0.8 МХМ Святослав Гонцов. Сила привычки (окончание)Нажмите для просмотра прикрепленного файлаС вертолёта спустились при помощи тросов.
Я привычно отстегнул крепления лишь после того, как ноги уверенно встали на крышу девятиэтажки. Дмитрий же выпендрился, совершив прыжок с высоты не меньше трёх метров. Но надо отдать ему должное: он достаточно ловко перекувырнулся на стеклоизоле через плечо и красиво вскочил на ноги, держа автомат в руках.
Нам скинули наши рюкзаки с запасами воды в пластиковых бутылках и инструментами. Я отказался от сухого пайка, как от лишнего груза. Со мной согласились практически все. Действительно, перекусить можно и из запасов жильцов.
Дом в девять этажей с шестью подъездами, собранный из бетонных блоков и панелей. Четыре квартиры на этаже, и того двести шестнадцать личных пространств, которые надо осмотреть.
- Станислав, я предлагаю нам всё-таки разделиться.
- Хорошая идея. И, если что, то меня зовут Святослав. Стас-Станислав тоже замечательное имя, но я уже привык откликаться на своё.
- Святослав? – промычал Дмитрий, - хоть горшком зовись… или это не из этой оперы?... Ладно. Ну, ты как, один справишься?
- Хм, ещё и к тебе помогать приду.
- Хе-хе. Годится. У меня твой номер телефона на быстром наборе. Обязательно позвоню, хе-хе.
Дмитрий закинул обе лямки рюкзака на левое плечо, на другое повесил автомат. Направился к двери первого подъезда. По пути он споткнулся о какой-то кабель и упал. Тут же вскочил, потёр на голове место ушиба, обернулся и помахал мне рукой типа «всё в порядке». Я кивнул головой ему в ответ. Хорошая идея – разделиться. Мда…
Дмитрий подошёл к двери, которая оказалась запертой. Требование запирать чердаки и подвалы появилось после терактов в конце девяностых годов. Мой напарник вынимает свой «грач» калибра девять миллиметров и несколько раз стреляет, целясь в душку замка. Безрезультатно. Тогда он ударом ноги вынес хлюпкую дверь вместе с петлями, на которых она держалась. Затем запихал пистолет за брючный ремень спереди, на манер американских боевиков. Блин, надеюсь, что хотя бы на предохранитель не забыл установить. Довольный собою, Богданов ещё раз помахал мне рукой и скрылся. Мда… Конечно, бетонные стены должны будут остановить шальную пулю из АКС-74У Дмитрия, но, пожалуй, я начну свой обход с третьего подъезда.
Я подошёл к краю крыши, ногой упёрся в бетонный бортик.
Тишина города режет ухо. Нет, воздух полон звуками выстрелов на улицах и стрекотом вертолёта, высаживающего на соседнем доме таких же, как мы, воинов жизни. Но это звуки очередной войны, которые сопровождают меня половину жизни.
Посмотрел вниз. Как и всюду, сейчас дворы и детские игровые площадки превращены в автостоянки. Машины вереницей выстроились, готовые умчаться прочь, но где-то в узкой горловине выезда на уличную трассу дорогу перегородила крошка «матиз» розового цвета. Вероятно, с его владельцем произошла беда.
В голове раз за разом крутились строки: «…я пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла…». Это что-то из библии. Слова, навязанные кинофильмами. Как нельзя кстати. Наверное, я достиг возраста Аккелы и пришло моё время пойти в «долину смерти». Да, именно поэтому я здесь.
Я подошёл к входной двери, ведущей на четвёртый подъезд. Всё справедливо – каждому по три подъезда. Замок был сорван, дверь хлопала на ветру.
Лучом фонаря пошарил по чердаку. Всё чисто.
Спустился на девятый этаж. Вытащил из рюкзака и оставил на ступенях две из трёх полторашек с водой. Фонарь убрал в карман. В рюкзаке за спиной остались лишь монтажка и аптечка. Руки должны быть свободными для оружия.
Четыре квартиры на этаже. Железную дверь с табличкою 143 я даже не собираюсь атаковать – над ней надо работать ребятам с «болгарками». Необходимо лишь сообщить о подобных непроверенных квартирах Дроздову в штаб. Если там и есть мертвяки, то они надёжно заперты.
Остальные двери на этаже оказались родными деревянными, крайне простыми для взлома. Всё чисто, спускаюсь ниже.
На восьмом этаже двери двух квартир справа распахнуты настежь. Либо жильцы в панике покинули места жительства, либо уже мертвяки. Крайне облегчает осмотр. Слева, напротив, две соседние квартиры отгорожены стеной с общей входной дверью. К счастью, самострой был выполнен из фанеры. Монтажкой я пробил отверстие в листе десятимиллиметровой древесины и, просунув руку, открыл замок.
