Машутка, крайняя фаворитка царя Кузьминского скривила губки:
- Так это и есть ужасный Жнец? Я его себе по-другому представляла.
Царь расхохотался, свесился с трона, благодушно похлопал её по коленке:
- Внешность бывает обманчивой.
Неприметный человечек в серой, дорожной куртке совершенно терялся на фоне пёстрого великолепия тронного зала. Во всём его облике запоминалось только одно: взгляд, любознательный и живой.
- Чем порадуешь? – обратился к нему царь, мгновенно став серьёзным.
Жнец блеснул глазами, склонился учтиво:
- Работать на вас ни с чем несравнимое удовольствие, господин!
Швырнул к подножию трона холщовый мешок.
Специальный человек – подручник сорвался с места, подобрал, проверил и подобострастно продемонстрировал царю. Тот заглянул внутрь и задрал бровь. Машутка тоже сунула в мешок нос и залилась звонким смехом.
- Головы зачинщиков, как вы хотели, господин, - пояснил Жнец, - Демьян и Лихо.
- Кто теперь во главе войска мятежников? – нахмурился владыка.
- Войска более не существует, господин, разошлось по домам.
- Как это разошлось? Уж не насмехаешься ли ты надо мной?
Машутка подалась вперёд:
- Как ты, коротышка, справился с двумя главарями?
Жнец пожал плечами.
- Убил их, госпожа.
- А как же ты разогнал целое войско? – спросил царь.
- Поговорил с крестьянами. Объяснил, что мятежом они сделают только хуже. И я обещал амнистию тем, кто вернётся домой.
Царь хохотнул:
- Поговорил! Что ж, продолжаешь радовать меня, наёмник… - задумался, - а амнистия пусть будет, пока орловские у южных границ ошиваются, а как уйдут, так я мятежников тех передавлю…
Машутка сморщила носик.
- Расскажи в чём твой секрет? – потребовала она. - Как тебе удаются такие подвиги?
Жнец задумался.
- Всё происходящее, госпожа, - начал он медленно, - то, как сплетается ткань событий, подчинено законам гармонии… это больше всего похоже на музыку, словно играют тысячи труб и барабанов. Я всего лишь имею немного музыкального слуха и…
- А если встретится противник сильнее тебя? – перебила его Машутка.
- Узнаю его слабости и ударю, когда он не будет ждать, госпожа.
- А если десять револьверщиков подкараулят тебя в тесной комнате? – не унималась фаворитка.
Жнец улыбнулся:
- Я обойду такую комнату стороной.
Они встретились взглядами, и Машутка почувствовала, как внизу живота разливается тепло.
Через полчаса после приёма она подкараулила Жнеца в коридоре, и умело имитируя сбитое дыхание, томным голосом призналась ему в любви.
- Я бы сыграл с вами в эту игру, госпожа, - сказал Жнец, вежливо отстранив её, - но, учитывая ваш нынешний статус, это приведет лишь к одному: мы оба в прямом смысле потеряем головы.

***
Нет ничего желаннее запретного плода. Машутка, прожжённая придворная интригантка, и подумать не могла, что попадётся на этот крючок. В мучительной истоме потянулись дни, и чем больше она пыталась выкинуть Жнеца из головы, тем больше ей хотелось его увидеть. А в груди росло, ширилось, пожирало её изнутри первобытное пламя.
«Так вот каково это!» - Потрясённо думала она.
Ночами не могла сомкнуть глаз.
«Да что ж это такое!» - Злилась. – «Ладно б благородный красавец, а то кочерыжка безродная!»
Искала с ним встречи, но лишь раз видела мельком, Жнец не выходил из северного, военного крыла замка и часто уезжал по поручениям владыки. Но там, в саду, когда Машутка увидела, как вдалеке Жнец вскочил на лошадь и дал шпор, всё вокруг вдруг закружилось, и внутри неё расцвело что-то невообразимо прекрасное и могущественное, тянущее вверх, отрывающее от земли. С удивлением она обнаружила, что грудь её, помимо воли, часто вздымается, что сердцу не хватает места в тесной клетке рёбер, чувства не умещаются в нём.
Старая бабка Клуша – придворная воспитательница, наблюдавшая эту картину, укоризненно покачала головой:
- Ай, не в того влюбилась ты, дева, пропадёшь.
- Да с чего ты взяла, дура старая, не влюбилась я! – огрызнулась Машутка.
- Конечно, не влюбилась, - усмехнулась Клуша, - да только сохнешь который день, а молодчика этого как увидела, глаза аж засветились.
Машутка, вдруг, с острой тоской осознала, что ничего уже не будет по-прежнему. Настолько сильно и неостановимо, фатально переполнившее её чувство.
«Отныне я себе не хозяйка!» - поняла она и тут же решила: «Ну и пусть!»

