не водились.

А больше всего бесило стойкое ощущение, что всё это никому не нужно. Вообще! Я постепенно отказался от разрушающих натужных связей, дружб ненужных, как писал Евтушенко… Но как найти то, что сделает меня счастливым, понятия не имел.

Однажды мы с Геной договорились пропустить по стаканчику в «Noor» на Большой Никитской. Я любил этот тихий, интеллигентный бар без лишнего пафоса. Идеальное место для задушевной встречи — приглушенный свет, удобные кресла. И ни одного знакомого. Мы заняли угловой столик и заказали по бокалу кьянти.

— Совсем себя не жалеешь, Серёг. Нельзя так. Сколько у тебя премьер за последние три месяца? Пять? Ну это же невозможно! Всех денег не заработать, дружище, а ты уже не мальчик...

— Шесть. Но два спектакля антрепризные, я за неделю справился. Дело не в деньгах, просто хотелось загрузиться по полной. Чтобы приходить домой, падать в постель и тут же засыпать.

— А, ну тогда ясно. И как, легче стало? Можешь не отвечать, я и сам вижу, что тебя съедает грусть-печаль. Недоволен работой? Ну так ты не один такой. — Гена немного помолчал и неожиданно спросил: — Знаешь, сколько твоих коллег занимаются благотворительностью? Не потому, что деньги девать некуда. Это даёт ощущение небесполезности жизни, как минимум. Ты давно делал что-то бесплатно?

— Да, знаешь… Как-то вообще не доводилось. Даже не думал об этом, честно говоря.

— Так сделай! Увидишь, сразу станет легче. Я буквально на прошлой неделе был с проверкой в детдоме в Щёлково. Всего-то тридцать километров от МКАД, а будто другой мир. Там есть театральная студия, они даже награды в каких-то конкурсах брали. Съезди туда. Познакомься с директором, педсоставом, детьми. Для начала просто проведи мастер-класс. А там, глядишь, захочется взять шефство, может, позаниматься немного с юными артистами. Если нет — никто не осудит. Им любое внимание приятно.

— Ген, я с детьми никогда не работал. Даже не представляю, с чего начать…

— Старик, ты чего, боишься? Да брось! Ты же крутой профи, на месте разберёшься. Я же говорю — просто познакомься. Уверяю, они тебя приятно удивят. Это как глоток свежего воздуха.

Глоток свежего воздуха... Я вспомнил, хотя кого я обманываю — никогда не забывал, ту командировку. Да, если появился шанс снова пережить те же, или хотя бы похожие, ощущения, стоит рискнуть. И я согласовал день визита, перед этим поискал в интернете тренинги и этюды для детских театральных студий и во всеоружии отправился в Щёлково.

Здание оказалось совсем не таким, каким я себе его представлял. На вывеске — «Центр содействия семейному воспитанию», а вовсе не «Детский дом». Зайдя внутрь, я с трудом удерживал челюсть на месте. Никаких казенных коридоров, мрачных спален на двадцать человек, запахов хлорки и варёной капусты. После недавнего ремонта здание выглядело более чем прилично: современные стеклопакеты, добротный линолеум, на стенах — яркие детские рисунки и десятки грамот победителям множества конкурсов.

Директор, Мария Константиновна, очень занятая женщина, поручила меня своему заместителю Виктору, который и провёл экскурсию с окончанием в актовом зале. Огромном, светлом, с настоящей сценой, оборудованной большими колонками по бокам и висящими сверху прожекторами. Пара десятков ребят, примерно от десяти до пятнадцати лет, сидели в зрительном зале. Шумели, толкались, кто-то снимал что-то на телефон. Нормальные дети — не забитые, не угрюмые.

На сцене стояло два стула. На одном сидела руководительница студии Алина Игоревна, молодая совсем, скорее всего, студентка какого-то театрального вуза, возможно, практикантка. Увидев меня, она выпрямилась, заулыбалась, хотя в глазах мелькнула тревога. Я бросил на неё успокаивающий взгляд, мол, не переживайте, вашему авторитету ничего не грозит. Пригласил ребят на сцену и начал с упражнения на знакомство. Поднялись все, кроме одной девочки, из тех, кто постарше. Она сидела в зале, разглядывала меня без особого интереса, но и без враждебности.

— Самойлова, а ты чего сидишь? — недовольно спросила Алина. — Особого приглашения ждёшь? Сергей Александрович, продолжайте, пожалуйста. Катюша у нас недавно, стесняется, наверное.