- Осторожно, там мертвяки.
Что-то я потерял бдительность, голос за спиной напугал меня.
- Чёрт!
По ступеням поднимался парень. Расстегнутая рубаха, треники, тапочки – возможно, кто-то из местных. Я почувствовал запах алкоголя.
- Откуда ты знаешь?
- Они мои соседи сверху. Круглые сутки топают. Достали уже.
- А ты что здесь делаешь?
- Живу. – Парень поднялся на площадку, сел на корточки, прислонившись спиной к стене. – Там на первом этаже мертвяков тьма… Дверь закрыта на домофон… там АД!!! – выдохнул он последние слова, закрыл глаза, опустился и сел копчиком на плитку пола. – Я поднимался на крышу, но там никого.
- Как же ты здесь живёшь?
- Как то так. – Парень развёл руками в сторону пустых квартир. – В сто тридцать третьей нашел кулер и две бутыли с чистой водой. Пить хочешь?
- Нет, спасибо. Давай-ка ты ступай обратно к себе. Мне надо будет здесь всё осмотреть и зачистить. Затем я свяжусь со штабом, чтобы тебя отсюда забрали.
- А ты, старый, тоже, что ли, воин жизни? Ну, флаг тебе в руки.
Парень торопливо, насколько мог, спустился вниз.
Я вошёл в «предбанник» двух квартир.
За дверью справа, выполненной из деревянного массива, явственно раздавался скрежет и, действительно громкий, топот.
Установил флажок автомата на стрельбу одиночными выстрелами.
Поочерёдно выбил личинки верхнего и нижнего замков.
Перешёл на автоматический огонь и дал очередь поперёк двери, в надежде отбросить мертвяков от входа. Без паузы, всем весом собственного тела навалился плечом в дверь. Преграда поддалась с третьей попытки. Лишь на мгновение дверная цепочка попыталась противостоять взлому.
В квартире я чуть ли не вплотную столкнулся с мертвяками. Обнаженные тела парня и девушки. Без промедления нажал на спусковую скобу. Пули насквозь пробивали мертвяков, вырывая на выходе куски плоти, отбрасывая моего противника от меня. Попадания в голову свели на «нет» их мучения.
Установив автомат на предохранитель, я почувствовал, как наполнена болью моя голова. Я опустился на колени и закрыл глаза. Замер. Только я и боль. Я должен быть сильнее. Рано ещё.
Открыл глаза.
Два обезображенных разложением и пулевыми отверстиями тела молодых людей.
Забавно, Дроздов говорил, что самый основной инстинкт человека – это питание. А как же секс? Занимались ли любовью эти два мертвяка?
Я снова закрыл глаза. В рюкзачке есть лекарства, но я уже выпил свою дневную порцию и злоупотреблять не хотелось.
При помощи моей «отмычки» имени Калашникова, я взломал и проверил соседнюю квартиру. Никого нет – всё чисто.
Спустился на этаж вниз.
Здесь все двери открыты. Точнее, две из четырёх грубо взломаны.
Я зашёл в крайнюю, где обнаружил местного любопытного паренька. Тот спал, плюхнувшись лицом на диван. Я огляделся: на столе, подоконниках, на полу стояли ёмкости с жидкостями – бутылки с минеральной водой, лимонадом, трёхлитровые банки с компотами и даже початые, скорее всего уже испорченными, коробки и пакеты с соками и молоком. Запах кислятины, общей затхлости и, конечно, алкоголя. Отдельной пирамидой стояли консервы. В своём мародёрстве парень стремился к выживанию. Рядом с парнем лежал планшетник, на экране которого отображался блог Александра Бамбукова. Каких-то других материальных ценностей, во всяком случае на первый взгляд, замечено не было.
Я вышел из квартиры. Осматривать другие помещения на этом этаже на предмет наличия восставших мертвецов не имела смысла.
- Эй, военный! Военный!
Мужской голос прозвучал этажом ниже.
- Военный! Слышишь меня или сдох уже?
Слова гулким эхом заполнили пространство подъезда.
- Слышу я тебя. Чего разорался? – я спускался вниз.
- После твоей канонады как-то глупо шептаться.
Голос звучал из открытой квартиры, на пороге которой лежало четыре мёртвых тела. Из осторожности, переступая через них, я пнул каждого, хотя видны были явные повреждения головы у мертвяков.
В центре комнаты в инвалидном кресле сидел мужчина, где-то мой ровесник. Он внимательно осмотрел меня.
- Нас всё-таки решили спасти? Не прошло и полгода. Или воины жизни пошли рейдом за трофеями?
- Я выполняю проверку квартир на наличие мертвяков.
- Да? Это хорошо. Курить есть?
- Нет.
- Жаль. Этот сучёнышь, - мужчина указал пальцем вверх, - у меня все сигареты упёр. Кстати, меня Клим зовут.