***
В следующий же вечер она увидела его на приёме. Был ужин и танцы. На фоне разодетых в соколинские кружева вельмож, Жнец выглядел бедным родственником, даже слуги, разносившие вино, были одеты богаче. Но вместе с этим от него исходила такая энергия, что он невольно стал одним из центров притяжения вечера, вокруг него вилась стайка гостей.
Машутка держалась на отдалении, пыталась успокоиться и совладать с собой. Она не смотрела в сторону Жнеца, но жадно прислушивалась к разговору в его «кружке».
- Представьте себе, – увлеченно рассказывал Антон, молодой учёный, из внезапно приближенных самим царём ко двору. – Кузьма архиповский, тот самый, что о небесных псах рассужденья написал, на южных пустошах город древний раскапывает, дотла сожжённый. Пишет, что пятьсот лет назад в этих землях могучая империя была, а называлась она Роскийская Фёдёрация.
- И что ж с той фёрдирацией стрялось? – насмешливо спросил сотник Дмитрий.
- Война страшная приключилась с другой такой же империей, какая на противоположном конце света стояла, да так, что огонь с небес лился, и чёрные тучи, на век, солнце заволокли!
Молодая, опальная княжна Тамарка, из далекого северного замка взвизгнула от восторга и захлопала в ладоши.
А сотник Дмитрий фыркнул:
- Толку с этой хфурдирации? Вот быстрострельные бомбические пушки – это да! В западных землях уже давно на быстрострельные бомбарды перешли, шутка ли, двадцать ядер в минуту!
- Мой вам совет, - с легкой улыбкой сказал ему Жнец, - ни в коем случае не упоминайте о быстрострельных орудиях в разговоре с царём…
Сотник попытался удивиться, но Жнец, извинившись, моментально выскользнул из круга и направился прямиком к Машутке.
Сердце её забилось часто-часто, вот он подошёл, взял её за руку, посмотрел в глаза и погрустнел. Слов не понадобилось.
- Прости, – сказал Жнец, выпустил Машуткину руку, и, в следующую секунду, резко шагнув назад, налетел на слугу. Бедняга уронил на пол поднос с десертом и рассыпался в извинениях. Машутка раскрыла, было, рот, но тут взревели трубы.
- Царь кузьминский! – громко объявил крикун.
Вся публика повернулась к трону и склонилась в почтении.
Царь был весел и одет в белое.
- Здравствуйте, здравствуйте, милые гости! – воскликнул он и заметил Жнеца. – Вот так сюрприз, наёмник, скоро воротился! Значит, привёз головы?
- Что за головы, что за история, владыка? – всплеснул руками двоюродный брат царя, глуповатый Жорж. – Поделитесь, нам интересно!
- Правда! Правда! Любопытно! В самом деле! – загалдели вельможи.
- Ничего серьёзного, – отмахнулся царь. – Мальчишка, деревенщина, увёл мою прислужницу. А лучший из убийц, несравненный Жнец, был послан вчера за ними вдогонку, с приказом обезглавить обоих. Мальчишку - за неслыханную дерзость, а девку - потому как порченная. Доставай свой мешок наёмник!
- Я не привез голов, - глядя царю прямо в глаза, сказал Жнец, - и я прошу вас, господин, более не преследовать этих двоих, я отдам за них всё своё жалование на год вперёд.
Лицо царя перекосилось, вокруг Жнеца моментально образовалось свободное пространство, а он, словно ничего не замечая, продолжал:
- Эти двое, кузнец и служанка больны такой любовью, какая случается раз в тысячу лет. Они полны жаждой жизни, а потому невероятно могущественны. Никогда ещё я не встречал такого прекрасного переплетения судеб и такой совершенной музыки бытия. У них великое будущее, и я умоляю вас, господин, отпустить их. Все, кого вы пошлете за ними, погибнут, и даже ваша жизнь может быть в опасности…
- Ты! – рявкнул царь, выпучив глаза. – О чём сейчас наигрывают твои трубы, наёмник? О чем говорят барабаны?
Жнец вздохнул:
- Наигрывают они о том, что вы не простите мне моей дерзости, господин, и прямо сейчас подадите тайный знак лысому увальню, что стоит у меня за спиной, - Жнец повернулся и посмотрел громиле прямо в глаза. – А он, конечно, слишком тупой и преданный, потому все рано попытается меня убить…
Царь моргнул, и лысый бугай схватился за тесак, но вытащить из ножен не успел, повалился хрипя. Из шеи громилы торчал крохотный стилет. Миг и всё, Машутка не увидела броска, хотя смотрела на Жнеца не отрываясь.
- Взять его! – Взревел царь. Вельможи рассыпались, прижались к стенам, а Жнеца обступили шестеро гвардейцев с револьверными ружьями. Защелкали, взводясь, курки.
Жнец весело рассмеялся.
- Хорошее ружьё, солдат! – сказал он бодрым голосом ближайшему гвардейцу. – систренских артельщиков, узнаю. Недавно выдали, да? Чистить нужно почаще. Их если редко чистить несоосность каморы и ствола может образоваться. И тогда бах! - Гаркнул и продолжил с нажимом:
– Руки оторвёт, глаза выжгет, останешься калекой!
- Что он такое говорит? – воскликнул царь.
Но Жнец уже прыгнул вперед, сгруппировался и, отпружинив мячиком, вылетел в раскрытое окно. Шестеро гвардейцев проводили его стволами, но, ни один не выстрелил.
- Бараны! – схватился царь за голову.- Огонь! Огонь!
Он вырвал ружьё у одного из солдат, подбежал к окошку и, поскользнувшись на печёном в сахаре яблоке, растянулся на полу.
Зал застыл в ужасе.
- А-а-а-а-ы!!! – взревел владыка совершенно уже нечеловеческим голосом. – Кожу живьём сдеру! Легкую кавалерию! Всю что есть! Седлать! Вдогонку!
Не помня себя, Машутка бросилась из зала, сердце грозило выпорхнуть из груди. В своей комнате быстро, как смогла, сменила выходное платье на дорожный костюм и сунула в карманы два дамских двуствольных пистолета. За окном пронеслась конная лавина, на несколько секунд всё потонуло в грохоте копыт, вдалеке заиграл рожок. Не теряя времени, она бросилась на улицу, к конюшне.
Одноглазый конюх Борис только глянул на неё и, не задав никаких вопросов, оседлал гнедую Спешку.