— Ничего я не стесняюсь, — равнодушно ответила девочка. — Просто не хочу. Пока не хочу. А там… кто его знает? Я же имею право просто посидеть, Сергей Александрович?

— Конечно, Катюша, — спокойно отреагировал я, хотя сердце забилось чуть чаще — эта девочка напомнила мне зареченскую Катю. Ещё и имя совпало… Нет, внешне она совсем другая. Что-то общее в интонации, взгляде. Серьёзном, оценивающем. — Смотри сколько угодно. Можешь присоединиться к группе в любой момент.

Но она так и осталась на месте, хотя оценивающий взгляд сменился одобрительно-любопытным. Ну, уже кое-что… Почему мне оказалось так важно заинтересовать именно эту девочку, я не понимал. Но неожиданно для себя в конце занятия выдал:

— Алина Игоревна, а хотите я поставлю у вас спектакль? Настоящий. Можете сами выбрать пьесу или я…

— Да! Да, конечно! — Алина и большинство ребят захлопали в ладоши. А Катя только приподняла тёмную бровку и сдержанно улыбнулась. — Ой, мы даже мечтать о таком не могли, чтобы настоящий режиссёр… Вау! Круто!

В следующий мой визит я узнал — ставить решили «Синюю птицу» Метерлинка. Да, вот так — ни больше, ни меньше. Оказывается, так же звучит название их студии. Я сразу предупредил: материал непростой, придётся много работать. Все дружно заявили, что готовы. Роли распределили без меня — Алина прекрасно справилась с кастингом. А я занялся адаптацией классической пьесы для самодеятельной студии.

Взрослых персонажей согласились играть воспитатели Центра. Две главные роли отдали самым талантливым ребятам, по справедливости. А Кате Самойловой досталась роль Ночи. Почти эпизодическая, но очень важная. Ведь именно Ночь встречает Тильтиля и Митиль в царстве теней и говорит, что страх — это не враг, а учитель.

После первой репетиции я ехал обратно в Москву и блаженно улыбался, вспоминая тёплые объятия детских рук, смех и аплодисменты — не вежливо-холодные, как после репетиций в пафосных театрах, а по-настоящему искренние. И наконец-то не чувствовал пустоты внутри. Тоска по Заречному и ощущение, что жизнь проходит мимо, стали отступать.

Я знал, что буду с нетерпением ждать новой встречи. И не оттого, что должен хорошо сделать свою работу, хотя и поэтому тоже. Просто мне стало по-настоящему интересно, что в итоге получится. А ещё потому, что впервые за невероятно долгое время почувствовал: я нужен. И вовсе не как столичная звезда или богатенький спонсор. А как человек, который сможет научить этих ребят любить театр, верить в себя и не бояться сцены.

А большего я и не хочу. Как говорила Катя, пока не хочу. А там… кто его знает?

Приличный рассказ. Обстоятельный, грамотный. Без закидонов, хотя именно "закидоны" - тема конкурса))
Всё так всесторонне пояснено, концы подобраны... Герой такой "попался" ищущий и нашедший всё-таки себя. Куда ни кинь - везде хорошо)
Что же мне мешает воскликнуть - отлично!..??
Как раз обстоятельность. Но это лично мне..остальные конкурсанты может быть как раз и воскликнут)
Что ещё мне не хватило - запахов, звуков, ощущения среды не только визуального, но и остальных наших чувств.

Командировка - это всегда интересно, ГГ в предвкушении приключений был, но что-то шло не совсем по плану.
Автор в сюжете использует прием, который как будто взят из фильма про Чернобыль. ГГ был тут, а затем его выкинуло в другую реальность.
А ГГ просто искал счастье:


А счастье то оказалось в работе - полная загруженность ГГ, и ему стало хорошо,

Отель двух миров - пьеса катализатор. Ее режиссер как бы раздваивается, расколовшись на две личности с одинаковой внешностью. Один режиссер в Москве, другой в Заречном. У одного семья: жена, дети, второй одинок и потерян ( раздавлен уходом жены и странными сновидениями)
Городок Заречный, где реальности сближаются и вот-вот должен произойти катарсис, но он как бы зависает между этими мультивселенными и сюжет начинает буксовать на месте, то погружаясь в недалекое прошлое режиссера, то снова всплывая и медленно скатываясь в мелодраму.
Детский дом, девочка, похожая на дочь Катю, запоздалая отцовские чувства и восстановленная линейность бытия. Никаких тревожащих душу снов, никаких самокопаний и угрызений совести. Как будто, три дня, проведенных в провинции расставили все точки над И, и главное, закрыли горизонт невыбранных вероятностей. Выбор сделан. Больше ГГ не будут мучить сомнения..
Фантастические допущения недостаточные для крепкого скроенного ( по советским лекалам) рассказа. Хотелось бы, чтобы автор показал панораму пошире, но уже некуда разворачиваться - впритык. А так, почти безупречное исполнение.