- Святослав.
Я протянул руку и мы обменялись крепким рукопожатием.
- Святослав… ммм… Глубоко твои родители залезли в справочник русских имён, хе. Мои вот на Климентине остановились.
- Это ты их так? Сам? – я смотрел на прикрываемые одеялом культи вместо ног мужчины.
- А то как же. Жить захочешь – ещё как раскорячишься! А вот этот, - Иван указал на парня, в голове которого торчал молоток, - сосед мой. Олежка. С пелёнок его помню. И вот вчера убил.
- Вчера?
- Ну, да. Он два дня по этажам вверх-вниз ходил, пока я его не позвал.
- Вроде говорят, что мертвяки по ступеням вверх не поднимаются. Не могут.
- Не могут. Только Олеженька туда-сюда ходил. Он вроде паракупером, или как там их, был. Спортивный, сильный мальчишка. Но не для этого я тебя позвал, - Клим крутанул колёса кресла и подъехал ко мне вплотную. Я присел на стул, чтобы наши глаза были на одном уровне. – У нас, на пятом этаже, живут Вусевич. Они два года назад заселились. Молодая пара. Три месяца назад у них родился сын. Так вот, время от времени, я слышу детский плач. Значит, Люда с малышкой выжили. Святослав, будь добр, в первую очередь спустись к ним. А то я этой ночью я вроде как уже и не слышал плача.
Взгляд сильного человека.
- Конечно, сейчас же спущусь, зайду.
- Сто двадцать седьмая квартира.
Я поднялся, вновь переступив мертвяков, направился к лестничному пролёту. Быстро спустился на пятый этаж.
Дверь в указанную квартиру заперта.
Я постучал кулаком и прислушался: слышно какое-то движение внутри, но отпирать засовы никто не стремился. Вероятнее всего, что случилось страшное.
Осмотрел дверь – пустотелая китайская штамповка. На рутюбе есть ролики о взломах данной преграды при помощи консервного ножа за двадцать минут. Стрелять нежелательно. Если я найду топор, то у меня должно всё получиться.
Рядом с замками пробил отверстие, что бы я смог просунуть руку. Но для начала заглянул внутрь. Чёрная тень мелькнула в глубине комнаты. Боятся – это радует. Значит, не цапнут когда стану отпирать.
Захожу, держа в вытянутых руках ПЯ «грач». Прохожу в комнату куда «прошуршала» тень. Щёлкнул выключатель и комнату заполняет мягкий, слегка желтоватый, свет энергосберегающих ламп. В кресле сидит женщина, сжимающая в руках объёмный свёрток.
Лицо молодой матери уже подвержено гниению в виде язв на щеках. Навожу ствол пистолета на неё. Мы заворожено смотрим друг на друга. Я не могу выстрелить. Разумом понимаю, что передо мною мертвяк, но… Мне нужна провокация…
Я смотрю на её руки и вижу следы от укуса. Насколько давно это произошло, как долго её организм боролся с трупным ядом? После ответов на эти вопросы можно предполагать, жив ли ребёнок и как давно он питался.
Из свёртка тянутся ручки младенца к обнажённой груди. Малыш плачет. У маленького существа только один инстинкт – сосать, а сосок родной тити сейчас полон лишь спёкшейся кровью. Что же ты, мамаша, за собой не уследила? Кто же тебя укусил? Вроде заперты были.
Ход моих мыслей и наше противостояние взглядов прервал шорох у меня за спиной. Обернулся. Мертвяк мужского пола, наверное, муж женщины, пытался напасть на меня. Тремя выстрелами я разнёс ему голову. Снова повернулся и вложил пулю в лицо привставшей с кресла мёртвой женщины.
Спрятал пистолет в кобуру и взял свёрток с ребёнком.
Мальчик угукал и активно махал ручками. Есть теория, что у младенцев и детей очень сильный иммунитет к трупному яду. Клетки роста подавляют смерть. Но это теория, а мне хотелось бы знать наверняка, жив ли данный человечек.
Я осмотрелся и подобрал кусочек зеркала. Аккуратно, что бы ни порезать, я поднёс осколок к лицу ребёнка. Замер.
Младенец вцепился в мою руку. Наконец, я увидел – на поверхности зеркала периодически появлялось мутное пятнышко испарений. Ребёнок дышит, значит, он живой.
Достал телефон и набрал номер Николая Павловича Дроздина.
Соединение произошло сразу после первого гудка.
- Святослав Иванович, что произошло?
Я кратко доложил о ситуации с ребёнком.
Мой собеседник всё время моего монолога мычал и изредка поддакивал. Затем повисла пауза.
Я повторил вопрос:
- Как же поступить? Я вызываю МЧС-ников?