***
Она мчалась во весь опор, но отряд нагнать так и не смогла. Бедная Спешка жалобно хрипела, но Машутка не обращала на хрипы внимания, продолжала безжалостно хлестать лошадь кнутом. Впереди приглушенно ухнуло, и словно горох посыпались ружейные выстрелы. Сердце кольнуло предчувствие беды.
Лошадь пала через минуту. Машутка кубарем скатилась в траву и в тот же миг вскочила на ноги, рванула дальше туда, на выстрелы.
Она бежала так быстро, как могла, пальба становилась громче.
Резкий поворот дороги и расступившиеся сосны открыли ей две фигуры.
Царь нависал над сотником Дмитрием. Оба были одеты в стальные панцири.
- Как? – вопрошал царь, бешено пуча глаза. – Как один человек мог остановить сотню всадников?
Сотник отвечал зло, без положенной подобострастности:
- Он пороховые банки на мосту поставил и зажёг. Свалка случилась, а тех, кто успел переправиться, из револьверки положил. Ваш двоюродный брат погиб, даже и не в бою, взял двадцать человек, хотел Жнеца вброд обойти, да попал в топь. Из 20 только двое и выплыли. Жнец на холме, через реку лупит, только держись! Вот были б у нас быстрострельные бомбарды, какие в западных замках стоят…
Последние слова выдернули владыку из оцепенения. Лицо его исказилось, глаза совершенно вылезли из орбит.
- Что-о-о-о-о?! – срываясь на фальцет, зловеще просипел царь. – Какие… какие ещё бомбарды? Сукин сын! Сучье племя!
Царь выхватил кнут и наотмашь ударил сотника. Тот не удержался на ногах, припал на колено, но не издал ни звука.
- Я-я-я тебе покажу бомбарды! – заревел царь, сатанея, и снова ударил кнутом. – В рядовые! Повинником! На восточные заставы!
Он бил и бил, пока Дмитрий, так и не вскрикнув ни разу, не повалился на землю, лишившись чувств.
Тяжело дыша, царь перевёл бешенный взгляд на Машутку.
- А ты… ты что тут делаешь?!
И сейчас же забыл про неё, отвернулся.
- Гвардейцы! – возвысил голос. – Отставить пальбу!
Залёгшие в сотне шагов солдаты перестали стрелять, стали приподниматься на локтях, оглядываться беспокойно.
Над полем боя повисла тишина, оказывается, с того берега никто не отвечал.
- В колонну по трое стано-овись!
Шустро, вмиг, остатки сотни - недо сорок человек построились.
- Музыканты! Трубачи, барабанщики! В голову!
- Нет больше трубачей! – Зычно ответил усатый, пожилой солдат. - А из барабанщиков я один уцелел!
Покинул строй и, чеканя шаг, вышел вперёд.
- Ты! – Ткнул царь в молодого солдата, что поодаль держал лошадей. – Бросай поводья, в строй!
Тот промелькнул метеором, занял своё место по росту.
- Со-отня! К бою!
Синхронно звякнули ружья.
- Через мост шаго-о-о-о-м марш!
Одинокий барабанщик отчаянно сыпанул дробью, задавая темп. Безупречно-правильные шеренги двинулись вперёд, и, достигнув моста, сломались - оступаясь и поскальзываясь, гвардейцы полезли через гору тел, лошадиных и человеческих. И тут же с холма на той стороне часто захлопали выстрелы. Барабан смолк сразу, первые ряды в считанные секунды были выкошены подчистую.
- Держать строй! – ревел царь с безопасной дистанции.
Достигая противоположного берега, солдаты без команды припадали на колено, открывали ответный огонь. Пальба их была беспорядочной, но частой и скоро мост заволокло клубами порохового дыма. Машутка с замиранием сердца смотрела на холм, туда, где вырастали белесые облачка выстрелов Жнеца.