Рассказ о расколе реальности для отдельно взятого парня, от его же имени и буквально в режиме реального времени. Ввод в проблему героя не затянут, события начинают происходить довольно быстро. Поезда в командировку оборачивается попаданием в другую реальность, где он мог жить другой жизнью, более счастливой в личном плане. Хотя его двойник, как выясняется, тоже не особо доволен. Причина раскола реальностей – не его выбор, а поступок другого человека. В рассказе упомянута пьеса, которая якобы стала катализатором этих событий, но это только предположение.
Вторая часть – будто другой рассказ, когда герой возвращается в свою реальность и пытается наладить жизнь. По сути, это эпилог, но очень затянутый. Всё интересное уже произошло.
Механику мультивселенной объясняет подросток, правда это или нет – неизвестно. Диалоги живые, но местами затянутые, иногда герои что-то говорят не столько друг для друга, сколько для понимания читателей. Язык неплохой, грамотный, читается довольно легко.

Ровный рассказ о том, что человек сам вершит свою судьбу. Так произошло и с главным героем Сергеем Камориным, который из-за определенных событий как бы раздвоился и очутился в двух разных реальностях. Это поясняет мальчик-вундеркинд, сын и альтер эго главного героя.

Суть рассказа хорошо отражена вот в этом эпизоде:

«Я улыбнулся — отражение ответило улыбкой, но не моей. У Сергея из зареченской реальности совсем другая улыбка. Открытая и искренняя. Улыбка человека, которого любят. Он помахал мне рукой и исчез в тумане. Когда зеркало очистилось, моё отражение вернулось. Я продолжал улыбаться. Да! Потому что наконец понял — ничто и никто не мешал мне быть счастливым. Кроме меня самого».

Рассказ написан грамотно, но встретилась описка.

— Да я сам в шоке, честного говоря, —

скорее «честно»

Чего не хватило — переживаний за Сергея.

Доброе утро автор). Прочитал ваш рассказ.
Спокойный неторопливый, цельный. Тема сближения миров подана хорошо, но как фон. Рассказ про поиск главного для героя. Можно чуть поджать объяснительные темы, но и так вполне хорошо. Герои живые, не картон. Много деталей, объемных красочных. На афифе по идее должна быть фамилия с инициалами, нет? Можно было бы добавить чуть больше фантастики)), но это лишь мое мнение.
Было приятно читать. Спасибо.

Цитата
"Я замер, стоя посреди кухни. Своей — ведь эту двушку в Хамовниках покупал я, Рита пришла на всё готовое и не внесла ничего своего. "

Ну да, раздвоение личности, то есть тьфу, мира.
Жил тут, чихнул и оказался там.
Но написано обстоятельно, детали выписаны, вроде как и с дамами противоречий нет.
Остается вопрос, что с другим героем из параллельного мира.

Из плюсов. Интересно. Читается легко. Идея со смыслом жизни, который в работе с детьми, мне очень понятна. Меня немного резануло про гадалку - повеяло фольклором, который не вплетается в общую гармонию. Интересно, что в альтернативных жизнях одного человека каждый чем-то недоволен. Как раз об этом часто думаю в последнее время.
Из минусов. Очень длинно. Некоторые абзацы не работают на главную идею и их можно было бы убрать . Грубый диалог с женой в начале, например. Но, правда, пока я дочитала до конца, я о нем почти забыла.
Спасибо и успехов!

Что ж, расслоение реальности, когда человек оказывается как бы в двух (трех, четырех и т.д.) параллельных мирах - идея не новая, но всегда интересная. Особенно если ее хорошо, умело подать. Автору это, пожалуй, удалось, по крайней мере, читать было не скучно, что на фоне других рассказов турнира - уже большой плюс.
Айс.

Я сначала хотела только четверостишие про женщину в окне запостить, потом решила целиком.
Великий и прекрасный Окуджава этого заслуживает. Наверное, все знают эти стихи и романс слышали, но не грех вспомнить.
Пусть автор меня простит за офтоп.