- Да, наверное, это будет вернее всего. Необходимо срочно передать ребёнка государственным службам. Мы, воины жизни, не можем взять на себя ответственность за него. Давай спускайся вниз и вынеси его на улицу. А я свяжусь с властями, и они пришлют кого-нибудь.
- Всё понял. Конец связи.
Я нажал на клавишу сброса вызова.
Держа в руках завёрнутого в одеяло плачущего младенца, прошел на кухню. На столе стояла банка с детской смесью и грязные бутылки. Возможно, у покойной матери не было грудного молока. Такое сейчас сплошь и рядом. Более того, многие мамаши сразу переходят на искусственное вскармливание, дабы не испортить грудь и вообще поменьше заморачиваться.
В шкафчике я отыскал пару кастрюлек, поставил обе на газовые конфорки. Из своей бутылки наполнил посуду водой. Поджёг газ. В одну из кастрюль положил покипятиться бутылочку с соской, в другой готовится вода для приготовления смеси.
Положил ребёнка на стол и развернул младенца.
Худой и грязный. Но если плачет, значит, силы ещё есть.
Включил кран и тщательно подмыл младенца. Нашёл памперсы, стопку свежих распашонок и чепчик. Раньше всё было намного сложнее. Одел пацана, завернул в свежее одеяло. Принялся изучать инструкцию на поверхности банки «нан прибиотик».
Сложно определить вес. Развёл 150 миллилитров и остудил смесь под струёй холодной воды.
Младенец жадно схватил соску беззубым ртом. Выпил практически всё. Чуть позже, правда, отрыгнул где-то четверть, но это, я думаю, излишки.
Я посмотрел в окно, выходящее на проезжую часть улицы. Никто за ребёнком не приехал. Но всё равно пора выходить.
Автомат висит на плече, в правой руке пистолет, а левой прижимаю свёрток с маленьким человечком. Стал спускаться вниз. На третьем этаже вспомнил слова пьяного парня о скоплении восставших мертвецов у закрытой на электрический замок входной двери. Вспомнил потому, что услышал гул, словно там, внизу, пчелиный рой. Тучнее, мухи на говне.
Куда же деть ребёнка? Правильнее было бы отнести его к инвалиду, но это значит снова подниматься наверх. Тяжко. Вот вроде дверь квартиры открыта. Обойдя комнаты, я положил свёрток с уснувшим мальчуганом на диван. Всё будет хорошо.
Пьяный парень был совершенно прав в терминах – внизу творился АД. Почуяв меня, они активизировались, пытались подняться ко мне по лестнице, но, видно, их энергия уже иссякла, мертвяки кубарем падали вниз. В толпе восставших мертвецов я заметил группу жрущих. Неужели и здесь работает принцип «запертых крыс», когда твари от безысходности начинают есть друг друга.
Я нажал на спусковую скобу и начал уничтожать. Короткими очередями. Закончились патроны в магазине. Вынул и развернул скрепленные в пары рожки. Передёрнул затвор и продолжил огонь.
Прошелся до входной двери с пистолетом и добил каждого, пока не кончились патроны. Так чтобы наверняка.
Когда я с ребёнком вышел из подъезда, то неподалёку увидел бойца в чёрной форме. Кто-то из воинов жизни. Наверное, Николай Павлович прислал. Я окликнул его.
Точно, из наших. Мужик с татуированными пальцами. Услышав меня, он обернулся и побежал ко мне. Раздолбай – ремень автомата на поясе и оружие практически волочится по земле, хлопая владельца по ноге.
Воин жизни приближался. Что-то недоброе ёкнуло у меня в груди.
- Он мёртв!
Кричали из соседнего дома. Я подхватил висящий на ремне автомат и выстрелил. Мой АКСУ чихнул только два раза – кончились патроны. Мертвяк приближался. Чёрт! Оборачиваюсь и вижу, что дверь с домофоном захлопнулась. Стараясь не уронить свёрток с ценным, я перезаряжаюсь. Делаю шаг назад, оступаюсь о крыльцо и падаю на спину. Одеяло с ребёнком выпадает из рук на землю рядом. Перезарядил. Жму на курок. Автомат пляшет в руках. Пули бьют мертвяка в тело, не останавливая его. Я пытаюсь целиться в голову, краем глаза вижу, как горячие гильзы сыплются на младенца.
Слышу, как где-то наверху бьется стекло и звучат хлопки одиночных выстрелов. Тело восставшего мертвеца падает с раскуроченной головой в полуметре от меня.
- Как ты там? В порядке?
Жуткая боль в голове, в глазах темнеет, вопросы Дмитрия Богданова с верхних этажей можно запросто спутать с голосом святого Петра.
Я тянусь к мальчишке и слышу его плач. Как после рождения. Слава Богу! Искренне желаю тебе больше не сталкиваться со смертью.