В пороховом дыму вдруг возникло и разлилось над округой громкое, протяжное: «А-а-а-а-а-а-а!!!» и Машутка увидела фигурки солдат, карабкающиеся вверх по склону.
- Нет! Нет! – закричала она, кинулась к мосту. – Стойте!
Поискала мгновение, куда поставить ногу и побежала дальше, прямо по телам, не церемонясь. Поскользнулась, не удержалась, покатилась вниз с трупной кучи, ткнулась лицом в тяжелораненого: молодой сержант, бледный, ни кровинки, живот разворочен, а ноги придавлены мёртвой лошадью.
- Прости, прости… – машинально прошептала она, глядя в голубые, отрешённые уже от земного глаза, и вскочила, бросилась дальше.
Через прореху в дыму увидела холм, царский панцирь блеснул совсем у вершины.
- Стойте!!! – закричала изо всех сил, и в этот момент наверху раскатисто загрохотало, заревело. В грудь толкнуло сжатым воздухом, а вершину окутало серое облако. Слезы брызнули из Машуткиных глаз, она достигла подножия и полезла наверх по скользкой траве. Больше не стреляли, пространство было заполнено стонами, всхлипами, проклятиями, причитаниями, тошнотворными запахами свежей крови и жжёного пороха. Сверху часто посыпались комья земли и ошмётки. Она натыкалась на мертвецов и на части тел. Внезапный порыв ветра снес дым в сторону, и она увидела своего Жнеца, целый и невредимый тот стоял на вершине во весь рост. Машуткино сердце радостно затрепетало, и в этот самый миг грохнул одинокий, гасящий все звуки выстрел. Время замедлилось, сердце оборвалось, а Жнец исчез. Ничего не слыша, ничего не соображая, обрывая руками траву, она как сомнамбула устремилась к вершине, туда, где замаячил стальной панцирь.
Царь стоял к ней спиной, кажется, он что-то говорил, она не слышала, подобралась на пять шагов, чтобы не промахнуться и разрядила в блестящий панцирь дуплетами оба своих пистолета. Царь исчез, а Машутка добравшись до верха, провалилась в огромную воронку, здесь и нашла своего возлюбленного. Даже и ей с первого взгляда стало ясно, что ранение смертельно. Мягкая ружейная пуля угодила в живот. Жнец был в сознании, его лихорадило. Она прижалось к нему всем телом.
- Пы-пы-пы-прости… – выговорил он, превозмогая сильную боль, зубы его стучали. – Мы-мы-мы-мой ды-ды-ды-долг...
- Молчи, молчи, глупенький, - она покрыла его закопченное, вымазанное в грязи лицо частыми поцелуями.
- Ты-ты-ты-трон… - начал он снова, с трудом разжимая сведенные челюсти. – ца-ца-царица… ты-ты-трон… жы-жы-ждёт тебя…
Тело его напряглось в последний раз и обмякло. Царица Кузьминская изо всех сил прижала голову любимого к груди.

Отлично, Автор! Читается, как и все Ваши работы, легко и эмоционально. Живые персонажи, живые диалоги, отличные батальные сцены, очень богатый язык. Действительно стильно. Впервые читаю Вашу работу, в которой одним из основных лейтмотивом стала любовь. Очень удачно и трогательно. Рассказ завершенный, самостоятельный. Возьмите выше, пишите более объемные вещи - уверен, получится так же хорошо.

Расхваливать-то легко

А вы вот недостатки найдите, или просто гадость напишите какую

Гадости - это тоже полезно для критикуемого. Только вот я пишу гадости и стебаюсь на те работы, которые мне действительно не нравятся. Держу в запасе одну ехидную критику на одного автора, жду, когда и как он ответит на мой пост в виде смайла, мало не покажется.
А Вас то за что критиковать, мне просто нравится Ваше творчество, все просто.