Не сольются никогда зимы долгие и лета:
у них разные привычки и совсем несхожий вид.
Не случайны на земле две дороги — та и эта,
та натруживает ноги, эта душу бередит.

Эта женщина в окне в платье розового цвета
утверждает, что в разлуке невозможно жить без слез,
потому что перед ней две дороги — та и эта,
та прекрасна, но напрасна, эта, видимо, всерьез.

Хоть разбейся, хоть умри — не найти верней ответа,
и куда бы наши страсти нас с тобой не завели,
неизменно впереди две дороги — та и эта,
без которых невозможно, как без неба и земли.

Автор, признайтесь, вас Окуджава вдохновил?))

Складная история, легко читается, автор, что называется, умеет.
Но знаете чего мне не хватило? Слёз.
Полжизни пошло прахом из-за одного неверного решения. У Каморина, не у Светланы. Она-то прожила жизнь свою, а он получается - чужую.
Мне кажется, тут должно быть больше драмы. Ну а потом и счастливый финал можно.
Диалоги суховаты. Их бы вообще сильно сократить. Их же можно пересказом заменить. Допустим, дочь ему рассказала то-то и то-то. Позвонил друг и предложил съездить в командировку. И т.п.


Да, у меня тоже есть этот вопрос.
И вообще, кто из этих Камориных теперь третий лишний))

Вот да, крепкий рассказ, но нерва не хватает.

от Анонима:

Совершенно без фантастики – со мной подобное случалось дважды, без шуток. Кажется, здесь же и рассказывал несколько лет назад. Поэтому оцениваю только исполнение: на хорошем уровне.
К сожалению, проблемы ГГ слишком далеки от того, что меня интересует. Стиль несколько напомнил Рыжую Вешку… да и сюжетообразующий фант. доп в чём-то схож с её параллельным миром, достигаемым через «ведро ягод в Пятигорске».
Эмоционально не тронуло, хотя представить экранизацию в формате сериала получается… но смотреть не стал бы!

Есть замечательный фильм на эту тему - "Господин Никто". Вот там и драматизма полно, и фантастики много, и главгеру сопереживаешь, потому что он не объект чужих манипуляций, как в данном рассказе. И есть ясная, четкая идея - понимаешь, какую мысль до зрителя хотели донести, и чего я не увидел в рассказе. И финал отличный.

Интересная ситуация. Логически всё на своих местах.

Выбор Светланы в своё время расщепил реальность на два варианта, и они текли параллельно друг другу, пока не наступило время расплаты, как выразилась сама Светлана. И расплачиваться пришлось Сергею – но не только ему, иначе не случилось бы драматической встречи Сергея-номер-один – или всё же номер «два», ведь они равноправны? – со своей вариативной семьёй.

Мальчик Антон выступает в роли «бога из машины», который в нужный момент появляется на сцене и объясняет и героям пьесы, и зрителям суть происходящего. И не в том дело, верно ли это объяснение – дело в том, верят ли ему герои этой пьесы и зрители – в данном случае, читатели - тоже?

Удивило меня то, что все участники событий сразу принимают всё на веру: и то, что с ними творится, и объяснения Антона, и свои собственные объяснения и предположения. Ни один не побежал ни к врачу, ни к психологу – хотя бы… Кидает туда-сюда, ну, только и успевай очухиваться… Только Светлана, инициировавшая в своё время этот раскол реальностей, когда-то сходила к гадалке и тем запустила всю цепочку событий. Дальше герои лишь подчинялись общему течению разных реальностей, пока не встретились на некоем промежуточном берегу.

Это, пожалуй, самая слабая внутренняя линия в рассказе, снижающая общую напряжённость. Читатель видит, что после разъяснений Антона кульминационный момент пройден, дальше всё будет тихо-спокойно… а это уже не столь интересно.

Участники происходящего начинают напоминать актёров, старательно играющих свои роли. А режиссёр – самый главный – это автор, заставляющий героев вести себя именно так и реагировать именно так, как того хочет автор, и никак иначе.

Миры схлопнулись, но не погибли – создался некий третий мир, в котором гармонизировались все чувства, стремления и сама жизнь Сергея. Обоих Сергеев, видимо, хотя о втором Сергее автор больше не упоминает.

Логически, повторю, всё на месте, но хотелось бы больше драматизма, имхо.

А так – написано гладко, складно, хорошим языком.

***********

«Заплохело» - плохое слово, царапнуло глаз. Разговорное «поплохело» читалось бы лучше.

О выражении «честного говоря» уже сказали, возможно, это просто описка.

Я глянула, фильм 2009 года, но как-то я его пропустила, не видела.
Обязательно посмотрю, очень вы меня заинтриговали.

Справедливости ради, хочу сказать, что такая спокойная реакция, без сожалений о непрожитой жизни, она, наверное, нормальна, психологически достоверна. Наверное, каждый может вспомнить момент, когда жизнь могла бы сложиться иначе. Самый простой пример - куда пойти учиться после школы. Может, люди немного жалеют потом, но не драматизируют.
Но это неинтересно в литературном смысле.
То есть это не вопрос достоверности, а вопрос художественности. В художественном смысле, надо поставить героя в такую ситуацию, чтобы он сожалел.

Здесь только Каморин вынужден верить чему угодно, любым чудесам.
Потому что собственными глазами видит чехарду с двумя реальностями.
У остальных реальность одна-единственная. И то, что они так простодушно во всё поверили, да ещё и Каморину объяснили - это действительно странно.

Да, меня это смутило, и в значительной степени.

Что ж, автор - кукловод. Жаль только, что герои вследствие этого видятся управляемыми из-за кулис куклами.

Да, я как раз об этом и говорю.

Взять повесть Тургенева "Ася" - ну чем она интересна? Разве что нестандартностью поведения девушки Аси, глубиной и выразительностью её переживаний.

А парнишка-то в повести испугался... оттого и оплошал...

С одной стороны - автор хорошо пишет., с другой - он очень вольно обращается с объяснением происходящего. Надо было найти причину раздвоение жизненного пути героя - вот тебеигадалка и крик на перекрестке, надо объяснить гг происходящее - тут тебе пацан, который больше походит на абсурдистского мальчика из Города зеро, упоминаемого в других комментах, и совсем не вяжется с повествованием. А ведь именно объяснить происходящее одно из самых сложных в литературе, когда же все объяснения происходят по мановегию руки автора, это оставляет неприятный осадочек, от приятного рассказа.
Мне понравилось владение автора словом, умение его создать простой, интересный и понятный сюжет, умение строить диалоги. Но вот работа с причинами, общая мораль(лучше бы он просто мучался в поисках семейного счастья, чем заменил его эрзацем) показались притянутыми за уши. Но это все имхо моё. В целом - рассказ хороший.

от Дона Рэбы

Командировка

Название оказалось незатейливым и не располагающим к восприятию прочитанного, хотя, нужно признать, что написано отменно и даже, местами, талантливо. Кто только не писал о параллельных пространствах и точках их соприкосновения. Лучше всех, на мой скромный взгляд, получилось у Командора, у которого даже целый цикл имеется, впрочем, сейчас не об этом. Как не об этом, о параллельных пространствах, то бишь, написан рассказ, представленный на суд читателей турнира.
Нет, пространства имеются, хотя не совсем понятно, параллельные они в классическом смысле, или воображаемо параллельные (если, конечно, не представлять всё это как запутанные сновидения ГлавГера, но это было бы черезчур). И точкой бифуркации здесь является не просто судьба конкретных людей (ГлавГера и Светланы в первую очередь, а так же Кати во вторую), но ещё и пьеса бельгийского драматург Эрика Эмманюэля Шмидт а "Отель двух миров".
Я погуглил, ознакомился вкратце, правда, в пьесе речь идёт о жизни и смерти, эдакое философское рассуждение о выборе судьбы (хотя насколько я понял финал пьесы, судьба, порой, не зависит от нашего выбора, и не знаешь, куда повезёт лифт, вверх или вниз).
В этом сила рассказа "Командировка", но в этом же и слабость. Но рассказ, нужно сказать, очень сильный. Мне лично понравилось, хотя и не всё.


Пыспыс
авторская идея запараллелить свою мысль с пьесой "Отель двух миров" кошерная. Хотя чтобы полностью понять суть, нужно знать, что там происходит в пьесе. Но вот после финала рассказа, где после событий, которые особо и не нужно подробно разъяснять, ибо сын Светланы сделал это вполне подробно и доходчиво, осталось противоречивое чувство недопонимания.
И в голове так и крутится один-единственный неразрешённый вопрос: "Что это за Катя? Та или не та?" (если подходить формально, это, конечно, два вопроса, но не суть). И хоть ГлавГер сам не желает об этом узнавать, то и вроде как и читателю знать об этом не след. Но, увы, это не так, что серьёзно "минусит" рассказу.
И название совсем не кошерное.